Текст книги "Джинн из кофеварки (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5. Кофе, достойный богов

Среда – это маленькая пятница, как любят говорить оптимисты. Для Валерии Скворцовой среда была эпицентром офисного ада, днем, когда иллюзии начала недели уже умерли, а до выходных еще нужно было дожить, не совершив должностного преступления.

В эту конкретную среду утро началось с катастрофы.

Лера открыла глаза и по привычке скосила взгляд на экран телефона, лежащего на тумбочке. Цифры на дисплее горели безжалостным неоном: 08:15.

– Твою мать! – Лера подскочила на кровати так резко, словно ее ударило током.

Будильник не сработал. То ли она сама смахнула его во сне, то ли телефон решил объявить забастовку, но факт оставался фактом – она опаздывала, а ей еще нужно было умыться, одеться, накраситься и как-то морально подготовиться к встрече с Эдуардом Генриховичем, который после инцидента с жабой стал еще более нервным и теперь вздрагивал при слове «болото».

Квартира наполнилась звуками паники. Лера металась между ванной и шкафом, на ходу натягивая колготки и пытаясь расчесать волосы, которые за ночь превратились в воронье гнездо. Она ушибла мизинец о ножку дивана, выронила тюбик с зубной пастой прямо на коврик и порвала блузку, пытаясь застегнуть ее дрожащими руками.

Дамир наблюдал за этим стихийным бедствием, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к дверному косяку. На нем были вчерашние черные брюки от костюма и простая белая футболка, которая чудесным образом подчеркивала каждый кубик его пресса. Выглядел он так, словно собирался сниматься в рекламе дорогого парфюма, а не жить в хрущевке с сумасшедшей женщиной.

Ифрит задумчиво склонил голову набок.

Его первым порывом было щелкнуть пальцами и просто телепортировать ее прямо за рабочий стол, остановить время или превратить ее офис в кучку пепла, чтобы ей вообще не нужно было туда идти. Но он помнил пункт 2.1 «Договора о временном сожительстве». «Не использовать магию для создания хаоса...»

«Она не хочет моих чудес, – размышлял Дамир, глядя, как Лера, чертыхаясь, ищет второй туфель под креслом. – Она боится магии. Мои дары кажутся ей угрозой».

Владыка южных ветров прикрыл глаза. Три дня он анализировал эту смертную. Он понял, что ее броня соткана из контроля. Она контролировала цифры, налоги, графики уборки. А сейчас она теряла контроль над собственным утром.

Ей не нужно было золото. Ей нужен был ресурс.

Дамир бесшумно отлепился от косяка и скользнул на кухню.

Его взгляд упал на медную турку, сиротливо стоявшую на сушилке. Ту самую, в которой он провел три тысячи лет. Ту самую, которая связала их. Ифрит усмехнулся. В этом была определенная поэзия. Бывшая тюрьма послужит инструментом для покорения новой госпожи.

Дамир взял турку. Холодный металл привычно лег в его огромную ладонь. Он не стал зажигать проклятую газовую плиту – слишком долго, слишком непредсказуемо для человеческих технологий.

Он насыпал в медный сосуд три ложки того унылого порошка, который Лера называла «кофе». Вздохнул. Это было издевательство над благородным напитком. Щелчком пальцев он материализовал из эфира крошечную щепотку истинных специй: кардамон, собранный на склонах древней Персии, корицу, высушенную под солнцем пустыни, и крупицу тростникового сахара.

Залив смесь кристально чистой водой, Дамир просто обхватил турку двумя руками.

Ему не нужен был огонь снаружи. Он сам был огнем.

Ифрит закрыл глаза и позволил крошечной капле своей сущности, крошечной искре первородного пламени, скользнуть по венам к ладоням. Медь мгновенно нагрелась. Вода внутри не просто закипела – она начала танцевать, впитывая магию, специи и силу самого джинна.

Густой, невероятный аромат заполнил маленькую кухню, вытесняя запах сырости, старого линолеума и паники. Это пахло не просто кофе. Это пахло абсолютным спокойствием, утренним солнцем и обещанием, что все будет хорошо.

