Текст книги "Джинн из кофеварки (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 23. Тень демиурга: аудит вселенной

Вечер начинался по классическому сценарию: Лера пыталась свести дебет с кредитом в отчете, а Дамир, закатав рукава домашней футболки с надписью «Best Husband in the Multiverse», занимался сортировкой мусора.

– Лера, я не понимаю, – Дамир задумчиво вертел в руках пустую банку из-под кабачковой икры. – Это пластик, металл или памятник человеческому долготерпению? Согласно правилам нашего ТСЖ, за неправильную утилизацию нас ждет кара. И под карой я подразумеваю не гнев стихий, а консьержку тетю Люду.

– Клади в синий бак, Дамир, – не поднимая глаз от калькулятора, бросила Лера. – И не забудь, завтра в «Магните» акция на сосиски. Если возьмешь две пачки, третья – в подарок по купону из приложения. Это критически важно для нашего бюджета.

Дамир кивнул с серьезностью полководца, планирующего осаду Трои. Гроза южных ветров, существо, чей шепот когда-то обрушивал стены Вавилона, теперь заносил в календарь напоминание о скидках на колбасные изделия.

И именно в этот момент ткань реальности в прихожей просто... треснула.

Это не был гром или вспышка. Это был звук рвущегося шелка высшего качества. Воздух в квартире внезапно стал плотным, как нуга, и наполнился ароматом, который пах одновременно началом времен, библиотечной пылью и очень дорогим виски.

В коридоре стоял мужчина. Он выглядел как ожившая мечта кастинг-директора: высокий, в безупречном твидовом пиджаке, с бородой, подстриженной так идеально, будто её ровняли лазером боги геометрии. Его лицо неуловимо напоминало Шона Коннери в его лучшие годы – та же смесь иронии и смертоносной мудрости. За стеклами его очков в роговой оправе вместо глаз пульсировала фиолетовая туманность, в которой рождались и умирали галактики.

– Сулейман Аль-Абсолют... – Дамир выронил пакет с пластиковыми бутылками. Звук удара пластика об пол прозвучал в наступившей тишине как святотатство.

– Дамир ибн-Яхрид, – голос пришельца вибрировал на частотах, от которых у Леры зазвенели все чашки в серванте. – Я пролетел через тринадцать измерений и пять временных петель, чтобы увидеть это. Повелитель пламени... занимается сортировкой отходов в спальном районе Москвы. Мои сенсоры зафиксировали критическое падение уровня пафоса в этом секторе вселенной. Я пришел проверить, не сломалась ли печать, но я вижу, что сломался ты.

Сулейман медленно прошел на кухню.

– Что это за примитивный алтарь? – Аль-Абсолют указал на холодильник, увешанный магнитиками из Анапы и списком покупок. – «Купить туалетную бумагу», «Заплатить за интернет»... Дамир, я лично подписывал твой контракт с царём Соломоном. Там было написано: «Ужас, величие и вечное рабство». Там не было ни слова о «бонусах по карте лояльности».

Дамир выпрямился, стараясь сохранить остатки достоинства. – О великий Патрон, мир изменился. Истинная власть теперь не в золотых горах, а в кэшбэке. Я постигаю глубинные смыслы...

– Заткнись, – мягко сказал Сулейман. – Ты пахнешь не серой и гневом, а кондиционером для белья «Альпийские луга». Это оскорбление самой сути джиннства.

Он повернулся к Лере. Пульсирующая туманность в его глазах сузилась. – А это, полагаю, та самая биологическая единица, из-за которой наш лучший агент превратился в домохозяйку? Валерия Скворцова, бухгалтер. Существо, чья жизнь короче, чем срок созревания хорошего вина в моих погребах.

– Слышь, «единица», – Лера, наконец, отложила калькулятор. Страх у нее давно атрофировался после встреч с налоговой в отчетный период. – Ты кто такой? И почему в обуви на ковер? Дамир, это твой родственник? Опять за кредитом пришел?

Сулейман Аль-Абсолют замер. Его брови поползли вверх.

