Текст книги "Джинн из кофеварки (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 14. Блогер из лампы

Всё началось с одного невинного селфи. Лера, решив запечатлеть редкий момент, когда её квартира выглядела не как склад макулатуры, а как жилое помещение, сфотографировалась у зеркала.

Она была в своем любимом растянутом свитшоте, но на заднем плане, случайно попав в расфокус, стоял Дамир. Он только что вышел из душа. На нем были лишь широкие шаровары, его татуировки на влажной коже переливались золотистым светом, а в руке он держал кружку с чаем, глядя в окно с таким выражением лица, словно планировал осаду Вавилона.

Лера выложила фото в инстаграм с подписью: «Наконец-то дома порядок. Выходные начинаются!». И легла спать.

Утром её разбудил звук, похожий на пулеметную очередь. Её телефон вибрировал так неистово, что едва не спрыгнул с тумбочки.

– Лера, – раздался в дверях голос Дамира. Он выглядел озадаченным. – Твоя маленькая светящаяся коробка… она сошла с ума. В ней тысячи голосов. Они кричат. Они требуют… «адрес».

Лера схватила телефон. Под фото было тридцать восемь тысяч лайков. Пять тысяч комментариев.«КТО ЭТО НА ЗАДНЕМ ПЛАНЕ?!»«Девочки, я нашла Иисуса, и он подрабатывает у Леры клинером!»«Это графика? Невероятный рендеринг кожи!»«Это новый актер для Marvel? Нам нужен сольник про этого джинна!»«Посмотрите на эти тату! Они как будто горят! Какой мастер это делал?!»

– О боже… – прошептала Лера. – Дамир, ты виральный.

– Я – кто? – ифрит нахмурился. – Это какая-то болезнь смертных? Если да, то я сожгу её в зародыше.

– Нет, это хуже. Ты – популярный. Теперь весь мир хочет знать, кто ты такой.

К обеду количество репостов перевалило за сто тысяч. Известный бьюти-блогер репостнула фото с подписью: «Девочки, это самый горячий "косплеер" года. Посмотрите на этот взгляд. Он буквально говорит: "Я испепелю твои бывшие отношения"».

Дамир, поначалу настроенный скептически, быстро вошел во вкус. Современные «лайки» и «подписки» показались ему упрощенной, но вполне приемлемой формой поклонения.

– Значит, – рассуждал Дамир, листая ленту со скоростью, от которой процессор айфона начинал дымиться, – если я нажму на это сердце, я дарую человеку свое благоволение? А если напишу ответ – это как явление во сне?

– Вроде того, – вздохнула Лера. – Только не вздумай обещать им исполнение желаний. Мы не потянем такую логистику.

Через три дня у Дамира появился собственный аккаунт:@Ifrit_Official_Vortex. Аватаром стала фотография, где он, облаченный в черный шелковый халат, сидит на фоне Лериного фикуса, который под воздействием его ауры внезапно вырос до размеров баобаба.

Блог Дамира стал аномалией. Он не постил еду или котиков. Он постил «Уроки жизни от Вечного». Его первый ролик собрал миллион просмотров за час. В нем Дамир, глядя прямо в камеру своими пылающими глазами, вещал:

– «Вы спрашиваете меня, как справиться с гневом на вашего начальника. Вы предлагаете "дышать на счет десять". Жалкие полумеры. В мое время мы превращали обидчиков в соляные столпы, но ваш закон этого не одобряет. Поэтому мой совет: посмотрите в его глаза и представьте, как его кожа медленно превращается в папирус, на котором ваша налоговая пишет отчет об убытках. Улыбнитесь этой мысли. Это – истинное управление гневом».

– Дамир! – Лера ворвалась в комнату, размахивая планшетом. – Тебя цитирует Forbes! Они называют это «радикальным стоицизмом с восточным колоритом». Но у нас под дверью стоят три курьера!