Густая, золотисто-кремовая пенка поднялась к самым краям горлышка. Дамир вовремя убрал жар ладоней, не дав ей пролиться. Он достал из шкафчика любимую кружку Леры с дурацкой надписью «Слезы моих врагов», и аккуратно перелил туда тягучий, темный напиток.

В коридоре послышался топот.

Лера ворвалась на кухню с перекошенным от стресса лицом. В одной руке она сжимала ключи, в другой – косметичку.

– Так, все, я опаздываю! – бросила она то ли Дамиру, то ли пространству в целом, и осеклась...

Ее ноздри дрогнули. Она замерла посреди кухни, словно наткнулась на невидимую стену. Аромат, витавший в воздухе, ударил по ее рецепторам так сильно, что на секунду она забыла, как дышать.

Дамир стоял возле стола, возвышаясь над холодильником, и протягивал ей кружку. На его губах играла легкая, почти снисходительная полуулыбка.

– Ты не успеешь даже проглотить свою сухую кашу, – бархатным голосом произнес он. – Но это тебе поможет, выпей.

Лера посмотрела на часы. 08:25. Каждая секунда была на счету. Ей нужно было бежать, но ее рука, словно обладая собственной волей, потянулась к кружке. Пальцы обхватили теплую керамику.

– Дамир, у меня нет времени на твои фокусы, – пробормотала она, но тем не менее поднесла кружку к губам. – Если ты добавил туда приворотное зелье или толченого рога единорога, я тебя убью...

Она сделала глоток.

Слова застряли у нее в горле.

Это был взрыв. Мягкий, обволакивающий взрыв вкуса, который пронесся от кончика языка до самого затылка. Кофе был идеальной температуры – не обжигающий, но согревающий изнутри. Горечь зерен безупречно балансировала со сладковатой пряностью кардамона, а затем... затем последовало нечто, не поддающееся описанию.

Вместе с теплым напитком по пищеводу Леры разлилась чистая, концентрированная энергия.

Паника, сжимавшая ее грудь последние пятнадцать минут, просто растворилась, как сахар в кипятке. Свинцовая тяжесть недосыпа исчезла. Голова прояснилась настолько, что Лера, казалось, могла прямо сейчас в уме перемножить шестизначные числа или решить проблему глобального потепления. Нервная дрожь в руках унялась.

Она медленно опустила кружку. Глаза Леры, обычно прищуренные от вечного недовольства миром, распахнулись и потемнели.

Она сделала еще один глоток. Медленный, вдумчивый. Закрыла глаза, позволив себе на три секунды просто существовать в этом моменте, наслаждаясь вкусом, который был лучше, чем премия за квартал.

Дамир стоял неподвижно, затаив дыхание. Он привык, что смертные падают ниц перед его чудесами. Он привык к крикам восторга, к жадным мольбам о добавке, но реакция этой женщины была другой.

Лера открыла глаза. Паника ушла с ее лица, стерев глубокую морщинку между бровями. Плечи расслабились, опустившись на пару сантиметров. Впервые за все время их знакомства она не выглядела как натянутая струна, готовая лопнуть и ударить кого-нибудь по лицу.

Она посмотрела на Дамира. В ее взгляде не было ни страха, ни раздражения, ни бухгалтерского расчета. Только тихое, искреннее удивление.

– Это... – Лера сглотнула. – Как ты это сделал? У меня ведь даже турка не мытая была.

– Я – дух огня, Валерия, – мягко ответил ифрит, чуть склонив голову. – Я знаю толк в том, что нужно нагревать. Без нарушений уголовного кодекса и порчи имущества.

Лера посмотрела на содержимое кружки, потом снова на него. И вдруг уголки ее губ дрогнули. Это не была широкая улыбка, скорее просто тень, намек на то, что за броней сурового старшего бухгалтера скрывается живой человек.

– Спасибо, – тихо, но абсолютно искренне произнесла она. – Правда. Спасибо, Дамир. Это... это лучший кофе, который я пила в своей жизни.

Слово «спасибо» прозвучало в маленькой кухне громче, чем любой взрыв.