– Кредит? Женщина, я – изначальный патрон. Я – тот, кто определил константу гравитации и придумал концепцию иронии. Я пришел стереть тебя из этой реальности, чтобы вернуть Дамира в строй. Это займет наносекунду.

Он изящно щелкнул пальцами.

В воздухе возникла золотая искра, которая должна была расщепить Леру на атомы и отправить её в небытие. Но искра, коснувшись плеча Леры, внезапно превратилась в скучающий синий экран с надписью:«ERROR 404: OBJECT PROTECTED BY STATE REGISTRY».

Сулейман нахмурился. Он щелкнул пальцами еще раз, на этот раз с силой, способной погасить звезду. Вокруг Леры возникло полупрозрачное уведомление:«Доступ запрещен. Объект находится в статусе „Незаменимый сотрудник критически важной инфраструктуры (ФНС №77)“. У вас нет прав на деинсталляцию данной записи. Обратитесь к системному администратору мироздания или в ближайшее МФЦ».

– Что за... – Аль-Абсолют поправил очки. – Почему мои протоколы аннигиляции блокируются бюрократическим фильтром?

– Потому что я вчера оформила бронь через госуслуги как специалист по работе с государственными финансами высокого риска! – торжествующе заявила Лера, хотя сама была в шоке не меньше джинна. – Российская бюрократия – это квантовое поле, дорогой Сулейман. Она плотнее вашей магии.

Сулейман Аль-Абсолют сел на табуретку, которая под его весом жалобно скрипнула, осознав свою ничтожность.

– Дамир... ты видишь это? Ты связался с существом, которое защищено слоем канцеляризмов такой плотности, что даже демиург не рискнет связываться с её документацией. Это не любовь, это – системный сбой.

– Это любовь, Сулейман, – твердо сказал Дамир, подходя к Лере и кладя руку ей на плечо. – Она научила меня, что истинное чудо – это не превратить песок в золото, а дожить до зарплаты, сохранив рассудок. Она – мой якорь в этом хаосе.

Лицо Аль-Абсолюта стало жестким. Туманность в его глазах вспыхнула холодным белым светом. – Любовь между джинном и смертной – это нарушение «термодинамики чудес». Магия – это энергия расширения, а любовь – это энергия сжатия. Ты создаешь черную дыру в бюджете мироздания, Дамир. Ты потребляешь магические ресурсы, чтобы... зачем ты это сделал?!

Сулейман указал на кран в раковине, который Дамир вчера починил, наложив на него заклятие «Вечной Герметичности». – Ты использовал силу древних богов, чтобы прокладка в смесителе не текла?! Это всё равно что использовать адронный коллайдер для колки орехов!

– Зато не капает, – буркнул Дамир.

– Довольно! – Сулейман встал. Его голос теперь звучал как лавина, сходящая с гор. – Дамир ибн-Яхрид, ты обвиняешься в «очеловечивании». Это высшая мера деградации для сущности твоего ранга. Ты предал пламя ради чая с бергамотом. Ты предал бесконечность ради ипотеки.

Он развернул в воздухе свиток, который горел холодным огнем. – Приговор окончательный. Ты лишаешься права на пребывание в этом измерении. Согласно параграфу 8 «Устава Чистого Духа», за попытку интеграции в биологическую среду ты приговариваешься к ссылке в ледяной Асгард. Сектор «Зеро». Там нет огня, там нет интернета, там нет скидок «1+1». Только ты и вечный холод, пока твои мысли не очистятся от этой бытовой скверны.

– Подождите! – закричала Лера. – У него есть права! У него есть договор сожительства! Вы не можете просто так забрать его без решения суда!

– Смертная, я и есть суд, – Сулейман посмотрел на неё с искренним сожалением. – Твои бумажки защищают тебя от исчезновения, но они не могут защитить его от долга перед своим родом. Завтра на рассвете, когда солнце коснется шпиля ближайшей высотки, Дамир будет изъят из этой реальности.

– А как же... как же я? – прошептала Лера.

