Текст книги "Королева на полставки (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 3. Призрак бывших интрижек
Обратная дорога из офиса напоминала путешествие из стерильной, предсказуемой реальности в эпицентр сюрреалистического торнадо. Марго вела машину, крепко вцепившись в руль, словно он был единственным якорем в бушующем море абсурда. Рядом, на пассажирском сиденье, сидел Асмодей. Он молчал, и это молчание было тяжелее и громче любого крика. На его лице застыла маска холодной ярости, которую он даже не пытался скрыть.
– Значит, Мальфас, твой главный бухгалтер, решил инвестировать в московскую недвижимость, – нарушила тишину Марго. – И нанял для этого мое бюро. Мир теснее, чем кажется, да?
– Он не просто инвестировал, – процедил Асмодей, глядя на проплывающие мимо огни вечерней Москвы. – Он вывел активы. Использовал бюджет, выделенный на модернизацию инфраструктуры, для покупки коммерческих площадей в вашем мире. Я вырву ему рога и заставлю съесть их без соли.
Марго нервно усмехнулась.
– Теперь вся женская половина моего офиса будет вздыхать по моему загадочному «мужу-итальянцу с трудным характером». Ты произвел фурор. Лена с ресепшена, кажется, до сих пор не может прийти в себя.
– Я рад, что доставил смертным несколько приятных мгновений, – его голос был лишен всякой теплоты. – Но сейчас меня больше волнует, что устроила в нашей квартире твоя воскресшая родственница.
«В нашей квартире», – мысленно повторила Марго, и на душе стало чуточку теплее. Несмотря на весь хаос, это простое словосочетание было фундаментом, на котором держался ее новый мир.
– Не волнуйся, – попыталась она его успокоить. – Баба Нина, конечно, женщина с характером, но она не злая. Поворчит, сварит ведро борща, попытается изгнать Шрёдингера веником и успокоится. Что может быть хуже?
Знаменитые последние слова.
Первый тревожный звоночек прозвенел еще в лифте. Кроме привычного запаха старости и машинного масла, в воздухе витал густой, дурманящий аромат. Запах дорогих, тяжелых духов – что-то вроде черной орхидеи, смешанной с озоном после грозы и едва уловимой, щекочущей ноздри ноткой раскаленной серы.
Асмодей замер, его ноздри дрогнули. Выражение на его лице сменилось с гневного на… озадаченное.
Когда они вышли на своей площадке, запах стал невыносимым. Он сочился из-под их входной двери, словно дорогой, ядовитый туман. Из-за двери доносились голоса. Один, скрипучий и недовольный, принадлежал бабе Нине. Другой… другой был низким, мелодичным, как виолончель, и полным ленивого, снисходительного превосходства.
Асмодей медленно, почти нехотя, вставил ключ в замок. Дверь открылась.
Картина, представшая перед ними, была достойна кисти Босха, если бы тот дожил до эпохи панельных многоэтажек.
На диване, закинув ноги на журнальный столик, сидела баба Нина. В старом халате и стоптанных тапочках, она смотрела по телевизору ток-шоу «Пусть говорят» и с видом сомелье прихлебывала из граненого стакана коньяк, который Марго хранила для особых случаев.
Но центром композиции была не она.
В ее любимом икеевском кресле «Страндмон», которое она считала вершиной уюта, сидела женщина.
Нет, не женщина – существо.
Она была ослепительно, нечеловечески красива. Длинные, черные как смоль волосы водопадом ниспадали на плечи. Кожа светилась бледным, лунным светом. Идеальные красные губы были изогнуты в легкой, насмешливой улыбке. Платье из ткани, похожей на жидкую полночь, облегало ее так, словно было не сшито, а вылито на ее тело, и мерцало мириадами крошечных огоньков, как далекие звезды. Она лениво покачивала ногой, обутой в туфлю на немыслимой шпильке, и в ее темно-фиолетовых глазах, в которых, казалось, отражалась вся мудрость и весь порок тысячелетий, плескалось откровенное веселье.
Атмосфера на кухне была наэлектризована до предела. Даже Шрёдингер, обычно невозмутимый, сидел на холодильнике, и его шерсть стояла дыбом.
