Текст книги "Неандерталец: Навстречу солнцу"

Автор книги: Леонид Ангарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

А вот это интересно. Андрей взял в руки самую что ни на есть настоящую иглу, длиной с его ладонь, сделанную из птичьей кости. Тонкая работа, даже ушко имеется. И отполировано хорошо, сразу видно, что хотели сделать красиво. Неплохо своими изящными пальцами пользуются люди этой пещеры. Вроде все собрали, и тут женщина сына Иквы указала на рыжеволосую девочку. Что, тоже хочет забрать с собой? Но зачем она им? Тем более ослабленная после болезни она задержит их в пути. Андрей изобразил женщине, как он сгибается под тяжестью. Ну а как ей еще донести, что она им не нужна в семье.

Но сын Иквы быстро решил проблему. Срубил у берега реки две небольшие ели, из ровных стволов которых сделал полозья и соединил их между собой палками. Получилась волокуша, на которую он и навалил вещи большезубой. А уже сверху устроилась девочка. Не сани Лэпу, конечно, но по льду реки вполне довезет ее до летней стоянки. Андрей сдался, пусть едет. Собравшиеся вокруг большезубые никак не могли взять в толк, чем заняты чужаки, пока сын Иквы не потянул за веревку и нагруженная волокуша легко покатила по скрипучему льду. Пещера уже скрылась с виду, а по руслу реки эхо долго еще доносило до них их возбужденные голоса.

– Уааав, – волк Энку погнался за зайцем, забежал на поросший лесом берег и вернулся ни с чем. Опять неудача. Андрей засмеялся, похоже местная живность научилась скрываться от волков. Или они все еще слишком близко от стоянки, здесь звери осторожнее. А может Айни всех напугал, который безуспешно бьет камнями толстый лед, чтобы добраться до рыбы. Или же сын Иквы, который ведет громким голосом бесконечный монолог со своей большезубой женщиной.

Они находились на том же самом месте, где Энзи обнаружил поломанный Айни лед и остатки рыбы.

– Так ты уже ломал уже здесь лед, только на другом берегу, попробуй там, он еще не успел сильно нарасти, – Энку надоело видеть его страдания.

– Я никогда не был на этом месте, – Айни растерянно хлопает темными глазами.

– Как это не был, – большеносый набычился и повел его к свежему тонкому льду и ударом топора проломил его. – Видишь, ты был здесь. А на другом берегу у камней ты жарил рыбу на огне.

– Оставь его, Энку, ему нездоровится, – Андрей пришел на помощь сухорукому. Видно же, что человек не в себе после встречи с большезубыми, и так он мыслями только половину времени находится с ними, а в остальное – витает в облаках. Не стоит лишний раз смущать его ум, иначе он у него совсем уж раздвоится.

Они вышли из ущелья, река разлилась, поверхность льда разъело солнцем, и он размягчился, местами образовались мелкие лужицы. Еще несколько дней и сила талой воды вспорет ее покров изнутри, надолго разделив два берега. Долго уже идут, по прикидкам Андрея, они уже должны были достичь летней стоянки. Энку взобрался на высокий правый берег.

– Ничего не видно, но я чувствую запах дыма.

Хорошее место для стоянки нашел Эхекка. Со стороны гор ее прикрывал плоский холм, а река служила естественной преградой с западной стороны. Дальше на восток плоская равнина, где должно водиться много дичи. На их появление поначалу никто не обратил внимание. Айни без лишнего шума забрала «ныряльщица», Энку испарился со своим волком, а сын Иквы пошел искать площадку мастеров, оставив женщин и груз на его попечение. Вот и его сани, из которых вылезла радостная Имела и повисла у него на шее. А вскорости подошла и Эсика, которая фыркнула при виде большезубых женщин.

– Это женщины сына Иквы, – поспешил разъяснить Андрей. – Их семья живет в горах выше по этой реке. Айни находился у них. Но синеглазая, кажется, успокоилась только когда вернувшийся сын Иквы забрал их с собой. Хорошо, все-таки дома, даже если он представляет из себя только потрепанные после зимнего перехода сани.

