Текст книги "Королева на полставки (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Над краем бездны повисла тишина.
Гавриил-Севен опустил руки. Его безупречный костюм был помят, а галстук съехал набок. Он достал свой золотой планшет, что-то быстро набрал и сглотнул.
– Показатели... в норме. Коэффициент структурной целостности – 99.8%. Амортизатор функционирует.
Архангел посмотрел на Марго с чем-то сродни благоговейному ужасу.
– Вы... применили армированный кот-о-композит и биполярную энергосмесь. Ни один архитектор высших сфер до такого бы не додумался.
«Акт приемки работ подписан,» – прогудел Изомер, и из его центра вылетел светящийся свиток, опустившийся в руки Марго. «Ревизионная комиссия снимает свои претензии. Хорошая работа, коллега».
– И больше без предварительного согласования в мои спальни не вторгаться! – рыкнул Асмодей, обнимая Марго за талию и прижимая к себе. – А теперь проваливайте в свои высшие сферы, пока я не заставил вас убирать за этим животным.
Аудиторы не стали спорить. Гавриил коротко кивнул, куб мигнул, и оба растворились в столбе белого света, оставив после себя лишь легкий запах озона.
Марго стояла на краю обрыва, опираясь на плечо Асмодея. Ее колени дрожали от пережитого адреналина.
Она посмотрела на кота, мирно спящего на деформационном шве мироздания.
– Знаешь, – устало выдохнула она, откидывая голову на грудь владыки ада. – Если мы переживем эту реновацию, я точно напишу диссертацию по метафизическому сопромату.
Асмодей тихо рассмеялся, звук его смеха вибрировал глубоко в груди. Он нежно коснулся губами ее виска.
– Ты напишешь ее, Маргарита. И я лично заставлю всех демонов ада и ангелов рая выучить ее наизусть. Но сначала... я думаю, мы остановились на самом интересном месте, прежде чем нас прервали.
И, подхватив уставшую, перемазанную магической строительной пылью Марго на руки, владыка искушений шагнул в портал, унося ее обратно в тишину своих покоев, подальше от смет, инспекторов и рушащихся измерений.
Глава 12. Трудовой договор с преисподней и проклятие первого круга
Стены из черного мрамора плыли мимо, отражая холодные звезды на потолке. Грохот рушащихся миров, крики падающих душ, стерильный свет аудиторов – все это осталось там, за гранью реальности, за заделанной трещиной в мироздании. Здесь, в тишине и полумраке, были только он и она.
Асмодей опустил ее на мягкий ковер перед креслами. Марго стояла, слегка покачиваясь. Адреналин отступал, оставляя после себя гулкую, свинцовую усталость. Она чувствовала себя так, будто не просто спасла вселенную, а еще и сдала после этого три экзамена и разгрузила вагон с цементом.
– У тебя… – его голос был хриплым. Он протянул руку и осторожно, кончиком пальца, стер с ее щеки серебристую пылинку. – Космическая пыль, остатки от аннигиляции. Тебе идет.
Марго посмотрела на него. В его глазах, снова ставших темными, почти черными, больше не было пламени владыки ада. В них было что-то другое... восхищение, удивление и еще что-то теплое, пугающее и притягательное одновременно.
– Я никогда не видел, чтобы кто-то приказывал архангелу и заставлял его работать сверхурочно, – тихо сказал он. – Ты посмотрела на прореху в ткани реальности и отнеслась к ней как к протекающей трубе в ванной.
– Любая проблема – это просто техническое задание, – пробормотала она, чувствуя, как щеки заливает румянец. – Нужно просто правильно определить материалы и рассчитать нагрузки.
– Ты рассчитала нагрузки на все мироздание, Марго, – он шагнул ближе, и его руки снова легли ей на талию, на этот раз нежно, почти невесомо. – Ты взяла хаос, которому миллиарды лет, и залатала его смесью из полыни, кота и такой-то матери. После такого заставить какого-то Бориса Аркадьевича съесть его смету на мрамор будет для тебя детской забавой.
Она усмехнулась, но смех получился дрожащим.
– Ты не знаешь Бориса Аркадьевича…
– Я знаю тебя, – прервал он ее, и его взгляд стал серьезным. – Я думал, я призвал архитектора. Но я ошибся. Я призвал силу природы. Разрушительную и созидательную одновременно. Я призвал ту, кто способен навести порядок даже в аду.