Асмодей застыл на пороге, как громом пораженный. Его лицо, только что бывшее маской ярости, стало абсолютно белым. Он смотрел на незнакомку так, будто увидел призрака из самого потаенного уголка своего прошлого.
– Лилит… – выдохнул он, и в этом единственном слове прозвучали века страсти, войн, интриг и горького разочарования.
Гостья медленно повернула голову. Ее взгляд скользнул по Марго с вежливым безразличием, как по предмету мебели, и остановился на Асмодее.
– Асмодей, дорогой, – промурлыкал ее виолончельный голос. – Я смотрю, твои каникулы в мире смертных несколько затянулись.
Марго почувствовала, как внутри у нее все похолодело. Каждое слово этой женщины было пропитано ядом и чувством абсолютного превосходства. Это была не просто гостья. Это был враг.
Асмодей шагнул вперед, инстинктивно заслоняя собой Марго.
– Тебе не кажется что ты зачастила с визитами? Что тебе нужно на этот раз?
– То же, что и всегда, – она изящно встала, ее движения были плавными и хищными, как у пантеры. – Навести порядок. Ты бросил преисподнюю на произвол судьбы. Демоны деградируют, грешники устраивают профсоюзы, финансовые потоки утекают в неизвестном направлении. Ад погружается в хаос. Я пришла вернуть своего владыку на его законное место.
Она подошла к нему вплотную, игнорируя Марго так демонстративно, что это было хуже прямого оскорбления.
– Я слышала о твоей маленькой забаве. «Метафизический брак» с человеческой самкой. Это так мило, почти трогательно. Настоящий кризис среднего бессмертия, но игры закончились, милый. Пора домой.
В этот момент в напряженную тишину вмешался третий игрок.
– Слышь ты, павлин расфуфыренный, – раздался скрипучий голос бабы Нины с дивана. Она даже не повернула головы от телевизора. – Копыта бы ты свои отсюда убрала, подобру-поздорову.
Лилит медленно обернулась. Впервые на ее идеальном лице промелькнуло удивление. Она смерила бабку презрительным взглядом.
– Прошу прощения? – ее голос сочился ледяной вежливостью. – Эта… мумия… со мной разговаривает?
– А то с кем? – невозмутимо парировала бабка, наконец оторвавшись от экрана. – Больше тут и нет никого в платье, как у портовой девки на распродаже. Чего приперлась? Мужика у внучки увести? Так он, поди, на твои кости старые и не глянет.
Лилит зашипела, и на мгновение ее фиолетовые глаза вспыхнули красным. Воздух в комнате загустел, запахло горелой проводкой.
– Старуха, ты не представляешь, с кем говоришь…
– Еще как представляю, – хмыкнула баба Нина. – Ты у нас в аду на особом счету была. Бывшая пассия начальства. Знаем, плавали. Только вот тут не ад, и полномочий нет у тебя никаких. Так что брысь отсюда, пока я тебя веником не огрела... освященным.
Это было слишком даже для Марго. Она шагнула вперед, вставая рядом с Асмодеем. Ее сердце колотилось, как отбойный молоток, но голос звучал на удивление твердо.
– Бабушка права, – сказала она, глядя прямо в глаза демонессе. – Это моя квартира и мой муж. А теперь будьте добры, объясните, какого черта вы здесь делаете, пока я не вызвала участкового или экзорциста.
На лице Лилит отразилось что-то похожее на уважение. Смесь раздражения и любопытства.
– У питомца есть голос, и даже клыки... – она усмехнулась. – Хорошо. Я объясню на понятном тебе языке, архитектор. Ваш… союз… – она произнесла это слово с нескрываемым отвращением, – это временная аномалия. Он держится на хрупком балансе и на том, что Асмодей привязал свою сущность к тебе. Но он не может быть твоим, пока он нужен аду. Его отсутствие порождает хаос, который грозит разрушить не только преисподнюю, но и равновесие во всех мирах.
Она снова вперила свой взгляд в Асмодея.
– Ты променял трон преисподней на хрущевку и… архитектора? Ты, чье имя заставляло дрожать архангелов? Ты позволил этой… девочке… превратить тебя в ручного демона?