– А ты, – Сулейман уже начал растворяться в воздухе, превращаясь в мерцающее облако пыли. – Ты найдешь себе другого человека. Того, кто не умеет левитировать, но зато умеет вовремя подавать налоговую декларацию. Это будет гораздо... стабильнее.

Последнее, что они услышали, был глубокий вздох Аль-Абсолюта.

– Сосиски по акции... Позор. Какой позор.

Квартира погрузилась в тишину. Дамир стоял у окна, глядя на огни ночной Москвы. Его руки дрожали, и маленькие искорки пламени срывались с кончиков пальцев, гаснув на лету.

– Лера, – тихо сказал он. – Он не шутит. Асгард – это место, где замерзает даже время. Если я попаду туда, я забуду твое имя через тысячу лет, а для джинна это – всего лишь длинные выходные.

Лера подошла к нему и крепко обняла. – Никакого Асгарда, слышишь? Мы – бухгалтеры. Мы знаем, что из любого безвыходного положения есть выход через лазейку в законодательстве. Если твой Патрон думает, что он самый умный, потому что создал гравитацию, то он просто никогда не пытался оспорить штраф от ГИБДД.

Она решительно поправила очки. – Дамир, неси свою турку. Нам нужно провести аудит твоего контракта.

Дамир посмотрел на неё, и в его глазах снова вспыхнуло то самое пламя – не разрушительное, а теплое, домашнее, способное согреть даже ледяной Асгард.

Битва за свободу джинна только начиналась.

Глава 24. Юридический хакинг

Ночь в квартире на окраине Москвы была тихой только для обычных людей. Для Леры Скворцовой она превратилась в «военный штаб», где вместо карт местности на столе были разложены распечатки налоговых кодексов, а вместо сухпайка – три пустых кружки из-под кофе и начатая пачка печенья «Юбилейное».

– Дамир, открывай доступ, – скомандовала Лера, поправляя очки, которые сползли на кончик носа. – Если твой профсоюз существует, у него должен быть бэк-офис. У любой организации, которая занимается эксплуатацией существ, есть архив. А в любом архиве есть то, что мы, бухгалтеры, называем «скелетами в шкафу», а юристы – «процессуальными нарушениями».

Дамир, выглядящий непривычно бледным, прикоснулся ладонью к экрану старенького ноутбука Леры. Воздух над клавиатурой задрожал, и из динамиков вместо привычного звука загрузки windows раздался хорал проклятых душ, плавно переходящий в джингл корпорации Microsoft.

– Мы входим в «Библиотеку сгоревших свитков», – прошептал джинн. – Это теневой сервер G.U.I.L.D. Тут хранятся оригиналы всех контрактов со времен царя Соломона. Но учти, Лера, если нас заметят, наш IP-адрес проклянут до седьмого колена, а провайдер превратится в соляной столб.

– Пусть попробуют, – проворчала Лера, вводя в строку поиска «Дамир ибн-Яхрид VS Соломон, 950 г. до н.э.». – У меня антивирус с поддержкой экзорцизма, я его сама настраивала.

Экран вспыхнул багровым. Перед глазами Леры замелькали тысячи строк на арамейском, санскрите и двоичном коде. Она прокручивала их с такой скоростью, что Дамир не успевал моргать.

– Стой! – Лера резко затормозила. – Вот он. «Договор об индивидуальной привязке к медному сосуду (тип: турка)». Листай до раздела «Подписи и печати».

Они уставились на изображение древнего пергамента. Внизу стояла величественная Печать Сулеймана – сложный геометрический узор, от которого исходил холод. Лера, привыкшая проверять счета-фактуры на предмет поддельных подписей директоров-номиналов, прищурилась. Она увеличила изображение до максимума.

– Дамир... посмотри на правый нижний угол печати. Видишь этот крошечный заусенец? И легкую неравномерность пигмента?

– И что? Это магия древности, Лера! Она дышит!

– Нет, она не дышит. Она «отштампована». – Лера победоносно ткнула пальцем в экран. – Сулейман в этот день явно куда-то торопился. Это не ручная работа магическим стилом. Это – факсимиле! Магический штамп-автограф, который он раздавал своим секретарям, чтобы они штамповали типовые контракты на мелких бесов и придворных джиннов.

