Текст книги "Джинн из кофеварки (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8. Владыка логистики и «Золотой Павлин»

– Итак, закрепим, – Лера постучала карандашом по столу, чувствуя себя дрессировщиком тигров, которому вместо хлыста выдали скрепку. – Как тебя зовут?

– Дамир ибн Яхрид, владыка… – начал было Ифрит, величественно восседая на кухонной табуретке.

– Стоп! – Лера хлопнула ладонью по столешнице. – Никаких ибнов и владык! Для них ты просто Дамир. Фамилия... пусть будет Яхридов. Дамир Яхридов. Звучит как имя владельца сети шаурмичных, но для Эдуарда сойдет. Чем ты занимаешься?

Дамир тяжело вздохнул. Репетиция шла уже второй час, и его древнее терпение иссякало.

– Я управляю перемещением грузов через пески и воды. Моя компания «Ориент Логистикс» безжалостно оптимизирует цепи поставок, уничтожая конкурентов в зародыше и заставляя их рыдать кровавыми слезами над графиками убытков.

Лера потерла виски.

– Первую часть оставляем. Вторую, про кровавые слезы, вычеркиваем. Мы работаем в сфере оптовой торговли стройматериалами, Дамир, у нас максимум плачут над сметой. Идем дальше, что ты делаешь, если генеральный директор шутит?

– Я оцениваю уровень его юмора. Если шутка недостойна, я смотрю на него, пока его душа не начнет молить о пощаде.

– Нет! Ты вежливо улыбаешься, даже если шутка тупая. Это называется субординация и нетворкинг!

– Нетворкинг – это искусство плетения интриг слабыми, – презрительно фыркнул джинн. – Сильные просто берут то, что им нужно, но ради тебя, о повелительница балансовых отчетов, я обнажу зубы в имитации веселья.

Лера устало откинулась на спинку стула. Оставалось только молиться, чтобы этот «нетворкинг» не закончился массовыми человеческими жертвами.

Пятничный вечер подкрался незаметно.

К семи часам Лера стояла перед зеркалом в спальне и критически осматривала себя. Выбор пал на изумрудно-зеленое платье-футляр. Оно было строгим, закрывало колени, но при этом сидело так идеально, что Лера сама себе удивлялась. Волосы она уложила в элегантную волну, а на губы нанесла помаду на тон ярче обычной. Никаких излишеств. Броня взрослой, уверенной в себе женщины, которой глубоко плевать на Эдуарда Генриховича и его ядовитые комментарии.

Она сделала глубокий вдох, накинула на плечи черное пальто и вышла в гостиную.

Дамир ждал ее у двери.

Лера замерла. Она уже видела его в этом черном костюме-тройке, но сейчас, в полумраке прихожей, он выглядел просто обезоруживающе. Идеальная осанка, дорогой шелк галстука, запонки из темного металла. Он словно сошел с обложки Forbes, раздел «Миллиардеры, которые могут купить вашу душу».

Услышав ее шаги, Дамир обернулся.

Его вечная снисходительная полуулыбка исчезла. Он окинул Леру взглядом – от бархатных туфель до изумрудного шелка, облегающего фигуру, и остановился на ее лице. В его черных глазах вспыхнули два золотых огонька. На этот раз это была не ярость, это было нечто совершенно иное. Тяжелое, обволакивающее и пугающе мужское.

– Твоя магия иллюзий... – медленно произнес он, и его голос прозвучал на октаву ниже обычного. – Она превосходит мою, Валерия. Ты выглядишь... как драгоценность, ради которой правители начинают войны.

У Леры перехватило дыхание. Комплименты в ее жизни обычно звучали как «Скворцова, ты сегодня вовремя свернула базу, молодец». То, как это сказал Дамир, заставило ее сердце пропустить удар, а щеки предательски запылать.

– Это просто платье, Дамир, – попыталась отшутиться она, отводя взгляд и нервно поправляя ремешок сумочки.