– Ее зовут Маргарита. Она моя жена, – твердо повторил Асмодей. В его голосе зазвенела сталь. – И мой выбор не обсуждается. Уходи, Лилит.
– О, я уйду, но не одна, – она обвела взглядом убогую обстановку хрущевки. – Я вижу, что тебя привлекает в этой смертной. Порядок, структура, расчет... то, чего тебе всегда не хватало. Хорошо, я предлагаю сделку или, если хочешь, испытание.
Ее фиолетовые глаза впились в Марго.
– Ты считаешь себя достойной носить титул его королевы? Докажи. Я даю тебе шанс. Наведи порядок в его царстве. Сделай то, что не смог сделать он сам – реорганизуй ад. Создай новую, эффективную структуру из того хаоса, что он оставил. Спроектируй его заново.
Марго смотрела на нее, пытаясь осознать масштаб предложения. Спроектировать ад? Это звучало как метафора.
– Если эта… чертежница… – Лилит выплюнула это слово, как оскорбление, – сможет обуздать преисподнюю, я, возможно, признаю ее право держать тебя на поводке. Но если она потерпит неудачу, если ее хрупкий смертный разум сломается под тяжестью вечного хаоса… ты вернешься ко мне. Туда, где твое место, и этот смешной контракт будет аннулирован. Навсегда.
Наступила тишина. Было слышно только, как за окном гудят машины и как в телевизоре Андрей Малахов надрывно кричит: «Что скажете вы?!».
Асмодей хотел было вмешаться, сказать, что это безумие, но Марго опередила его.
Она посмотрела на Лилит, на ее высокомерное, идеальное лицо. Посмотрела на Асмодея, в глазах которого читалась ярость и беспокойство за нее. И что-то внутри нее, что-то упрямое, злое и профессионально-амбициозное, щелкнуло.
Ее унизили. В ее собственном доме. Поставили под сомнение ее выбор, ее любовь и, что хуже всего, ее профессиональные навыки.
– Какие сроки? – спросила Марго холодно, ее голос был спокоен, как у прораба, обсуждающего смету. – И где я могу ознакомиться с техническим заданием и исходной документацией?
Улыбка сползла с лица Лилит. Она ожидала слез, истерики, чего угодно, но не этого делового тона.
Асмодей посмотрел на Марго с нескрываемым восхищением.
Баба Нина на диване одобрительно крякнула и налила себе еще коньяку.
– Вот это по-нашему, – пробормотала она. – По-советски. Сначала план, потом работа. А эту фифу – на субботник, котлы от сажи чистить.
Глава 4. Битва титанов на коммунальной кухне
На мгновение в тесной гостиной хрущевки повисла тишина, плотная и звенящая, как натянутая струна. Лилит, перводемонесса, матерь суккубов, стояла с выражением оскорбленного божества, которому только что предложили ознакомиться с правилами пожарной безопасности. Марго, стиснув зубы, держалась за руку Асмодея, черпая в его тепле силу. А баба Нина, эпицентр этого дипломатического кризиса, с громким стуком поставила пустой стакан на стол, словно судья, вынесший окончательный вердикт.
Первой оправилась Лилит. Она медленно, с хищной грацией, опустилась обратно в кресло Марго, демонстративно закинув ногу на ногу. Ее фиолетовые глаза сверкнули.
– Техническое задание? – промурлыкала она, и в ее голосе прозвучали нотки ядовитого веселья. – Дорогая моя… смертная. Техническое задание для ада писалось кровью падших ангелов на коже первого грешника. Оно просто: страдания, отчаяние и вечный учет. Твоя задача – сделать это… эффективным, рентабельным. Привести в соответствие с духом времени. Сейчас это неэффективный, убыточный, архаичный балаган.
– Понятно, – кивнула Марго с деловым видом, хотя внутри у нее все сжималось от ледяного ужаса. – Требуется полная реновация с оптимизацией логистических цепочек и ребрендингом.
– Как точно, – усмехнулась Лилит. – Возможно, из тебя и правда выйдет неплохой менеджер. Если, конечно, не сгоришь в первом же котле.
Асмодей шагнул вперед, его лицо было мрачнее тучи.