Он наклонился, и на этот раз не было ни вибрации телефона, ни вторжения небесной канцелярии. Его губы коснулись ее, и мир окончательно сузился до этого прикосновения. Поцелуй был со вкусом победы и усталости, со вкусом вина из несбывшихся снов и запахом озона на ее щеке. Он был благодарностью и обещанием. Марго ответила ему, вцепившись пальцами в шелк его рубашки, словно боясь, что если она его отпустит, то просто рассыплется на атомы от перенапряжения.
Это был долгий поцелуй, который говорил больше, чем любые слова. Он говорил: «Мы сделали это». Он говорил: «Мы – вместе», и еще он шептал: «Это только начало».
Спустя несколько часов земного времени, когда Марго открыла глаза, она лежала в огромной кровати под балдахином из ткани, похожей на застывший дым. Простыни были прохладными, как шелк, и пахли чем-то неуловимым – ночным ветром и сандалом. Она была одна. В комнате царил покой и полумрак, который создавали тяжелые бархатные шторы, задернутые на окне, выходящем на огненные пейзажи.
Она села, чувствуя себя отдохнувшей и странно умиротворенной. Ее вчерашняя одежда – джинсы и футболка – была аккуратно сложена на кресле. Рядом лежало что-то новое: простое черное платье из мягкой ткани и пара удобных туфель.
Платье сидело идеально, словно было сшито специально для нее. Выйдя из спальни, она оказалась в просторном кабинете, который уже видела. Асмодей стоял у огромного стола из полированного обсидиана. Но на столе были не свитки и не артефакты. На столе была развернута гигантская, подробная карта. Карта ада.
Демон был уже одет в строгий темный костюм и выглядел как генеральный директор транснациональной корпорации зла, изучающий утренние отчеты.
– Доброе утро, – сказал князь тьмы, не оборачиваясь. – Или, что у нас тут вместо него. Кофе? Его варят из зерен, выращенных на склонах вулкана в круге гнева. Очень бодрит, и немного обжигает.
На столике рядом с картой действительно стояла чашка дымящегося черного напитка. Марго осторожно сделала глоток. Кофе был крепким, горьким, с привкусом серы и почему-то корицы. И он действительно бодрил.
– Я думал над твоими… достижениями, – сказал Асмодей, наконец повернувшись к ней. Он указал на карту. – Ты реструктурировала пятый круг. Победила в тендере у Бельфегора. Ты устранила аварию на межпространственной магистрали, причем за это тебе теперь должна вся небесная бюрократия. Твой KPI зашкаливает.
Марго молча пила кофе. Она знала, к чему ведут такие разговоры с начальством.
– Я хочу предложить тебе новую должность, – подтвердил ее догадку Асмодей. – Не временного подрядчика, а постоянную. Главный архитектор преисподней. С неограниченным бюджетом, полной творческой свободой и собственной бригадой из демонов круга гнева.
Он обвел рукой карту.
– Все это, – его голос звучал как рокот далекого землетрясения, – нуждается в реновации. Веками здесь царил хаос и неэффективность. Мы наказываем грешников, но делаем это по старинке. Котлы, дыбы, вечные муки… Это все так… аналогово. Ты принесла сюда цифровые технологии страдания. Я хочу, чтобы ты сделала это повсеместно. Ад 2.0. Под твоим руководством.
Марго поставила чашку. Предложение было грандиозным и пугающим.
– А что будет моим первым проектом? – спросила она, подходя к карте.
Асмодей положил палец на самый верхний, самый большой сектор карты.
– Лимб. Первый круг.
– Что с ним не так? – Марго знала о Лимбе только из «Божественной комедии» Данте. Место для некрещеных младенцев и добродетельных язычников.
– Данте был поэтом, а не инженером, – фыркнул Асмодей. – Лимб – это не санаторий для философов. Это приемное отделение ада. Гигантский, бесконечный зал ожидания. Все души, попадающие в ад, сначала оказываются там. Там их должны регистрировать, сортировать и направлять в соответствующий круг по тяжести грехов. Система не работает исправно уже несколько тысячелетий.