Такси приехало мгновенно (Лера подозревала, что без легкого магического принуждения диспетчера не обошлось), и всю дорогу до ресторана Дамир держал руку на спинке ее сиденья, не касаясь Леры, но создавая вокруг нее кокон тепла, от которого не хотелось отодвигаться.

Ресторан «Золотой Павлин» полностью оправдывал свое название. Он был воплощением представлений владельцев о роскоши девяностых: повсюду была лепнина, позолота, бордовый бархат и хрустальные люстры размером с небольшую легковушку.

Когда Лера и Дамир вошли в банкетный зал, там уже гремела музыка, а коллеги толпились у фуршетных столов с шампанским.

Лера инстинктивно напряглась. Вот она, ярмарка тщеславия. Сейчас начнутся оценивающие взгляды, шепотки за спиной и фальшивые улыбки.

Дамир почувствовал ее напряжение. Он чуть наклонился к ней, и его губы почти коснулись ее уха.

– Выше подбородок, госпожа, – пророкотал он. – Эти смертные недостойны даже целовать пыль с твоих туфель. Позволь мне показать им их место.

Он плавно подставил ей свой локоть. Лера, сделав глубокий вдох, оперлась на его руку, и они шагнули в зал.

Эффект был подобен взрыву гранаты в аквариуме.

Разговоры за ближайшими столиками стихли. Люди поворачивали головы. Сначала они узнавали Леру – строгую, вечно задерганную бухгалтершу Скворцову. Но затем их взгляды перемещались на ее спутника.

Дамир возвышался над толпой менеджеров среднего звена, как древний монолит над муравейником. Он двигался с хищной, расслабленной грацией пантеры. Его взгляд, холодный и высокомерный, скользил по присутствующим, заставляя мужчин невольно выпрямлять спины и втягивать животы, а женщин – судорожно поправлять прически.

– Лерочка! – раздался до боли знакомый, дребезжащий голос.

Сквозь толпу, как ледокол, к ним пробирался Эдуард Генрихович. На нем был тесный синий костюм, а лицо лоснилось от выпитого коньяка и собственной значимости. За его спиной маячили пара менеджеров из отдела продаж, готовые хихикать над любой шуткой начальника.

– Скворцова! Я уж думал, ты не придешь! – Эдуард остановился перед ними, смерив Леру сальным взглядом. – И надо же, ты не одна. Решила нанять студента из эскорта, чтобы не сидеть в углу с канапешками?

Менеджеры за спиной Эдуарда услужливо хихикнули.

Лера почувствовала, как мышцы на руке Дамира под ее пальцами превратились в сталь. Воздух вокруг них мгновенно стал сухим и горячим. Зазвенели хрустальные бокалы на ближайшем столе.

«Только не испепеляй его, только не испепеляй», – в панике подумала Лера и открыла было рот, чтобы ответить, но Дамир ее опередил.

Он медленно высвободил свою руку и сделал полшага вперед, нависая над начальником Леры. Эдуард Генрихович был мужчиной крупным, но рядом с Ифритом он внезапно показался сдувшимся воздушным шариком.

– Дамир Яхридов, – голос джинна был тихим, ровным, но в нем отчетливо слышался треск горящих углей. – Ориент Логистикс.

Он протянул руку. Эдуард, слегка растерявшись от такого напора, машинально пожал ее.

Глаза начальника мгновенно расширились от шока. Дамир не ломал ему кости. Он просто пожал руку с такой спокойной, первобытной мощью, что Эдуард вдруг очень четко осознал свою смертность. Хватка была обжигающе горячей.

– Э-эдуард Генрихович, – пискнул он, пытаясь вырвать руку. Дамир держал ее еще секунду, наслаждаясь паникой в глазах собеседника, а затем брезгливо отпустил.

– Валерия много рассказывала о вас, Эдуард, – Дамир изящно поправил манжету. – Она упоминала вашу... забавную склонность к неэффективному управлению бюджетом.

Лицо Эдуарда пошло пятнами. Менеджеры за его спиной переглянулись и замолчали.

– Что простите? – выдавил начальник. – Да я руковожу всем отделом...

