Текст книги "Королева на полставки (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Глава 10. Квантовая неопределенность кота и финальное тестирование
Все взгляды были прикованы к огромному кристаллу. На нем, как в реалити-шоу, разворачивалась драма одной отдельно взятой души. Душа, некогда принадлежавшая системному администратору по имени Валерий, сидела в серой кабинке. Перед ним на мониторе висела задача: «Провести инвентаризацию всех обещаний, данных политиками за всю историю человечества, и классифицировать их по степени лицемерия». Рядом медленно ползла строка загрузки с надписью «Индексация архивов».
Первые пятнадцать минут ничего не происходило. Валерий сидел неподвижно, глядя на экран с тем же выражением лица, с каким он смотрел на монитор последние тридцать лет своей жизни. Выражением полного, тотального, профессионального безразличия.
Бельфегор, наблюдавший за сценой со своего трона на той стороне болота, самодовольно хмыкнул.
– И это все? – его ленивый голос разнесся над топью. – Вы построили ему офис. Поздравляю. Он и так всю жизнь провел в офисе. Вы не наказываете его, вы вернули его в естественную среду обитания!
Марго стиснула зубы. Демон был прав. Система работала не так, как она планировала. Она была слишком логична, слишком предсказуема. Для души, привыкшей к монотонной и бессмысленной работе, это не было пыткой. Это было вторником.
На экране всплыло первое уведомление: «Ваша одноклассница, которую вы тайно любили, только что отпраздновала золотую свадьбу. У нее двенадцать внуков, и все они гении».
Валерий даже не моргнул. Он просто подвинул воображаемую мышку, пытаясь закрыть окно, а когда это не получилось, просто перестал обращать на него внимание. Он был мастером игнорирования всплывающих окон.
– Провал, – констатировала Лилит с плохо скрываемым злорадством. – Твоя фабрика производит не страдание, а скуку. Скука, дорогуша, это вотчина Бельфегора. Ты проиграла ему на его же поле.
Марго чувствовала, как земля уходит из-под ног. Ее проект, ее гениальный план, ее выстраданная концепция – все рушилось из-за какого-то равнодушного сисадмина. Она просчитала все: эргономику, психологию, логистику, но не учла одного – иммунитет, выработанный десятилетиями офисного рабства.
Именно в этот момент отчаяния за спиной Марго что-то мягко кашлянуло. Не человеческий кашель, а скорее тихий, требовательный звук, который издают, когда хотят привлечь внимание, не создавая лишнего шума.
Марго обернулась.
Прямо за ней, посреди выжженной адской земли, сидел Шрёдингер. Он был идеально чист, ни пылинки, ни пятнышка пепла на его лоснящейся шерсти. Он сидел с видом абсолютного достоинства, обернув хвост вокруг лап, и смотрел на Марго своими огромными, изумрудно-зелеными глазами. В его взгляде читалось: «Ну и бардак вы тут развели. И где, я вас спрашиваю, моя миска?»
– Ты где пропадал? – прошептала Марго, в суете совсем запамятовшая о своём верном союзнике.
Кот, обретший в преисподней особую инфернальную стать, парировал.
– Я никуда не пропадал, просто счёл нужным детально изучить местную флору и фауну, от первого до исходного круга.
– Какого… – начала было Лилит, но осеклась, увидев, как изменилось лицо Асмодея. Владыка Ада смотрел на кота не с удивлением, а с глубоким, почти научным интересом, смешанным с суеверной опаской.
– Он изменился, – пробормотал Асмодей. – Он просто прошел сквозь все ментальные барьеры, как будто это занавеска на кухне.
– Он всегда так делает, – машинально ответила Марго, все еще находясь в шоке. – То на балконе появится, хотя все закрыто, то в холодильнике…
Шрёдингер грациозно потянулся, выгнув спину дугой, и направился прямиком к Марго. Он потерся о ее ногу, оставив на ее джинсах несколько шерстинок, потом обошел ее и направился к бабе Нине. Бабушка, не говоря ни слова, наклонилась и почесала его за ухом. Кот замурчал, как небольшой, но исправно работающий трактор.