– Хватит, Лилит. Это не игра. Ты не втянешь ее в это.
– Она уже втянулась сама, дорогой, – отрезала демонесса. – С того самого момента, как провела кривой ритуал и выдернула тебя из твоей зоны ответственности. Она сломала систему – пусть теперь чинит. Это справедливо.
В этот момент баба Нина поднялась с дивана. Она подошла к Лилит, остановилась на расстоянии вытянутой руки и скрестила руки на груди.
– Слышь, эффективная ты наша, – начала она, обходя кресло и разглядывая демонессу, как диковинный товар на рынке. – Платье у тебя красивое. Дорогое, поди? Только вот незадача. Мужика таким платьем не удержишь. Мужику что надо? Чтобы борщ был наваристый, рубашки глаженые и в доме порядок. А ты что можешь? Глазами стрелять да задом вилять?
Лилит медленно повернула голову, ее лицо превратилось в ледяную маску.
– Старуха. Я могу испепелить тебя одной мыслью. Я могу заставить твою ничтожную душу вечно скитаться между мирами, моля о забвении. Я видела, как рождались и умирали галактики, а ты смеешь говорить со мной о… борще?
– Вот именно! – обрадовалась бабка, словно Лилит подтвердила ее правоту. – О борще! Потому что галактики – они там, далеко, а жрать хочется всегда. Ты вот, к примеру, свеклу пассеровать умеешь? Знаешь, как сделать, чтобы она цвет не потеряла? Уксусу капнуть надо! А ты не знаешь! Потому что ты – пустышка. Красивая, а внутри – труха, ни пользы, ни навару.
Это было невероятно. Баба Нина вела метафизическую войну с древнейшим злом на планете, используя кулинарные аргументы. И, судя по лицу Лилит, эти аргументы попадали в цель. Демонесса, привыкшая к страху, обожанию и трепету, столкнулась с оружием, против которого у нее не было защиты – с убийственной советской бытовой логикой.
– Я тебя уничтожу, – прошипела Лилит, поднимая руку.
Вокруг ее пальцев начал собираться сгусток темно-фиолетовой энергии, потрескивающий, как оголенный провод. В комнате резко похолодало, запахло грозой.
Асмодей напрягся, готовый броситься между ними. Марго в ужасе застыла.
Шрёдингер на холодильнике приоткрыл один глаз. В его сознании пронеслось: «Ставлю три кванта души на старую ведьму. Коэффициент – 1.2. У демонессы слишком много пафоса, это снижает квантовую эффективность».
Лилит метнула энергетический шар прямо в бабу Нину.
Но случилось нечто странное.
Шар, долетев до старухи, не взорвался. Он словно врезался в невидимую, вязкую стену. Его скорость упала, он задрожал, сжался, и… просто погас. В воздухе остался лишь легкий запах жженого сахара.
Лилит ошеломленно уставилась на свою руку.
Баба Нина хмыкнула.
– Энергией она в меня кидается… Деточка, эта квартира видела дефолт, тараканов размером с воробья и пьяных сантехников. Стены тут пропитаны таким концентрированным человеческим страданием, что твоя черная магия для них – как слону дробина. Этот линолеум, – она топнула ногой, – помнит еще Леонида Ильича! Он впитал в себя столько пролитых слез над бразильскими сериалами и столько мата, что у него собственный эгрегор посильнее твоего будет. Ты бы еще домового напугать попробовала.
Лилит была в ярости. Она вскочила, и теперь уже вся комната наполнилась фиолетовым свечением. Тени на стенах исказились, превращаясь в уродливых, когтистых тварей. Предметы начали мелко дрожать.
– Я вырву этот мир из ткани реальности! – взревела она, ее голос раскололся на сотни демонических отголосков.
И снова ничего не произошло. Точнее, произошло, но не то.
Старый торшер с бахромой мигнул и погас – выбило пробку. В серванте жалобно звякнул хрусталь. А тени, покорчившись, послушно вернулись на свои места, словно им стало стыдно за эту дешевую театральщину.
Квартира, этот маленький оплот советской застройки, просто… проигнорировала ее апокалиптический гнев. Она была слишком реальной, слишком приземленной для таких высоких материй.