– В моей компании, – мягко, почти ласково перебил его Дамир, наклоняясь ближе, – людей с вашим уровнем компетенции обычно отправляют на... глубокую реструктуризацию. Мы не терпим слизи в нашем механизме. Мы ее устраняем. Окончательно.

Он произнес корпоративные термины, которые они с Лерой репетировали утром, но интонация была такой, словно он рассказывал о древних пытках в подземельях Вавилона. Эдуард нервно сглотнул. Он не понимал, кто перед ним, но его животные инстинкты орали: «Беги!».

– Э... ну да, бизнес есть бизнес, жесткая среда, – пробормотал Эдуард, пятясь назад и наступая на ногу своему подчиненному. – Приятно было познакомиться. Валерия... э-э-э... Валерия Сергеевна, отличный вечер, отдыхайте.

Он развернулся и практически сбежал к барной стойке, стараясь больше не смотреть в их сторону.

Лера стояла, приоткрыв рот. Это было гениально. Ни грамма магии, ни одного ругательства. Чистое, дистиллированное психологическое доминирование.

Дамир повернулся к ней, и его ледяной взгляд мгновенно потеплел. Он чуть склонил голову набок, как верный пес, ожидающий похвалы.

– Я правильно применил термин «реструктуризация»? – тихо спросил он.

– Дамир... – Лера с трудом сдерживала улыбку, переходящую в восторженный смех. – Ты только что реструктуризировал его нервную систему. Это было... восхитительно.

Ифрит довольно хмыкнул и снова предложил ей локоть.

– Я быстро учусь, моя госпожа. А теперь, полагаю, по правилам этого ритуала мы должны употребить отравленную воду с пузырьками?

– Шампанское, Дамир, это называется шампанское. И да, я определенно заслужила бокал.

Они направились к фуршетному столу под перешептывания коллег. Лера впервые в жизни шла по залу, полному людей, и не чувствовала желания спрятаться или стать невидимой. Наоборот. С этим древним духом под руку, в его идеальном костюме и с его непрошибаемой уверенностью, она чувствовала себя так, словно сама могла повелевать ветрами.

А владыка пламени, попивая игристое вино смотрел только на нее. Его план по порабощению смертной трещал по всем швам. Потому что с каждой минутой, проведенной рядом с ней, ифрит все больше понимал, что в рабство медленно, но верно попадает он сам.

Глава 9. Медляк для демона

Шампанское в «Золотом Павлине» на вкус напоминало газированный яблочный сок с легким оттенком картона, но Лере сейчас казалось, что она пьет нектар.

Они стояли у фуршетного стола. Дамир с выражением глубочайшего антропологического интереса и легкой брезгливости разглядывал канапе с икрой неизвестного происхождения.

– Вы, смертные, удивительны, – вполголоса произнес он, взяв со стола тарталетку и подозрительно принюхиваясь. – Вы достигли звезд, придумали сеть, передающую знания по воздуху, но продолжаете добровольно употреблять в пищу тостовый хлеб, намазанный рыбьей слизью. Это наказание за грехи?

Лера тихо рассмеялась, пригубив из бокала.

– Это называется «бюджетный корпоратив», Дамир. Ешь и не жалуйся. В смете это заявлено как «Икра лососевая, премиум».

– Завтра я приготовлю тебе нормальную рыбу, – безапелляционно заявил ифрит, аккуратно возвращая тарталетку на поднос. – Я не позволю своей... – он замялся на долю секунды, – своему бухгалтеру питаться отходами.

Лера не успела ответить. Радар женской интуиции, отточенный годами работы в серпентарии (то есть в женском коллективе), взвыл сиреной. К ним, покачивая бедрами в обтягивающем красном платье, целенаправленно плыла Светочка из отдела кадров. Светочка была известна двумя вещами: феноменальной неспособностью вовремя оформлять отпуска и хищной хваткой на любых свободных (и не очень) мужчин, оказавшихся в радиусе километра.

– Лерочка! Приве-е-ет! – пропела Света, останавливаясь так близко к Дамиру, что практически вторглась в его личное пространство. – А ты нас не познакомишь?

