Текст книги "Джинн из кофеварки (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 11. Жабьи козни

Среда в офисе «ГлобалСтройОпт» началась не с кофе, а с запаха серы, исходящего от кабинета Эдуарда Генриховича. Хотя, возможно, это был просто его новый одеколон «Лидерский шлейф», купленный на распродаже, но Лера нутром чуяла – жаба готовит прыжок.

Эдуард Генрихович после корпоратива пребывал в состоянии, которое медики называют «уязвленным эго», а Дамир – «потребностью в немедленной аннигиляции». Его трясло. Его мучила икота при каждом упоминании слова «логистика», а перед глазами стоял двухметровый Дамир в костюме-тройке, который жал ему руку так, словно Эдуард был тюбиком зубной пасты.

– Скворцова! К генеральному живо! – визг Эдуарда прорезал опен-спейс, заставив Машеньку-секретаря выронить степлер.

Лера вздохнула, сохранила таблицу «НДС_финал_точно_финал_2.xls» и встала. Дамир, висевший невидимым облаком под потолком (пункт о режиме невидимости соблюдался им с особым, издевательским изяществом), немедленно спикировал вниз.

– Я чувствую волны низменной злобы, – пророкотал его голос прямо в ухе Леры. – Позволь мне превратить его галстук в ядовитую гадюку. Это будет стильно и педагогично.

– Дамир, тихо! – шикнула Лера. – Мы договаривались, никакой зоологии на рабочем месте.

В кабинете генерального директора пахло дорогой кожей и дешевым доносом. Эдуард Генрихович, красный как перезрелый томат, тряс пачкой каких-то распечаток.

– Валерия Сергеевна, – генеральный, человек в целом ленивый и любящий покой, выглядел озадаченным. – Эдуард Генрихович тут подал служебную записку… Кхм. О несоответствии ваших расходов вашим доходам.

– Она берет взятки! – заверещал Жаба. – Откуда у неё этот… этот шейх на «Майбахе»? Откуда изумруды? Откуда этот лоск? Она явно сливает данные конкурентам из «СтройТехСнаба»! Я требую полной ревизии её участка за последние три года! Если найдем хоть одну запятую не там – увольнение по статье и «черный список» во всех кадровых агентствах города!

Лера почувствовала, как пол уходит из-под ног. «Волчий билет»... для бухгалтера это означало конец карьеры, конец ипотеки и начало жизни в коробке из-под холодильника, которую Дамир, конечно, превратит во дворец, но налоги-то платить нечем!

– Это… это личное оскорбление, – выдохнула Лера. – Мой спутник – частное лицо. Его доходы не имеют отношения к моей работе.

– А мы проверим! – Эдуард торжествующе оскалился. – Комиссия уже создана. Весь архив за три года поднят. Скворцова, если к завтрашнему утру ты не обоснуешь каждую копейку в проводках по спецсчетам – пиши заявление.

Лера вышла из кабинета, пошатываясь. В коридоре её настиг Дамир, воздух вокруг него начал мерцать багровым.

– Смертный червь перешел черту, – в голосе ифрита слышался гул тектонических сдвигов. – Я знаю семь способов сделать так, чтобы он забыл собственное имя, и двенадцать – чтобы он начал изрыгать из себя жаб по-настоящему. Один щелчок пальцами, Лера. Просто пожелай.

– Нет! – Лера схватила невидимого Дамира за то место, где, по её расчетам, должно было быть его предплечье. Пальцы обожгло жаром. – Дамир, послушай меня. Если ты сейчас что-то наколдуешь, это только подтвердит их подозрения. Скажут: «Смотрите, она наняла черного мага, чтобы скрыть недостачу!». Я должна победить его на его поле.

– Ты хочешь сражаться с помощью бумаги против лжи? – Дамир материализовался в пустом закутке архива. Его лицо выражало крайнюю степень недоумения. – Это как идти на дракона с зубочисткой.

– Это бухгалтерия, Дамир! – Лера яростно сверкнула глазами. – Здесь зубочистки острее мечей. Помоги мне. Нам нужно перерыть пятьдесят коробок документов до утра.