Лилит стояла, тяжело дыша. Ее магия, способная сокрушать миры, оказалась бессильна против эгрегора хрущевки. Это было высшей степенью унижения.
– Так, все, хватит! – вмешалась наконец Марго. Голова у нее раскалывалась. – Выключите спецэффекты! Лилит, перестаньте ломать мне мебель! Бабушка, не доводи ее!
– А чего она?! – тут же взвилась баба Нина. – Приперлась, права качает! Порталы открывает всякие!
– Я не открывала порталы!
– А свет кто выключил, Пушкин?!
Спор грозил перейти в новую, еще более абсурдную фазу.
Асмодей поймал взгляд Марго. В нем читалась вселенская усталость. Он одними губами произнес: «Отступаем».
Марго кивнула. Хватит с нее на сегодня ада – как метафизического, так и бытового.
– Мы в спальню, – громко объявила она, перекрикивая спор. – У нас… э-э-э… совещание, по проекту. А вы… не убейте друг друга, пожалуйста.
Она схватила Асмодея за руку и потащила его в спальню, подальше от этого театра военных действий.
Как только дверь за ними закрылась, Марго прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол.
– Я сойду с ума, – прошептала она. – Я точно сойду с ума. У меня в гостиной мертвая бабка спорит с бывшей моего мужа-демона о пользе борща. Это даже не сюрреализм. Это диагноз.
Асмодей опустился рядом с ней на пол. Он выглядел измотанным.
– Прости, – тихо сказал он. – Я не должен был этого допускать. Лилит… она всегда была такой... драматичной.
– Драматичной? Асмодей, она только что пыталась аннигилировать мою бабушку с помощью темной энергии! А та в ответ отчитала ее за неумение готовить!
Он усмехнулся, но усмешка вышла усталой.
– Твоя бабушка – уникальное создание. Я начинаю думать, что ее по ошибке отправили в ад. Хотя она могла бы руководить там отделом по психологическому давлению.
Из-за двери донесся новый взрыв негодования бабы Нины: «…и вообще, в приличном обществе с голыми ногами не ходят! Надень хоть рейтузы, простигосподи!»
Марго закрыла лицо руками.
– Я не могу это слушать. Мне нужно, чтобы они замолчали. Хотя бы на пять минут.
Асмодей посмотрел на нее. В его глазах что-то изменилось. Усталость уступила место знакомому темному огню. Он придвинулся ближе, его колено коснулось ее бедра.
– Я могу это устроить, – прошептал он.
Он поднял руку, и воздух в комнате сгустился, стал плотным, как бархат. Звуки из гостиной не просто стихли – они утонули, растворились. Словно их спальню накрыл невидимый звуконепроницаемый купол.
Наступила абсолютная, блаженная тишина.
– Лучше? – спросил он.
Марго кивнула, не в силах говорить. Его близость, тишина, накопившийся за день стресс – все это смешалось в гремучий коктейль.
Он провел пальцами по ее шее, зарываясь в волосы, и заставил посмотреть на себя.
– Это был тяжелый день, моя королева несущих конструкций.
– Не то слово, – выдохнула она.
Он не сказал больше ни слова. Просто поцеловал ее.
Это был не нежный, успокаивающий поцелуй. Это был поцелуй-взрыв. Яростный, голодный, отчаянный. Он целовал ее так, словно пытался вытеснить из ее сознания все – Лилит, бабу Нину, провальный проект, весь этот сумасшедший мир. Он вкладывал в этот поцелуй всю свою ярость, всю свою тревогу за нее, все свое право на нее.
И Марго ответила.
Она вцепилась в его футболку, притягивая его к себе. Весь ее страх, вся ее злость на наглую демонессу, вся усталость трансформировались в дикую, первобытную страсть. Это было их поле битвы. Здесь, в этой тишине, они отвоевывали свое пространство, свою реальность.
Он поднял ее с пола, не разрывая поцелуя, и понес к кровати. Одежда казалась до смешного ненужной преградой, и она исчезала, сорванная нетерпеливыми руками. Его кожа была горячей, как угли, ее – прохладной. На контрасте этих температур рождались искры.