Она взмахнула ресницами, густо покрытыми тушью, и посмотрела на Ифрита взглядом голодной львицы, увидевшей исключительно сочную антилопу.

Лера мысленно закатила глаза.

– Света, это Дамир. Дамир, это Светлана, наш специалист по кадрам.

– Очень, очень приятно, – Светочка протянула руку с длинными нарощенными ногтями, явно ожидая, что ее поцелуют. – А мы с девочками гадаем, откуда у нашей скромной Валерии такой... роскошный кавалер. Вы в какой сфере трудитесь, Дамир?

Дамир посмотрел на протянутую руку Светланы. Затем перевел взгляд на ее лицо. В его глазах не было ни интереса, ни смущения. Только холодная, отстраненная вежливость существа, которому навязчиво предлагает дружбу инфузория-туфелька.

Он не стал пожимать ей руку. Вместо этого он чуть склонил голову.

– Моя сфера деятельности лежит за пределами ваших кадровых компетенций, Светлана, – бархатным, гипнотическим голосом произнес владыка южных ветров. – Я занимаюсь тем, что перемещаю ценности. И защищаю их.

Светочка, не привыкшая к отказам, слегка растерялась, но руку убрала.

– Ой, как загадочно! Бизнесмен, значит? А Валерию вы давно знаете? Она у нас такая... трудоголик. Все с бумажками да с циферками. Мы уж боялись, она замуж за годовой баланс выйдет.

Это был открытый, типично женский выпад. Лера почувствовала, как внутри закипает привычное раздражение, но Дамир отреагировал быстрее.

Он плавно переместился так, чтобы оказаться чуть впереди Леры, словно заслоняя ее от ядовитых стрел.

– Люди часто путают преданность делу с одиночеством, – спокойно, но с угрожающим металлическим лязгом в голосе ответил ифрит. – Валерия обладает блестящим умом, который недоступен пониманию большинства. Это не делает ее скучной. Это делает ее... эксклюзивной. А эксклюзивные драгоценности, Светлана, не обсуждают на базаре с торговками. Вы меня понимаете?

Светочка поперхнулась воздухом, красные пятна поползли по ее шее. Никто и никогда не называл ее «торговкой», да еще с таким королевским достоинством.

– Я... мне нужно проверить, как там диджей, – пролепетала кадровичка, разворачиваясь на каблуках, и поспешно ретировалась в толпу.

Лера стояла, кусая губы, чтобы не рассмеяться в голос.

– Дамир, ты жесток. Ты ударил ее прямо в эго.

– Она пыталась принизить тебя, чтобы возвыситься самой, – пожал плечами джинн, поправляя манжеты. – В моем мире за такое лишали языка. Ей повезло, что мы связаны твоими нелепыми правилами.

Музыка вдруг изменилась. Ритмичный бит сменился тягучей, лиричной мелодией. Свет в зале потускнел, закрутились зеркальные шары, пуская по стенам снежинки бликов. Пары потянулись на танцпол.

Лера напряглась. Танцы на корпоративе были тем самым Рубиконом, который она никогда не переходила, обычно предпочитая в этот момент незаметно вызывать такси.

Она уже открыла рот, чтобы предложить Дамиру уйти, когда он повернулся к ней.

Его черные глаза в полумраке казались бездонными. Он не спрашивал разрешения, он просто протянул руку ладонью вверх.

– Этот ритуал мне знаком, – тихо сказал ифрит. – Смертные исполняют его перед тем, как перейти к более интимным стадиям общения. Позволь мне.

Лера сглотнула.

– Дамир, я... я не очень хорошо танцую. И ты, наверное, привык к танцам с саблями или к танцам живота...

– Я привык управлять стихиями, Валерия, – уголки его губ дрогнули в полуулыбке. – Поверь, провести тебя по этому скользкому полу не составит труда. Доверься мне.

И она доверилась.

Она вложила свою холодную ладонь в его огромную, обжигающе горячую руку. Дамир мягко потянул ее на себя, уводя в центр зала.