Дамир поперхнулся воздухом. – Факсимиле? На печати?! Это... это невозможно. Это же священный артефакт!

– Это лень, Дамир. Обычная лень высшего руководства. Согласно «Международным стандартам магического документооборота», факсимильная подпись на документах о вечном порабощении высших сущностей является недействительной, если не подтверждена личным оттиском ауры в присутствии двух свидетелей-серафимов. А здесь – только чернила из каракатицы и сухая магия. Этот контракт юридически ничтожен.

– Лера, ты... ты только что взломала код моей вечности, – прошептал Дамир, глядя на неё с обожанием.

– Рано радоваться. Нам нужно время, чтобы предъявить это Сулейману так, чтобы он не успел нас испепелить. А для этого нам нужно «подвесить» его систему. Дамир, вызывай своих ребят, нам нужна мистическая DDoS-атака.

Через пять минут на кухне материализовались Зафар, Малик и Хасан. Зафар был в наушниках и с энергетиком «Red Bull», Малик пришел с золотой гирей (он всё еще был под впечатлением от фитнес-клуба), а Хасан – с тарелкой шаурмы.

– Слушайте задачу, визири! – провозгласил Дамир. – Сулейман Аль-Абсолют – это по сути огромный сервер, обрабатывающий желания. Он следит за балансом чудес. Мы должны завалить его «мусорными запросами». Лера, диктуй!

Лера открыла список «Самых популярных и бессмысленных желаний жителей Москвы за последние 24 часа». – Начинаем! – скомандовала она.

Визири встали в круг, закрыли глаза и начали транслировать в эфир коллективное бессознательное мегаполиса.

– «Хочу, чтобы бывший увидел сторис в Инстаграме и сдох от зависти!» – выкрикнул Хасан, направляя поток энергии в сторону астрального офиса Сулеймана.

– «Хочу парковочное место прямо у подъезда в семь вечера в пятницу!» – прогудел Малик.

– «Хочу, чтобы калории из этого бургера ушли в бока моей соседки!» – добавил Зафар, стуча по клавишам невидимого терминала.

Потоки розового, серого и ядовито-зеленого света устремились вверх.

– Мало! – кричала Лера. – Добавляйте ипотеку! Добавляйте желание «чтобы начальник завтра заболел, но не сильно, а просто до четверга»! Добавляйте запросы на «идеальный оттенок бежевого для кухни»!

Воздух в квартире начал вибрировать. Где-то в высших сферах Сулейман Аль-Абсолют, пытавшийся в этот момент медитировать на гармонию сфер, внезапно почувствовал, как в его мозг врываются миллионы голосов, требующих скидок на Wildberries и идеального латте на овсяном молоке.

– Он буферизуется! – ликовал Зафар, глядя на магический радар. – У него загрузка процессора 99%! Он не может отличить молитву праведника от требования «разбанить в Тиндере»!

В этот момент реальность в центре кухни начала «пикселизироваться». Фигура Сулеймана Аль-Абсолюта материализовалась с явными лагами. Его левое плечо периодически исчезало, а голос звучал так, будто он пропущен через плохой автотюн.

– Что... вы... делаете... – проскрежетал Сулейман. Вокруг него кружились призрачные уведомления:«Галина хочет замуж»,«Виктор хочет айфон»,«Кот Барсик хочет ещё рыбы». – Прекратите... этот... спам! Мои каналы связи забиты человеческой чепухой!

– Это не чепуха, мистер Абсолют, – Лера вышла вперед, держа в руках распечатку контракта. – Это волеизъявление народа. И пока вы заняты сортировкой этих крайне важных запросов, взгляните сюда. Параграф 12, пункт «Факсимиле». Ваш контракт с Дамиром – липа. Он свободен по праву технического дефолта.

Сулейман замер. DDoS-атака на мгновение ослабла, так как визири перевели дух. Лицо изначального патрона из «пиксельного» стало пугающе четким. Фиолетовая туманность в его глазах превратилась в сверхновую.