– Что они хотят? – Дамир не отрывался от записи нового сторис «Как правильно носить золото, чтобы не выглядеть как выскочка из Персии».

– Они принесли подарки! Барбершоп «Борода и Топор» предлагает тебе пожизненную бесплатную стрижку в обмен на один пост. Косметический бренд прислал сыворотку для лица «Сияние Богов». И… о нет… Дамир, это предложение от «Курса по успешному успеху». Они хотят, чтобы ты стал их спикером.

Дамир отложил телефон.

– Успешный успех? Объясни мне эту тавтологию.

– Это когда люди, у которых нет ничего, учат других людей, у которых есть немного, как стать людьми, у которых будет всё, если они купят этот курс.

Дамир расхохотался. Воздух в комнате нагрелся до пятидесяти градусов.

– Смертные поразительны! Они платят золотом за слова? В моем мире успех – это когда ты стоишь на вершине горы из черепов своих врагов и солнце светит тебе в спину. Это не требует «курса». Это требует меча и отсутствия моральных терзаний.

– Вот об этом не пиши! – Лера схватилась за голову. – Пиши что-нибудь нейтральное. Про стиль.

Но Дамир был неудержим. Он начал вести рубрику «Стиль древнего Вавилона в современных джунглях».

– «Зачем вы носите эти узкие штаны, которые сдавливают вашу жизненную энергию?» – вопрошал он в очередном видео, стоя в центре Лериной кухни. – «Мужчина должен носить свободные шелка, чтобы ветер ифритов мог свободно циркулировать вокруг его ног. И больше золота. Золото – это не украшение, это броня для вашей ауры. Если на вас меньше килограмма драгоценного металла, вы не идете на работу, вы идете просить милостыню у судьбы».

Количество подписчиков росло. Квартира Леры превратилась в склад брендовых вещей. Однажды вечером раздался звонок в дверь. На пороге стоял хипстер с идеально выверенной бородой и татуировкой в виде кофейного зерна на шее. – Добрый день, я Эдуард, арт-директор «Barber Beast». Мы договаривались о визите Мастера Дамира. Мы привезли мобильное кресло и опасную бритву из дамасской стали.

– Он не «Мастер», он джинн… то есть, он занят! – попыталась закрыть дверь Лера, но Дамир уже вышел в коридор.

Он посмотрел на бритву в руках Эдуарда. Его глаза сузились.

– Дамасская сталь? Ты принес это в мой дом? Этим металлом мои предки клеймили рабов. Ты хочешь коснуться моей бороды этим… сувениром?

Эдуард, не чувствуя опасности, затараторил: – Мы сделаем топовый контент! «Джинн под бритвой». Это будет разрыв интернета! Мы добавим немного масла с ароматом сандала и…

– Масло? – Дамир шагнул вперед. – Ты хочешь умастить меня маслом, как жертвенного ягненка? Лера, этот смертный пытается совершить ритуал!

– Дамир, нет! Он просто хочет подровнять тебе виски! – Лера вклинилась между ними. – Эдуард, уходите. Он… он сегодня не в духе. У него ретроградный Меркурий в пятом доме огня!

Когда дверь закрылась, Дамир повернулся к Лере. – Я не понимаю. Почему они все хотят меня коснуться? Почему они присылают мне эти мази? Я – огонь! Огонь не нуждается в увлажнении!

– Они видят в тебе идеал, Дамир. Ты для них – картинка. Никто не верит, что ты настоящий. Они думают, что это величайший маркетинговый ход десятилетия.

Дамир сел на диван, который под его весом жалобно скрипнул.

– Это утомительно. Быть богом в древности было проще. Ты просто являлся в облаке дыма, забирал десятую часть урожая и улетал. Никто не просил тебя «сделать распаковку» корзин с зерном. Никто не спрашивал, какой фильтр ты используешь для своих молний.