– От животины в хозяйстве всегда польза, – изрекла бабка, продолжая чесать.
И в этот момент Марго поняла. Она смотрела на кота, на его поведение, и в ее голове, как щелчок выключателя, родилась идея. Идея безумная, нелогичная, но оттого и гениальная.
Причина провала ее системы была в ее предсказуемости. Она была как компьютерная программа, а ей нужен был… кот.
– Вот оно! – воскликнула она так громко, что Шрёдингер недовольно дернул ухом. – Вот чего не хватает! Квантовой неопределенности!
Все посмотрели на нее как на сумасшедшую.
– Объясни, – потребовал Асмодей, его глаза горели любопытством.
– Смотрите! – Марго указала на кота, который, получив свою порцию ласки, теперь с важным видом обнюхивал ботинок одного из демонов из круга гнева. – Почему коты доводят людей до исступления? Не потому, что они злые, а потому, что они непредсказуемы! Вот он сейчас ластится, а через секунду может без всякой причины вцепиться тебе в руку. Он прыгает на стол, хотя знает, что нельзя. Он спит на твоей клавиатуре именно в тот момент, когда тебе нужно срочно отправить отчет. Он требует еды, а когда ты ее даешь, он ее презрительно нюхает и уходит! Он дает надежду на ласку, а потом отталкивает! Он – генератор случайных вознаграждений и наказаний! Он – само воплощение фрустрации!
Она повернулась к монитору, где Валерий все так же апатично смотрел на ползущую строку загрузки.
– Моя система слишком честная! Она говорит: «Ты будешь страдать вечно, и лучше не станет». А нужно говорить: «Может быть, станет лучше, а может, и нет! Попробуй, узнаешь! Ой, нет, не узнаешь!» Нужно дать надежду, а потом отнять ее самым унизительным способом!
Лилит смотрела на Марго с новым выражением, в котором смешались недоумение и уважение.
– Ты предлагаешь… добавить кота в операционную систему ада?
– Именно! Я предлагаю внедрить «Протокол Шрёдингера»! – глаза Марго горели фанатичным огнем архитектора, нашедшего идеальное решение. – Асмодей, ты можешь изменить код программы прямо сейчас?
Асмодей хищно улыбнулся.
– Считай, что у меня открыт доступ к админке. Диктуй.
– Так, – Марго начала быстро отдавать команды, как программист во время хакатона. – Первое. Строка загрузки. Пусть она теперь движется неравномерно. То почти дойдет до конца, вызывая ложное чувство завершения, то откатывается на середину без всякой причины.
Асмодей щелкнул пальцами. На экране строка загрузки дернулась, почти достигла 100%, замерла на секунду… и откатилась на 47%. Валерий на экране впервые проявил эмоцию: он слегка нахмурился.
– Второе! – продолжила Марго. – Кнопки. Добавьте в интерфейс кнопки. «Сохранить прогресс», «Запросить помощь», «Отправить отчет об ошибке»... но они не должны работать. Либо пусть они будут неактивны, либо, что еще лучше, пусть они исчезают в тот момент, когда курсор наводится на них!
Еще один щелчок. На экране появились заманчивые кнопки. Валерий рефлекторно попытался нажать на «Сохранить прогресс». Кнопка испарилась. Его бровь дернулась.
– Третье! Звуки! – командовала Марго. – Пусть система время от времени издает звук успешно выполненной операции. Знаете, это приятное «дзынь!», но при этом ничего не должно происходить. Абсолютно.
В кабинке раздался жизнерадостный звук завершения задачи. Валерий поднял глаза, ожидая чего-то. Ничего не произошло. Индексация продолжалась. Его лицо начало медленно наливаться краской.
