Текст книги "Джинн из кофеварки (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Джинн из кофеварки

Глава 1. Утро добрым не бывает

Понедельник – это не день недели. Понедельник – это диагноз, кара небесная и изощренная пытка, придуманная специально для того, чтобы такие люди, как Валерия Скворцова, страдали.

Лера, двадцативосьмилетний старший бухгалтер с легкой (как она сама считала) формой мизантропии, открыла глаза за секунду до того, как прозвенел будильник. Она уставилась в белый потолок своей типичной однокомнатной квартиры, мысленно проклиная изобретателя концепции пятидневной рабочей недели, квартальных отчетов и открытых офисных пространств.

Особенно открытых пространств. Кому вообще пришло в голову, что сажать сорок человек в одно помещение без стен – это хорошая идея для продуктивности?

Лера сбросила одеяло, поежилась от утренней прохлады и пошлепала на кухню. Ее маршрут был выверен годами одинокой жизни: туалет, ванна, кухня. Никаких отклонений, никаких сюрпризов. Сюрпризы Лера ненавидела почти так же сильно, как начальника отдела продаж, который вечно терял первичную документацию.

На кухне, на фоне бежевого гарнитура и магнитика на холодильнике с надписью «Не беси меня, я считаю», выделялось единственное новое пятно. Медная турка.

Лера купила ее вчера на барахолке, куда забрела совершенно случайно, пытаясь сбежать от толпы туристов в центре города. Турка была тяжелой, с толстым дном, покрытая затейливой вязью непонятных символов и потемневшая от времени. Продавец, колоритный дедок в растянутом свитере, клялся, что это «настоящий антиквариат, с востока привезли, кофе в ней получается – просто космос, девочка!». Лера в космос не рвалась, но форма турки ей понравилась, да и цена оказалась смешной.

– Ну давай, антиквариат, удиви меня, – пробормотала Лера, насыпая внутрь три ложки арабики тонкого помола.

Залив кофе холодной водой, она поставила турку на газовую конфорку, щелкнула пьезозажигалкой и уставилась на медленно нагревающуюся медь. По правилам хорошего тона сейчас нужно было медитировать, наблюдая за процессом, но Лера в это время мысленно сводила дебет с кредитом по ООО «Рога и копыта».

Кофе начал подниматься. Густая, кремовая пенка поползла к краям узкого горлышка. Лера уже протянула руку, чтобы снять турку с огня, как вдруг поверхность кофе пошла крупными, неестественными пузырями.

Пш-ш-ш!

Вместо того чтобы просто сбежать на плиту, жидкость внутри вспыхнула. Раздался громкий хлопок, от которого у Леры заложило уши. Из крошечного горлышка турки, словно из пробитого пожарного гидранта, ударил столб густого, искрящегося розового дыма.

Лера отшатнулась, закашлявшись. Дым пах не горелой арабикой, а чем-то пряным, тяжелым – корицей, озоном, расплавленным сахаром и раскаленным песком. Он мгновенно заполнил всю шестиметровую кухню, скрыв из вида и плиту, и холодильник, и календарь с котиками.

– Твою мать! – рявкнула Лера, размахивая руками. – Только не пожарная сигнализация!

Но дым не собирался рассеиваться к вытяжке. Вместо этого он начал закручиваться в тугую спираль прямо посреди кухни, уплотняясь, меняя цвет от розового к багровому, а затем к ослепительно-золотому. В центре этого вихря начало формироваться нечто массивное.

Лера замерла, прижавшись спиной к кухонной мойке. В правой руке она рефлекторно сжимала кухонное полотенце – не самое надежное оружие против аномальных явлений, но хоть что-то.

Дым резко опал, впитавшись в линолеум, и Лера моргнула. Один раз. Второй.

Посреди ее маленькой, ипотечной кухни стоял мужчина.

Сказать, что он был крупным – значит ничего не сказать. Он возвышался под самый потолок, его макушка едва не задевала плафон единственной лампочки. Мужчина был смуглым, с кожей цвета темного меда, и абсолютно, возмутительно полуголым. На нем были надеты лишь широкие шелковые шаровары глубокого изумрудного цвета, перехваченные на талии широким золотым поясом, и мягкие туфли с загнутыми носами.