– Добро пожаловать в двадцать первый век, – Лера села рядом. – Здесь твоя сила измеряется не в молниях, а вовлеченности аудитории.

– Значит, если я захочу захватить этот город, – задумчиво произнес Дамир, – мне не нужно вызывать легионы мертвых? Мне достаточно… запустить челлендж?

– В теории – да, но, пожалуйста, не делай этого. Я не переживу «челлендж по захвату Москвы». У нас и так пробки.

В ту ночь Дамир долго смотрел в экран телефона. Он читал сообщения в директе. Тысячи людей писали ему о своем одиночестве, о страхе перед будущим, о том, как им не хватает чуда. Они видели в его отфильтрованных фото надежду на то, что мир – это не только счета, ипотека и офисный шум.

На следующее утро он опубликовал пост без фото. Просто черный фон и надпись на древнеарамейском, которую телефон автоматически перевел как:«Ваш успех не в золоте и не в лайках. Ваш успех в том, чтобы проснуться и не захотеть сжечь этот день. Будьте как пламя: светите тем, кто замерз, и не обращайте внимания на тех, кто пытается вас потушить. И, ради Сулеймана, хватит присылать мне кремы для бритья!»

– Ты только что потерял рекламный контракт на пять миллионов рублей, – заметила Лера, читая пост за завтраком.

– Зато я сохранил свою честь, – ответил Дамир, с удовольствием откусывая кусок бутерброда с докторской колбасой. – И я удалил это приложение.

– Почему?

– Там слишком много людей, которые хотят казаться джиннами, не имея даже капли огня в душе. Это зрелище печальнее, чем пустыня без оазиса. Кстати, Лера… а что такое «ТикТок»? Твой телефон говорит, что это "рекомендовано мне"».

– Забудь! – крикнула Лера. – Даже не думай! Мир еще не готов к твоим танцам с саблями под фонк!

Дамир загадочно улыбнулся. Его татуировки на мгновение вспыхнули. – Возможно, но я думаю, что «челлендж по левитации чашек» мог бы зайти… как вы это говорите? «На ура».

Лера поняла, что её жизнь бухгалтера окончательно превратилась в жизнь PR-менеджера потусторонних сил. И самое страшное было в том, что ей это начинало нравиться.

Глава 15. Магия штампа

Субботнее утро в квартире Леры Скворцовой началось не с кофе, а со звука, который был страшнее иерихонских труб – с виброзвонка мобильного телефона. На экране высветилось «Мамуля», и Лера почувствовала, как её левый глаз начал жить собственной, дергающейся жизнью.

Она выслушала десятиминутный монолог, состоящий из притч, метафор о «тикающих часиках» и прямых цитат из налогового кодекса (мама считала, что незамужняя дочь после двадцати пяти – это «небалансированный актив с высокой вероятностью списания»), и со стоном уронила голову на кухонный стол.

Дамир, в этот момент левитировавший под потолком медленно опустился на пол.

– Валерия, твое лицо имеет цвет несвежего папируса, – заметил он. – Смертная женщина из телефонной коробки снова атаковала твой разум?

– Дамир, это не просто женщина. Это моя мать, – простонала Лера. – Она прислала мне очередную открытку с аистом. Подпись: «Аисты прилетают только к тем, у кого есть свидетельство о браке». Она считает, что мы живем в беззаконии. Каждую неделю я слушаю про дочку тети Люды, которая уже второго родила, и про платье, которое «выйдет из моды вместе с твоей молодостью».

Дамир нахмурился. Концепция «штампа» казалась ему дикостью, но он понимал суть иерархии.

– То есть, чтобы эта почтенная матрона перестала вибрировать в твоем кармане, нам нужно провести ритуал? – уточнил ифрит. – Если этот обряд купит нам тишину и избавит тебя от нападок – давай сделаем это. Мы устроим свадьбу. Я забронирую дату в ткани мироздания.

Лера замерла.