– Вы... – прошептал он, и от этого шепота с полок посыпались специи. – Вы посмели восстать против законов вечности? Вы использовали юридические лазейки, чтобы осквернить печать, которая держала мир в равновесии три тысячи лет?

Он сделал шаг вперед, и пол под его ногами превратился в зеркало, отражающее бездну.

– Я мог бы стереть вас всех прямо сейчас, несмотря на любые «брони» и «факсимиле». Я выше документов. Я – то, что было до бумаги.

Лера почувствовала, как её ноги начинают примерзать к полу, а Дамир инстинктивно закрыл её собой, его кожа начала светиться ярко-белым светом самопожертвования.

– Но... – Сулейман внезапно остановился. Он посмотрел на Леру, потом на Дамира, потом на кусок шаурмы в руках Хасана. – Вы проявили... изобретательность. Вы использовали хаос против порядка. Это было... почти изящно.

Он взмахнул рукой, и все призрачные уведомления исчезли. На кухне воцарилась тишина, прерываемая только гудением холодильника.

– Хорошо, – голос Сулеймана теперь звучал как удар колокола. – Если вы так верите в свою «юридическую правду» и свою любовь, я дам вам шанс. Один шанс. Я не приму ваш аудит просто так. Вы должны доказать, что Дамир достоин свободы, а не просто «лазейки в законе».

Он медленно поднял три пальца.

– Три испытания. Если вы пройдете их – Дамир станет свободным, и печать на его турке будет сломлена навсегда моим собственным словом, которое выше любой подписи. Если провалите хотя бы одно – он отправится в Асгард, а ты, Валерия, забудешь о его существовании так же легко, как забываешь номер прошлогодней квитанции за свет.

– Мы согласны! – выкрикнул Дамир, прежде чем Лера успела оценить риски.

– Первое испытание начнется завтра в полдень, – Сулейман начал растворяться, превращаясь в золотистый туман. – Готовьтесь. Это будет не бумажная работа. Это будет испытание того, что делает нас... живыми.

Когда он исчез, Лера тяжело опустилась на стул и посмотрела на пустую пачку печенья. – Дамир, ты хоть понимаешь, что мы только что вписались в проект с неопределенным бюджетом и стопроцентным риском потери активов?

– Лера, – Дамир взял её за руки. – Сулейман для тебя – просто очередной аудитор из головного офиса. Мы справимся. У нас есть твой мозг, моя магия и... – он посмотрел на визирей.

– И шаурма! – бодро добавил Хасан.

Лера вздохнула и начала точить карандаш. – Ладно. Завтра в полдень. Дамир, иди спать, а я пойду посмотрю, какие испытания обычно выдают в древних мифах. Надеюсь, там не будет ничего сложнее, чем заполнение декларации 3-НДФЛ на коленке в метро.

Но в глубине души она знала: Сулейман Аль-Абсолют приготовил для них нечто такое, против чего бессильны даже самые лучшие законы человечества.

Глава 25. Три испытания вечного

Ровно в полдень пространство в хрущевке на окраине Москвы начало вести себя неприлично. Стены кухни, оклеенные обоями «под кирпич», поплыли, превращаясь в бесконечные колоннады из застывшего света. Потолок ушел в зенит, обнажая панораму туманности Андромеды, а старый холодильник «Бирюса» внезапно обрел золотую окантовку и голос оперного тенора, начав негромко напевать арию Ленского.

Сулейман Аль-Абсолют сидел во главе стола, который теперь был сделан из цельного куска черного обсидиана. На нем не было ни чашек, ни запеканки – только песочные часы, в которых вместо песка пересыпались крошечные алмазные искры.

– Время пришло, – голос Сулеймана вибрировал в костях Леры. – Три испытания. Три грани истины. Если пройдете – Дамир станет свободным от печати. Если нет – я лично закрою этот проект с полной ликвидацией активов. Начинаем.

Испытание Первое: Искушение.