Его торс представлял собой выставку достижений мышечного хозяйства, испещренную сложными, светящимися изнутри золотыми татуировками. Длинные, иссиня-черные волосы были заплетены в несколько небрежных кос, в которые были вплетены золотые кольца. Лицо... лицо было таким, что в офисе Леры весь женский коллектив разом подал бы на развод, просто увидев его в коридоре. Хищный профиль, темные глаза, горящие настоящим, неметафорическим пламенем, и выражение абсолютного, божественного превосходства.

Мужчина расправил плечи, отчего на кухне стало еще теснее, глубоко вдохнул воздух (пахнущий теперь уже не только озоном, но и подгоревшим кофе) и раскинул руки в стороны.

– О, СМЕРТНАЯ! – Его голос оказался глубоким, рокочущим баритоном, от которого задрожали стекла в оконной раме и жалобно звякнули тарелки в сушилке. – ТРЕПЕЩИ! ИБО ТЫ СОВЕРШИЛА НЕВОЗМОЖНОЕ!

Лера не трепетала. Лера смотрела на плиту. Кофе убежал. Вся конфорка была залита коричневой жижей, которую теперь придется оттирать Шуманитом.

– ТЫ СЛОМАЛА ПЕЧАТЬ СУЛЕЙМАНА! – продолжал вещать гигант, не замечая отсутствия должной реакции. – Я – ДАМИР, ИФРИТ ПЛАМЕНИ И ПЕПЛА, ВЛАДЫКА ЮЖНЫХ ВЕТРОВ И РАЗРУШИТЕЛЬ ИМПЕРИЙ! ТРИ ТЫСЯЧИ ЛЕТ Я ТОМИЛСЯ ВО ТЬМЕ ЭТОГО ЖАЛКОГО СОСУДА!

Он величественно указал пальцем с идеальным маникюром на испачканную турку.

– НО ТЕПЕРЬ Я СВОБОДЕН! И ПО ДРЕВНЕМУ ЗАКОНУ, ТОТ, КТО СНЯЛ ПЕЧАТЬ, СТАНОВИТСЯ МОИМ ПОВЕЛИТЕЛЕМ!

Ифрит скрестил мощные руки на груди и посмотрел на Леру сверху вниз, ожидая, очевидно, обморока, слез восторга или немедленного падения ниц.

Лера молчала. Она медленно перевела взгляд с грязной плиты на этого косплейщика из арабских сказок. В ее голове, натренированной на поиск логических ошибок в балансах, шел стремительный процесс аналитики.

Галлюцинация? Вряд ли. Она не пьет, не принимает запрещенные вещества и спит положенные шесть часов. Пранк? Кто бы стал так заморачиваться? У нее нет друзей, которые могли бы оплатить такого шикарного стриптизера, да еще и с пиротехникой. Взлом с проникновением? Тогда почему он без футболки в октябре?

Магия?

Лера вздохнула. Если это магия, то магия выбрала крайне неудачное время.

– Слушай, Дамир, или как там тебя, – сухо сказала Лера, морщась от головной боли, которая всегда начиналась, если она не выпивала кофе до семи тридцати утра. – У меня два вопроса. Первый: ты это убирать будешь?

Ифрит моргнул. Пламя в его глазах на секунду потухло, сменившись искренним недоумением.

– Что... убирать? – переспросил он, и его громоподобный голос дал легкую петушиную трещину.

– Плиту, – Лера ткнула пальцем в сторону газовой конфорки. – Из-за твоих спецэффектов у меня сбежал кофе. Засохнет – фиг отмоешь.

Дамир медленно опустил руки. Его идеальные брови сошлись на переносице.

– О смертная, ты не понимаешь! Я – джинн высшего порядка! Я могу даровать тебе сокровища, от которых померкнут сокровищницы падишахов! Я могу воздвигнуть для тебя дворцы из нефрита и золота! Я могу привести к твоим ногам гаремы из прекраснейших мужей востока и запада! Я могу обрушить кровь и пепел на головы твоих врагов! Назови лишь желание!

Лера прищурилась, машинально поправляя съехавшую на плечо лямку безразмерной домашней футболки.