– И последнее, самое главное, – Марго сделала драматическую паузу. – «Награда Шрёдингера». Раз в несколько часов на одну-единственную секунду пусть его задача выполняется. Пусть на экране загорится надпись «Готово!», а потом сразу же появится новая, еще более абсурдная задача. Например, «Вымыть всю посуду после тайной вечери». Нужно дать ему почувствовать вкус победы, а потом тут же окунуть лицом в новую порцию безысходности.
Асмодей сделал последний магический пасс.
– Готово. «Протокол Шрёдингера» активирован.
Все снова уставились на экран.
Первые несколько циклов Валерий держался. Он был опытным пользователем кривого софта. Новая система выводила его из себя, но не ломала. Он цыкал зубом, когда строка загрузки откатывалась. Он ругался сквозь зубы, когда исчезали кнопки. Он вздрагивал от ложных звуковых сигналов.
А потом это случилось. После нескольких часов мучений строка загрузки внезапно дошла до конца. На экране вспыхнула огромная зеленая надпись: «ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА!». Впервые за вечность на лице Валерия появилось нечто похожее на облегчение. Он откинулся на спинку стула. Он сделал это. Он победил.
Надпись висела лишь мгновение. Она исчезла, и на ее месте тут же появилась новая задача: «Найти рифму к слову „апельсин“ на древнеарамейском».
И Валерий сломался.
Он не закричал, не заплакал. Он издал один-единственный звук. Тихий, сдавленный, полный такой вселенской, экзистенциальной тоски, что у чертей из круга гнева завяли уши. Это был звук человека, чью душу только что отформатировали, удалив все надежды. Он уронил голову на стол и замер.
В этот момент маленький приборчик в руках Нафанаила, до этого показывавший умеренный уровень страданий, взбесился. Его стрелка зашкалила, пробила красную зону и со звоном отлетела. Из прибора пошел дымок.
– Зафиксирован… зафиксирован уровень отчаяния, ранее считавшийся теоретически недостижимым, – пролепетал ошеломленный ангел. – Индекс страданий превысил «эффект вечного падения в бездну» на триста сорок два процента.
На болоте Бельфегора воцарилась гробовая тишина. Барон и его приспешники смотрели на экран с открытыми ртами. Они были экспертами в унынии, но то, что они только что увидели, было за гранью их понимания. Это была не их тягучая, созерцательная скорбь. Это была острая, высокотехнологичная, цифровая агония.
Бельфегор медленно сполз со своего трона. Он проиграл, и проиграл не просто так, а с разгромным, унизительным счетом.
Марго выдохнула. Она чувствовала себя опустошенной и одновременно триумфатором. Она посмотрела на источник своего вдохновения. Шрёдингер, которому вся эта драма была до лампочки, сидел и тщательно вылизывал лапу.
– Контрольный замер подтверждает абсолютную победу пилотного проекта, – торжественно объявил Нафанаил, стряхивая пепел со своего сломанного прибора. – Барон Бельфегор, согласно условиям пари, вы и ваши подчиненные поступаете в полное распоряжение генерального архитектора Маргариты Викторовны для выполнения работ по реновации всего пятого круга.
Марго обвела победным взглядом свою команду. Лилит смотрела на нее с нескрываемым восхищением. Асмодей улыбался так, словно только что завоевал новую вселенную. Баба Нина просто кивнула: мол, все идет по плану.
Она выиграла. Она не просто спроектировала новое здание. Она изобрела новый вид страдания, и все благодаря своему коту.
Марго подошла к Шрёдингеру и взяла его на руки. Он был тяжелым и теплым. Кот замурчал, ткнувшись ей носом в подбородок.
– Кто мой хороший мальчик? – проворковала она. – Кто мой маленький архитектор квантового отчаяния?
В аду начиналась новая эра. Эра эффективности, KPI и котов, а Марго была ее королевой.
