Текст книги "Джинн из кофеварки (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 32. Ремонт в детской

Ремонт в обычной московской квартире – это всегда испытание для психики, но когда ваш прораб – бывший джинн с манией величия, а заказчик – бухгалтер на седьмом месяце беременности, ремонт превращается в спецоперацию по предотвращению локального Рагнарёка.

– Дамир, я всё расписала, – Лера похлопала ладонью по увесистой папке. – Обои – моющиеся, цвет «пыльная роза», экологически чистый клей, ламинат 33-го класса защиты и никаких, слышишь, никаких спецэффектов. Ребенку нужны пастельные тона и отсутствие порталов в иные миры под кроватью.

Дамир величественно кивнул.

– Твоё слово – закон, о повелительница смет и ведомостей. Я всё сделаю в лучшем виде. Я привлеку лучших мастеров. Зафар уже изучил концепцию «скандинавского минимализма» и считает, что это очень похоже на быт кочевников в пустыне, только без верблюдов и с фрикадельками.

Лера со спокойной душой уехала на плановый осмотр к врачу, а затем к Марине Петровне, чтобы обсудить закупку подгузников оптом. Это была её роковая ошибка. Оставлять ифрита с фразой «сделай в лучшем виде» – это всё равно что оставлять пятилетку в магазине сладостей с безлимитной картой.

Когда Лера открыла дверь в квартиру через пять часов, первое, что она почувствовала это был густой, влажный аромат цветущего жасмина, влажной земли и чего-то подозрительно напоминающего амбру.

– Дамир? – осторожно позвала она, пробираясь через прихожую. – Почему у нас в коридоре лианы? И почему из-под двери в детскую течет… это что, ручей?

Она толкнула дверь в бывшую кладовку, которая должна была стать детской, и замерла.

Двенадцатиметровая комната исчезла. Вместо неё открывалось пространство, границы которого терялись в золотистом тумане. Вместо ламината под ногами пружинил ковер из мягчайшего изумрудного мха, усыпанного крошечными белыми цветами, которые при каждом шаге издавали тихий серебристый звон.

Стены? Обои «пыльная роза» Дамир проигнорировал. Вместо них по периметру росли живые стены из переплетенных орхидей и папоротников, которые медленно пульсировали мягким розовым светом. В углу журчал небольшой водопад, вода в котором была настолько чистой, что в ней можно было разглядеть плавающих золотых рыбок, которые хором напевали колыбельную.

Но самым страшным была люстра. Стандартный потолочный светильник Дамир заменил на гигантский цветок лотоса, свисающий прямо из «неба». Потолок представлял собой кусок настоящего предрассветного неба над Месопотамией. Из центра лотоса вместо света медленно, тягучими каплями падал золотистый нектар, собираясь в чаше из горного хрусталя.

– Дамир! – закричала Лера, пытаясь не наступить на павлина, который внезапно вышел из-за куста папоротника. – Что это такое?!

Из центра «джунглей» показался Дамир. Он был одет в набедренную повязку из лепестков роз (к счастью, поверх джинсов) и выглядел крайне гордым собой. Рядом с ним, вальяжно помахивая хвостами, сидели две огромные полосатые кошки. Точнее, это были тигры, но их шерсть отливала перламутром, а глаза были добрыми, как у мультяшных персонажей.

– Это Эдем, Лера! – провозгласил Дамир, раскинув руки. – Я решил, что «пыльная роза» – это слишком депрессивно для наследника пламени. Ребенок должен расти в гармонии с первозданной природой! Смотри, это тигро-няньки. Я вывел их специально: у них встроенный режим вибромассажа, они умеют мурчать на частоте, подавляющей младенческие колики, и они абсолютные веганы.

– Дамир… – Лера начала медленно закипать. – Тигры? В хрущевке? На четвертом этаже?! Ты представляешь, что скажет опека?! И почему с потолка капает сироп?!

– Это не сироп! – обиделся Дамир. – Это нектар жизни! Он заменяет витамин D и укрепляет ауру. К тому же, он дает мягкое освещение в 2700 кельвинов, как ты и просила.

Лера сделала шаг вперед и тут же почувствовала, как её нога погрузилась во что-то липкое.

– Твой нектар закапал весь мох! – вскричала она. – И эти твои няньки… они линяют!