Дамир возмущенно выпрямился, едва не снеся головой лампу дневного света.

– Моя память хранит тексты сожженных библиотек Вавилона и родословные джиннов до седьмого колена. Ты предлагаешь мне… сортировать счета на закупку бетона?

– Именно. И это – самая важная битва в твоей жизни. Потому что на кону мой сон и твоя запеканка на завтрак.

Дамир замолчал. Аргумент с запеканкой был сокрушительным.

Ночь в архиве ООО «ГлобалСтройОпт» могла бы стать декорацией для фильма ужасов. Дамир снял пиджак, закатал рукава белоснежной рубашки, явив миру золотые татуировки, которые в полумраке подвала светились как неоновые вывески Лас-Вегаса.

– Итак, – Дамир взял в руки папку-скоросшиватель с таким видом, будто это был свиток с заклятием смерти. – Этот «счет-фактура №451»… почему он желтый и пахнет тленом?

– Потому что он за две тысячи девятнадцатый год, Дамир. Читай даты, сверяй суммы. Если видишь расхождение хотя бы в одну копейку – кричи.

Следующие восемь часов превратились в безумный марафон. Дамир оказался идеальным вычислительным модулем. Его глаза, светящиеся магическим огнем, сканировали листы со скоростью лазерного принтера.

– Лера, здесь ошибка, – он выудил бумажку из горы хлама. – ООО «КирпичСтрой». В реестре указано четырнадцать миллионов восемьсот восемь тысяч сорок два рубля. На этом листке – на два рубля меньше. Кто-то украл два рубля? Я должен выследить его и предать огню?

– Нет, Дамир, это просто опечатка, но она может стать зацепкой. Откладывай в стопку «Подозрительно».

– О, а этот документ… – Ифрит брезгливо подцепил двумя пальцами помятый листок. – На нем следы жира и подпись Эдуарда. Сумма… триста тысяч за «консультационные услуги по ландшафтному дизайну». У вашей фирмы есть ландшафт?

– У нашей фирмы есть только фикус в приемной и клумба с окурками у входа! – Лера подпрыгнула. – Дамир, ты гений! Это липовый договор! Он выводил деньги через свои фирмы, а вину за кривые отчеты сваливал на мой отдел!

Дамир замер, держа в руках папку. Его память, работающая как суперкомпьютер, сопоставляла тысячи цифр, имен и дат.

– Я вижу паттерн, – произнес он странным, монотонным голосом. – Семнадцатое число каждого месяца. Суммы, кратные трем. Подписи, которые отличаются по углу наклона пера. Он не просто воровал, он делал это небрежно. Оскорбительно небрежно для того, кто претендует на звание хищника.

– Мы его поймали, – прошептала Лера, чувствуя, как от усталости кружится голова.

Дамир посмотрел на неё. Лера сидела на полу, среди гор бумаги, с пятном от тонера на щеке и растрепанным пучком. Для любого другого она выглядела бы жалко, но для него она была великим полководцем, завершающим осаду крепости.

– Ты измотана, – Дамир подошел и сел рядом прямо на пыльный бетон. Его горячее плечо коснулось её плеча. – Твоя душа истощена этой битвой цифр. Зачем ты это делаешь? Один мой жест – и его бы не стало.

– Потому что я хочу победить по-настоящему, – Лера закрыла глаза, прислонившись к нему. – Я хочу завтра войти в тот кабинет и положить на стол правду, которую нельзя оспорить магией. Это мой мир, Дамир, здесь честный баланс – это высшая справедливость.

– Ты странное существо, Валерия Скворцова, – Дамир осторожно коснулся её волос. – Ты боишься золота, но сражаешься за копейки. Ты запрещаешь мне магию, но сама творишь чудеса из макулатуры.

Утро встретило офис гробовой тишиной. Комиссия во главе с Эдуардом Генриховичем уже сидела в переговорной, предвкушая публичную казнь.