– Ты серьезно? Это же... это хлопоты. – Я – великий дух пламени! Неужели я не справлюсь с банкетом? – Дамир величественно кивнул. – Звони ей. Скажи, что мы согласны на этот цирк с кольцами.

Лера глубоко вдохнула и нажала «обратный вызов». – Мам? Привет. Слушай… Дамир тут подумал… В общем, мы решили пожениться. Да. Свадьба. Прямо сейчас начнем…

На другом конце провода раздался звук, похожий на взрыв сверхновой. Лера едва успела отставить телефон от уха.

– Всё, – выдохнула она, положив трубку. – Она будет здесь через пятнадцать минут. Дамир, спрячь всё магическое. Начинается апокалипсис… то есть, подготовка к торжеству.

Если вы думаете, что пробуждение Ктулху – это страшно, значит, вы никогда не видели Марину Петровну, вооруженную папкой «свадебный план». Она ворвалась в квартиру ровно через четырнадцать минут.

– Всё! Моя дочь выходит замуж за «бизнесмена-консультанта», а мы до сих пор не выбрали даже цвет салфеток! – провозгласила она, сбрасывая на пол гору рекламных буклетов. – Знакомьтесь – это Валентин. Лучший свадебный распорядитель Москвы. Он организовал торжество для дочки префекта!

Из-за спины мамы материализовался мужчина в пиджаке цвета «испуганной фуксии». Дамир внезапно прищурился. Его ноздри расширились. Он почувствовал не аромат парфюма Валентина, а запах старой пыли, погребальных костров и ворованного антиквариата.

– Валентин? – пророкотал Дамир. – Твоя аура пахнет поддельными сертификатами подлинности.

Валентин заметно вздрогнул, его взгляд на долю секунды метнулся к медной лампе Дамира на полке. – О, вы ценитель истории! – пропел Валентин. – Моя концепция – «Мистический восток». Мы арендуем Хаммер-лимузин длиной в три квартала! С розовыми лентами!

– Эта металлическая гусеница оскорбляет концепцию движения, – отрезал Дамир. – Мать-Бухгалтер, если будет свадьба, мне нужны свидетели. Мои сородичи. Я не могу предстать перед твоим обществом как изгой без рода.

– Конечно! – просияла Марина Петровна. – Приглашай своих братьев-нефтяников! Мы как раз выделим им стол между бухгалтерией и отделом сбыта.

Дамир кивнул. Он вышел в центр кухни и щелкнул пальцами. Но вместо привычных искр и дыма, он просто прикрыл глаза, концентрируя волю. – Примите облик, понятный этим землям, – шепнул он. – Но сохраните достоинство.

В ту же секунду дверь в квартиру плавно открылась, и в узкий коридор вошли трое.

Марина Петровна и Валентин застыли. Перед ними стояли три арабских шейха. Они выглядели так, словно только что сошли с трапа частного джета в Шереметьево. Белоснежные кандуры, идеально отглаженные платки-гутры с черными обручами-игалями, на руках – часы стоимостью в два бюджета подмосковного города, а на лицах – солнцезащитные очки, за которыми скрывался взгляд людей, владеющих половиной земного шара.

– Мама, знакомься, – невозмутимо сказал Дамир. – Это мои визири. Зафар – он отвечает за… инвестиции. Малик – специалист по безопасности и Хасан – мастер протокола и переговоров.

– Ой… – Марина Петровна невольно поправила прическу. – Здравствуйте. А я… я мама невесты. Марина Петровна.

– Почтенная матрона, – Хасан склонил голову, его голос звучал как дорогой виски. – Мы прибыли, чтобы засвидетельствовать союз нашего брата, но должен заметить… – он окинул взглядом кухню и задержал взгляд на Валентине. – Твой распорядитель одет в цвет заката в пустыне, когда у верблюдов начинается лихорадка. Это дурной знак.