Дамир почувствовал странный толчок где-то под ребрами. Там, где у обычных людей находилось сердце, а у него – ядро концентрированной магии. Это было незнакомое чувство. Оно не имело ничего общего с триумфом от выполненного контракта или радостью от разрушения. Это было что-то теплое, щекочущее, почти человеческое.

Он смотрел на нее – на растрепанную, в спешке надетую блузку, на смазанную тушь у левого глаза, на то, как она двумя руками держит кружку, словно величайшую драгоценность в мире.

И вдруг поймал себя на пугающей мысли: «Мне нравится на нее смотреть. Мне нравится, когда она не хмурится».

Это открытие было настолько внезапным и нелепым, что владыка южных ветров слегка растерялся. Он, покоритель империй, наслаждается видом растрепанной смертной на шестиметровой кухне? Бред, магическая аномалия.

– Иди, – кашлянув, чтобы скрыть заминку, произнес Дамир и отвернулся к окну. – Твоя повозка... электричка... не будет ждать.

Лера кивнула, допила кофе в три больших глотка и рванула в коридор.

– Все, я побежала! – крикнула она уже от двери.

Хлопнула дверь. Щелкнул замок.

Дамир остался один на пропахшей кардамоном кухне. Он медленно подошел к раковине, посмотрел на пустую кружку с надписью «Слезы моих врагов» и осторожно коснулся ободка длинным пальцем.

Он планировал это как холодный, тактический ход. Стратегию по приручению дикого зверя. Он хотел подсадить ее на свои мелкие чудеса, чтобы она сама захотела большего и произнесла заветное желание.

Но сейчас, стоя в тишине утренней квартиры, Дамир понимал, что тактика дала сбой. Потому что ее «спасибо» пробило его собственную броню древнего цинизма быстрее, чем он успел выставить щиты.

– Опасная женщина, – прошептал в пустоту владыка пламени.

Глава 6. Налоговая инспекция и курица по-ифритски

Аудит – это слово, придуманное в недрах средневековой инквизиции. Лера была в этом абсолютно уверена. Ни одна пытка испанским сапогом не могла сравниться с тремя представителями налоговой службы, которые с лицами профессиональных могильщиков перебирали первичную документацию за последние три года.

К восьми вечера Лера чувствовала себя так, словно по ней проехал асфальтоукладчик, потом сдал назад и проехался еще раз для верности. У нее дергался глаз, гудели ноги, а в голове непрерывной бегущей строкой крутились номера счетов-фактур и даты накладных.

На улице, как по заказу, начался ледяной октябрьский ливень. Зонт, конечно же, вывернуло порывом ветра еще на подходе к метро.

Когда Лера вставила ключ в замочную скважину своей квартиры, она мечтала только о двух вещах: упасть лицом в подушку и умереть. Ну, или хотя бы впасть в кому до выходных.

Она толкнула дверь, шагнула в темную прихожую, сбросила мокрые туфли и приготовилась к привычному запаху сырости от старых труб и холоду пустой квартиры.

Но вместо этого ее обволокло плотное, почти осязаемое тепло.

Это не было удушливое тепло включенных на полную мощность батарей. Это было мягкое, уютное тепло прогретого солнцем камня или остывающего камина. А еще квартира пахла. Пахла так, что у Леры моментально свело желудок от голода. Аромат печеного чеснока, розмарина, карамелизованного лука и жареного мяса был настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом.

Лера насторожилась. Сонливость как рукой сняло.

– Дамир? – позвала она, стягивая мокрый плащ. – Если ты опять наколдовал мне пир на весь мир из краденых у султана фазанов, я клянусь, я заставлю тебя съесть их вместе с перьями!

Она прошла на кухню и замерла на пороге.

Владыка южных ветров, разрушитель империй и ужас востока стоял у плиты. На нем была все та же безупречная белая футболка, обтягивающая рельефный торс, темные брюки и... розовый кухонный фартук с надписью «Королева борща», который Лера купила пару лет назад в порыве неуместной иронии. На двухметровом татуированном гиганте фартук смотрелся как слюнявчик, едва прикрывая грудь, но Дамир носил его с таким королевским достоинством, словно это была мантия из горностая.

Он обернулся к ней, держа в руке деревянную лопатку, как скипетр.