Глава 11. Форс-мажор
Победа не пахла шампанским. Она пахла озоном, мокрой грязью и дымком, который все еще шел от измерительного прибора Нафанаила.
Барон Бельфегор, владыка лени и патриарх прокрастинации, стоял перед Марго на одном колене. Это не было жестом рыцарского почтения. Он просто был слишком апатичен, чтобы стоять прямо, и слишком напуган, чтобы сидеть. Его тучная фигура, облаченная в заляпанный тиной камзол, распласталась на земле, как мешок с перепревшим компостом. За его спиной стояли его приспешники – демоны и души пятого круга, – глядя на новую начальницу с плохо скрываемым ужасом.
– Генеральный архитектор… Маргарита Викторовна, – проскрипел Бельфегор, с трудом выдавливая из себя слова, – я, барон Бельфегор, и весь трудовой коллектив вверенного мне ранее круга уныния, признаем ваше… э-э-э… техническое превосходство. Мы готовы… кхм… приступить к выполнению ваших распоряжений.
Марго смотрела на него сверху вниз. В ее голове роились десятки идей: составить график работ, ввести систему отчетности, провести аттестацию кадров. Но прежде чем она успела открыть рот, вперед вышла баба Нина. Она обошла коленопреклоненного демона, критически его осмотрела и цокнула языком.
– Земля тут у вас, барон, кислая и тяжелая, – вынесла она вердикт. – Глинистая. А для такого поголовья дармоедов лопат не напасешься.
Она ткнула пальцем в сторону бесконечного болота.
– Первое распоряжение от нового начальства. Взять палки, и каждой палкой проткнуть в земле дырку. Глубокую, а потом еще одну, и еще. Будем аэрацию почвы проводить. Чтоб земля дышала. А то задохнулась совсем под вашей ленью. Кто к вечеру тысячу дырок не сделает, останется без ужина. Ужин – похлебка из скорб-травы. Очень для пищеварения полезно.
Бельфегор поднял на нее глаза, полные непонимания. Аэрация? Похлебка? Это было даже хуже, чем строить. Это была бессмысленная, унизительная крестьянская работа.
– Но… зачем? – пролепетал он.
– Чтобы смирение воспитывать, – отрезала бабка. – Оно, как картошка, лучше всего в хорошо вскопанной земле растет. Марш работать, агрономы!
Под укоризненным взглядом чертей из круга гнева, которые явно не возражали бы простимулировать рабочий процесс парой пинков, унылая армия Бельфегора нехотя побрела к болоту. Они выламывали из коряг палки и принялись неохотно тыкать ими в грязь. Это было самое жалкое и неэффективное начало аграрных работ в истории мироздания.
– Я оставлю здесь пару своих ребят для надзора, – сказал Асмодей Марго, кивнув на своих разъяренных «прорабов». – Чтобы мотивация не падала.
Марго кивнула, чувствуя, как от нее отхлынывает напряжение последних недель. Она была совершенно вымотана.
– Пойдем отсюда, – тихо сказала она. – Мне нужно… выпить или поспать, желательно, лет сто.
Они вернулись в кабинет Асмодея. Шрёдингер материализовался прямо на обсидиановом столе, свернулся клубком на чертежах и мгновенно уснул, словно вся эта суета его утомила больше всех.
– Я должна признать, твой метод оказался эффективнее моего, – произнесла Лилит, подходя к панорамному кристаллу. Она выглядела так, будто проглотила лимон, но в ее голосе слышалось нечто похожее на уважение. – Ты не просто победила. Ты унизила его самым изощренным способом. Заставила аристократа ковыряться в грязи. Это… в моем стиле.
Демонесса повернулась к Марго.
– Победу нужно отпраздновать. Предлагаю устроить бал. Соберем всех высших демонов, пусть увидят новую фаворитку владыки. Я займусь организацией. Лучшие музыканты из круга похоти, реки огненного вина, закуски из зажаренных в тщеславии павлиньих языков…
– Нет, – твердо сказала Марго. – Никаких балов. Я хочу тишины.