* * *

Последний из темнокожих бросил на землю тяжелое копье и постарался скрыться в лесу.

– Энзи, не дай ему уйти! – крикнул Эссу. Силен был темнокожий, но и он устал после сражения, и при желании Энзи легко бы его догнал. Но решил не торопиться. Никуда враг от него не денется. Убегая, здоровенный темнокожий шумел на весь лес, под его ногами шуршала смешанная со снегом прошлогодняя упавшая листва, хрустели ветви деревьев, словно сквозь них продирался однорог. Преодолев заросший лесом холм, он остановился, наверное, прислушивается, не идет ли кто за ним. Энзи замер, и дождался звука тяжелых шагов, и только тогда продолжил преследование.

Темнокожий охотник продирался сквозь ложбину, стараясь не отходить далеко от текущего по нему ручья. Попытался подбить птицу палкой, но неудачно, наверное, проголодался, а все припасы остались на той равнине, где лежат охотники его семьи. Поняв, что никакой еды ему добыть не удастся, чужак вдруг полез по крутому подъему с ложбины прямо на плоскогорье, оставляя глубокие следы. Ладно, никуда он от него не денется, пора возвращаться обратно, пока его не стали искать.

Мог бы и не торопиться. Мужчины Гррх столпились вокруг темнокожей женщины и не заметили, что он надолго исчез. Энзи обратил внимание на ее тонкие пальцы, широкое лицо и выраженный валик над лбом. При этом он не видел в ней страха, не верится, что ее силой захватили эти темнокожие охотники и вели на свою стоянку против ее воли. Лицо чистое, одежда целая. При этом есть в ней что-то такое, что он когда-то почувствовал и в Айни. Пусть и не так сильно выраженное.

Энзи не удивился, когда увидел Айни у входа в пещеру, в которую она их привела. Даже звери одной масти сбиваются в стаю. Из пещеры вынесли умирающую девочку. Так вот почему эти люди позвали Айни. Тот вложил в ее руку свою статуэтку бизона. Поздно, быку Айни не хватает силы, надо помочь ему. Энзи покопался в своей кожаном мешке и достал один из оставшихся маленьких горшков с настоями Граки и влил его в рот девочки. В ней кровь грэлей, или «старых людей», как их называли темнокожие много лет назад на равнине у Трех зубов, и горькие травы Граки должны ей помочь. Все, ему пора.

Энзи вернулся на место, где оставил сбежавшего от них темнокожего. Поднялся на плоскогорье. Здесь снег уже полностью сошел, следы плохо читаются, земля перепахана копытами криворогов, добравшихся до освободившегося от покрова прошлогодней сухой травы. Отсюда только один проход в долину, темнокожий мог пойти только этим путем. На самом краю плоскогорья обнаружил свежий след костра и разбросанные перья. Все-таки удалось темнокожему подбить птицу.

Скользкие обледенелые камни, сугробы, замерзшие ручьи. Следы темнокожего петляли по узкому ущелью, куда весна еще не пришла. Вряд ли это основной путь на стоянку темнокожих, решил Энзи. Попробуй протащить здесь тушу взрослого оленя, когда и налегке тяжело пройти. Еще одно пятно прогоревшего костра, у которого преследуемый им охотник грелся ночью. Ущелье уперлось в крутую стену, перевалив через которую Энзи очутился на широкой нагорной равнине. Настолько обширной, что границы ее терялись где-то у подножий далеких хребтов. А вот здесь хватит места для семьи, и не одной.

Энзи был осторожен. До самой ночи просидел в окаймлявшем равнину лесу. Прошли мимо несколько партий охотников, старые женщины выковыряли из земли на границе леса коренья и собирали сухие ветви. Темнокожий исчез, наверняка сейчас рассказывает мужчинам семьи о происшествии, поэтому Тень рискнул отправиться дальше только в темноте.

Большая оказалась стоянка. Множество шатров, гораздо больше, чем он предполагал увидеть. Но все равно их меньше, чем людей Долгой дороги. Вот любят темнокожие у входа на стоянку поставить череп какого-нибудь животного. На этот раз на большом камне красуется олень с большими рогами. Дождавшись полной темноты Энзи подкрался к нему, извинился и обломал мертвому зверю рога. Не поможет он им.