Вторая его рука уверенно легла ей на талию. От этого прикосновения – даже сквозь плотный шелк платья – по телу Леры прокатилась волна жара. Он стоял непозволительно близко. Она чувствовала запах его парфюма, смешанный с неуловимым ароматом дыма и раскаленного песка, который всегда сопровождал его.

Они не танцевали так, как танцевали коллеги вокруг них, переминаясь с ноги на ногу. Дамир двигался так, словно сама гравитация была ему подчинена. Он вел ее властно, но при этом невероятно бережно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя.

Лере не нужно было думать о шагах. Ей казалось, что она плывет над полом. Вся тяжесть прошедшей недели, все ехидные взгляды Эдуарда, вся суета с отчетами – все это растворилось, исчезло, сгорело в том тепле, которое исходило от Дамира.

Она подняла глаза. Он смотрел на нее, не отрываясь, и в этом взгляде не было надменности древнего божества. Там было что-то глубоко уязвимое, жадное, ищущее.

– Твое сердце бьется быстрее, – прошептал он, наклонившись к самому ее уху. Его дыхание обожгло кожу, заставив Леру судорожно вдохнуть.

– Это... тахикардия, – ляпнула она первое, что пришло в голову, чувствуя, как краснеет до корней волос. – От стресса.

Дамир тихо, бархатно рассмеялся. Звук завибрировал в его груди, и Лера почувствовала это своей ладонью, лежащей на его плече.

– Ты ужасная лгунья, Лера, и потрясающая женщина.

Он впервые назвал ее не Валерией, не госпожой, а просто Лерой. От этого короткого имени, произнесенного с древним акцентом, у нее подкосились колени.

Они танцевали, не замечая, что многие пары уже остановились и просто смотрят на них. Они выглядели как кадр из голливудского фильма: высокая, строгая брюнетка в изумрудном платье и темноволосый гигант, который смотрел на нее так, словно в этом зале, да и во всем мире, больше никого не существовало.

Когда музыка стихла, Лера не сразу смогла отстраниться. Дамир тоже не спешил отпускать ее талию.

Наконец, она сделала глубокий вдох и отступила на полшага. Голова слегка кружилась.

– Пожалуй, программа максимум на сегодня выполнена, – хрипло сказала она. – Мы утерли нос Эдуарду, довели до белого каления Светочку и станцевали. Пора домой, пока карета не превратилась в тыкву.

– Твоя железная повозка останется повозкой, – серьезно ответил Дамир, предлагая ей локоть. – Но я согласен. Воздух здесь пропитан завистью. Мне это неприятно.

Они ушли по-английски, не прощаясь ни с кем.

Октябрьская ночь встретила их пронизывающим ветром и мелкой моросью. Лера поежилась, кутаясь в пальто. Дамир, которому холод был неведом в принципе, нахмурился. Он не стал использовать явную магию, но Лера вдруг почувствовала, как ветер вокруг них стих, а морось перестала долетать до ее лица. Воздух вокруг джинна прогрелся градусов до двадцати пяти.

Такси мчалось по мокрым улицам Москвы. В салоне играло какое-то тихое ретро-радио.

Лера сидела, откинув голову на сиденье, и смотрела на проплывающие мимо желтые огни фонарей. Дамир сидел рядом, его бедро почти касалось ее бедра. Молчание не было тяжелым, оно было уютным, как плед.

– Спасибо тебе, – тихо произнесла Лера, не поворачивая головы.

– За то, что унизил твоего начальника? – усмехнулся Дамир. – Это было легко.

– Нет, – она повернулась к нему. В полутьме салона ее глаза блестели. – За то, что пошел со мной. За то, что не использовал магию, как мы и договаривались. За то, что... был рядом. Я давно не чувствовала себя под такой защитой.

Дамир замер.

Внутри него разворачивалась настоящая буря. Ифрит пламени, тысячелетиями считавший смертных алчными насекомыми, чьим смыслом жизни было вытянуть из него побольше золота, сидел в желтой повозке с шашечками и чувствовал, как рушатся его древние убеждения.