Сулейман взмахнул рукой. Мир вокруг Леры изменился. Она оказалась в пространстве, залитом мягким, льстивым светом софитов. Перед ней стояло зеркало в полный рост, из него на Леру смотрела... она сама, но доведенная до абсолюта. Идеальная кожа, ни одного следа от бессонных ночей над годовым отчетом, глаза, сияющие как сапфиры, и волосы, которые укладывались сами собой по законам золотого сечения.

– Валерия, – прошептал Сулейман, появившись за её плечом. – Зачем тебе эта суета? Зачем тебе калькуляторы, очереди в МФЦ и страх перед морщинами? Я дарую тебе вечную молодость. Твое тело никогда не познает увядания. Ты будешь прекрасна, когда цивилизации обратятся в пыль. Твоя красота станет константой вселенной. Отрекись от этой нелепой привязанности к ифриту, и ты станешь живым божеством. Никакой ипотеки, никакой боли, только бесконечное «сейчас» в идеальной оболочке.

Лера подошла к зеркалу, поправила свои очки и внимательно осмотрела свою «идеальную» версию.

– Хм... – Лера обернулась к патрону. – Послушайте, мистер Абсолют, я – бухгалтер, я знаю, что такое «амортизация основных средств». Ваше предложение – это классическая финансовая пирамида. Вечная молодость? Это значит 500 лет смотреть на одно и то же лицо в зеркале? Вы хоть представляете, как это скучно? Красота – это дефицитный ресурс, в этом её ценность, а вечная красота – это как инфляция в Зимбабве: когда у каждого миллиард, буханка хлеба стоит два миллиарда.

Она ткнула пальцем в свое безупречное отражение.

– К тому же, красота – в глазах смотрящего. Дамиру я нравлюсь даже с мешками под глазами и в растянутой футболке, а ваше «идеальное» лицо – это не я. Это просто качественный рендеринг. Я отказываюсь. Вечность – это слишком долго для одной и той же прически.

Сулейман прищурился. Иллюзия Леры рассыпалась с сухим шелестом. Он повернулся к Дамиру.

Вокруг Дамира выросли горы золотых монет, перемежающиеся бесконечными рядами столов с самой идеальной, сочной и ароматной шаурмой в истории человечества. Над ним сиял трон, а в небесах пылала надпись: «ДАМИР – ВЛАДЫКА ВСЕГО».

– А ты, ифрит? – спросил Сулейман. – Я предлагаю тебе личное измерение. Здесь ты – Бог. Здесь нет законов, кроме твоего слова. Никаких «вынеси мусор», никаких «не используй магию в ванной». Ты можешь создавать миры и разрушать их по щелчку пальцев. Твое золото никогда не кончится, а твоя шаурма будет всегда идеальной температуры. Ты будешь свободен от всех обязательств перед смертными.

Дамир посмотрел на горы золота, потом на шаурму, от которой исходил божественный аромат чесночного соуса. Он медленно подошел к горе монет, взял одну и... бросил её обратно.

– Сулейман, ты старый сумасшедший дух, – Дамир вздохнул. – Ты предлагаешь мне рай для эгоиста, но в этом мире есть одна системная ошибка.

– Какая? – удивился Патрон.

– Там нет Леры. А значит, некому будет напоминать мне почистить зубы перед сном. Некому будет сказать, что я веду себя как пафосный идиот, когда пытаюсь левитировать над диваном. Без её ворчания, без её графиков и без её «Дамир, надень шапку, на улице минус десять», я через неделю превращусь в самовлюбленный кусок магической плазмы. Твоё золото – это просто холодный металл, а шаурма без того, с кем её можно разделить, – это просто углеводы. Я выбираю жизнь, где мне нужно заслуживать любовь каждый день, а не получать её по умолчанию в личной вселенной.

Сулейман Аль-Абсолют щелкнул пальцами. Золото и шаурма исчезли, оставив лишь запах озона и легкое разочарование в воздухе.

– Искушение провалено, – констатировал он. – Вы на удивление... упрямы в своем мещанстве. Переходим ко второму этапу.

Испытание Второе: Логика.