– Золото? Знаешь, какой налог на драгметаллы без документов, подтверждающих происхождение? Меня налоговая сожрет быстрее, чем я этот твой нефритовый дворец в кадастровую палату понесу. Гарем мужей? Боже упаси. Мне одного бывшего хватило, чтобы понять: мужик в доме – это лишний расход на еду и грязные носки по углам. Кровь врагов?

Она на секунду задумалась. Представила начальника отдела продаж, залитого кровью и пеплом посреди опен-спейса. Картинка была манящей.

– Заманчиво, – честно призналась Лера. – Но это статья от восьми до пятнадцати лет строгого режима, а я в тюрьму не хочу, там эксель не обновляют. Так что спасибо, обойдусь.

Дамир стоял так, словно его ударили по голове чем-то тяжелым. За три тысячелетия его призывали алчные султаны, жадные до власти визири, отчаявшиеся бедняки и безумные колдуны. Все они начинали пускать слюни и требовать власть, бессмертие или горы динаров еще до того, как он заканчивал свою приветственную речь. Эта же мелкая, бледная женщина с пучком на голове, одетая в какую-то нелепую тряпку с надписью «I woke up like this», смотрела на него так, словно он был забившимся сифоном в раковине.

– Ты... отказываешься от желаний? – недоверчиво произнес Ифрит.

– Именно. Мне ничего не нужно. У меня все нормально, – отрезала Лера.

В этот момент за ее спиной противно запищал таймер на микроволновке – разогрелась вчерашняя овсянка, единственный оставшийся вариант завтрака.

Лера шагнула вперед. Дамир инстинктивно напрягся, ожидая нападения, но смертная просто уперлась двумя руками в его каменный, рельефный пресс и с раздраженным кряхтением попыталась сдвинуть его в сторону.

– Отойди, а? – буркнула она. – Ты микроволновку загораживаешь. У меня пятнадцать минут до выхода.

Ифрит, совершенно растерявшись от такой наглости, сделал шаг в сторону. Лера спокойно открыла дверцу, достала тарелку с унылой серой кашей, бросила ее на стол и посмотрела на часы.

– Так, все, времени нет.

Она заметалась по квартире. Через минуту она уже была в строгих черных брюках, белой блузке и сером кардигане. Волосы стянуты в тугой, безжалостный хвост. Лера схватила с тумбочки сумку, ключи и зонт.

Дамир, все еще пребывающий в состоянии культурного шока, молча наблюдал, как она обувает строгие лодочки.

– Значит так, – Лера выпрямилась и строго посмотрела на двухметровое божество. – Я не знаю, как ты работаешь, как тебя обратно в эту турку засунуть, и честно говоря, сейчас мне плевать. У меня сегодня сдача квартального НДС, и если я опоздаю, мой босс снимет с меня скальп без всякой магии.

Она подошла к двери.

– Правила такие: я ухожу на работу. Буду в семь вечера. Из квартиры не выходить – соседка баба Нюра очень бдительная, увидит тебя в этих шароварах, вызовет полицию. Ничего не ломать. Телевизор не включать, там все равно подписки не оплачены. Воду зря не лить, у меня счетчики. И ради всего святого, не трогай газовую плиту, раз уж ты там какой-то владыка пламени. Мне только взрыва бытового газа не хватало.

Дамир открыл рот, чтобы возмутиться, чтобы обрушить на эту дерзкую смертную свой огненный гнев, но Лера опередила его.

– Все, пока! Вечером разберемся с твоими тремя желаниями и как тебя выселить!

Дверь хлопнула. Щелкнули два оборота замка.

Владыка южных ветров, разрушитель империй и ужас востока остался один в однокомнатной квартире на окраине Москвы. Он медленно огляделся. На столе стыла серая овсянка. На холодильнике мигал красным светом электронный таймер, а на плите намертво засыхал сбежавший кофе.

Дамир глубоко вдохнул, и его золотые татуировки вспыхнули от накатывающего гнева.

– Да как она смеет?! – прорычал он в пустоту.

Ни один смертный не обращался с ним так! Ни один! Он мог стереть этот город в порошок. Он мог превратить ее в горстку пепла! Он...

Дамир скрестил ноги и грациозно опустился прямо на линолеум, паря в паре сантиметров над полом. Его губы изогнулись в хищной, предвкушающей усмешке.

Закон был непреклонен. Он привязан к хозяину сосуда. Точнее, к этой ненормальной женщине, которая предпочла овсянку сокровищам мира.