Энзи дождался утра, когда на стоянке раздались крики, заметили изуродованного оленя. А теперь пора обратно, наверняка скоро мужчины этой семьи отправятся на место, где остались лежать их охотники. Вряд ли они сразу пойдут искать обидчиков, время у них пока есть. Равнина плавно опускалась в северную сторону. Видимо этот путь и использовался как основной для выхода в богатые зверем предгорные степи. Энзи быстро двигался, стараясь держаться края леса, когда едва не влетел в группу темнокожих женщин. Хорошо, что уперлись глазами в землю, потому и не заметили, обошел их по дуге. Не могли они так далеко уйти от своих землянок. Тень проследил за ними и убедился, что так и есть, на этом конце равнины находилась еще одна стоянка, не меньше первой. Возможно даже, что это одна семья разделилась на две и мужчин в них не меньше чем у них. Дальнейший путь привел его на знакомую поляну, тела темнокожих все еще на месте, пусть и объеденные зверьми. Спускаясь вниз по реке бросил взгляд на пещеру большезубых. Вот для них он сделал что мог, оставив в живых темнокожего, который знает, что напали на них совсем другие люди.

* * *

Подснежники. Андрей сорвал розовый цветок и прожевал его. Природа просыпается. Скоро зазеленеет степь и на север потянутся стада бизонов и мелких оленей. Туда же на северные озера набирать жирок потянутся перелетные птицы. Из благостного состояния его вывела Старшая:

– Ты говорил, что Новый год по календарю Гррх мы отметим, когда остановимся на летнюю стоянку. Младшие охотники добыли вчера двух быков, на всех хватит свежего мяса. И еще сразу несколько мужчин хотят взять себе женщин.

Почему бы и нет, подумал Андрей. Только вот зима давно закончилась, а день и ночь сравнялись по времени. Но это не беда. Пусть будет еще один праздник, праздник Весны. И хотелось бы, чтобы он всем запомнился. В этом ему поможет Старшая.

Наверное, шум со стоянки слышен даже у большезубых. Женщины с орущими детьми бегут куда-то с горшками, в небо поднимаются дымы, а молодые охотники несут крупные куски мяса. Андрей сидел на шкурах криворога у шеста, на котором красовался череп медведя с глазами из красных камней, вместе с Энку, Эхоутом и Эхеккой. Основатели семьи Гррх. Только Энзи как всегда где-то бродит. И жаль, что похоже навсегда пропали Рэту с Гракой.

Асила принесла им еду.

– Язык быка, – Энку обрадовался любимому кушанью.

Андрей увидел собравшихся в одном месте детей.

– Что это там происходит?

– Старшая раздает еду Жжж, – пояснила Асила.

И где она ее только хранила до сих пор.

– А это что шум? – Энку услышал крики младших охотников.

Андрей усмехнулся:

– Хватит есть мясо, пойдем посмотрим.

Коренастый «каменщик» поднял тяжелый неровный камень и швырнул его. Кто-то приветствовал его попытку, а кто-то наоборот, выразил недовольство. Айол отметил место падения веткой, а мужчины потащили камень обратно.

– Камень нужно швырнуть дальше всех, – догадался Энку.

– Да, кто закинет камень дальше всех, тот получит вечером нож из растаявшего камня, – сообщил ему довольный Андрей. Это была его задумка.

Шрамы на лице Энку побагровели от натуги, но как он не старался, тяжелый снаряд не хотел лететь дальше, чем это получилось у «каменщика».

– Неудобный он, только короткоруким «каменщикам» получается его крепко обхватить, – оправдался большеносый.

– Пошли, у тебя сегодня еще будет возможность получить нож, – Андрей утешил тщеславного Энку.

Пожалуй, зря он дал ему надежду. В состязании на скорость бега никто не мог превзойти длинноногих, далеко оторвавшихся от остальных, а в стрельбе из лука самыми меткими оказались женщины, которые утыкали бычью шкуру своими стрелами с расстояния в пятьдесят шагов. Энку и попытки не сделал натянуть лук.