Он провел пальцем по карте, и изображение приблизилось, показывая детали. Это был кошмар логиста. Бесконечные, переплетающиеся очереди. Залы, забитые душами до отказа. Потухшие информационные табло.
– Лимб – это вечная пробка. Вселенская МФЦ, в которой никогда не работает электронная очередь. Души ждут своего распределения столетиями, тысячелетиями. Они не страдают от огня или пыток. Они страдают от бессмысленного ожидания, от бюрократии, от серости и полной безнадежности. Это царство не уныния, как у Бельфегора, а абсолютной, беспросветной тоски и потерянного времени.
– А кто им управляет? – спросила Марго. – Почему он ничего не делает?
– О, он делает. Он поддерживает этот хаос, потому что таков порядок, который он знает. Лимбом управляет не демон. Им управляет нечто гораздо более древнее. Мы зовем его Харон.
– Харон? Перевозчик через Стикс?
– Он и есть Стикс, – поправил ее Асмодей. – Не лодочник, а сама река. Дух вечной границы. Когда-то он был могучей силой, но за миллионы лет работы превратился в то, через что он перевозил. Харон – живое воплощение правил, которые никто уже не помнит, зачем были написаны. Он не злой, он просто… непреклонен. Он отвергает любые изменения, потому что «мы всегда так делали». Он не поддается на угрозы, потому что ему все равно. Он не поддается на соблазны, потому что у него нет желаний. Он – самый страшный противник для любого реформатора. Он – абсолютное болото.
Марго смотрела на карту Лимба, и ее глаза загорались профессиональным азартом. Пробки, очереди, неэффективная логистика. Это была задача по ее профилю. Это был вызов.
– Я должна с ним поговорить, – решительно сказала она.
– Боюсь, с ним нельзя «поговорить», – усмехнулся Асмодей. – С ним можно только подать заявку в трех экземплярах и ждать ответа вечность.
– Значит, поедем к нему на объект. Проведем, так сказать, выездную инспекцию.
Она посмотрела на Асмодея.
– По поводу нового контракта... Я согласна, но при одном условии.
– Любом, – не раздумывая, ответил он.
– Мне нужен трудовой договор. Официальный, где будут прописаны мои должностные обязанности, права, сроки проектов, порядок сдачи-приемки работ и, конечно, система оплаты. Да, и комплексная страховка, включая риски от падения в расплавленную серу и проклятий от древних сущностей.
Асмодей на мгновение замер, а потом расхохотался. Громко, от души, так, что звезды на потолке задрожали.
– Трудовой договор… с владыкой ада! Маргарита, ты никогда не перестанешь меня удивлять! Нафанаил! – крикнул он в пустоту.
Рядом с ними тут же материализовался ангел-секретарь со своим световым пером.
– Слушаю, владыка.
– Составь трудовой договор между преисподней в моем лице и генеральным архитектором Маргаритой Викторовной. Включи все пункты, которые она назовет. Добавь от меня опцион на владение небольшой, но уютной планетой после выхода на пенсию. Исполняй!
Нафанаил поклонился и уставился на Марго с видом нотариуса, готового записывать завещание.
Марго, чувствуя себя абсолютно сюрреалистично, начала диктовать:
– Итак, пункт первый. Рабочий день – ненормированный, с двумя обязательными перерывами на кофе…
– …из зерен Вулкана Гнева, – добавил Асмодей с улыбкой.
– …оплачиваемый отпуск – тридцать земных дней в году, – продолжила Марго. – С возможностью проведения на Земле или на Райских островах, по выбору.
– Мы можем договориться с их профсоюзом об обмене путевками, – кивнул Асмодей.
– Пункт четвертый. Средства индивидуальной защиты. Мне нужен комплект спецодежды, устойчивой к высоким температурам, кислотам и экзистенциальному ужасу.
– Запиши: выдать комплект из кожи саламандры и нитей, сотканных из чистого цинизма, – распорядился владыка.
Они составляли этот безумный документ еще полчаса, и Марго чувствовала, как напряжение отпускает ее. Это было знакомо. Это было понятно. Договоры, сметы, условия. Даже если твой работодатель – сам дьявол, а проект – перестройка ада, основы остаются теми же.
Когда контракт был составлен и скреплен подписью Марго и огненным отпечатком пальца Асмодея, она почувствовала себя увереннее. Она больше не была случайной гостьей. Она была здесь по работе.