Лера вошла, неся в руках одну-единственную папку. Дамир шел за ней – на этот раз видимый, в своем самом пугающем образе «бизнесмена из ада».

– Ну что, Скворцова? – Эдуард вальяжно откинулся на спинке стула. – Нашла оправдание своему богатству или сразу подпишешь признание в халатности?

– Я нашла нечто лучшее, Эдуард Генрихович, – Лера положила папку на стол перед генеральным. – Я нашла тридцать два договора на «консультации», по которым деньги уходили на счета фирмы вашей тещи. И я нашла оригиналы накладных, которые вы «потеряли», чтобы подставить бухгалтерию под штрафы.

Лицо Эдуарда Генриховича начало приобретать нездоровый синюшный оттенок.

– Это… это подлог! Это ложь! – заикаясь, вскричал он.

– Мой логистический отдел провел независимый аудит данных документов, – Дамир сделал шаг вперед, и в комнате стало ощутимо жарче. Он посмотрел на Эдуарда так, словно тот был особенно неприятным насекомым, которое он решает: раздавить или засушить. – Каждое расхождение зафиксировано. Каждая подпись проанализирована. Если вы хотите оспорить эти цифры… я готов обсудить это в частном порядке.

Эдуард Генрихович икнул. Громко. На всю переговорную.

– Эдуард… – генеральный директор, листая папку, помрачнел. – Кажется, «волчий билет» сегодня получит кто-то другой.

Спустя час, когда Жаба с позором собирал свои кактусы и кружки в коробку под присмотром охраны, Лера стояла у окна своего кабинета.

– Мы это сделали, – выдохнула она. – Без единого заклинания.

Дамир стоял рядом, поправляя запонки. – Это было… познавательно. Теперь я понимаю, почему твой мир такой сложный. Вы строите стены из бумаги, чтобы защититься от жадности друг друга.

Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение. – Ты хороший воин, Лера, но завтра… завтра запеканка должна быть двойной. Мой мозг перегрелся от ваших проводок.

Лера рассмеялась и впервые сама взяла его за руку. – Идем домой, владыка аудита. Сегодня я сама приготовлю ужин.

Дамир усмехнулся. План по порабощению смертной всё еще буксовал, но он поймал себя на мысли, что работать в команде с бухгалтером – это, пожалуй, самое увлекательное приключение за последние три тысячи лет.

Глава 12. Мастер-класс от Михалыча

Субботнее утро в квартире Леры Скворцовой началось не с пения райских птиц, а с ритмичного, сводящего с ума «кап-кап-кап». Звук доносился из ванной комнаты и обладал такой пронзительной силой, что мог бы использоваться в качестве пытки в застенках вавилонских царей.

Дамир, медитировавший на кухонном столе, приоткрыл один золотой глаз.

– Этот звук… – пророкотал он. – Он крадет мою безмятежность. Это слезы стихии, запертой в твоих трубах, Лера? Мне приказать воде замерзнуть в вечном льду или просто испарить этот жалкий кусок металла, который вы называете смесителем?

Лера, всклокоченная и в пижаме с принтом «злой бухгалтер», влетела в кухню с разводным ключом в одной руке и смартфоном в другой.

– Никакой магии, Дамир! Мы договорились! В прошлый раз, когда ты «починил» микроволновку силой мысли, она начала транслировать мысли соседа снизу. А я не хочу знать, что дядя Витя думает о пенсионной реформе в три часа ночи!

– Но этот кран оскорбляет моё достоинство! – Дамир спрыгнул на пол, его татуировки опасно замерцали. – Я повелевал течениями расплавленной магмы! Неужели я не справлюсь с этой латунной безделицей?

– Справишься, но руками. Как нормальный, среднестатистический мужик с ипотекой и тягой к самосовершенствованию. Соседи и так косо смотрят, когда видят, как у нас из окна вылетают голубые искры. Вчера тетя Галя спросила, не адронный ли коллайдер я дома прячу.

Дамир фыркнул, но халат (на этот раз сдержанного темно-синего цвета, «для работы») подтянул. – Хорошо. Я приму этот вызов. Я обуздаю эту текучую субстанцию с помощью… как ты это называешь? «Инструментов»?