Горел огромный костер, распространяя запах паленой шерсти. Люди Долгой дороги закидывали в него старые шкуры и прохудившуюся замасленную одежду. Андрей поморщился, подумав, что его стоило разжечь подальше от стоянки, но вонь, похоже, заботила только его. Остальные увлеченно избавлялись от ненужных летом вещей.

– Стой! Жечь нужно свои вещи! – он перехватил маленького Эрита, который тащил хорошо выделанную шкуру криворога, она легко заворачивалась и занимала мало места. По этой причине Андрей всегда забирал ее охоту.

К вечеру все угомонились и под бренчание ланмены внимательно слушали рассказ о Первом метателе камня.

Поднял камень с голову быка «каменщик» Эрзу

Раскрутил его «каменщик» Эрзу

Метнул так далеко, что и Энку не смог

Ноги в землю ушли по колено у «каменщика» Эрзу…

– Большезубая отныне становится женщиной сына Иквы. В знак того, что она та, кто она есть, Эссу дарит ей ожерелье и украшение, – прокричала Старшая.

Расстарался сын Иквы для большезубой, на каждой висюльке диадемы видно изображение медведя.

– Да живет семья Гррх!

– «Ныряльщица» становится женщиной Айни…

– Да живет семья Гррх!

– Элти становится женщиной Лэнса…

Андрей вздрогнул и ощутил укол совести, совсем не интересовался жизнью старшего сына, оставив его на попечение Эхекки.

– Да живет семья Гррх!

«Люди Долгой дороги остановились на летнюю стоянку в предгорьях. Выше по течению живет семья большезубых. Вернулся Энзи, который сообщил, что на восходе живут сразу две семьи людей, которые похожи на нас. Эссу хочет отправиться к ним через луну», – Старшая отправила поцарапанный лист в свой короб.

Примечания

Денисова пещера расположена в долине реки Ануй, притоке Оби. По утверждению академика А. П. Деревянко, практически весь средний палеолит она была населена исключительно денисовцами. А ближе к нашему времени в ней по очереди обитали денисовцы, неандертальцы и кроманьонцы.

Энку заметил лошадь Оводова. Этот вид отличался маленькими размерами, внешне больше похожа на осла. Вымерла примерно 26 т. л. н.

Почему-то считается, что семьи денисовцев были многочисленней, чем у неандертальцев.

В реальной истории эта девочка, к сожалению, умерла. От нее сохранилась только фаланга пальца, из которой была добыта ДНК. После расшифровки которой и выяснилось, что Дэнни, как ее прозвали, является плодом любви денисовца и неандерталки.

Самые древние в мире иголки нашли в Денисовой пещере. А черные камни это касситерит, из которого добывают олово. Месторождения касситерита находится на Алтае западнее Денисовой пещеры.

Глава 27

Две реки – две стоянки

«Мудростью случая…», – Эду нашел новое развлечение. Усадил детей перед скалой и рисовал на ней какие-то знаки, бормоча под нос эти слова. Эна заинтересовалась:

– А что это означает?

Долговязый задумался:

– Не знаю, но Старшая всегда так говорила детям, когда писала на скале. Я так запомнил. А этот знак означает «один». Другой– «два».

– А зачем ты показываешь мне пальцы?

– Это не тебе, а детям. А ты иди собери широкие листья для шалаша.

Эду показал детям три пальца, они послушно сказали «три», за что получили по три кусочка рыбы.

Урок завершился, когда у Эду иссяк запас еды. Теперь он вбивал в землю колья, и связывал их между собой ветвями. Когда Эна принесет листья, останется только накрыть ими получившееся сооружение, и шалаш готов.

Последние несколько месяцев они шли вверх по течению большой реки, которая текла по широкой равнине между двумя вытянутыми с востока на запад хребтами. Иногда горы настолько сближались, что течение реки начинало бурлить, огибая большие валуны, а порой противоположный южный хребет и вовсе не был виден, и тогда водоток почти замирал, петляя по плоской равнине. Вот в таком месте и решил Эду остановиться на несколько дней, чему Эна была несказанно рада.