Она посмотрела на Асмодея. Их взгляды встретились.
– Просто тишины. И, может быть, бокал чего-нибудь, что крепче серной кислоты.
Лилит изящно пожала плечами.
– Как скажешь, прораб. Скучная победа – тоже победа. – Она бросила на Асмодея многозначительный взгляд. – Не дай ей совсем заскучать, дорогой, а то она и твою спальню решит оптимизировать по нормам пожарной безопасности.
С этими словами Лилит растворилась в воздухе, оставив за собой легкий аромат ночных фиалок и сарказма.
В кабинете остались только они вдвоем. Ну, и баба Нина, которая в углу уже начала вязать что-то новое, и спящий кот.
– Похлебку пойду проконтролирую, – сказала бабка, поднимаясь со своего стульчика. – А то эти рогатые весь корень на самогон пустят, знаю я их.
Она вышла, и воцарилась тишина. Настоящая, глубокая тишина, которую Марго так жаждала.
– Она права, – нарушил молчание Асмодей. Его голос был низким и бархатным, он словно обволакивал. – Победу нужно отметить, но по-нашему. Идем.
Он не стал ждать ответа, а просто протянул ей руку. Марго, поколебавшись секунду, вложила свою ладонь в его. Его пальцы были прохладными и сильными.
Князь тьмы повел ее через анфиладу залов, прочь от кабинетов и приемных. Они вошли в его личные покои. Марго ожидала увидеть нечто помпезное – черепа, цепи, троны из костей. Но комната была на удивление… сдержанной. Огромное пространство с высоким сводчатым потолком, который выглядел как ночное небо, усыпанное мерцающими, холодными звездами. Стены были из полированного черного мрамора, в котором отражались эти звезды, создавая ощущение бесконечности. В центре комнаты стоял лишь низкий столик из цельного куска кристалла и два глубоких кресла, обитых чем-то похожим на темный бархат. Тишина была почти полной, чарующей, лишь откуда-то издалека доносилась тихая, меланхоличная мелодия, которую играла одинокая виолончель.
– Садись, – сказал Асмодей, отпуская ее руку. Он подошел к столику, на котором из воздуха появились два тонких бокала и графин с темно-рубиновой жидкостью, которая, казалось, светилась изнутри.
Он наполнил бокалы и протянул один ей.
– Что это? – спросила Марго, принимая бокал. Стекло было холодным, а жидкость внутри – теплой.
– Вино, сделанное из снов, которые так и не сбылись, – ответил он. – У него горько-сладкий вкус. Вкус упущенных возможностей. Идеально для того, чтобы оценить вкус победы. За тебя, Маргарита Викторовна, архитектор невозможного.
Они чокнулись. Звук был чистым и долгим, как удар камертона.
Марго сделала глоток. Вкус был непередаваемым. Сначала – терпкая горечь разочарования, потом – сладкая нота несбывшейся надежды, и долгое, теплое послевкусие грусти. Все это вместе было на удивление прекрасно.
– Ты изменила ад за месяц больше, чем я за десять тысяч лет, – сказал Асмодей, глядя на нее поверх своего бокала. Его глаза в полумраке казались бездонными.
– Я просто составила грамотное техническое задание и проследила за его выполнением, – пожала плечами Марго, чувствуя, как теплое вино расслабляет ее. – Это просто менеджмент.
– Нет. Это нечто большее. Ты посмотрела на вечный, незыблемый хаос и сказала: «Здесь будет порядок». Ты посмотрела на абсолютное страдание и сказала: «Оно может быть более эффективным». Это… это самая демоническая вещь, которую я когда-либо видел. И сделал это не демон, а человек.
Он поставил бокал и подошел к ней так близко, что она чувствовала исходящий от него жар.
– Ты знаешь, чем владыка искушений занимается в свободное от работы время? – прошептал он ей на ухо.