– Ты моя, – прорычал он ей в губы, и это не было вопросом. Это было утверждение. Заклинание.
– Твоя, – выдохнула она в ответ, царапая его спину.
Это было не соитие. Это было столкновение двух стихий. Он был яростью, огнем, древней тьмой, нашедшей свой единственный центр. Она была упрямством, структурой, сталью, которая не гнулась, а отвечала силой на силу. Они двигались в рваном, отчаянном ритме, и каждый толчок, каждый стон был утверждением их права быть вместе против всех законов ада, рая и коммунальной квартиры.
В их звуконепроницаемом коконе, посреди бушующего за дверью хаоса, они создавали свой собственный мир – яростный, страстный, и принадлежащий только им двоим.
Глава 5. Техническое задание на Девятый Круг
Утро встретило Марго блаженной тишиной и ноющей болью в мышцах, о существовании которых она даже не подозревала. Она лежала, укутанная в одеяло и объятия Асмодея, и чувствовала себя так, словно всю ночь не спала, а лично разгружала вагон с кирпичами. Впрочем, учитывая яростную страсть, которой закончился вчерашний сумасшедший день, это было недалеко от истины.
– Жива, моя королева? – прошептал Асмодей ей на ухо, его голос был хриплым ото сна.
– Конструкция цела, но требует экспертизы на предмет скрытых повреждений, – пробормотала она, не открывая глаз. – Кажется, я вывихнула душу.
Он тихо рассмеялся, и его грудь завибрировала у нее за спиной.
– Это был… интенсивный обмен мнениями.
– Это была третья мировая война в отдельно взятой спальне. И, кажется, мы оба победили.
Она повернулась к нему лицом. В утреннем свете, без тени вчерашней ярости и тревоги, он снова был до невыносимого прекрасен. Она провела пальцем по линии его скулы.
– Спасибо, – сказала она тихо. – За то, что вернул мне меня.
– Я ничего не делал. Ты просто вспомнила, кто ты, – он поцеловал ее в кончик носа. – Упрямый, невыносимо компетентный и самый сексуальный архитектор из всех, кого я встречал за последние десять тысяч лет.
Они лежали в тишине еще несколько минут, впитывая редкие мгновения покоя. Но реальность, даже такая искаженная, как у них, всегда возвращается.
– Нам нужно идти туда, – сказала Марго, и ее голос стал серьезным. – На кухню. В штаб.
– Уверен? Может, сначала закажем пиццу и посмотрим сериал? Отложим апокалипсис до завтра? – с надеждой спросил он.
– Не получится. Там моя мертвая бабка и твоя демоническая бывшая. Если мы оставим их наедине еще на пару часов, они либо создадут коалицию и захватят мир, либо аннигилируют друг друга вместе с нашим подъездом. В любом случае, соседи будут жаловаться.
Собрав волю в кулак, они встали.
Картина, открывшаяся им на кухне, была не менее странной, чем вчерашняя. За столом друг напротив друга сидели Лилит и баба Нина. Между ними, как демаркационная линия, стояла начатая бутылка коньяка. Лилит, даже в шесть утра, выглядела так, словно сошла с обложки инфернального Vogue. Баба Нина была в том же халате, но волосы ее были аккуратно причесаны. Атмосфера была не враждебной, а скорее напоминала холодную войну между двумя сверхдержавами. Они не разговаривали, но вели напряженный телепатический поединок, полный взаимных упреков и сарказма.
– О, молодожены проснулись, – протянула Лилит, не глядя на них. – Надеюсь, ваше… совещание… было продуктивным.
– Утром надо кашу есть, а не коньяк хлестать, – пробурчала баба Нина, обращаясь к стенке. – А то ни кожи, ни рожи не останется. Хотя некоторым уже и терять нечего.
– Я не пью, старуха. Я дезинфицирую душу от созерцания этого убожества, – парировала Лилит.
– Так, стоп! – Марго хлопнула ладонью по столу. – Перемирие. У нас есть дело. Лилит, ты вчера озвучила условия. Я хочу подробностей. Что именно не так с адом, кроме того, что он – ад?
Лилит одарила ее взглядом, в котором смешались презрение и толика интереса.