– Значит, тебе ничего не нужно, смертная? – прошептал он, и от его дыхания оплавился пластиковый край мусорного ведра. – Ошибаешься. Ты сама приползешь ко мне на коленях, умоляя исполнить твои желания. Я заставлю тебя захотеть так сильно, что ты забудешь свое имя. Я устрою тебе такую жизнь, о которой ты даже не мечтала!

План мести зрел в его древней голове. Он осыплет ее золотом. Он создаст вокруг нее такую роскошь, от которой она не сможет отказаться. Она сломается. Все смертные ломаются.

Но сначала...

Владыка пламени с отвращением посмотрел на грязную плиту. Сначала придется как-то убрать это коричневое пятно.

Глава 2. Тень с амбициями и жаба в галстуке

Квартира Леры погрузилась в тишину. Дамир, владыка южных ветров, скрестив ноги, парил в пяти сантиметрах над линолеумом и напряженно думал.

Три тысячи лет назад все было проще. Появился, метнул пару файерболов для острастки, пообещал златые горы – и смертный у твоих ног, готов продать душу, мать и любимого верблюда за каплю власти. А эта… «бухгалтер» (что бы это ни значило). Ушла! Оставила его с грязной конфоркой и серой слизью в тарелке!

Дамир презрительно щелкнул пальцами. Овсянка вспыхнула синим пламенем и за секунду превратилась в горстку чистого пепла. Пятно на плите он тоже испепелил, заодно слегка подплавив эмаль, но это были мелочи. Ифрит величественно выпрямился, опустился на ноги и направился к выходу. Стены для него не были преградой. Он найдет эту дерзкую девчонку и…

В груди резко дернуло. Словно кто-то вонзил раскаленный крюк прямо под ребра и с силой потянул. Дамир пошатнулся, схватившись за грудь. От места, где билось его магическое сердце, протянулась тонкая, вибрирующая рубиновая нить. Она уходила сквозь стены, пульсируя в такт удаляющимся шагам его новой «госпожи».

Радиус привязки. Проклятая магия!

Дамир зарычал, и в углах кухни задымились обои. Он не мог отойти от владельца сосуда дальше, чем на сотню шагов. Как только Лера села в автобус, невидимая цепь натянулась до предела. Владыку пламени дернуло вперед с такой силой, что он пролетел сквозь стену хрущевки, едва успев накинуть на себя полог невидимости, и с тихим хлопком растворился в воздухе, волочась следом за вонючей железной повозкой на колесах.

ООО «Рога и копыта» (на самом деле компания называлась «ГлобалСтройОпт», но Лера предпочитала классику) располагалось на пятом этаже стеклянного бизнес-центра, который летом превращался в теплицу, а зимой – в морозильную камеру.

Опен-спейс гудел, как встревоженный улей. Клацали клавиатуры, трезвонили телефоны, пахло дешевым растворимым кофе, чужими духами и отчаянием. Лера сидела за своим угловым столом, отгородившись от мира монитором и двумя стопками папок-скоросшивателей. Она сводила НДС. Это был священный, медитативный процесс, не терпящий суеты.

Но суета имела имя, отчество и должность.

Эдуард Генрихович, начальник отдела продаж, был мужчиной тучным, с вечно потеющей лысиной и завышенным самомнением. Он ненавидел бухгалтерию в целом и Леру в частности, потому что она имела наглость требовать от его менеджеров правильно оформленные закрывающие документы.

– Скворцова! – Голос Эдуарда Генриховича прорезал гул офиса, как нож консервную банку.

Лера мысленно сосчитала до трех, сохранила документ в 1С и медленно подняла глаза. Начальник нависал над ее столом, тряся каким-то мятым счетом-фактурой.

– Почему не проведена оплата по «СтройСнабу»?! – рявкнул он, брызгая слюной. Галстук с дурацким узором из мелких уточек сбился набок, пуговица на животе грозила отстрелить и выбить Лере глаз.

– Потому что, Эдуард Генрихович, – спокойным, ледяным тоном ответила Лера, – в вашем счете-фактуре не совпадают реквизиты контрагента с договором и нет печати. Я не банк, я не могу переводить деньги на деревню дедушке.