Действительно, на нежном изумрудном мху уже красовались клочья перламутровой тигриной шерсти. Кот Барсик, зашедший в комнату, при виде конкурентов размером с диван, сначала попытался зашипеть, но потом понял, что это бесполезно, и просто сел посреди комнаты с выражением лица «ну всё, приплыли».

– Дамир, это катастрофа, – Лера присела на поваленное дерево, которое служило пеленальным столиком. – Ты создал здесь экосистему. У нас через неделю отвалятся обои в соседней комнате! А комары? Ты подумал о тропических комарах?

– Здесь нет комаров, – Дамир щелкнул пальцами, и из папоротников вылетела стайка крошечных колибри. – Эти птицы настроены на перехват любых насекомых. Они работают быстрее, чем твой фумигатор.

– У птиц есть продукты жизнедеятельности, Дамир! – Лера сорвалась на ультразвук. – Я не буду каждый день вычищать «продукты жизнедеятельности» колибри из колыбели из слоновой кости!

Она указала на центр комнаты, где в окружении живых бабочек покачивалась люлька, сплетенная из корней древа познания.

– Это непрактично! Это негигиенично! И это… это просто слишком много! Я хотела комнату из ИКЕА, Дамир! Понимаешь? Чтобы можно было протереть тряпкой с хлоркой, и всё! Как я буду хлоркой мыть весь этот твой Эдем?!

Дамир притих. Тигро-няньки, почувствовав гнев хозяйки, синхронно поджали хвосты и виновато посмотрели на джинна. Один из них подошел к Лере и осторожно ткнулся носом в её колено, издав звук, похожий на работу очень дорогого и тихого сабвуфера.

– Но Лера… – Дамир подошел ближе, его голос стал мягким. – Я хотел, чтобы он с первой секунды знал, что мир – это чудо. Что он – сын существа, способного дарить сады, а не просто собирать мебель по инструкции.

Лера посмотрела на тигра, потом на сияющие стены, потом на Дамира, у которого на плече сидела колибри и чистила перышки. Её гнев начал медленно сменяться усталостью, смешанной с невольным восхищением.

– Дамир, чудо – это когда ребенок спит всю ночь, а не когда у него в комнате водопад, – вздохнула она. – Посмотри на меня. Я бухгалтер, мой мир состоит из таблиц и дебета с кредитом. В твоем Эдеме дебет с кредитом не сойдется никогда. Издержки на содержание тигров и колибри превысят наш семейный бюджет через два дня, даже если ты будешь ежедневно плевать золотом.

Дамир вздохнул.

– Ты права. Я опять увлекся масштабом. Наверное, павлин был лишним.

– Слушай мой компромисс. – Лера тяжело вздохнула. – Мы оставляем стены – они красивые и дают хороший свет, но нектар убираем. Повесь обычную светодиодную лампу, можно в форме цветка. Водопад… сократи до размера настольного фонтанчика. И тигры…

Она посмотрела на полосатых гигантов.

– Тигры уходят в астрал. Или в зоопарк к Одину. Ребенку хватит Барсика. Барсик – проверенный временем нянька, он не линяет так масштабно и не пытается съесть почтальона.

– А мох? – с надеждой спросил Дамир. – Можно оставить мох? Он такой мягкий…

– Мох оставляем при условии, что ты сам будешь его пылесосить специальным магическим пылесосом, который не всасывает фей, – Лера улыбнулась и прижалась к мужу. – И Дамир… спасибо. Это действительно самая красивая детская, которую я видела. Просто… давай добавим сюда хоть один комод из ДСП, для равновесия.

Дамир щелкнул пальцами. Тигры медленно растаяли в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах кошачьей мяты. Павлин обиженно крякнул и исчез вслед за ними. Нектарная люстра превратилась в стильный матовый плафон, а джунгли слегка «поредели», открывая место для обычного детского шкафа, который тут же материализовался у стены – правда, ручки у него всё равно были из чистого изумруда.

– Равновесие соблюдено? – спросил ифрит.

– Почти, – Лера посмотрела на потолок, где всё еще плыли месопотамские облака. – Оставь небо. Мне нравится смотреть на звезды, когда я не могу уснуть из-за того, что наш «огненный наследник» решил заняться чечеткой внутри меня.