– Все. Система устарела. Логистика душ нарушена, очереди на распределение растянулись на столетия. Пыточные камеры работают на устаревшем оборудовании, энергоэффективность на нуле. Бюрократический аппарат раздут и коррумпирован, – она бросила выразительный взгляд на Асмодея. – Казна пуста. Короче, полный коллапс управления. Твоя задача – провести полный аудит и предложить проект реорганизации.
Марго слушала, и ее мозг архитектора начал лихорадочно работать. Очереди, логистика, энергоэффективность… Это были знакомые, родные слова. Она подошла к своему рабочему столу в углу комнаты, взяла папку с проектом, который ей вчера выдал Аркадий, и разложила чертежи прямо на кухонном столе, поверх крошек и пустой пачки из-под печенья.
Она смотрела на хаотичные планы подземного комплекса. На странные залы без окон. На длинные, извилистые коридоры.
А потом она посмотрела на Лилит.
– Система вентиляции, способная выводить сернистый газ, – задумчиво произнесла Марго. – И отопление, выдерживающее экстремальные температуры.
На лице Лилит промелькнуло понимание.
– Инвестор… «Inferno Capital Group»? – спросила Марго, вспомнив печать на чертеже.
– Мальфас всегда был предприимчивым мальчиком, – усмехнулась Лилит. – Пытается решить проблему чужими, более дешевыми, человеческими руками.
Все встало на свои места. Испытание Лилит и ее «мертвый» проект на работе – были одним и тем же. Это был не просто вызов, это был контракт. И она, сама того не зная, уже была его главным исполнителем.
– Хорошо, – сказала Марго, и в ее голосе появилась сталь. – Любой проект начинается с выезда на объект. Нам нужно провести рекогносцировку и замеры. Я, Асмодей и… – она посмотрела на Лилит, – ты, как представитель заказчика.
– Я не мараю свои туфли о пепел девятого круга, – брезгливо поморщилась демонесса.
– Тогда будешь получать информацию из вторых рук и не жалуйся, что я спроектировала тебе недостаточно гламурный котел, – отрезала Марго. – И нам нужен ответственный за финансы. Асмодей, вызови своего Мальфаса. Пусть готовит отчетность.
Асмодей улыбнулся – впервые за утро по-настоящему.
– С огромным удовольствием.
Он закрыл глаза, и на секунду его тень на стене выросла, исказилась, превратившись в нечто огромное и рогатое. По кухне пронесся беззвучный ментальный крик, полный власти и угрозы.
Не прошло и пяти минут, как воздух рядом с холодильником замерцал и сгустился. Из портала, пахнущего озоном и палеными купюрами, на линолеум выпал невысокий, полный демон в дорогом, но слегка помятом костюме. У него были маленькие, аккуратные рожки, тщательно отполированные, и поросячьи глазки, полные панического ужаса.
– В-в-владыка! – пролепетал он, пытаясь встать. – Какой приятный сюрприз! А я как раз… э-э-э… готовил годовой отчет!
– Я вижу, как ты его готовишь, Мальфас, – ледяным тоном произнес Асмодей. – Через офшоры в человеческом мире. Ты пойдешь с нами. В качестве финансового консультанта и, возможно, будущего экспоната.
В тот момент, когда перепуганный Мальфас пытался придумать правдоподобное объяснение, воздух в центре комнаты снова замерцал, но на этот раз свечение было не фиолетовым, а ослепительно-золотым. Яркий луч света ударил в пол, и в нем медленно материализовалась фигура.
Это был ангел. В строгом сером костюме, с идеально уложенными светлыми волосами и папкой-скоросшивателем в руках. Его лицо было лишено всяких эмоций, а глаза за стеклами очков без оправы светились холодным голубым светом.
– Приветствую, – произнес он голосом, лишенным интонаций, словно его сгенерировал компьютер. – Ангел второй сферы Нафанаил, департамент по надзору за соблюдением космического равновесия. В связи с зафиксированной несанкционированной эмиграцией души (дело №777-АД-666, Нина Захаровна Соколова) и аномальной управленческой активностью в секторе «Ад», небесная канцелярия инициировала внеплановую проверку. Я назначен независимым аудитором. Прошу предоставить доступ ко всем объектам и документации.