– Именно. И чтобы ты не разнес дом, я пригласила специалиста.

Звонок в дверь был коротким и властным. На пороге стоял Михалыч – легенда местного ГБУ «Жилищник», человек, чья печень была закалена девяностыми, а руки пахли табаком, мазутом и экзистенциальным кризисом. В его брезентовой сумке что-то звякнуло – это была встреча двух эпох: мезозойской эры советского ЖКХ и магического палеолита древнего востока.

Михалыч окинул Дамира долгим, немигающим взглядом. Дамир, выпрямившись во все свои два метра мощи, смотрел на Михалыча как на дерзкого кочевника, зашедшего в тронный зал.

– Это кто? – хрипло спросил Михалыч, кивнув на Дамира. – Косплеер? Или из этих, которые в фитнесе за бешеные бабки скачут?

– Это мой… Дамир. Он хочет научиться, – Лера заискивающе улыбнулась. – По обмену опытом.

– Ну, Дамир так Дамир, – Михалыч прошел в ванную, не снимая ботинок, чем вызвал у ифрита непроизвольный спазм в области пальцев, готовых метнуть огненный шар. – Гляди сюда, атлет. Кран у тебя – китайское фуфло, силумин. Его если перетянуть – лопнет как совесть депутата. Инструмент есть?

Дамир величественно выступил вперед. – Я могу придать металлу любую форму, старик. Мои знания о сопротивлении материалов древнее, чем твои горы.

– О, еще один философ, – вздохнул Михалыч, доставая из сумки разводной ключ, который, кажется, помнил еще Хрущева. – Слышь, Сократ, ты философию свою засунь в… в общем, подальше. Кран течет, потому что прокладка сдохла. Бери ключ, крути гайку. Но не как в твоем фитнесе, а нежно. Понял?

Дамир взял ключ двумя пальцами, как брезгливый дегустатор берет грязную вилку.

– Это орудие примитивно. Оно не учитывает кривизну пространства…

– Оно учитывает резьбу на М18, – отрезал Михалыч. – Крути, давай.

Дамир сосредоточился. Его глаза начали наливаться золотом. Он решил, что не будет использовать магию напрямую, но «попросит» молекулы латуни расступиться перед ключом. Ключ скрипнул. Дамир приложил усилие.

– Легонько, я сказал! – гаркнул Михалыч.

Раздался характерный хруст. Смеситель, не выдержав тектонической мощи ифрита, просто отвалился от стены вместе с куском трубы. Фонтан холодной воды ударил Дамиру прямо в лицо, мгновенно погасив его внутреннее сияние и превратив в мокрого, злого и очень растерянного демона.

– Проклятье! – взревел Дамир, пытаясь заткнуть трубу пальцем. – Эта стихия взбунтовалась! Она атакует меня! Лера, я испепелю этот дом и построю тебе дворец из базальта!

– Стоять! – Лера, уже стоявшая по щиколотку в воде, перекрыла вентиль в туалете. – Никакого пепла! Михалыч, простите его, он просто… сильный очень.

Михалыч, который даже не шелохнулся, когда вода окатила его штаны, спокойно вытер лицо засаленным платком. – Ну вот, свернул башку. Я же говорил – нежно. Это тебе, парень, не штангу жать, тут чувствовать надо. Резьба – она как женщина: грубости не любит, а слабину дашь – течь начнет.

Дамир стоял, обтекая. Его шелковый халат прилип к телу, татуировки под водой выглядели как странные синяки. – Я… я не понимаю. Почему металл сломался? Я лишь приложил крутящий момент в четверть своей силы.

– Потому что силумин, мать твою... – Михалыч сплюнул в раковину. – Душа у него слабая. Ладно, бери муфту, будем паять. Нет, паяльник не бери, ты им точно всё сожжешь. Будем ленту мотать. ФУМ-ленту знаешь?

Дамир посмотрел на катушку тонкой белой пленки так, словно это был свиток с проклятием. – Это… священные бинты для труб?