Валентин икнул, пытаясь спрятать свой блокнот. Эти «шейхи» смотрели на него не как на специалиста, а как на досадное насекомое.

Зафар подошел к столу и брезгливо тронул миску с майонезом. – Это… – он замолчал, подбирая слово. – Это клей для бумаги? Или это подношение духам нищеты?

– Это майонез «Провансаль»! – возмутилась Марина Петровна, мгновенно приходя в себя при посягательстве на святое. – Мы оливье будем делать! Салат такой, интернациональный!

– Салат? – Малик подошел к окну. – С этого балкона открывается плохой сектор обстрела. Если на нас нападут враги во время выноса торта, нам придется использовать тяжелую артиллерию. Где здесь можно разместить онагры?

– Малик, никакой артиллерии, – вздохнул Дамир. – Здесь это не принято. Здесь всё решается… – он посмотрел на Марину Петровну, – …через нарезание овощей.

– Что?! – Хасан поправил свои золотые очки. – Мы – люди, чьи слова меняют цену на нефть, должны касаться ножом… клубней?

– Именно! – Марина Петровна, почувствовав, что шейхи – это просто мужчины, а значит, ими можно командовать, сунула Хасану в руки пачку «Докторской». – Колбаса сама себя не нарежет. И если я увижу в салате куски больше пяти миллиметров – вы у меня пойдете пешком до своего Дубая!

Прошло два часа. Кухня Леры превратилась в сюрреалистическое зрелище. Три шейха сосредоточенно крошили салат. Зафар постоянно пытался достать из кармана золотые слитки, чтобы «украсить стол», но Марина Петровна била его по рукам кухонным полотенцем. – Я говорю тебе – горошек! – кричала она. – Положи золото на место, оно в зубах вязнет!

– Твоя воля крепка, женщина, – ворчал Зафар, мелко шинкуя огурец. – Ты напоминаешь мне мою старшую жену, она тоже могла остановить песчаную бурю одним взглядом.

Валентин, забившись в угол, лихорадочно строчил в блокноте: «Шейхи – 3 шт. Настоящие. Часы – Patek Philippe. Срочно менять программу, предложить им кейтеринг из золотых лобстеров».

Лера смотрела на всё это, попивая холодный чай.

– Знаешь, Дамир, – шепнула она, – это будет самая дорогая нарезка оливье в истории человечества.

– Зато, – Дамир подошел к ней и приобнял за плечи, – никто не посмеет сказать, что у нас не было статусных гостей. Хасан уже продумал, как превратить твой выкуп в подъезде в международную дипломатическую миссию.

В этот вечер в хрущевке пахло майонезом и настоящим семейным счастьем. Марина Петровна была довольна: она наконец-то нашла подчиненных, которые её слушаются, а Дамир понял, что даже три могущественных ифрита в облике шейхов бессильны перед русской женщиной, решившей устроить «идеальную свадьбу».

Глава 16. Между огнём и оливье

День свадьбы начался с того, что Лера поняла: апокалипсис – это не всадники на конях, это три парикмахера, два визажиста и Марина Петровна, которая в семь утра пыталась впихнуть в холодильник двухъярусный торт, попутно инструктируя Дамира, как правильно завязывать галстук.

– Мама, он умеет управлять материей! – стонала Лера, пока ей в прическу втыкали сорок восьмую шпильку. – Умеет он или нет, а узел «виндзор» сам собой не завяжется! – отрезала Марина Петровна. – Дамир, сынок, не делай такое лицо, будто ты сейчас испепелишь зеркало. Это просто торжество, а не битва при Каркассоне.

Дамир, затянутый в идеально сидящий смокинг, выглядел как супергерой, решивший уйти на покой. Рядом с ним стояли три его «визиря» – Зафар, Малик и Хасан. В своих белоснежных кандурах и темных очках они смотрелись настолько внушительно, что соседи по подъезду, выходившие покурить, немедленно тушили сигареты и начинали кланяться.