– О, ты вернулась, – бархатным баритоном произнес ифрит. – Твое лицо имеет цвет несвежего пергамента, а аура вопит о страданиях.

– Спасибо за комплимент, – буркнула Лера, не сводя глаз с крошечного кухонного стола.

Там, на ее повседневной тарелке возвышался кулинарный шедевр. Это была курица, но выглядела она так, словно сошла со страниц глянцевого журнала о высокой кухне: с идеальной, золотисто-коричневой хрустящей корочкой, окруженная запеченными овощами, источающими божественный аромат. Рядом стояла пиала с каким-то сложным соусом и стакан воды с веточкой мяты.

Лера прищурилась, переведя подозрительный взгляд на джинна.

– Пункт 2.1 договора, Дамир. Запрет на создание материальных благ из ничего. Откуда это? Я не держу дома мишленовских поваров в рабстве.

Дамир оскорбленно вздернул подбородок.

– Я чту твои нелепые законы, женщина! Я ничего не создавал из эфира. Я использовал только то, что нашел в твоем холодном белом ящике.

Лера моргнула.

– В холодильнике? Но там была только замороженная курица по акции, половина засохшей луковицы, старая морковка и банка томатной пасты с истекающим сроком годности.

– Именно, – гордо кивнул Дамир. – Жалкие, мертвые ингредиенты, но я – ифрит пламени. Я знаю природу тепла. Правильная температура, идеально подобранные специи, которые завалялись в твоем шкафу, – и мертвая плоть превращается в пищу богов. Я не нарушил договор, я просто приготовил ужин.

Лера медленно опустилась на табуретку. Она смотрела на курицу. Потом на джинна в розовом фартуке. Внутри нее боролись два чувства: паранойя бухгалтера, ожидающего подвоха во всем, и первобытный, звериный голод уставшей женщины. Голод победил нокаутом в первом же раунде.

Она взяла вилку, отломила кусочек мяса и отправила в рот.

Курица таяла на языке. Овощи имели такой глубокий вкус, словно их выращивали в райских садах, а не на гидропонике под Тверью. Это было настолько вкусно, что у Леры на глаза навернулись слезы.

– Ну как? – Дамир прислонился к холодильнику, скрестив руки на груди. В его голосе звучала деланная небрежность, но глаза, в которых плясали золотые искры, выдавали напряженное ожидание.

– Дамир, – Лера сглотнула и посмотрела на него с искренним благоговением. – Если ты когда-нибудь решишь уйти от меня, я сначала сломаю тебе ноги, а потом спрячу твою турку в сейф. Это... это невероятно.

Ифрит довольно усмехнулся. Ему нравилась эта власть. Власть, не основанная на страхе или грубой силе. Власть приносить удовольствие.

– Ешь, смертная. Твоя плоть истощена. Что за демоны терзали тебя сегодня? Ты выглядишь так, словно пересекла пустыню Руб-эль-Хали пешком.

Лера вздохнула, отправляя в рот кусок запеченной моркови.

– Аудит. Налоговая проверка.

– Налоговая проверка? – Дамир нахмурился, пытаясь перевести это на свой понятийный аппарат. – Это сборщики дани? Эмиссары султана, пришедшие забирать твое золото?

– Вроде того, – усмехнулась Лера. – Только они забирают не мое золото, а золото компании, в которой я работаю. И если они найдут ошибку в моих расчетах, султан... то есть государство... наложит на нас такой штраф, что компания пойдет по миру, а меня могут посадить в каменный мешок.

Глаза джинна угрожающе сузились. Татуировки на его предплечьях тускло засветились сквозь ткань футболки.

– Они угрожают тебе? – Его голос лязгнул металлом. – Эти... сборщики дани?

– Это их работа, Дамир. Они ищут несоответствия в документах.

– Я могу превратить их в песок, – совершенно серьезно предложил ифрит. – Наслать на них саранчу или заставить их документы вспыхнуть в их же руках. Одно слово, Валерия. Просто скажи «хочу, чтобы они исчезли».