– Это геморрой для начинающих, – философски заметил Михалыч. – Гляди, Дамирка. Мотать надо по часовой стрелке. Натяг должен быть такой, чтоб как струна, но чтоб не порвать. Если намотаешь мало – потечет, много – гайка не полезет. Это тебе не магию твою колдовать, тут глазомер нужен и… матерное слово для связки.

Дамир приступил к наматыванию. Его огромные пальцы, привыкшие крошить камни, дрожали от напряжения. Тонкая лента липла к рукам, рвалась, путалась и явно насмехалась над ним.

– О великий Сулейман… – шептал Дамир, сражаясь с кусочком политетрафторэтилена. – Почему это так сложно? Я строил зиккураты за одну лунную ночь! Я возводил мосты через огненные реки! Почему эта белая лента сильнее моей воли?!

– Потому что на ней мир держится, – наставительно сказал Михалыч, закуривая прямо в ванной. – Всё в России держится на синей изоленте, ФУМ-ленте и честном слове. Мотай-мотай.

Спустя сорок минут, когда Дамир был обмотан лентой больше, чем труба, а Михалыч успел рассказать историю про то, как он в восемьдесят шестом году чинил канализацию в обкоме, кран был водружен на место.

Дамир смотрел на свою работу с таким гордым видом, словно только что покорил Рим. – Я сделал это. Руками, без призыва духов.

– Неплохо, – Михалыч одобрительно кивнул. – Для первого раза сойдет. Пошли в туалет, там у хозяйки бачок подтекает. Вот там – настоящая магия.

Если кран был для Дамира мелкой стычкой на границе, то унитазный бачок стал Сталинградом.

Когда Михалыч снял крышку бачка, Дамир отшатнулся. Внутри копошились какие-то пластиковые рычаги, поплавки и клапаны, покрытые ржавым налетом, похожим на кровь древних чудовищ.

– Что это за лабиринт? – в ужасе спросил ифрит. – Это устройство для вызова Ктулху? Зачем здесь столько движущихся частей? Почему вода не подчиняется простому приказу гравитации?

– Это, сынок, арматура, – Михалыч нежно погладил пластиковый поплавок. – Она живет своей жизнью. У неё есть характер. Видишь этот клапан? Он как старый вахтер: то пускает, то не пускает, а причину не говорит. Тут подкрутить, там подогнуть…

Дамир завороженно наблюдал, как Михалыч виртуозно изгибает стальную спицу, на которой держится поплавок. – Старик, я видел четвертый круг ада. Там грешники вечно переливают воду из дырявых кувшинов в бездонные ямы, но я клянусь – устройство этого сосуда это… это архитектура безумия!

– Это инженерная мысль, – поправил Михалыч. – Давай, суй руку. Нащупай там грушу.

Дамир содрогнулся.

– Нащупать… что?

– Грушу, резиновую, бл... Она на дне. Если она задубела – менять надо.

Ифрит, преодолевая брезгливость, погрузил руку в холодную воду. Его лицо исказилось.

– Она… она склизкая. Она сопротивляется мне. Я чувствую, как она смеется над моей божественной сущностью.

– Меньше пафоса, больше дела, – ворчал Михалыч. – Тяни её.

В этот момент рычаг сорвался, и бачок издал звук, похожий на предсмертный хрип дракона. Вода начала прибывать с бешеной скоростью.

– ОНА НАПАДАЕТ! – закричал Дамир, забыв про всё на свете. – СМЕРТЕЛЬНАЯ ЛОВУШКА!

Он едва не вынес дверь ванной, пытаясь спастись от «взбесившегося» унитаза. Михалыч лишь спокойно допил остывший чай, который Лера принесла ему в перерыве, и одним точным движением руки вернул поплавок на место. Шум прекратился, наступила тишина.

Дамир стоял в коридоре, тяжело дыша. На его лбу выступил пот – настоящий человеческий пот. – Я… я не готов к этому, Лера. Твой мир слишком жесток. Магия – это логика, пламя – это порядок, но этот бачок… он хаотичен. Он не подчиняется законам вселенной.