– Ну что, генеральный архитектор, – сказал Асмодей, предлагая ей руку. – Готова к первой планерке на новом объекте? Познакомимся с вашим самым трудным подрядчиком.
– Всегда готова, – кивнула Марго, и ее голос звучал твердо.
Она взяла его за руку. Портал, который открылся перед ними, был не огненным и не дымным. Он был серым, бесцветным и пах не серой, а пылью, затхлостью и бесконечным, удушающим ожиданием.
Лимб принимал почтенных гостей.
Глава 13. Бесконечная очередь, жидкий начальник и лазейка в регламенте
Они шагнули в Лимб, и мир потерял цвет.
Это было не просто отсутствие ярких красок. Это было активное, всепоглощающее серое. Серый пол из гладкого, вытертого миллионами ног камня. Серые стены, уходящие в бесконечную туманную даль. Серый потолок, на котором с монотонным гудением висели ряды тусклых люминесцентных ламп, чей свет не освещал, а лишь подчеркивал отсутствие теней. Воздух был неподвижен и пах так, как пахнут старые архивы – пылью, тлеющей бумагой и упущенным временем.
Но самым страшным была тишина. Не спокойная, умиротворяющая тишина покоев Асмодея, а мертвая, вакуумная тишина. Единственными звуками были гудение ламп и тихое, едва слышное шарканье.
Шаркали души. Миллиарды душ, стоящих в бесконечных, извивающихся очередях, которые терялись в сером тумане. Они не разговаривали, не плакали, не стонали. Они просто стояли, глядя в затылок впереди стоящему, с одинаковыми, бесцветными, абсолютно пустыми лицами. На них были серые, бесформенные робы, и в руках каждый держал серый талончик с номером, который давно выцвел.
– Ох, – выдохнула Марго, ее голос прозвучал неуместно громко. Она инстинктивно понизила его до шепота. – Какая чудовищная организация пространства. Ни навигации, ни зонирования... это же прямой путь к коллапсу.
– Это и есть коллапс, – прошептал в ответ Асмодей. Он выглядел напряженным. Его яркая, огненная сущность здесь казалась неуместной, как факел в операционной. – Это место высасывает волю. Не сопротивляйся ему, просто иди.
Они пошли не в очереди, а по узкому проходу вдоль стены. Души в очереди даже не поворачивали голов, когда они проходили мимо. Они были настолько погружены в свое ожидание, что перестали замечать окружающий мир. Марго, как профессионал, не могла не анализировать.
– Смотри, узкие проходы. В случае паники будет давка. Потолки слишком низкие, это давит на психику. Освещение монотонное, вызывает сенсорную депривацию. А очереди… они пересекаются! Представляешь, ты стоишь в очереди десять тысяч лет, а потом оказывается, что она ведет не к твоему окну, а в очередь в другую очередь!
Ее профессиональное возмущение было единственным, что спасало ее от удушающей ауры этого места. Она видела не трагедию душ, а плохо спроектированное общественное пространство, и это злило ее до глубины души.
Они шли, казалось, целую вечность. Серость не менялась. Очереди не кончались. Наконец, впереди забрезжил слабый, грязновато-зеленый свет. Они вышли в огромный центральный зал, если это гулкое, пустое пространство можно было так назвать. В центре зала, на возвышении из серого камня, стоял стол. Стол был вырезан из цельного куска окаменевшего ила, испещренного трещинами, как высохшее русло реки.
За столом сидел… или, вернее, растекался… Харон.
Это был не человек и не демон. Это была фигура, примерно человеческих очертаний, но состоящая из густой, медленно текущей, мутно-серой воды. В ней, как в грязном потоке, плавали обрывки древних папирусов, позеленевшие монеты, истлевшие кости. У него не было лица, лишь две тусклые, фосфоресцирующие точки в том месте, где должны были быть глаза. Одна его рука, тоже из воды, медленно перекладывала стопку каменных табличек с одной стороны стола на другую. Вторая держала стило, которым он с натужным скрипом что-то выводил на очередной табличке.
Когда они подошли, Харон даже не поднял головы. Прошло несколько минут в полной тишине, нарушаемой лишь скрипом стила по камню.