– Там дерево, оно двигается, – Эна принесла наконец листья, но вид у нее был потрясенный. Опять что-то ей почудилось.

– Деревья не умеют двигаться, может там в кроне спрятался хвостатый человек, которого ты не заметила. Или ветер дунул.

– Не было там хвостатого человека. Я сорвала желтый плод и дерево укрыло остальные своими листьями. А если оно ударит меня ветвью?

Продолговатый плод отличался четкими гранями и формой напоминал морское животное, которые он во множестве собирал, когда «белогорцы» двигались вдоль моря. Эду захрустел плодом прямо с кожурой. Вкусный. Одновременно и сладкий и освежающий.

– Покажи-ка где это дерево.

Средней высоты дерево укрылось в тени более крупных. На ветвях одновременно и небольшие синие цветы, и уже спелые плоды. Эду сорвал несколько и тут листья опали, словно дерево изнывало от жажды. Не обманула, Эна.

– Не бойся, дерево не ударит тебя, оно просто хочет защититься от тех, кто поедает листья, – успокоил он молодую женщину.

Некоторые деревья в лесу сбросили листву, а другие зеленели как ни в чем не бывало. Стало прохладнее. Эду решил, что уже наступила глубокая осень, если не зима. Эна намекнула, что ей надоела рыба из большой реки и он отправился на один холмов. Хорошо бы птицу добыть, а если повезет, то и оленя с опущенной головой.

Лес закончился, сразу за ним внезапно начинался большой луг, упиравшийся в скалы. Эду заметил отдыхающее стадо небольших оленей, причем не привычных уже с опущенной головой, а каких-то других, с острыми тонкими рогами. Далеко они, не подползти незаметно, с сожалением подумал Эду. Вдруг их что-то спугнуло, и олени понеслись прямо в его сторону. Долговязый метнул свое копье. Мимо!

Эду уже не прятался и запрыгал с досады на месте. Не таясь пошел подобрать копье.

– Гррх…

На луг вылез небольшой лохматый медведь. Лениво покатался по траве, помахав лапами, и так же не спеша отправился дальше. Эду отметил его морду без шерсти и вытянутые губы, зачем ему такие? Гррх, тем временем, обнаружил муравьиную кучу, разорил ее ударами лапы, вытянул свои большие губы и с громким свистом всосал в себя растревоженных обитателей муравейника. Совсем не похож он на грозного гррх. Ленивый медведь, между тем, явно не наелся. И неожиданно ловко для такого неуклюжего создания полез на высокое дерево. Любопытный Эду стал прям под ним. Под развесистой кроной увидел большое гнездо Жжж. Рядом еще несколько. Раскачавшись на ветке гррх ловко сбил сразу два из них. Никогда не видел Эду такого количества еды Жжж, которую он очень любил. Хватит и странному гррх, и ему. А Эне сегодня придется опять есть рыбу.

Эна доела запеченную рыбу и со злорадством смотрела на лежащих на траве Эду и детей, которые последние два дня объедались едой Жжж, а теперь им стало плохо. Лежат все трое, на коже высыпали покраснения. Она поила их водой, но только к ночи им полегчало. А утром Эду как ни в чем ни бывало набрал горсть еды Жжж, облизал пальцы и сказал, что они идут дальше.

Река спряталась среди скал, вода в ней стала прозрачной.

– Река горит, Эду, – Эна показала на показавшийся впереди туман.

– Это вода падает с горы.

Грохот воды оглушал, а ветер доносил до них водяную пыль, Эна вся промокла, а Эду все смотрел на белые буруны падающей воды, которую разделила надвое крепкая скала. Она тронула его плечо, пора отправляться дальше. Показались белые скалы, которые прорезала на своем пути река.

– Хвостатые люди!

С привычным им уже визгом мохнатые люди метались по краю обрыва, а затем, найдя самое узкое место одним прыжком перепрыгнули на другой берег.

Местность поменялась. За белыми скалами река запетляла между каменистыми холмами, которые становились все выше. И с каждым днем Эне все тяжелее заставлять себя передвигать ногами. В один из дней они взобрались на плоское плато, которое река окружила с трех сторон.