Михалыч вышел из ванной, собирая инструменты. – Ну, бывай, Дамирка. Ты парень крепкий, но нервный. Помни: сантехника – это не железо, это дух. Будешь бояться унитаза – он тебя сожрет. Будешь уважать – он тебе прослужит до конца капремонта.

Когда за сантехником закрылась дверь, Лера подошла к Дамиру. Тот сидел на пуфике в прихожей, всё еще сжимая в руке обрывок ФУМ-ленты.

– Ну как? – тихо спросила она. – Почувствовал себя «нормальным мужиком»?

Дамир поднял на неё взгляд. В нем была такая бездна усталости, какой не было даже после битвы с армией Соломона.

– Лера… Я официально заявляю: бухгалтерия – это детские сказки. Магия – это развлечение для скучающих подростков. Настоящий бог в этом мире – Михалыч.

Он посмотрел на свои руки.

– Я намотал ленту. Я коснулся «груши». Я выжил в схватке с китайским силумином. Знаешь… это странное чувство. Это… удовлетворение?

– Это гордость за хорошо выполненную работу, Дамир, – Лера улыбнулась и вытерла ржавчину с его носа. – Пойдем пить кофе. Ты заслужил.

– Только если ты пообещаешь, – Дамир серьезно посмотрел на неё, – что если завтра сломается холодильник… мы просто сожжем его и купим новый. Моя психика не выдержит знакомства с устройством фреонового контура.

– Договорились, – рассмеялась Лера.

Но в глубине души Дамир знал: теперь, проходя мимо унитаза, он будет чувствовать не пренебрежение высшего существа, а осторожное, полное опасения уважение к великой и ужасной арматуре.

Глава 13. Корпоратив на выживание

Утро понедельника в «ГлобалСтройОпте» началось не с привычного стука калькуляторов, а с бодрого клича нового исполнительного директора, Станислава Игоревича. Станислав был человеком «новой формации»: он носил кроссовки под пиджак, пил смузи из сельдерея и верил, что любую проблему в коллективе можно решить, если заставить людей вместе прыгать через костер или обнимать березы.

– Коллеги! – провозгласил он, лучась неестественным оптимизмом. – Наш KPI падает, синергия на нуле, а ментальное поле офиса отравлено токсичностью уволенного Эдуарда! Мы едем в Подмосковье на «Тропу Волка»! Это экстремальный тимбилдинг. Мы будем спать в палатках, добывать огонь трением и доказывать, что мы – стая!

Лера, тихо сползая под стол, прошептала: – Дамир, скажи мне, что у тебя есть заклинание «Внезапная дизентерия для всего руководства».

Дамир, сидевший на подоконнике, задумчиво рассматривал Станислава. – Я могу сделать так, чтобы у этого глашатая выросла козлиная борода, которая будет петь гимны павшим воинам Ассирии каждый раз, когда он открывает рот. Это нарушит его «синергию»?

– Искусительно, но нет. Придется ехать, и ты едешь со мной.

Суббота. Подмосковный лес встретил десант бухгалтеров и менеджеров по продажам пронизывающим ветром и запахом сырой хвои. Дамир стоял среди сосен, выглядя как античный бог, случайно попавший на распродажу в «Декатлон». На нем был неоново-оранжевый спортивный костюм, который Лера заставила его купить («Чтобы тебя в лесу не пристрелили охотники, приняв за медведя»), и кроссовки со светодиодами, которые вспыхивали при каждом шаге.

– Валерия, – Дамир с брезгливостью ткнул носком кроссовка в грязную лужу. – Объясни мне еще раз концепцию этой «Тропы Волка». Зачем существам, придумавшим доставку еды на дом и теплые туалеты, добровольно возвращаться в состояние неолита?

– Это укрепляет командный дух, Дамир. Чтобы мы доверяли друг другу.

– Чтобы доверять человеку, нужно вместе пройти через пустыню смерти или выпить крови врага из его черепа, – веско заметил ифрит. – Бег в мешках – это не путь воина. Это путь дегенеративного зайца.