– Кхм, – кашлянула Марго, чувствуя себя посетителем в самом безнадежном кабинете ЖЭКа во вселенной.
Водяная фигура не отреагировала.
Асмодей шагнул вперед. Его голос, усиленный демонической силой, прогремел под сводами зала, заставив пыль веков осыпаться с потолка.
– Харон! Хранитель Границ! Я, Асмодей, владыка искушений, пришел к тебе с приказом от имени преисподней!
Харон медленно, невыносимо медленно закончил выводить последнюю закорючку. Затем он так же медленно положил стило. Его голова, поток мутной воды, повернулась в их сторону. Голос, который раздался в их головах, был похож на шум ила, ворочающегося на дне глубокой реки.
«Заявка на аудиенцию… подана не по форме… 7-Гамма-12… Отсутствует гербовая печать… Департамента первородного хаоса… Заявка отклонена… Следующий…»
– Я не буду подавать заявку, старый ты мешок с грязью! – зарычал Асмодей, и вокруг него начал сгущаться жар. – Я приказываю тебе реорганизовать эту твою… контору! Ты создал логистический паралич!
«Паралич… есть стабильность… – прогудел Харон. – Стабильность… есть порядок… Регламент… утвержден на заре времен… Любые изменения… требуют созыва Совета Пустоты… Последний кворум… был за три эона до Большого Взрыва… Ваше предложение… внесено в лист ожидания… Номер в очереди: девятьсот триллионов… семьсот четыре…»
Асмодей заскрежетал зубами. Его сила, его гнев, его статус – все это разбивалось о вязкую, непробиваемую стену бюрократической инерции. Харон был прав. Он был древнее нынешнего порядка в аду. Он был частью фундамента, а с фундаментом не спорят.
Марго смотрела на эту сцену, и в ее голове вместо отчаяния щелкал аналитический счетчик. Угрозы не работают. Просьбы не работают. Прямой приказ не работает. Значит, нужно искать уязвимость в системе, а любая система, даже самая древняя, имеет уязвимости.
Она начала внимательно осматривать Харона. Его стол. Его действия. Он не просто перекладывал таблички. Он совершал ритуал. Каждое движение было выверено, отточено за миллиарды лет. Ее взгляд зацепился за то, чем он писал.
Его стило было сделано из кости неизвестного существа. Чернильница, стоявшая на столе, была выдолблена из черного, как ночь, камня. А вот чернила… они были прозрачными, как слеза, и от них исходило едва заметное мерцание, похожее на рябь на воде.
– Что это за чернила? – тихо спросила она у Асмодея.
– Вода из реки Лета, – прошептал он в ответ, все еще кипя от ярости. – Река забвения. Все, что написано этой водой, забывается. Этой водой он вычеркивает души из списков ожидания, когда приходит их черед.
– А таблички? Из чего они?
– Камень со дна Стикса, реки ненависти и нерушимых клятв. Все, что начертано на этом камне, становится законом. Вечным и нерушимым.
Марго замерла.
Лета, Стикс. Забвение и нерушимый закон.
Это не просто канцелярские принадлежности. Это инструменты творения и разрушения реальности. Харон не просто вел учет. Он буквально писал законы своего мирка.
И тут она увидела лазейку.
– Господин Харон, – сказала она громко и четко, шагнув вперед. Ее голос звучал уверенно, как на совещании со строителями.
Водяная голова медленно повернулась к ней.
«Смертная… твоего номера… нет в реестре… Ты не существуешь…»
– Я существую. Я – генеральный архитектор Маргарита Викторовна, и я здесь для проведения технического аудита согласно… – она на секунду задумалась, – согласно «Приложению о модернизации устаревших структур» к тому самому регламенту, утвержденному на заре времен.
Асмодей удивленно посмотрел на нее. Никакого такого приложения, разумеется, не существовало.
Харон замер. Его внутренние потоки на мгновение замедлились.
«Приложение… о модернизации… не припомню… такого…»
– Естественно, не припомните, – с нажимом сказала Марго. – Потому что оно было написано чернилами из Леты и скреплено печатью, смытой в той же реке. Чтобы его мог найти только тот, кто не связан вашими списками. Тот, кто «не существует». То есть, я.