Дамир обнял её, и в детской воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом живых стен. Ремонт в масштабе Эдема был завершен. Да, он не соответствовал ГОСТу, но он идеально соответствовал их странной, нелогичной и абсолютно счастливой жизни.

А Барсик, убедившись, что тигры ушли, величественно улегся на мох и закрыл глаза. В конце концов, в этой семье он был единственным, кто действительно понимал толк в качественном отдыхе на живой природе.

Глава 33. Гендер-пати на орбите

Если вы думаете, что гендер-пати – это когда лопают шарик с розовыми конфетти или режут торт с голубой начинкой, значит, вы никогда не жили с ифритом, который считает, что любое событие меньше масштаба солнечного затмения – это «неуважение к семейным ценностям».

– Лера, это прошлый век, – Дамир брезгливо отпихнул рекламный буклет агентства «Праздник-Мск», где предлагали запустить в небо охапку розовых шаров. – Шары лопаются, конфетти забивают ливневки, а торт… торт – это просто углеводы. Наш наследник заслуживает того, чтобы о его поле узнали не только мы, но и все те, кто имеет наглость смотреть на звезды.

– Дамир, – Лера тяжело вздохнула, поудобнее устраиваясь на диване (детская-джунгли уже была наполовину готова, и в ней приятно пахло папоротником). – Ультразвук показал всё четко. Врач написала пол в конверте. Мы можем просто открыть его за ужином. Без привлечения авиации и службы ПВО.

– Врач видит лишь тени на экране! – Дамир величественно взмахнул рукой. – Я же призову саму атмосферу стать нашим холстом. Мы устроим шоу, которое заставит метеорологов рыдать от счастья, а астронавтов на МКС – сомневаться в собственной трезвости.

Лера посмотрела на мужа. В его глазах плясало то самое фиолетовое пламя, которое обычно предвещало либо великое свершение, либо внеплановый визит полиции.

– Только пообещай, – сказала она, – что это не вызовет кислотный дождь в Подмосковье.

Подготовка к «величайшему гендер-пати в истории» велась в строжайшей секретности. Дамир мобилизовал своих визирей. Хасан отвечал за «юридическое прикрытие аномальных погодных явлений», Малик – за физическую доставку магических реагентов в верхние слои тропосферы, а Зафар… Зафар пытался договориться с Роскосмосом, чтобы те «случайно» направили свои телескопы в нужную сторону.

Наступил назначенный день. Суббота, семь вечера. Лера, Дамир и Марина Петровна стояли на крыше своей многоэтажки. Марина Петровна была вооружена биноклем и бутылкой святой воды (на всякий случай).

– Дамир, если это будет салют, – ворчала теща, – то учти, у тети Люды из соседнего дома собака пугливая. Если она начнет выть, я тебе устрою «инициацию» веником.

– Это не салют, о Мать-Бухгалтер, – Дамир стоял в центре крыши, его плащ созданный из теней и немного из штор, которые он купил в IKEA, развевался на ветру.

– Это – Глас Стихий. Лера, дай мне конверт.

Лера протянула запечатанный белый конверт. Дамир не стал его вскрывать. Он просто приложил его к своему лбу, закрыл глаза и прошептал заклинание на языке, который звучал как треск горящих кедров.

– Начинаем! – проревел он, вскидывая руки к темнеющему небу. – Малик! Запускай катализаторы!

В это же время на высоте 400 километров над Землей, на международной космической станции, астронавт НАСА Кевин Смит меланхолично жевал пюре из тюбика, глядя в иллюминатор на ночную Европу.

– Хьюстон, у нас… – Кевин поперхнулся пюре. – Хьюстон, у нас тут какое-то странное явление над координатами Москвы. Похоже на… э-э… атмосферную аномалию. Газ? Выброс? Или русские начали тестировать новую лазерную рекламу?

Над столицей России воздух начал сгущаться. Огромные массы облаков, ведомые волей ифрита и грубой силой Малика, начали закручиваться в гигантскую спираль диаметром в тридцать километров.

– План таков, – шептал Дамир, его голос транслировался прямо в астральные уши визирей. – Если в конверте «девочка» – используем пыльцу розовых фламинго и закатные лучи. Если «мальчик» – лазуритный дым и сияние полярных льдов. Малик, работай аккуратно, не задень спутники Маска, а то он потом засудит нас за плохой пинг.