– Ты мне тут свои бухгалтерские штучки не лепи! – Начальник ударил кулаком по столу. Папки подпрыгнули. – У меня срывается отгрузка на три миллиона! Ты понимаешь, что я тебя премии лишу?! Я тебя уволю по статье за саботаж!

Лера смотрела на него не мигая. Внутри у нее все кипело, но лицо оставалось маской профессионального безразличия. Она уже открыла рот, чтобы процитировать ему налоговый кодекс, как вдруг воздух вокруг Эдуарда Генриховича странно пошел рябью, запахло корицей и озоном.

– О СМЕРТНЫЙ ЧЕРВЬ! – раздался в голове Леры знакомый громоподобный голос.

Она резко обернулась. Никто в офисе, казалось, ничего не слышал, но Лера ясно видела, как прямо за спиной начальника, переливаясь золотыми татуировками, висит в воздухе невидимый для остальных ифрит. Дамир скрестил руки на мощной груди, и его глаза пылали яростью.

– ТЫ СМЕЕШЬ ПОВЫШАТЬ ГОЛОС НА ТУ, КОТОРАЯ ВЛАДЕЕТ ДУХОМ ОГНЯ?! – прорычал Дамир. – ТВОЯ ДЕРЗОСТЬ БУДЕТ НАКАЗАНА!

– С кем ты там переглядываешься, Скворцова?! – завизжал начальник, проследив за ее взглядом, но увидев лишь кулер с водой. – Я с тобой разговариваю! Немедленно проведи... ква... ква-а-а?

Эдуард Генрихович осекся. Его лицо вдруг стремительно позеленело. Глаза выпучились, щеки раздулись до невероятных размеров. Он издал странный булькающий звук, его костюм вдруг опал на пол пустой оболочкой, а из кучи одежды, барахтаясь в белой рубашке, вылезла огромная, размером с хорошего бульдога, бородавчатая жаба.

На пупырчатой зеленой шее болтался галстук с уточками.

Жаба оглушительно квакнула, моргнула желтым глазом и попыталась поймать длинным языком пролетавшую мимо муху.

В офисе повисла звенящая тишина. Секретарь Машенька выронила чашку с кофе. Кто-то из менеджеров истерично икнул.

Дамир, парящий под потолком, довольно сложил руки на груди и послал Лере сияющую улыбку победителя.

«Смотри и учись, смертная! – гордо произнес его голос в ее сознании. – Я избавил тебя от врага. Теперь ты понимаешь мою мощь? Жду твоего первого желания и слов благодарности!»

Лера не дышала. Она смотрела на жабу, которая деловито пыталась залезть в урну для бумаг, потом на самодовольного ифрита. В ее голове пронеслась цепочка событий: начальник отдела продаж превращен в амфибию – сделка на три миллиона горит – компания не получает прибыль – нет прибыли, нет зарплаты – Лера не платит ипотеку – Лера живет в коробке из-под холодильника.

– Твою мать... – выдохнула Лера.

Она вскочила с места, перепрыгнула через квакающего начальника и, схватив пустоту там, где, как она предполагала, находилась рука невидимого джинна, потащила его в сторону серверной.

Магия привязки сработала безупречно – Дамиру пришлось лететь следом за ней, как воздушному шарику на веревочке.

Захлопнув бронированную дверь серверной и повернув замок, Лера прислонилась к ней спиной. Гудящие стойки с проводами мигали разноцветными лампочками.

– Сними невидимость! – прошипела она.

Воздух дрогнул, и Дамир материализовался в тесном пространстве. Здесь, среди мигающих роутеров, его двухметровая фигура в восточных шароварах смотрелась еще более сюрреалистично. Он величественно поправил косу, ожидая поклонения.

– Скажи мне, владыка южных ветров, – вкрадчиво, сдерживая желание начать биться головой о серверную стойку, начала Лера. – У тебя там, в твоем кувшине, мозг за три тысячи лет отсырел?! Ты что натворил?!

Улыбка сошла с лица Дамира. Золотые татуировки угрожающе вспыхнули.

– Я оказал тебе милость, смертная! Этот грязный пес смел угрожать тебе! В мое время таких сажали на кол, но я решил проявить милосердие и просто сменил его форму бытия. Ты должна пасть ниц и благодарить!