– Я не могу больше идти, Эду, – Эна уселась под деревом показывая, что не сдвинется с места.

Эду почесал затылок.

– Нам нужно догнать Рэту, мы и так потеряли много времени, пока шел дождь. Скоро мы достигнем начала реки. Горы, между которыми она течет, почти соединились.

– И почему ты решил, что после этого найдешь Рэту.

– Эссу и Старшая говорили, что нужно всегда идти на восход, и тогда, рано или поздно, ты достигнешь Восточных земель. А Рэту ведет «белогорцев» туда же.

– Мы уже ждали их у этой же реки много лун назад.

– Значит они пошли другим путем, – Эду засмеялся, словно речь шла о какой-то малости. – Поднимайся, мы идем дальше.

Эна обиженно молчала, но шла за долговязым, который, казалось никогда не уставал, еще и утомившихся детей время от времени несет на руках.

– Смотри, здесь были люди, – им повстречалась брошенная стоянка, которая успела зарасти кустарником, – Эду обошел ее. Здесь жила небольшая семья, и если бы не следы костров, то и не сразу и поймешь, что здесь обитали люди. Шалаши быстро разрушаются.

– Как думаешь, почему они ушли отсюда. Здесь много зверей и птицы, – Эна на всякий случай прижала к себе детей.

– Перебрались на лучшее место, – предположил Эду.

За несколько дней, за которое они пересекли плато, им попались еще несколько брошенных стоянок. А одну и вовсе прежде чем покинуть ее обитатели предпочли сжечь.

Эна с утра опять капризничала. Отказалась от запеченной вчера птицы с большим хвостом и захотела рыбу. Эду спустился с плато к реке по крутому спуску, пробираясь между камнями. Рыба не шла в руки, сколько он не водил ими у берега. Течение очень быстрое, надо найти подходящее для ловли рыбы место. Эду прошел довольно далеко вверх по течению, прежде чем обнаружил каменистую заводь, у врезающегося в нагорье ущелья, из которого вытекал полноводный ручей. Здесь, в спокойной прозрачной воде, удалось добыть копьем одну большую рыбину. Хватит Эне, и так солнце успело пройти половину неба, пока он ищет ей еду. Еще и обратно нужно вернуться по незнакомому каньону.

Ущелье оказалось неожиданно длинными извилистым. С отвесными скалами и широкими карманами, где тесно росли деревья. Эду уже раздумывал над тем, не повернуть ли обратно, когда нашел тропу, ведущую наверх. Осмотрел ее, не проложит такую кабан или олень, очень уж крут подъем, это под силу разве что криворогу, но криворогов он не видел давным-давно. Но если цепляться руками за ветви, то можно и подняться. Только скользкая рыба мешает.

– Ууууу…

Эду отпрыгнул и выставил вперед копье. Темнокожая женщина, растеряно смотрит на него из кустов, видны только лицо и прижатые к груди руки, в которых она держит плоды. Эду разглядывает ее широкое лицо, крупный валик над глазами, черные слежавшиеся волосы и длинные пальцы на руках. Женщина очнулась, бросила плоды на землю и побежала вглубь ущелья, высоко поднимая ноги. Она оказалась совершенно голой. Эду быстро полез вверх по тропе.

Вскарабкавшись на плато, прошел вдоль ущелья, пытаясь разглядеть, что там находится внизу. Ничего не видно, деревья мешают. Если там и прячется какая-то семья, то ему нет до этого никакого дела, с восходом они пойдут навстречу солнцу. И он понес дальше свою извалявшуюся в земле добычу.

Эна все так же сидит под деревом, ждет его.

– Вкусная еда, – Эду выложил на широкие листья запеченную целиком рыбу.

– Нет, я съем птицу, – Энас аппетитом набросилась на уже подванивающую тушку.

Эду подавил в себе сильное желание стукнуть ее по спине древком копья.

Горные хребты слились в одно целое, и чем дальше, тем меньше становился поток воды. Иногда он совсем терялся под скалами. Но стоило пройти чуть дальше, как вновь проявлял себя вновь приятным журчанием.