Он говорил, и в его папке сама собой появлялась запись, выведенная каллиграфическим почерком из чистого света.
Наступила тишина. Марго посмотрела на свою кухню. Владыка ада, демон-казначей, перводемонесса, воскресшая ведьма, ангел-аудитор и кот-император, наблюдающий за всем этим с холодильника.
– Ладно, – выдохнула она. – Кажется, вся инспекционная комиссия в сборе. Пойдемте, объект ждет.
–
Портал в ад находился в их концептуальном тамбуре, за выбитой дверью в ванной. Асмодей отодвинул в сторону остатки стиральной машины, начертил в воздухе несколько сложных символов, и гладкая серая стена пошла рябью, превратившись в черный, засасывающий провал.
– Дамы и господа, прошу, – с иронией произнес он. – Наш вертикальный транспортный узел доставит вас на минус шестьсот шестьдесят шестой этаж.
Первой шагнула Марго. Она чувствовала себя так, будто прыгает с парашютом, только вместо парашюта у нее за спиной был тубус с ватманом. Ощущение было странным: не падение, а скорее контролируемое скольжение сквозь плотные слои пространства. Воздух гудел, пахло пылью, серой и почему-то старыми архивами.
Они приземлились в огромном, гулком зале, похожем на вестибюль сталинского метро, который проектировал безумец. Колонны из черного обсидиана уходили в туманный потолок, пол был выложен потрескавшимися плитами из застывшей лавы, а тусклый багровый свет исходил от гигантских, пульсирующих кристаллов на стенах.
Первое, что поразило Марго – это звук. Миллионы голосов, сливающихся в единый, монотонный, отчаянный гул. Второе – очередь.
Бесконечная, невообразимая очередь из полупрозрачных, серых фигур, которая змеилась по всему залу и терялась в темных туннелях.
– Это… распределительный центр, – пояснил Асмодей, видя ее шок. – Здесь души ждут своей участи. В мое время процесс занимал не больше часа.
– Судя по состоянию этих душ, они тут со времен средневековья, – заметил Нафанаил, делая пометку в своей папке. «Нарушение пункта 3.14 „О регламенте временных рамок первичного распределения“».
Мальфас нервно потел.
– Временные логистические трудности, владыка! Связанные с… э-э-э… переходом на новую электронную систему учета!
Марго не слушала его. Она смотрела на все это глазами архитектора.
– Какая чудовищная эргономика, – пробормотала она. – Никакой навигации, отсутствие зон ожидания, неоптимальные потоки… Люди же просто теряются!
– В этом и смысл, – усмехнулся Асмодей.
– Это неэффективный смысл! – возмутилась Марго. – Они должны страдать от осознания своих грехов, а не от плохой организации пространства! Это же просто непрофессионально!
Она решительно пошла вперед, и остальным пришлось последовать за ней. Они прошли через гудящий зал и вошли в один из туннелей. Жара усилилась, воздух стал сухим и едким. Вскоре они вышли на огромную, открытую площадку, напоминающую гигантский промышленный цех.
Именно здесь находились те самые знаменитые котлы.
Десятки огромных, чугунных, покрытых копотью чанов стояли в хаотичном порядке. Под ними горел багровый огонь. Вокруг суетились черти – мелкие, жилистые существа с мозолистыми руками, которые подбрасывали в огонь уголь и помешивали содержимое котлов длинными вилами.
Марго замерла. Ее лицо выражало не ужас, не отвращение, а профессиональное негодование.
Она подошла к ближайшему котлу, игнорируя протестующие вопли чертей и жар, который заставил бы обычного человека вспыхнуть.
– Кто так ставит котлы?! – ее голос прозвенел над гулом и стонами. – Здесь же нарушена вся техника пожарной безопасности! Где система пожаротушения? Где аварийные выходы? Расстояние между агрегатами не соответствует СНиПам!
Она ткнула пальцем в сторону кучи угля.
– Горючие материалы должны храниться в специально отведенном помещении! А вентиляция? Вы чем тут дышите, демоны?! Это же прямая угроза здоровью персонала! Вы хоть знаете, какие штрафы за это полагаются?!