Внизу, в Москве, жизнь замерла. Прохожие останавливались, задирая головы. В Гидрометцентре России дежурный метеоролог Антон Иванович уронил кружку с чаем на клавиатуру, когда на радарах появилось нечто, не поддающееся классификации.

– Это не циклон… – шептал Антон Иванович. – Это… это какой-то погодный фотошоп! Оно не подчиняется давлению! Оно подчиняется… ритму!

На крыше Дамир вошел в транс.

– Сейчас! – выкрикнул он. – Яви миру истину!

Облачный вихрь над Москвой внезапно замер, а затем из его центра начал извергаться цвет.

Магия, смешанная с ДНК ифрита, генами бухгалтера и невероятным упрямством будущего ребенка, решила по-своему.

Вместо ожидаемого розового или синего, небо над Москвой внезапно вспыхнуло ослепительным, жидким золотом. Огромное облако, похожее на гигантский подсолнух, расцвело в стратосфере. Оно не просто светилось – оно искрилось, переливаясь всеми оттенками расплавленного металла, от лимонного до глубокого янтарного.

Золотой дым начал медленно оседать на город, превращая сумерки в сюрреалистический полдень.

– Золотой? – Лера моргнула, пытаясь разглядеть хоть какой-то оттенок розового. – Дамир, что это значит? У нас… у нас будет слитковый ребенок?

Марина Петровна уронила бинокль.

– Дамир Халидович, – в её голосе впервые за долгое время послышался страх, смешанный с уважением. – Это что, значит, внук будет сразу с золотой ложкой во рту?

Дамир сам выглядел ошарашенным. Он лихорадочно сверялся с астральными таблицами соответствия цветов.

– Золотой… золотой… Этого нет в стандартном коде! Золотой – это цвет абсолюта! Это цвет синергии! Это значит…

– Это значит, что твой ребенок не хочет вписываться в твои бинарные системы, – усмехнулась Лера, чувствуя невероятный прилив энергии. – Он – золото. Наш личный золотой фонд.

Тем временем в интернете начался хаос. Хэштег #ЗолотоеНебо вышел в мировые тренды за четыре минуты. Метеорологи в прямом эфире пытались объяснить явление «редчайшим оптическим эффектом, вызванным кристаллизацией пыльцы в ионосфере», но им никто не верил. Спецслужбы проверяли уровень радиации, он был в норме, но пахло почему-то восточными сладостями. А на МКС Кевин Смит просто сделал фото и отправил его жене с подписью: «Кажется, в России только что произошло что-то очень важное.»

Дамир медленно опустил руки. Золотое сияние над городом начало медленно бледнеть, оставляя после себя лишь невероятно красивый закат.

– Ну? – Лера подошла к нему и заглянула в глаза. – Так кто там, в золоте?

Дамир осторожно вскрыл конверт, который теперь сам по себе стал золотым слитком. Он заглянул внутрь и… расхохотался. Громко, на всё Отрадное.

– Лера… – он обнял её так крепко, как только мог. – Там написано… там написано, что это человек. Но с твоим характером и моим потенциалом.

– А пол? – не выдержала Марина Петровна.

– Дочь, – прошептал Дамир. – Маленькая, золотая принцесса пламени. Она просто решила, что розовый – это слишком банально для существа, которое уже в утробе знает, как манипулировать стратосферой.

– Дочка… – Лера улыбнулась и прижалась к плечу Дамира. – Золотая девочка. Ну, Дамир, готовься. С таким началом её первый поход в детский сад закончится тем, что воспитатели будут ходить по золотому песку и петь гимны в её честь.

– Я уже договорился с Маликом, – серьезно ответил Дамир. – На выпускной в садике мы устроим северное сияние в форме её любимой игрушки.

– Только через мой труп и согласование с мэрией! – вставила Марина Петровна, но в её глазах тоже светилась гордость.

Этой ночью Москва долго не могла уснуть. Метеорологи писали диссертации, люди гадали на кофейной гуще, а в маленькой квартире будущий папа-ифрит читал вслух книгу «Как воспитать лидера: советы для родителей сверхъестественных существ», а будущая мама-бухгалтер уже прикидывала в Excel стоимость обучения «золотого ребенка» в частном лицее с углубленным изучением магии и высшей математики.

Гендер-пати удалось. Орбита подтвердила: скучно не будет.