Это была наглая, чудовищная ложь. Но ложь, построенная на его же собственной логике. Забвение, нерушимый закон. Несуществующий аудитор для забытого приложения. В его системе координат это имело извращенный, бюрократический смысл.
Внутри Харона что-то скрипнуло. Древние шестеренки его сознания провернулись впервые за эоны.
«Покажи…» – прогудел он.
– Я не могу его показать, – развела руками Марго. – Оно же забыто. Я могу лишь исполнить его. А гласит оно следующее: «В случае возникновения системного коллапса, несуществующий аудитор имеет право внести один-единственный, но обязательный к исполнению пункт в основной регламент».
Она подошла к его столу. Асмодей за ее спиной затаил дыхание, готовый в любую секунду выдернуть ее из-под удара, если древнее существо решит атаковать.
Но Харон не атаковал, он ждал. Он был машиной, которой только что скормили новую, неожиданную инструкцию.
Марго взяла со стола пустую каменную табличку. Она была тяжелой и холодной, как сама смерть. Потом она взяла костяное стило.
– Можно? – вежливо спросила она.
Харон на мгновение замер, а потом его водянистая рука отодвинула в ее сторону чернильницу из черного камня.
Марго обмакнула стило в прозрачную, мерцающую воду Леты и, собрав всю свою волю, начала выводить на камне буквы. Она писала не приказ, не просьбу. Она писала новый пункт в его вечном регламенте.
Всего одна фраза:
«Пункт 1.0.1. Все последующие пункты настоящего регламента подлежат ежегодной ревизии и оптимизации под руководством генерального архитектора».
Марго использовала его же оружие против него. Она не отменяла его правила. Она вписала в его нерушимый закон… саму возможность изменений, встроив в его фундамент вечной стабильности пункт о вечной модернизации.
Закончив, она положила стило и табличку на стол перед ним.
Камень вспыхнул на мгновение тусклым, черным светом, впитывая написанное. Это была магия древнее демонов и ангелов. Договор был заключен. Клятва стала законом.
Марго тут же взяла чернильницу с водой забвения и осторожно, но решительно, вылила ее содержимое на ту самую табличку.
Прозрачная жидкость зашипела на камне. Надпись, только что ставшая вечным законом, начала мерцать и исчезать. Харон смотрел на это, и его фосфоресцирующие глаза-точки на мгновение расширились.
Он забыл.
В ту же секунду, как новый закон вступил в силу, он забыл, как и почему он появился. Он просто стал частью его естества. Он всегда был там. В регламенте всегда был пункт о модернизации. Он просто… никогда им не пользовался.
Марго отступила от стола.
– Итак, господин Харон, – сказала она деловым тоном. – В соответствии с пунктом 1.0.1 регламента, я, как генеральный архитектор, приступаю к ревизии. Начнем с внедрения электронной очереди и системы навигационных указателей. Асмодей, нам понадобится вся бригада Бельфегора. Будем прокладывать оптоволокно. И вызовите Нафанаила, пусть подготовит смету.
Харон медленно поднял свою водяную голову. В его голосе больше не было возражений. Только бесконечное, речное спокойствие.
«Порядок… есть порядок… Предоставьте… техническое задание… и график работ… Я подготовлю… кабинет… для нового руководства…»
Он снова взял стило и начал скрипеть по новой табличке, выводя, судя по всему, приказ о выделении помещения.
Асмодей смотрел на Марго так, словно видел ее впервые. Он, владыка ада, пытался проломить стену силой. Она же не стала ломать стену. Она просто нашла дверь, о существовании которой никто не знал, и сама вырезала для нее ключ.
Он подошел к ней и тихо, чтобы слышала только она, прошептал:
– Ты только что взломала операционную систему вселенной с помощью канцелярских принадлежностей.
– Я просто нашла лазейку в пользовательском соглашении, – пожала плечами Марго, наблюдая, как первые демоны-прорабы появляются из портала и с опаской оглядывают серое царство Харона.
Марго хлопнула в ладоши, привлекая их внимание.
– Так, ребята, не расслабляемся! Первый этап – полная замена освещения! Мне нужен теплый, мягкий свет, зонирование по цвету! И музыку! Что-нибудь ненавязчивое, лаунж. Чтобы души не сходили с ума от тишины! За работу!
Впервые за бесчисленные эоны в сером, пыльном Лимбе начался ремонт.