Лера перестала жевать и посмотрела на него. В его черных глазах не было ни капли иронии. Он действительно был готов убить ради нее. Просто так, из чувства собственничества и какого-то искаженного понятия чести.

И самое странное – на какую-то долю секунды Лере стало от этого приятно. Вся ее жизнь состояла из того, что она сама решала свои проблемы, отбивалась от начальства, от контрагентов, от банков. Никто и никогда не предлагал решить ее проблемы путем превращения врагов в песок.

Она вдруг рассмеялась. Громко, искренне, откинув голову назад. Напряжение, копившееся весь день, лопнуло, как мыльный пузырь.

Дамир вздрогнул. Он впервые слышал ее смех. Не саркастичное хмыканье, не нервный смешок, а настоящий, теплый смех. От этого звука у него внутри снова что-то дернулось и замерло. Морщинки у ее глаз разгладились, лицо посветлело, и владыка ветров внезапно понял, что эта смертная... красива. Не той очевидной, вызывающей красотой наложниц из гарема, к которой он привык, а тихой, скрытой красотой, которая раскрывается только тогда, когда ей спокойно.

– Спасибо за предложение, владыка, – отсмеявшись, сказала Лера, вытирая выступившую слезинку. – Но песок у нас в офисе убирать некому, уборщица тетя Галя уволилась. Да и у этих инспекторов семьи есть. Не надо никого убивать, я справлюсь. У меня дебет с кредитом сходится до копейки. Я просто устала от процесса.

Дамир фыркнул, отводя взгляд, чтобы скрыть свое странное смущение.

– Вы, смертные, слишком усложняете себе жизнь. Бумаги, цифры, штрафы. В мое время все решал острый клинок и быстрый конь.

– В твое время средняя продолжительность жизни была тридцать лет, а зубы лечили мышьяком и молитвами, – парировала Лера, доедая последний кусок курицы. – А у нас есть антибиотики, интернет и доставка суши. Я предпочитаю свой век, спасибо.

Она встала, собрала тарелки и подошла к раковине. Дамир шагнул к ней, мягко перехватил посуду из ее рук и щелкнул пальцами. Тарелка и вилка мгновенно заблестели чистотой и сами собой аккуратно встали в сушилку.

– Пункт о помощи по хозяйству, – невозмутимо пояснил он, заметив ее удивленный взгляд. – Иди, смой с себя грязь этого города. Тебе нужен отдых.

Лера посмотрела на его огромную ладонь, которая только что без усилий забрала у нее тарелки, потом на его лицо. В полумраке кухни его хищные черты казались мягче.

– Дамир... – она запнулась, не зная, как сформулировать мысль. – Почему ты это делаешь? Утренний кофе, сейчас вот ужин... уборка. Ты ведь джинн, могущественное существо. Тебя это должно оскорблять.

Ифрит замер. Вопрос застал его врасплох. Первоначальный план был прост: размягчить ее, сделать зависимой от комфорта, заставить желать большего. Но сейчас, глядя в ее серые, уставшие глаза, он понял, что план трещит по швам. Ему нравилось о ней заботиться. Ему нравилось видеть, как ее колючая броня опадает, когда она переступает порог этой тесной пещеры, называемой квартирой.

Но признаться в этом? Владыка пламени не знал таких слов.

– Я изучаю своего врага, – высокомерно процедил Дамир, выпрямляясь во весь свой двухметровый рост. – Я должен знать твои слабости, чтобы в конце концов заставить тебя загадывать желания и освободить меня. Это тактика, смертная, не обольщайся.

Лера устало улыбнулась. Она была слишком умной, чтобы не заметить, как дернулся уголок его губ, и слишком тактичной, чтобы указать ему на розовый фартук «Королевы борща», который несколько сбивал градус пафоса.

– Хорошая тактика, владыка, – мягко сказала она. – Надеюсь, завтра в рамках изучения моих слабостей ты приготовишь сырники. Я обожаю сырники. Спокойной ночи, Дамир.

Она развернулась и пошла в ванную, оставив джинна стоять посреди кухни.

Дамир проводил ее взглядом. Когда дверь ванной закрылась и зашумела вода, он медленно снял дурацкий фартук.

«Сырники», – мысленно повторил он незнакомое слово.