– Благодарить?! – Лера сорвалась на крик, от которого, казалось, сервера загудели тише. – За что?! За то, что ты превратил начальника отдела продаж в земноводное?!

– Именно! Разве это не чудо?

– Это катастрофа! – Лера схватилась за голову. – Кто будет подписывать договоры?! Кто закроет сделку? Жаба лапкой отпечаток поставит?! Если компания потеряет этот контракт, мы все останемся без премии! Мне ипотеку платить! Мне коммуналку закрывать! Ты, кусок древней пиротехники, ты только что чуть не лишил меня средств к существованию!

Дамир опешил. В его логике уничтожение врага всегда было благом. Какая еще ипотека? Какая премия?

– Я могу дать тебе золото! – возмутился он. – Я засыплю эту пещеру с мигающими коробками динарами! Тебе не придется служить этим жалким червям!

– Я тебе уже говорила про налоги! – рявкнула Лера, наступая на него. Она была ниже на две головы, но от ее ярости отступил бы даже архидемон. – Ты живешь в двадцать первом веке, Дамир! Здесь нельзя просто убить или превратить в жабу того, кто тебе не нравится, потому что на нем завязан бизнес-процесс! И нельзя притащить мешок золота, потому что за мной придет отдел по борьбе с экономическими преступлениями!

Ифрит отшатнулся, прижавшись спиной к холодному металлу серверов. Впервые за свое долгое существование он почувствовал себя... неуверенно. Эта маленькая женщина не боялась его. Она орала на него так, как не смел орать ни один падишах.

– Быстро. Верни. Всё. Как. Было, – отчеканила Лера, тыча пальцем в его идеальный пресс.

– Это твое желание? – с надеждой и хитрым прищуром спросил Дамир.

– Нет! – отрезала Лера. – Это исправление твоего собственного косяка! Желание – это когда я прошу что-то для себя, а сейчас я требую устранить баг в системе, который ты сам создал! Исправляй, или клянусь, я залью ту медную турку эпоксидной смолой и сброшу в Марианскую впадину!

Пламя в глазах ифрита мигнуло и сменилось чем-то похожим на обиду.

– Злая, неблагодарная женщина, – проворчал он, складывая руки на груди. – Вы, смертные, измельчали. Никакого размаха, никакой поэзии. Жабу ей, видите ли, жалко.

Он щелкнул пальцами.

Снаружи раздался громкий хлопок, а затем истошный крик Эдуарда Генриховича:

– Кто выключил свет?! И почему я на полу?! И почему у меня во рту вкус мух?!

Лера выдохнула, прикрыв глаза.

– Так, – она посмотрела на недовольного джинна. – Слушай сюда, владыка пепла. Пока мы не найдем способ отвязать тебя от меня без этого бреда с желаниями, ты становишься невидимым и сидишь тихо, не вмешиваешься. Никого не превращаешь в животных, не наколдовываешь золото. Ты – тень. Понял?

Дамир гордо вздернул подбородок:

– Я никому не подчиняюсь. Я исполняю контракт.

– Вот и исполняй его молча, – Лера открыла дверь серверной. – Иначе я загадаю желание, чтобы ты до конца вечности перебирал бумажные архивы за две тысячи шестой год. Поверь, ад покажется тебе курортом.

Она вышла, оставив Дамира в полумраке серверной.

Ифрит медленно растворился в воздухе, переходя в невидимый спектр. Он парил под потолком офиса, наблюдая, как Лера возвращается к своему столу, как она, ни моргнув глазом, убеждает Эдуарда Генриховича, что тот просто упал в обморок от переутомления, а жаба ему приснилась на фоне стресса.

Дамир слушал стук ее пальцев по клавиатуре.

«Значит, магия силы на нее не действует, – задумчиво произнес он про себя. – Какая необычная, прагматичная душа. Она защищает свой скучный мирок с яростью пустынной львицы».

Владыка южных ветров усмехнулся. Вызов был принят. Если она не хочет получать блага силой, он найдет другой путь. Он окружит ее таким количеством мелких, идеальных чудес, что она сама захочет большего. Никто еще не уходил от Дамира, не возжелав невозможного.

Ифрит устроился прямо в воздухе над ее монитором, скрестив ноги, и приготовился наблюдать. Эта битва обещала быть куда интереснее, чем война с Персидским царством.