– Предполагаю, что искушает? – ее сердце забилось чаще.
– Неверно. Он скучает. Вечность – это очень, очень скучно, Маргарита. Ты видишь все, знаешь все. Ничто не может тебя удивить, а потом появляешься ты. В заляпанной футболке, с карандашом за ухом. И начинаешь учить моих демонов агротехнике, а меня – основам проектного менеджмента. Ты – единственное, что не было скучным за последние несколько тысячелетий.
Он взял ее руку и приложил к своей груди. Под его рубашкой из черного шелка она почувствовала ровное, сильное биение сердца.
– Я хочу пригласить тебя на танец, – сказал он.
Как только они встали друг напротив друга, мелодия стала громче, к виолончели присоединились скрипки, создавая сложную, тягучую, страстную мелодию. Это был не вальс и не танго. Это была музыка падения, музыка искушения.
Его рука легла ей на талию, притягивая к себе. Другой он сжимал ее ладонь. Асмодей был невероятным партнером – вел уверенно, но нежно, предугадывая каждое ее движение. Марго, которая последний раз танцевала на школьном выпускном, чувствовала себя так, будто танцевала всю жизнь.
Они кружились под звездным потолком его покоев, и мир сузился до пространства между ними. До его горячего дыхания на ее щеке, до того, как его пальцы поглаживали ее спину, до его глаз, в которых отражались холодные звезды.
– Ты опасная женщина, Маргарита, – прошептал он, когда музыка стала тише. – Ты приходишь в чужой дом и начинаешь делать его лучше. Это самый верный способ заставить хозяина никогда тебя не отпускать.
– Это был просто договор, – выдохнула она, чувствуя, как у нее кружится голова. То ли от вина, то ли от него. – Работа на несколько часов.
– Час демона может длиться очень долго, – его губы были уже совсем близко к ее. – Особенно, если ему очень не хочется, чтобы он заканчивался.
Музыка стихла. Они замерли в центре зала, в объятиях друг друга. Он наклонился и поцеловал ее.
Глубоко, требовательно и одновременно бесконечно нежно. Поцелуй был наполнен горечью тысяч прожитых лет и сладостью одного-единственного настоящего момента. В нем не было лжи, не было искушения в привычном смысле слова. Это была чистая, концентрированная правда двух существ, которые нашли друг в друге нечто неожиданное.
Марго ответила на поцелуй, забыв обо всем. О том, что он – демон, а она – человек. О том, что она в аду. О том, что у нее есть другая жизнь…
И в этот самый момент романтику разорвал звук, совершенно неуместный в покоях владыки искушений. Это был не грохот адских врат, не трубный глас и не вой грешников.
Это был отчетливый, вежливый звук «Дзынь!», какой издают лифты в дорогих бизнес-центрах, когда прибывают на нужный этаж.
Звездный потолок над ними пошел рябью. Пространство буквально треснуло по шву, и эта трещина раздвинулась в стороны, как створки автоматических дверей. В спальню хлынул ослепительно-белый, стерильный свет, пахнущий озоном и свежеотпечатанной офисной бумагой.
Асмодей мгновенно отстранился от Марго. Его глаза вспыхнули первобытным, пугающим багрянцем, а за спиной, разрывая шелковую рубашку, развернулись огромные крылья, сотканные из пепла и ночи. Владыка ада заслонил Маргариту собой, издав низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали кристаллические бокалы на столике.
Из светового пролома шагнули двое.
Первый выглядел как молодой человек в безупречно сидящем белоснежном костюме-тройке. У него были платиновые волосы, собранные в строгий хвост, и глаза цвета грозового неба. За его спиной подрагивали шесть крыльев, но они состояли не из перьев, а из полупрозрачных светящихся панелей, по которым сверху вниз бежали столбцы цифр. В руках он держал планшет из литого золота.