Первым испытанием в плане Станислава значился «Прыжок на доверие». Суть была проста: человек вставал на высокий пень спиной к коллегам и падал назад, надеясь, что его поймают.

– Итак, команда бухгалтерии! – закричал Станислав. – Кто первый? Дамир, вы выглядите как человек с железным стержнем! Прошу на пень!

Дамир посмотрел на пень, потом на хлипких менеджеров из отдела логистики, которые должны были его ловить. – Они? – он указал на них пальцем. – Эти смертные, чьи запястья тоньше, чем ноги у кузнечика? Лера, если я упаду, я прожгу дыру в планетарной коре до самой мантии.

– Просто упади, Дамир! Это игра! – шипела Лера.

Дамир вздохнул, поднялся на пень и сложил руки на груди. Он не падал. Он стоял, как изваяние, три минуты, гипнотизируя горизонт. – Ну же, Дамир! Падайте в объятия коллектива! – подбадривал директор.

– Я не могу, – ровным голосом сообщил Дамир. – Земля отказывается принимать мою спину, пока я не вижу её намерений. Это вопрос метафизики.

В итоге Дамир так и не прыгнул. Вместо этого он просто сошел с пня, при этом менеджеры, стоявшие внизу, внезапно почувствовали такую тяжесть в ногах, что все дружно сели в грязь. – Доверие – это иллюзия, – философски заметил ифрит, поправляя оранжевую олимпийку.

Следующим этапом был «Марафон в мешках по пересеченной местности». Команда Леры – «Золотое сальдо» – катастрофически проигрывала отделу продаж «Акулы опта». Продажники, подгоняемые жаждой премии, прыгали как заведенные кенгуру.

– Мы проигрываем, – простонала Лера, глядя, как Машенька из кадров запуталась в мешке и упала в крапиву. – Если мы не выиграем этот этап, Станислав заставит нас всю следующую неделю петь корпоративный гимн на планерках.

Дамир сузил глаза. Его задело слово «проигрываем». В его лексиконе это слово всегда сопровождалось последующим геноцидом проигравших, и он не хотел, чтобы Лера подвергалась таким унижениям.

– Мешок – это символ оков, – прошептал Дамир, влезая в джутовую тару. – Я не буду прыгать. Я заставлю пространство сжиматься передо мной.

Когда дали старт, произошло нечто необъяснимое. Дамир не прыгал, он шел медленным, величественным шагом, но при каждом его шаге казалось, что финишная черта сама подвигается к нему. Продажники, бешено скачущие рядом, внезапно обнаружили, что их мешки стали весить по сто килограммов каждый. Они пыхтели, потели, их лица приобретали цвет спелого баклажана, а Дамир просто шел мимо, светясь оранжевым неоном, со скоростью экспресса «Сапсан».

– Это читерство! – закричал Артем, лидер «Акул». – Как он это делает?! У него моторчик в мешке?!

– У него просто очень сильные икры! – крикнула в ответ Лера, едва сдерживая смех.

Команда Леры победила, но Станислав Игоревич объявил финальный, решающий раунд: «Кулинарный поединок на костре». Каждая команда должна была приготовить идеальный шашлык. Победитель получал право не работать в следующую пятницу.

Это был вызов. Отдел продаж выкатил профессиональный мангал, который они привезли с собой втайне от всех, и достал мясо, маринованное в «секретном соусе из слез конкурентов». Лера же обнаружила, что их мясо… замерзло. То то ли сумка-холодильник переборщила, то ли Дамир случайно охладил пространство вокруг себя, когда злился на мешки.

– Оно каменное! – Лера в отчаянии ткнула пальцем в кусок свинины. – Мы не успеем его даже разморозить, не то что пожарить!

Артем из отдела продаж торжествующе ухмылялся, раздувая угли. – Что, бухгалтерия, дебет с кредитом не сошелся? Специями помочь? У нас есть карри, специально для ваших… шейхов.

Дамир медленно повернул голову в сторону Артема. Его ноздри расширились, а воздух вокруг него пошел мелкой рябью, как над асфальтом в сорокаградусную жару.