– Снова вода падает, Эду, – Эна показала на две тоненькие струйки воды, падающие со скалы. Между тем валяющиеся внизу крупные стволы деревьев указывали, что не так давно, в дождливую пору, здесь бушевал бурный поток.

Эду решил, что этот водопад и есть исток большой реки, но нет, наверху ручей вывел их к небольшому озеру, из которого он, собственно, и вытекал. Их длинный путь вверх по реке завершен.

Как хорошо. Эна окунулась в озеро и выбралась на берег. Прохладная вода освежила ее. Укусила красный плод. Эду как всегда где-то ходит, все ищет следы «белогорцев», которые, как он думает, не могли пройти мимо этого места, потому что к нему ведут все горные хребты. А вот и он появился. Как всегда, довольный:

– Я нашел исток еще одной реки, и она течет на восход.

У Эны заныли не до конца зажившие разбитые ноги.

– Останемся еще немного, мне уже тяжело идти, – молодая женщина показала на свой живот. – Через несколько лун появится ребенок.

Эду обрадовался. Так вот почему она капризничает.

– С большим ножом из растаявшего камня я быстро сделаю плот, только надо найти место, где новая река станет спокойной. И твоим ногам не придется много ходить.

У Эны выступили слезы. Не забыла еще, как их едва не погубил великий Нир. Еще раз так может и не повезти.

До Эны доносится стук ножа. Эду в очередной раз мастерит плот. Несколько стволов, скрепленные лианами, и можно плыть дальше. Река, которая быстро стала полноводной, течет по узкой долине вдоль черных скал южной границы хребта. И все никак не хочет успокаиваться, течение по-прежнему быстрое. Несколько раз они натыкались на пороги из красных валунов, которые приходилось обходить по суше, и тяжелый плот, на который им не хватило сил по суше перетащить через препятствие, разбивался об камни. Но все же, уж лучше так, чем ходить ногами. Тем более лес по берегам настолько густой, что в нем легко затеряться.

– Ты заметила Эна, что в этих горах нет ущелий, которые их пересекают, – на этот раз Эду сделал совсем простой плот, все равно разобьется о камни.

– И берега нет, вода течет по лесу между камней, – Эна боится оторвать руку от скрепляющих бревна лиан, другая же – придерживает детей, при этом старается не смотреть на реку. Местами она кажется очень глубокой, а иногда, днище плота скрипит, наткнувшись на камни. И словно всего этого мало еще и деревья висят прямо над руслом, ей все время чудится, что оттуда на нее может прыгнуть Брр. И как только Эду стоит целый день на скользких бревнах с палкой в руках и не чувствует страха?

Как холодно. Эду не рискнул остановиться на ночлег в лесу, и они прятались в небольшом уступе в скале. На голых мокрых камнях никто не сомкнул и глаз, и едва рассвело, Эду вновь направил плот длинной палкой на середину течения. Эна отметила, что его беззаботность куда-то пропала. Только когда река разлилась на равнине, улыбка вновь расползлась по его лицу. Течение ослабло, плот не спеша несло по течению, и Эду уселся на бревнах, дав отдых дрожащим от напряжения ногам.

Вечером Эду рискнул развести костер и приготовить рыбу. Почувствовав твердую почву под ногами все с аппетитом поели. Его не испортили даже звуки близкого леса, в котором Эне мерещилось рычание Брр. А Эду все думает о своем:

– За два восхода на плоту мы прошли столько же, сколько пешком за две луны.

– Но сколько раз при этом мы могли утонуть? – Эна обняла детей и уснула прямо на песке.

Река становилась все шире и мельче, по берегам появились широкие песчаные дюны. Задул противный северный ветер, который так и норовил метнуть песок в глаза. Эду искал место для ночлега, когда увидел небольшой зеленый остров, образовавшийся в месте, где в реку впадал крупный приток. Вот здесь должно быть безопасно. И ветви можно нарубить, чтобы подложить их под себя во время сна.