Первым испытанием стал «выкуп». На лестничной клетке третьего этажа их ждала тетя Люда с подносом и списком каверзных вопросов.

– А ну-ка, жених, расскажи нам, – запела тетя Люда, – сколько зубиков у нашей Лерочки было в три годика?

Малик немедленно шагнул вперед.

– Женщина, – пророкотал он голосом, от которого задрожали стекла в рамах. – Ты требуешь тайных знаний о прошлом моей госпожи? Ты хочешь задержать сына огня на пути к его законной добыче? Дай нам пройти, или я прикажу обрушить эту каменную крепость, которую вы называете «панелькой», и мы возьмем невесту штурмом через балкон!

– Малик, ещё не время для камнеметания! – шикнул Дамир. – Зафар, плати.

Зафар с невозмутимым видом высыпал на поднос тете Люде горсть золотых монет, которые он только что материализовал из воздуха. Тетя Люда, почувствовав вес настоящего золота, внезапно забыла все вопросы про зубики и просто отошла в сторону, бормоча: «Проходите, касатики, счастья вам».

В ЗАГСе произошел второй инцидент. Регистраторша, Людмила Ивановна, женщина со стажем и прической в форме застывшего цунами, долго изучала паспорт Дамира. – Место рождения… «Город латуни»? Это в каком субъекте Федерации?

– Это… – Дамир прищурился, его глаза начали светиться алым. – Это субъект, где песок поет песни смерти, а солнце…

– Это в пригороде Дубая! – быстро вставила Лера, наступая Дамиру на ногу шпилькой. – У них там просто… старое название района.

Людмила Ивановна вздохнула, поставила штамп и торжественно произнесла: «Властью, данной мне…». В этот момент Хасан не выдержал. Он щелкнул пальцами, и обычный марш Мендельсона, игравший из хриплых колонок, внезапно превратился в симфоническое полотно, исполняемое невидимым оркестром на пятьдесят инструментов. Стены ЗАГСа на мгновение превратились в колонны из белого мрамора, а с потолка вместо пыли посыпались лепестки роз, пахнущие так, будто их только что срезали в садах Эдема.

– Красиво… – всхлипнула Марина Петровна. – Нарушение пожарной безопасности, – проворчала Людмила Ивановна, но паспорта всё-таки отдала.

Банкет в ресторане «Золотой Колос» стал апогеем сюрреализма. Валентин, свадебный распорядитель, бегал вокруг шейхов, пытаясь всучить им меню из лобстеров, в то время как Зафар сосредоточенно пытался понять концепцию конкурса «попади карандашом в бутылочку».

– Это древнее испытание на меткость? – спросил Зафар, глядя на прыгающего дядю Витю из бухгалтерии. – Почему этот воин использует карандаш, а не дротик, отравленный ядом кобры?

– Это традиция, Зафар, – вздохнул Дамир, попивая минералку. – Смирись.

Кульминация наступила во время криков «Горько!». Дамир, до этого момента терпеливо сносивший все человеческие странности, вдруг напрягся.

– Почему они кричат, что им горько? – спросил он у Леры. – Еда отравлена? Это заговор? Малик, проверь периметр!

– Нет-нет! – Лера засмеялась, обхватив его за шею. – Это значит, что наше вино горькое, и нам нужно его подсластить своим поцелуем. Это такая игра.

Дамир посмотрел на толпу подвыпивших родственников, которые ритмично скандировали: «Горько! Горько!».

– Подсластить поцелуем? – его губы тронула хищная улыбка. – Что ж. Если они требуют магии, они её получат.

Он притянул Леру к себе. В момент, когда их губы соприкоснулись, в зале ресторана погас свет. Вокруг пары закружился вихрь золотистых искр, температура в помещении подскочила на десять градусов, а поцелуй длился так долго, что Марина Петровна успела трижды перекреститься, а тетя Люда – протрезветь. Когда Дамир отстранился, Лера выглядела так, будто она только что побывала в эпицентре небольшого, но очень приятного солнечного взрыва.