Второй визитер вообще не был похож на человека. Это был парящий в метре от пола многомерный куб – тессеракт, сложенный из шестеренок, латунных стержней и сияющих рун, который постоянно выворачивался сам в себя. От него исходило тихое гудение трансформаторной будки.
– Высшая аудиторская комиссия равновесия, – бесстрастным, звенящим голосом возвестил блондин в костюме, подняв золотой планшет. – Я – архангел-инспектор Гавриил-Севен. Мой коллега – архитектор пустоты, Имя-Которого-Нельзя-Произносить-Без-Допуска-СРО, для краткости – Изомер.
– Вы вломились в мои личные покои, жалкие бюрократы! – прошипел Асмодей, и в его руках начали формироваться сгустки черного пламени. – Я сожгу ваши крылья и заставлю вас пересчитывать песчинки в Лимбе до конца времен!
– Это нарушение субординации, владыка Асмодей, – невозмутимо ответил Гавриил-Севен, делая пометку стилусом. – Мы здесь не по вопросам идеологии. Мы здесь из-за угрозы структурного коллапса Измерения-4. И, насколько я понимаю, виновница находится прямо за вашей спиной.
Марго, которая до этого момента пыталась осознать, что только что целовалась с парнем с крыльями из пепла, осторожно выглянула из-за плеча Асмодея. Слово «архитектор» и «коллапс» подействовали на нее как триггер. Включился режим генерального подрядчика.
Она поправила растрепавшиеся волосы и вышла вперед, отодвинув рукой угрожающе раскинутое крыло Владыки Ада.
– Я Маргарита Викторовна, генеральный архитектор реновации преисподней. Что за претензии к моему объекту?
Многомерный куб, названный Изомером, резко остановил свое вращение. Одна из его граней мигнула синим светом, и в голове Марго раздался механический, скрежещущий голос:
«Ваш „Протокол Шрёдингера“ в пятом круге. Использование квантовой неопределенности кота привело к несанкционированному резонансу. Грешники одновременно и страдают, и не страдают. Эта бинарная флуктуация создала вибрацию, которая прямо сейчас разрушает несущую мембрану мироздания между адом и чистилищем!»
– Несущую мембрану? – ахнула Марго, ее глаза расширились от ужаса. Любой строитель знает: если рушится несущая стена – зданию конец. – Но я все рассчитывала! Энерговыделение отчаяния было в пределах норм!
– Вы не учли коэффициент непредсказуемости семейства кошачьих, – холодно парировал Гавриил-Севен. – Мембрана дала трещину в секторе Лимба. Станция ожидания транзитных душ прямо сейчас проваливается в ваш круг гнева. Если мы не остановим процесс, рай, ад и чистилище сольются в одну коммунальную квартиру. А на это никто не выделял бюджета.
– Я убью вас обоих, а потом сам заделаю эту дыру трупом Бельфегора, – буднично предложил Асмодей.
– Подожди, – Марго схватила его за предплечье. Черное пламя в его руках слегка потускнело от ее прикосновения. – Если мембрана рухнет, вся наша работа в пятом круге пойдет насмарку. Мои сметы! Мой идеальный офис уныния!
Она решительно повернулась к архангелу-инспектору.
– Где конкретно пробой? Дайте мне чертежи метафизического каркаса! У нас есть время?
«Семьдесят три земные минуты до полного обрушения,» – прогудел в ее голове Изомер, проецируя прямо в воздух перед ней светящуюся 3D-модель стыка измерений. На ней огромная красная трещина расползалась по тонкой энергетической пленке.
– Значит так, – скомандовала Марго, в ее голосе зазвучала сталь. Романтика подождет, когда на кону стоит целостность вселенной. – Асмодей, мне нужны твои самые сильные демоны, будем ставить подпорки. Господин инспектор, вы с нами, будете обеспечивать допуск и освещение. Изомер – на тебе геометрия разлома. И мне нужен... мне нужен мой кот.