Он не имел ни малейшего понятия, что это такое. Творог? Мука? Магия? Но ифрит пламени не отступал перед трудностями. Он щелкнул пальцами, призывая в руку прямоугольник смартфона Леры которым научился пользоваться пару дней назад, пока она спала.

Двухметровое древнее божество, способное одним ударом кулака разрушить скалу, присело на краешек табуретки, сдвинуло брови и начало неуклюже вбивать в поисковик огромными пальцами: «как сделать сирники чтобы смертная женщина была довольна рецепт».

Этой ночью квартира на улице Ленина, дом 15, впервые за много лет не казалась Лере холодной и пустой. Засыпая под шум дождя за окном, она чувствовала тепло, струящееся из кухни, и ловила себя на совершенно сумасшедшей мысли: возможно, призыв демона – это не самое худшее, что случалось с ней в жизни.

Глава 7. Алхимия творога и корпоративный этикет

Утро четверга началось не с будильника. Оно началось со звука, с которым тяжелый, тупой предмет методично ударяется о разделочную доску.

Лера открыла один глаз. На часах было 06:40. Из-под кухонной двери пробивался свет и тянуло чем-то сладким, ванильным и... слегка горелым.

Она накинула халат и, шлепая босыми ногами по паркету, поплелась на разведку.

Кухня выглядела так, словно ночью здесь произошла битва между мукомольным заводом и полтергейстом. Белая пыль покрывала столешницу, пол, микроволновку и даже листья одинокого фикуса на подоконнике.

Посреди этого белоснежного хаоса возвышался Дамир.

На нем была черная футболка, теперь щедро присыпанная мукой, волосы собраны в строгий пучок, а на точеном скуластом лице читалось выражение глубочайшей, экзистенциальной фрустрации. В одной руке он держал смартфон Леры, в другой – деревянную лопатку, которой с остервенением шлепал по бесформенной белой массе в миске.

– О, владыка пламени, – хрипло спросонья произнесла Лера, опираясь о дверной косяк. – Кого мы пытаем этим прекрасным утром?

Дамир резко обернулся. На его идеальном аристократическом носу белело пятно муки, что совершенно уничтожало весь его грозный вид.

– Эта твоя белая субстанция, – Ифрит с отвращением ткнул лопаткой в миску с творогом. – Она лишена логики! В магической сети сказано: «возьмите сухой творог». Но он влажный! Я добавил муки, как велела сеть. Теперь это похоже на застывшую строительную смесь для зиккуратов! Как смертные женщины справляются с этой алхимией?!

Лера прыснула, прикрыв рот рукой. Великий и ужасный джинн, разрушитель городов, потерпел поражение от пачки девятипроцентного творога.

– Ты не использовал магию? – спросила она, подходя ближе и заглядывая в сковородку.

– В сети было сказано: «главный ингредиент – это душа и ручной труд», – мрачно ответил Дамир, скрещивая руки на груди. – Я хотел постичь эту магию. Я месил его руками! Но эта проклятая белая грязь прилипает к пальцам сильнее, чем проклятие некроманта! В итоге мне пришлось применить легкое температурное воздействие, чтобы они не развалились на сковороде.

Он кивнул на тарелку, стоявшую на краю стола.

Там лежали они. Сырники.

Они были не просто круглыми. Они были геометрически идеальными цилиндрами, словно выточенными на токарном станке. У каждого была хрустящая золотистая корочка, и от них исходило мягкое, едва уловимое внутреннее свечение, пахнущее ванилью и топленым маслом.

Лера взяла один. Он был теплым и поразительно легким. Откусила.

Мир вокруг замер. Творог внутри был нежным, как суфле, сладость была идеальной, а легкая нотка лимонной цедры взрывалась на языке фейерверком вкуса. Это было лучше, чем кофе. Это было незаконно вкусно.

– Дамир... – прочавкала Лера, прикрыв глаза. – Если ты начнешь продавать это, мы погасим ипотеку за месяц. Ты гений. Ты повелитель творога.

Грозный владыка ветров заметно расслабился. Гордая улыбка тронула его губы. Он потянулся и смахнул муку с предплечья.