Она не просила у него богатств. Не просила власти над этим нелепым офисом. Она просто сказала «спасибо» за то, что он был рядом.

Его первоначальный план – заставить ее влюбиться в роскошь, чтобы она загадала желание и освободила его – трещал по швам, как старая ткань. Потому что сейчас, глядя на ее усталое, но умиротворенное лицо, Дамир понял страшную вещь.

Он не хочет расторжения договора. Он станет свободным и должен будет уйти в свой мир.

А его мир внезапно показался ему невероятно пустым без запаха ее утреннего кофе, без ее дурацкого розового фартука и без этой морщинки между бровей, которая разглаживалась только тогда, когда он был рядом.

– Тебе не за что благодарить меня, Лера, – его голос прозвучал глухо и хрипло. – Я...

Он хотел сказать: «Я всего лишь исполняю контракт». Но слова застряли в горле.

Дамир медленно поднял руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся ее щеки. Лера вздрогнула, но не отстранилась. Она прикрыла глаза, подавшись навстречу его горячей руке. Этот простой, человеческий жест был интимнее любого танца и могущественнее любой магии.

Такси свернуло в их двор.

Битва за свободу джинна была официально проиграна. Началась битва за сердце упрямого бухгалтера, и владыка южных ветров собирался вести ее по всем правилам человеческого искусства.

Глава 10. Визит матриарха

Если понедельник был диагнозом, то утро вторника стало внезапным обострением.

Звонок в дверь раздался в 07:15 – время, когда приличные люди либо досматривают третий сон, либо в состоянии зомби ползут к кофеварке. Лера, завернутая в кокон из одеяла, замерла. Дамир, медитировавший в позе лотоса в десяти сантиметрах над диваном, приоткрыл один глаз, в котором мгновенно вспыхнуло недоброе золото.

– Кто этот дерзкий смертный, прерывающий тишину моего чертога? – пророкотал он.

– Если это курьер, я его убью, – пробормотала Лера, нашаривая тапочки. – А если это Эдуард Генрихович с новыми правками в отчет… я позволю тебе превратить его в кактус.

Она взглянула в глазок и похолодела. По ту сторону двери стояла женщина в берете цвета «бешеный лосось», с двумя неподъемными сумками в руках и выражением лица «я приехала спасать твою личную жизнь, и мне плевать на твои возражения».

– Мама, – выдохнула Лера, и её голос дал петуха.

– Твоя создательница? – Дамир плавно опустился на пол. – Матриарх рода Скворцовых? Я должен явить ей свое величие?

– Ты должен явить ей свое отсутствие! – Лера заметалась по прихожей. – Дамир, режим невидимости! Живо! Она съест тебя на завтрак, если увидит в одних штанах и с татуировками. Она решит, что ты – беглый зэк или рок-звезда, а это для неё одно и то же!

– Я не буду прятаться как воришка! – оскорбился Ифрит. – Я – владыка южных…

– Ты – мой парень! – рявкнула Лера, открывая дверь. – То есть жених! Бизнесмен! Успешный! В логистике! Помнишь?

Дверь распахнулась, и Марина Петровна влетела в квартиру со скоростью штурмового отряда.

– Лерочка! Ты почему так долго открываешь? Опять в своем компьютере сидишь? Бледная какая, кожа как у селедки из «Пятерочки»! Я тебе творожка привезла, домашнего, и огурчиков…

Марина Петровна осеклась. Её взгляд, натренированный десятилетиями работы в регистратуре поликлиники, замер на Дамире.

Дамир стоял посреди гостиной, скрестив руки на груди. Видимо, решив, что «успешный бизнесмен» должен выглядеть внушительно, он за доли секунды наколдовал на себе шелковый халат глубокого винного цвета с золотыми кистями. Его волосы были уложены волосок к волоску, а взгляд был таким, словно он прикидывал стоимость Марины Петровны на рынке рабов в древнем Вавилоне.

– Ой, – сказала мама, выронив сумку с огурцами. – Это кто? Граф Монте-Кристо?