Эду не спалось, деревья оказались с мелкими листьями и с колючками. Не полежать на таких. Еще и кусачие насекомые объявились с закатом. Он обошел островок кругом и тут ветер донес до него звук, похожий на рев рога Рэту. И запах дыма почудился. Неужели он оказался прав и «белогорцы» все это время шли на восход по другую сторону горного хребта.

– Эна, мы догнали Рэту! – Он тряс спящую на траве молодую женщину.

– Сейчас ночь, Эду, утром все узнаем, – Эна зевнула и снова засопела.

Эду уже бессчетное количество раз обошел остров, а рассвет все никак не наступал. Еще до первых лучей солнца он растолкал Эну и детей, и когда во тьме появились первые лучи солнца, вытолкал плот на воду.

Стоянка была расположена ниже по течению на каменной террасе северного берега реки. Еще так рано, что не видно ни одного человека. Вместо того, чтобы плыть к ней Эду вдруг причалил к противоположному берегу, откуда ее прекрасно было видно.

– Плыви туда, Эду, чего ты ждешь? Ты же слышал рог Рэту, – Эна с удивлением смотрит на долговязого.

– Видишь стволы из деревьев с колючками, на которые накинули шкуры, вдоль той стороны стоянки, которая глядит на равнину, так они давно высохли. Кто-то много зим здесь живет. А на стороне, смотрящей на реку, на камне установили голову быка с большими рогами. Не делают «белогорцы» такого.

Долго им пришлось ждать, прежде чем на стоянке показались первые люди.

– Это темнокожие, Эна, – голос у Эду угас.

Конечно, их тоже заметили. Высокие и худые темнокожие спустились к берегу и стали швырять в них куски дерева. Кто-то не пожалел даже короткого копья, но оно не долетело даже до середины реки. Заходили в воду по пояс, трясли кулаками и кричали короткими щелкающими звуками на своем языке.

Когда Эду это надоело, он оттолкнулся от берега и плот медленно поплыл по реке. Подобрал копье, которое в них кинули. Ствол все из того же колючего дерева, а наконечник из блестящего черного камня.

– Быки, Эду, – Эна показала пальцем на северный берег.

Эду и сам видел большое стадо быков, которое по самую шею залезло в реку. Их огромные рога торчали над водой. Такими они легко проткнут взрослого мужчину, если тому не повезет на охоте.

– Буууу…….

Увидев их, быки заревели. Так вот чей рев он принял за звук рога Рэту.

– Буууу……

Эна вздрогнула. Они уже далеко от быков, но рев все еще пугает ее.

– Когда ни будь мы еще услышим рог Рэту, обязательно услышим, не пройдет он мимо этой реки, – Эду резко оттолкнулся палкой от дна, плот ненадолго ускорился, но вскоре вновь уравнялся с неспешным течением.

* * *

Равнина менялась. Лес подбирался все ближе к правому берегу реки, по которому шли «белогорцы», а на противоположном же берегу и до самого горизонта видны заросли тростника и небольшие озера, которые облюбовали бесчисленные птицы. Рэту разделывал пятнистого оленя, которого удачно подкараулил у водопоя. Маленькие Эссу, Эду и Эрук ждут, пока еда будет готова. Грака варит в горшке мелкие жесткие сероватые зерна, которые собрала с растений, растущих прямо в воде на мелководье. Зерна разбухли, набрали воды и заполонили горшок. Тогда она вывалила содержимое на большие листы травы, ждет пока остынет. Рэту зачерпнул рукой горсточку и закинул в рот. Легко жуется, он выплюнул шелуху:

«– Вкуснее, чем зерна, которые собирал Эссу на Каменной стоянке», – сказал он Граке. – «Пусть женщины соберут их сколько смогут».

– Их трудно собирать, очень уж мелкие, легче корни водной травы выдернуть и запечь в золе, – возразила она.

Тяжело все-таки без Эпея Три пальца подгонять взрослых охотников. Теперь Рэту самому приходилось следить, чтобы все вовремя вернулись на временную стоянку. Вот и сейчас они второй день не могли двинуться вдоль реки, поскольку некоторые женщины собирают плоды в лесу, а четверо мужчин так и не вернулась с охоты. Рэту рассвирепел.

– Ду-ду-ду….