– Я говорил тебе, женщина, для меня нет невыполнимых задач. Моя тактика...

– Да-да, твоя коварная тактика по порабощению моей воли через желудок, – перебила Лера, доедая первый сырник и тут же хватая второй. – Работает безотказно. Продолжай в том же духе.

Идиллия была нарушена резкой трелью мобильного телефона, лежащего на столе среди муки. На экране высветилось: «Эдуард Генрихович (Жаба)».

Лера поперхнулась сырником. Глаза Дамира мгновенно потемнели, золотые искры снова заплясали в радужке. Он прекрасно помнил, кто скрывается под этим именем.

– Только не превращай его ни во что через телефон, – предупредила Лера, откашлявшись, и смахнула зеленую кнопку. – Да, Эдуард Генрихович? Доброе утро.

Из динамика раздался бодрый, почти истерично-радостный голос начальника отдела продаж:

– Скворцова! Лерочка! Ты уже видела почту?!

Лера нахмурилась. «Лерочка»? Последний раз он называл ее так, когда пытался списать расходы на сауну как представительские.

– Я еще дома, Эдуард Генрихович. Что случилось? Аудит?

– Закончился! Закрыли без единого штрафа! – орал в трубку начальник. – Инспекторы ушли час назад! Генеральный в таком восторге, что выписал всем премии! А тебе, Скворцова, двойную!

Лера выдохнула так резко, что сдула муку со стола. Двойная премия, это закрывало дыру в бюджете за прошлый месяц и оставляло на новые зимние сапоги.

– Это отличная новость... – начала она.

– Но это еще не все! – перебил Эдуард Генрихович. – В честь этого генеральный закатывает завтра вечером корпоратив в ресторане «Золотой павлин». Явка строго обязательна. Костюмы, вечерние платья, все дела. Формат «плюс один»!

Лера поморщилась. Корпоративы она ненавидела еще больше, чем аудит. Это всегда означало пьяные разговоры о конверсии, неловкие танцы бухгалтерии под Меладзе и необходимость улыбаться людям, которых ты в обычной жизни предпочла бы обойти по дуге.

– Эдуард Генрихович, может, я пропущу? Я так устала за эти дни...

– Никаких «пропущу», Скворцова! Ты герой дня! – рявкнул начальник, и в его голосе прорезались привычные хамские нотки. – Чтобы была как штык! Можешь даже привести кого-нибудь, если у тебя... ну, кто-то появился. Хотя мы же понимаем, Лерочка, твой главный спутник жизни – это 1С Бухгалтерия. В общем, жду!

В трубке раздались короткие гудки.

Лера сжала телефон так, что побелели костяшки. «Твой главный спутник – 1С»... ублюдок. Он всегда бил по больному. В тридцать лет быть одинокой женщиной в их коллективе означало автоматически носить клеймо «старой девы, зацикленной на цифрах».

Воздух на кухне вдруг стал сухим и горячим.

Дамир, который благодаря своему сверхслуху слышал каждое слово из динамика, навис над столом. Его глаза пылали.

– Этот кусок слизи снова смеет насмехаться над тобой? – рокочущим шепотом произнес Ифрит. – Он оскорбляет твое достоинство, указывая на твое одиночество?

Лера устало потерла переносицу.

– Забей, Дамир. Это просто офисные шуточки. Ущербные люди самоутверждаются как могут. Я просто приду, выпью бокал шампанского, посижу час для галочки и уеду домой. Одна.

– Нет, – отрезал Дамир.

Его голос прозвучал так властно, что у Леры по спине пробежали мурашки. Ифрит выпрямился, расправил широкие плечи. Мука на его черной футболке вдруг вспыхнула и осыпалась на пол серым пеплом.

– Ты не пойдешь туда одна, Валерия.

– В смысле? – Лера насторожилась. – Ты предлагаешь мне нанять актера? Или позвать курьера из доставки пиццы?

– Я предлагаю себя, – с достоинством древнего царя заявил Дамир. – Я буду твоим «плюс один». Я сопровожу тебя на этот... корпоративный ритуал. И я заставлю этого жабоподобного смертного подавиться собственным языком, когда он увидит, кто идет рядом с тобой.