– Твой язык длиннее твоего ума, смертный, – тихо произнес он. – Ты предлагаешь мне специи? Мне, кто знает истинный вкус огня?

Дамир подошел к мангалу бухгалтерии. – Валерия, отойди, и все остальные – тоже. Сейчас здесь будет твориться не «кулинария», а алхимия пламени.

Он посмотрел на дрова, и те вспыхнули ровным, фиолетовым пламенем. Лера судорожно загораживала его от директора, делая вид, что просто очень активно машет газетой.

Тем временем Дамир начал действовать. Он не касался мяса руками. Он управлял жаром на молекулярном уровне. Пока у «Акул Опта» мясо весело шкварчало, Дамир решил, что пришло время для «корпоративного саботажа».

Он незаметно щелкнул пальцами в сторону мангала продажников. В ту же секунду их «секретный соус» начал вести себя странно. Вместо того чтобы пропитывать мясо, он начал превращаться в непробиваемую углеродную корку. Жар под их мангалом внезапно подскочил до температуры литейного цеха.

– Эй, что за дела?! – закричал Артем. – Почему оно чернеет?! Я же только что перевернул!

Шашлык «Акул» на глазах превращался в антрацит. Снаружи это были черные, дымящиеся угольки, а внутри – абсолютно сырое, ледяное мясо. Магия Дамира создала температурный парадокс, который не поддавался законам физики, но идеально соответствовал законам мести.

У бухгалтерии же происходило чудо. Дамир шептал мясу древние заговоры на фарси, убеждая волокна свинины стать нежными, как облака над Исфаханом. Жир плавился с мелодичным шипением, превращаясь в золотистую глазурь. Запах… о, этот запах заставил бы вегана отречься от своих убеждений в ту же секунду. Весь лес наполнился ароматом, в котором угадывались нотки зиры, шафрана и чего-то такого, от чего у Станислава Игоревича потекли слюни прямо на его блокнот.

– Итак, дегустация! – объявил директор.

Он подошел к столу отдела продаж. Попробовал кусочек их шашлыка. Раздался хруст, как будто он жевал керамическую плитку. – Артем… это что, запеченный щебень? – Станислав поморщился, пытаясь выплюнуть кусок. – Ужасно. Горько и сыро.

Затем он подошел к Лере. Дамир стоял рядом, скрестив руки, его кроссовки небрежно подмигивали синим цветом. Станислав взял кусочек и его глаза округлились. Он замер. Тишина длилась минуту.

– Это… – прошептал директор. – Это не шашлык. Это катарсис. Это гастрономический оргазм в условиях Подмосковья. Валерия Сергеевна, ваш Дамир – гений. Я чувствую, как мои чакры закрываются от удовольствия и открываются для новых рыночных свершений!

– Победа «Золотого Сальдо»! – закричал коллектив.

Вечером, когда они возвращались в автобусе, Лера, уставшая, но довольная, прислонилась к плечу Дамира. – Ты же сжульничал, да? Ты испортил им мясо.

– Я лишь ускорил энтропию в их отдельно взятом мангале, – скромно ответил Дамир. – Они хотели экстрима – они его получили. А твое мясо… оно действительно было вкусным. Я вложил в него немного своего тепла. В буквальном смысле.

– Станислав хочет предложить тебе место «директора по корпоративному питанию и энергетике».

Дамир усмехнулся, глядя в темное окно на пролетающие мимо березы.

– Передай своему глашатаю, что сын огня не работает по найму. Но за еще одну порцию той запеканки, что ты делаешь на завтрак, я готов обсудить вопрос защиты твоего офиса от нашествия саранчи или проверок из роспотребнадзора.

Лера закрыла глаза, улыбаясь. Корпоратив удался. Она была «Королевой пикника», её команда была спасена, а ифрит в оранжевом костюме, кажется, начал понимать, что в мире людей самая страшная магия – это не огонь, а правильно приготовленная свинина и вовремя подставленная подножка конкуренту.