Колонны света сменились бесконечным пространством белого шума.

– Любовь, – произнес Сулейман, и это слово эхом отозвалось в пустоте. – Я существую с момента большого взрыва. Я видел, как сталкиваются галактики и как гаснут солнца. Всё в этой вселенной подчинено логике. Как ты, Валерия, существо, чьи мысли ограничены восьмичасовым рабочим днем, можешь объяснить мне концепцию любви? Для меня это – биохимический сбой в углеродной форме жизни. Это нелогично. Это неэффективно. Докажи мне, что ваш союз имеет смысл в масштабе вечности.

Лера почувствовала, как в её руках материализовалась привычная клавиатура, а перед глазами развернулось гигантское голографическое окно Microsoft Excel.

– Значит, вам нужна логика? – Лера поправила очки, и её глаза блеснули холодным огнем профессионализма. – Окей. Давайте перейдем на язык цифр. Дамир, подержи мой кофе.

Она начала бешено печатать. На экране замелькали формулы, графики и сводные таблицы.

– Смотрите, Сулейман. С точки зрения «термодинамики чудес», любовь – это действительно расходный материал. Но давайте построим график выживаемости системы в условиях неопределенности. – Она вывела на экран кривую, которая хаотично прыгала вверх и вниз. – Это график жизни в современной России. Здесь логика не работает «от слова совсем». Здесь работают «черные лебеди» и внезапные изменения в законодательстве.

– К чему ты клонишь? – Сулейман наклонился к экрану, пытаясь понять формулу =ВПР(СЧАСТЬЕ; ВСЕЛЕННАЯ!A:Z; 5; 0).

– К тому, что в системе с высоким уровнем хаоса самым эффективным способом выживания является иррациональное поведение! – Лера победоносно выделила ячейку красным цветом. – Если я буду действовать логично, я сойду с ума от стресса. Если Дамир будет действовать как чистый дух, он останется в изоляции. Но когда мы вместе, мы создаем «синергию абсурда». Мой прагматизм балансирует его магическую инфляцию, а его чудеса покрывают мои операционные расходы на душевное равновесие.

Она переключилась на вкладку «анализ рисков». – Любовь – это не биохимия. Это долгосрочная инвестиция в актив с нулевой ликвидностью, но бесконечной капитализацией в будущем. Когда двое иррациональных существ решают быть вместе вопреки всей логике вселенной – они создают новую точку отсчета. Мы – это «баг» в вашей программе, который делает систему устойчивой к фатальным ошибкам. Посмотрите на этот график! Видите этот пик? Это момент, когда Дамир вчера принес мне чай, хотя я об этом не просила. КПД системы в этот момент превысил 150%!

Сулейман долго всматривался в ячейки таблицы. Его туманные глаза анализировали связи между «ценой времени» и «количеством тепла в хрущевке».

– Иррациональность как метод стабилизации... – пробормотал он. – Ты пытаешься доказать мне, что хаос любви – это высшая форма порядка?

– Я доказываю, что без этого «бага» ваша вселенная – это просто очень скучный калькулятор, – отрезала Лера. – А с нами – это приключение.

Сулейман закрыл глаза. Голограмма Excel растворилась в пустоте. – Логика принята. Твои графики... убедительны в своей безумности. Осталось последнее. Самое трудное.

Испытание третье: Страх.

Мир вокруг мгновенно схлопнулся в узкое, душное пространство. Оно пахло сыростью, старой бумагой и одиночеством.

– Страх – это единственное, что нельзя обмануть формулами или словами, – голос Сулеймана доносился отовсюду. – В этом испытании вы встретитесь с тем, что пытается похоронить вас заживо. Если вы откажетесь друг от друга – пытка прекратится.

Лера оказалась в бесконечном офисе. Вокруг неё возвышались горы папок с документами. На каждой папке было написано её имя, но внутри – пустота. Тысячи безликих людей в серых костюмах проходили мимо, наступая на её руки. Она кричала, но её голос превращался в шелест бумаги. Она была «никем». Просто строчкой в реестре, которую стерли. «Ты – ошибка, – шептали папки. – Тебя нет. Ты просто функция, которая больше не нужна».