Лера поперхнулась воздухом. Воображение тут же нарисовало ей картину: роскошный ресторан, ее коллеги в скучных костюмах, и Дамир – двухметровый, сияющий золотыми татуировками, с надменным лицом испепеляющий взглядом Эдуарда Генриховича.

– Дамир, нет! – она замахала руками. – Это ужасная идея! Ты же джинн! Ты не умеешь вести себя в обществе! Ты начнешь превращать официантов в верблюдов, если они принесут теплое вино! Ты спалишь ресторан!

– Я читал вашу магическую сеть! – возмутился Дамир, оскорбленный недоверием. – Я знаю законы вашего общества! Я умею носить этот ваш костюм-тройку. Я выучил слова! Я буду... – он наморщил лоб, вспоминая термин, который вычитал сегодня ночью на каком-то форуме, – я буду твоим «папиком»!

На кухне повисла звенящая тишина.

Лера медленно моргнула.

– Моим... кем? – севшим голосом переспросила она.

– Папиком, – уверенно повторил Ифрит. – Сеть утверждает, что это состоятельный, могущественный мужчина, который решает все проблемы женщины и вызывает зависть у ее врагов. Разве я не состоятелен? Разве я не могущественен? Я идеальный папик!

Лера не выдержала. Она уткнулась лбом в столешницу и зашлась в истерическом хохоте. Она смеялась так, что из глаз брызнули слезы, а плечи тряслись. Древний демон, дух огня, папик...

Дамир стоял, непонимающе хмурясь, и ждал, пока ее приступ закончится.

– О боже... – Лера вытерла слезы рукавом халата, пытаясь отдышаться. – Дамир, никогда, слышишь, никогда не произноси это слово на людях. Особенно в ресторане.

– Значит, термин неверен? – педантично уточнил джинн. – Люди в сети лгут?

– Люди в сети извращают понятия, – вздохнула Лера, глядя на него снизу вверх.

Она смотрела на его серьезное лицо. Он действительно хотел защитить ее. Не магией, не золотом, не превращениями... хотя от последнего он бы не отказался. Он был готов влезть в тесный костюм и пойти в скучный ресторан, к скучным смертным, просто чтобы какой-то пузатый начальник не смел смотреть на нее свысока.

И это тронуло ее больше, чем все богатства Соломона.

– Ты правда хочешь пойти со мной? В место, где будет громко играть плохая музыка, а люди будут говорить о продажах гипсокартона? – тихо спросила она.

– Я вынес три тысячи лет в медной турке, – пожал плечами Ифрит. – Я вынесу и ваш гипсокартон. Если ты позволишь мне быть рядом.

Лера закусила губу, это был риск. Огромный, пульсирующий красным светом риск. Но, черт возьми, ей так хотелось увидеть лицо Эдуарда Генриховича, когда она войдет в зал под руку с мужчиной, выглядящим как арабский принц из рекламы элитных часов.

– Хорошо, – выдохнула она, принимая самое безумное решение в своей жизни. – Ты пойдешь, но У нас будут правила. Дополнительное соглашение к договору.

Дамир закатил глаза.

– Снова твои бумаги...

– Первое! – Лера подняла палец. – Никакой магии, вообще. Ни искорки. Второе: ты бизнесмен. Занимаешься... э-э-э... логистикой на ближнем востоке. Третье: ты молчишь и загадочно улыбаешься. Четвертое: мы не едим руками!

– Я согласен на все твои условия, госпожа, – Дамир склонился в шутливом, изящном поклоне, приложив руку к груди. Но в его глазах горел азарт. – Завтра этот твой Эдуард познает истинный трепет.

Лера посмотрела на недоеденный сырник. Потом на Дамира.

– Ладно, владыка логистики. У нас есть сутки, чтобы научить тебя пользоваться десертной вилкой и не называть генерального директора «жалким смертным червем». Присаживайся, будем репетировать.

Дамир усмехнулся и сел напротив нее. Битва за сырники была выиграна. Впереди была битва за светский статус Леры Скворцовой и ифрит собирался выиграть ее с разгромным счетом.