– Мама, познакомься, это… Дамир, – Лера судорожно вклинилась между ними. – Мой… жених. Мы просто не успели тебе сказать. Он очень занятой человек... очень.

Дамир сделал шаг вперед. Лера зажмурилась, ожидая фразы про «смертного червя», но Ифрит, видимо, вспомнил вчерашний сериал.

– Марина Петровна, – произнес он голосом, от которого в серванте жалобно зазвенел хрусталь. – Моё почтение. Ваша дочь – единственное сокровище, которое я не смог оценить в золоте. Проходите. Я как раз собирался обсудить… стратегическое партнерство наших семей.

– Какой мужчина… – прошептала мама, мгновенно тая. – Лерочка, почему ты молчала? У него же голос как у Лепса, только без хрипоты! И халат… настоящий шелк?

– Чистейший эфир… то есть, импорт, мам! – Лера потащила маму на кухню. – Дамир, милый, сделай нам кофе. В турке!

Дамир, получив роль «милого», едва не испепелил взглядом хлебницу, но смирился.

Следующий час превратился для Леры в изощренную пытку. Марина Петровна, оправившись от шока, приступила к перекрестному допросу.

– А где же ваш офис, Дамир? – ласково спрашивала она, подкладывая ифриту в тарелку сырники собственного производства. – Лерочка говорит, логистика? Это фуры, да? Дальнобойщики?

– Мои караваны пересекают границы миров, – величественно ответил Дамир, подозрительно косясь на сырник, который явно уступал его собственному творению. – Я управляю потоками сущностей… и грузов. Мои склады необъятны.

– Ой, какой масштаб! – восхитилась мама. – Сразу видно – руководитель. А родители ваши где? В Баку? В Эмиратах?

– Мой отец был самим пламенем, – начал Дамир, но Лера под столом со всей силы наступила ему на ногу. – …в смысле, сталелитейным магнатом! Очень горячий человек был. Сгорел на работе.

– Трагично, – вздохнула мама. – А почему татуировки такие странные на руках? Это что, иероглифы?

– Это… – Дамир взглянул на свои светящиеся золотом узоры. – Это графики роста акций. Чтобы всегда были перед глазами.

Лера чуть не подавилась чаем. Дамир входил во вкус. Он начал рассказывать Марине Петровне об «оптимизации логистических путей через пустыни» (мама решила, что это про поставки в Казахстан) и о «устранении конкурентов» (мама подумала про арбитражный суд).

– Лерочка, он просто золото! – шепнула мама на кухне, пока Дамир в гостиной пытался понять, почему пульт от телевизора не подчиняется силе мысли. – Строгий, представительный, не то что этот твой Виталик, который всё время пах пивом и не знал, как завязать галстук. Но в квартире у тебя… грязно, дочка. Пыль на полках! А эта медная посудина на плите? Совсем потемнела!

Лера, которая в этот момент наливала воду, замерла. Внутри всё похолодело.

– Мам, не трогай турку! Это антиквариат, там специальная патина…

– Какая патина? Это копоть! – Марина Петровна уже лезла в свою сумку. – Я специально взяла «Антижир-Ультра». Ядреная штука, любую гадость разъедает. Сейчас мы её до блеска отдраим!

Мама решительно шагнула к плите и схватила турку.

В ту же секунду в кухню ворвался Дамир.

– ПОЛОЖИ СОСУД НА МЕСТО, СМЕРТНАЯ! – взревел он так, что за окном сработала сигнализация у трех машин.

Марина Петровна подпрыгнула, выронив бутылку с «Антижиром». – Ой, мамочки! Дамирчик, вы чего так кричите? Я же просто почистить хотела…

– Это… – Дамир тяжело дышал, его глаза горели настоящим пламенем. – Это реликвия моего рода! В ней заключен… дух моих предков! Если ты коснешься её этим едким зельем, равновесие миров будет нарушено!

– Мама, это его семейный талисман! – Лера загородила турку собой. – Его нельзя чистить химией! Только… молитвами и специальным маслом из лепестков роз! Дамир очень трепетно к этому относится!