В это же время Дамир стоял посреди абсолютной, звенящей пустоты. Не было ни света, ни звука, ни веса. Он снова был в турке, но на этот раз она была размером со всю вселенную. Он звал Леру, но его голос не рождал вибраций.

«Ты снова один, – смеялась темнота. – Твое пламя погасло. Ты – просто воспоминание о тепле, которое никогда не вернется».

– Откажитесь! – гремел голос Сулеймана. – Лера, скажи, что он – всего лишь галлюцинация, и ты вернешься в мир, где ты важна! Дамир, признай, что она – всего лишь миг в твоей вечности, и ты снова станешь великим!

В этот момент в офисном аду Леры внезапно вспыхнула маленькая искра. Она была теплой и пахла... запеканкой. Лера увидела сквозь горы бумаг сияющий силуэт Дамира. Он не был «великим духом», он был просто её Дамиром, который тянул к ней руку.

– Лера! – раздался его голос, пробиваясь сквозь серый туман. – Твои папки – это просто макулатура! Ты – та, кто дала мне имя! Ты не функция, ты – мой мир!

Лера схватилась за его руку, и бумажный офис начал осыпаться пеплом. В ту же секунду она оказалась в пустоте Дамира. Она просто крепко обняла его.

– Дамир, слушай меня! – закричала она в пустоту. – Здесь нет ламп! Это просто плохая планировка! Я здесь, я тебя чувствую! Ты – не один, у нас ипотека на двоих, ты не имеешь права исчезать в пустоте, пока не оплачен интернет!

Её прагматичный, сердитый голос разрезал тьму, как лазер. Пустота затрещала и начала распадаться на куски.

Они стояли посреди своей кухни. Тяжело дыша, держась друг за друга так, будто от этого зависело вращение Земли. На столе стояли песочные часы Сулеймана. Последняя алмазная искра упала вниз.

Сулейман Аль-Абсолют стоял у окна, глядя на закат. Его фигура больше не пульсировала угрожающей энергией. Он казался... усталым и немного восхищенным.

– Вы победили, – тихо сказал он. – Вы прошли через искушение собой, через логику хаоса и через тьму одиночества. Я видел многое за эоны лет, но я никогда не видел, чтобы смертная использовала «Госуслуги» как щит, а ифрит – чистку зубов как причину для существования.

Он повернулся к Дамиру. В его руке материализовалась та самая медная турка. Печать на ней внезапно вспыхнула алым и... рассыпалась мелкой медной пылью.

– С этого момента, Дамир ибн-Яхрид, ты свободен. Твой контракт расторгнут без выходного пособия, но и без обязательств перед Вечностью. Ты больше не принадлежишь сосуду. Ты принадлежишь только самому себе... и этой женщине, которая, кажется, готова судиться с богом ради твоего отпуска.

Сулейман подошел к Лере и слегка склонил голову.

– Валерия Скворцова. Береги его. Джинны – существа хрупкие, если их лишить возможности совершать великие глупости. Дамир... он нашел лучшую форму рабства из всех возможных. Ту, которую вы называете «семьей».

Патрон начал медленно растворяться, превращаясь в обычный уличный свет, пробивающийся сквозь занавески.

– И кстати, – его голос прозвучал уже откуда-то из коридора, – сосиски по акции действительно неплохие. Я проверил.

Когда тишина окончательно воцарилась в квартире, Дамир посмотрел на свои руки. Они больше не светились магическим золотом печати. Он чувствовал вес своего тела, чувствовал запах кофе и чувствовал тепло руки Леры.

– Лера... я свободен?

– Ты свободен, Дамир. – Она улыбнулась, снимая очки. – Но не расслабляйся. Суд мы выиграли, но у нас по плану еще уборка.

Дамир подхватил её на руки и закружил по кухне, снося табуретки и едва не задевая люстру. В небе светила Луна, а впереди была бесконечная, нелогичная и абсолютно прекрасная жизнь.