– Больше не горько? – уточнил Дамир у затихшего зала.

Когда свадебный кортеж наконец доставил их к дому, Дамир буквально на руках внес Леру в квартиру. Шейхи-визири остались дежурить у подъезда, вежливо объясняя наряду полиции, что «здесь происходит дипломатическое завершение союза и лезть сюда не стоит, если вы не хотите превратиться в кактусы».

В квартире воцарилась тишина. Лера со стоном сбросила туфли и упала на диван.

– Мы это сделали, Дамир. Мы выжили. Твои визири порезали оливье, мама счастлива, Валентин в предынфарктном состоянии…

Дамир медленно снял пиджак. Его татуировки на руках теперь не просто мерцали – они горели ровным, пульсирующим золотом. Он подошел к Лере и опустился перед ней на одно колено.

– Валерия, – его голос стал низким, вибрирующим, пробирающим до костей. – Весь этот день был спектаклем для смертных, но теперь… теперь наступило время истинного договора. Ты сказала, что для полного признания союза нужно чтить все традиции, и самая важная из них – это ночь, когда двое становятся одним целым перед лицом вечности.

Лера посмотрела в его глаза. В них больше не было сарказма или офисной скуки. Там было первобытное пламя, которое ждало своего часа тысячи лет. Свадебное платье, такое белое и пышное, внезапно показалось ей лишним, тесным коконом.

– Брачная ночь… – прошептала она, чувствуя, как внутри разливается жар, не имеющий отношения к отоплению. – Ты прав. Традиции – это святое.

Дамир протянул руку, и молния на её платье сама собой разошлась, словно повинуясь его воле.

– В моем мире, – шептал он ей на ухо, и его дыхание обжигало, – страсть ифрита способна плавить камни. Но для тебя я буду теплом, которое согревает, и огнем, который возносит к звездам. Ты отдаешься мне, Лера? Не по договору, по любви?

– Да, – ответила она, зарываясь пальцами в его темные волосы. – Да, мой джинн. Мой Дамир.

То, что последовало за этим, нельзя было описать в бухгалтерских отчетах. Это была стихия. Дамир не был просто мужчиной – он был воплощением энергии. Каждое его прикосновение оставляло на коже Леры след, похожий на электрический разряд. Когда он целовал её, ей казалось, что она летит над ночными песками Сахары, а под ней распускаются огненные цветы.

Их близость была лишена человеческой неловкости. Она была яростной, страстной и бесконечной. Дамир использовал свою магию не для спецэффектов, а для того, чтобы растянуть каждое мгновение удовольствия Леры. Комната наполнилась мягким золотистым светом, воздух пах сандалом, мускусом и озоном. Лера чувствовала каждую его мышцу, каждый импульс его древнего тела. Это был танец двух душ, наконец-то нашедших свой ритм между миром цифр и миром магии.

Они занимались сексом всю ночь напролет. Кровать под ними жалобно скрипела, пока Дамир не «укрепил» её коротким заклинанием, превратив дерево в нечто прочнее стали. В порыве страсти Лера случайно опрокинула тумбочку, но Дамир подхватил её магическим полем, не прерывая движений.

Когда первые лучи солнца коснулись подоконника, Лера лежала в кольце его рук, абсолютно изможденная, но с улыбкой, которую не смог бы стереть даже годовой аудит.

– Дамир… – пробормотала она, закрывая глаза. – Если это – «традиции», то я готова выходить за тебя замуж каждый выходной.

Дамир поцеловал её в макушку, и его татуировки медленно погасли, возвращаясь к обычному состоянию. – Боюсь, твоя мать не выдержит столько оливье, – усмехнулся он. – Спи, моя жена. Завтра начнется новая эпоха.