– Ой, простите, – мама прижала руки к груди. – Я же не знала. Такие традиции… восточные. Тонкая материя. Но вы, Дамир, не кипятитесь так, вы же прямо весь светитесь от гнева. Настоящий мужчина, сразу видно – характер!

Дамир медленно успокаивался. Искры погасли, но он продолжал сверлить маму взглядом.

– Я прощаю тебя, матриарх, – процедил он. – Но запомни: в этом доме есть вещи, которые старше твоих законов чистоты.

– Какой слог! – Марина Петровна повернулась к Лере. – Дочка, он со мной как с королевой разговаривает. «Матриарх»… Красиво-то как, не то что «теща».

Остаток дня прошел под знаком «семейных ценностей». Дамир был вынужден смотреть с мамой передачу «Давай поженимся», где Лариса Гузеева вызывала у него больше трепета, чем верховные демоны Ирама.

– Почему эта женщина судит других смертных? – шептал он Лере. – У неё есть право на распределение душ?

– Почти, Дамир. Просто сиди и улыбайся.

За обедом мама пыталась научить Дамира есть борщ со сметаной. Ифрит, привыкший к вкусу раскаленного озона, долго подозрительно изучал красную жидкость.

– Это кровь поверженных овощей? – спросил он.

– Это свекла, Дамирчик, ешьте, там витамины! – мама заботливо подтолкнула к нему тарелку.

Дамир съел ложку. Его глаза расширились. – Поразительно. Это сочетание кислого и сладкого… оно пробуждает во мне желание совершить поход на запад. Но я останусь, ради добавки.

К вечеру Марина Петровна окончательно влюбилась в «зятя». Дамир, в свою очередь, начал понимать, что в мире смертных есть силы, превосходящие магию печати – это настойчивая забота пожилой женщины. Когда мама заставила его надеть вязаные носки «чтобы ноги в тепле, а то простудитесь!», владыка южных ветров даже не сопротивлялся. Он сидел в шелковом халате и шерстяных носках с помпонами, выглядя как самый нелепый и одновременно домашний демон в истории.

– Ну, я пойду, – сказала мама, собираясь. – У сестры переночую. Завтра еще зайду, принесу запеканку! Дамирчик, вы берегите нашу Лерочку. Она у нас умная, хоть и вредная.

– Она – моё проклятие и моё благословение, – серьезно ответил Дамир, целуя маме руку, отчего та чуть не лишилась чувств. – Я не выпущу её из своей власти… то есть, из своего внимания.

Когда за мамой закрылась дверь, Лера обессиленно сползла по стенке. Дамир тут же избавился от халата, оставшись в футболке, но носки почему-то снимать не спешил.

– Это было… эпично, – выдохнула Лера. – Дамир, ты был великолепен. «Матриарх», «стратегическое партнерство»… Я думала, мы провалимся.

Ифрит посмотрел на свои ноги в носках.

– Твоя создательница – опасный противник. Она использует магию еды и психологического давления. Против «Антижира» я был почти бессилен, но… – он усмехнулся. – Она искренне желает тебе добра. В моем мире это редкость, там желают власти или смерти.

Он подошел к Лере и протянул ей руку, помогая подняться. – Ты была права. Я вписываюсь в этот сценарий. «Жених-бизнесмен» – это маска, но в ней удобно. Особенно когда ты рядом.

Лера посмотрела на него – огромного, могущественного, в дурацких носках с помпонами – и вдруг поняла. Он не просто подыгрывал ей. Он защищал её мир от её же мамы, от её страхов, от самой реальности.

– Знаешь, – тихо сказала она. – Ты действительно золото, Дамир. Только не говори это налоговой.

– Я запомню, госпожа, – Дамир наклонился и коснулся губами её лба. – А теперь… покажи мне еще раз эту Гузееву. Я хочу понять, как она это делает. Возможно, мне стоит поучиться у неё искусству допроса.

Лера рассмеялась. Вечер в хрущевке был полон магии – самой настоящей, которая не требовала заклинаний, а требовала лишь одного: чтобы кто-то вовремя защитил твою турку от «Антижира».