Шрёдингер, который до этого момента мирно дремал на кресле, приоткрыл один зеленый глаз, всем своим видом показывая, что спасать мироздание в нерабочее время он не подписывался.
В этот момент в комнату неспешно вошла баба Нина, неся в руках небольшое пластиковое ведерко с какой-то серой массой и мастерок.
– Чего расшумелись? – ворчливо спросила она, оглядывая сияющих визитеров. – Светят тут, как прожекторы на стройке. Я там раствор для скорб-травы замешала, на отваре полыни и слезах грешников. Отличная штука, схватывается намертво.
– Бабушка! Ты вовремя! – Марго схватила кота под мышку. – Берем раствор, идем спасать вселенную. Асмодей, открывай портал на границу!
Через мгновение разношерстная компания вывалилась из портала на самом краю ада.
Зрелище было апокалиптическим. Небо над ними раскололось надвое. С одной стороны был багровый, дымный свод ада, с другой – жемчужно-серый, бесконечно унылый купол чистилища. А между ними зияла рваная, пульсирующая синим светом дыра размером с футбольное поле. Из дыры вниз, прямо в раскаленные пески, с воплями сыпались души – люди в серых костюмах, с портфелями и папками. Зал ожидания чистилища буквально проваливался в преисподнюю вместе с мебелью и автоматами с кофе.
Вибрация была такой сильной, что у Марго стучали зубы. Воздух гудел, как перегруженная струна.
– Вот ваша трещина! – прокричал Гавриил-Севен, перекрывая грохот рушащихся миров. – Мы можем попытаться стянуть края святым светом, но давление квантового парадокса разорвет швы!
«Структура не выдержит жесткой фиксации!» – запаниковал многомерный куб Изомер, бешено вращаясь. «Напряжение сдвига превышает допустимые значения!»
Марго, щурясь от синего сияния и ветра, быстро оценивала обстановку.
– Жесткая фиксация здесь не поможет! Здание дает усадку! – крикнула она. – Нам нужен деформационный шов! Амортизатор, который будет гасить колебания между адом и чистилищем!
– Из чего мы сделаем амортизатор космических масштабов?! – прорычал Асмодей, отбивая крылом падающий сверху офисный кулер.
Марго посмотрела на ведро в руках бабы Нины, затем на кота, которого она все еще прижимала к себе. В ее голове сложился безумный, гениальный пазл.
– Изомер! Сформируй из своих граней опалубку! Прямо по контуру трещины! Растянись!
Куб послушно загудел, его грани отделились друг от друга, увеличились в тысячи раз и встроились в разлом, образуя гигантский сияющий каркас.
– Асмодей! Гавриил! – Марго повернулась к владыке ада и архангелу. – Мне нужны темная материя и святой свет! Одновременно! Направьте свои силы в каркас Изомера!
– Ты просишь смешать абсолютное добро и абсолютное зло? – ужаснулся Архангел. – Это приведет к аннигиляции!
– Это приведет к созданию нейтрального наполнителя! Делайте, что говорю, я здесь прораб! – рявкнула она так, что ангел инстинктивно вытянулся по струнке.
Асмодей, ухмыльнувшись, вскинул руки. Из его ладоней ударил поток ревущего черного пламени. Гавриил, с явным отвращением, направил навстречу столб ослепительного белого света. Две энергии столкнулись внутри латунного каркаса, зашипев и начав превращаться во что-то похожее на густую, серую, мерцающую резину.
Но она бурлила и пенилась, отказываясь застывать. Парадокс все еще рвал ее изнутри.
– Бабуля! Твой выход! – крикнула Марго.
Баба Нина, не моргнув оком, шагнула к самому краю бездны. Она зачерпнула мастерком свою адскую смесь из полыни и слез, широко размахнулась и швырнула ее прямо в центр бурлящей серой массы.
– А ну, схватывайся, окаянная! – прикрикнула старушка.
Магия бытового проклятия, усиленная алхимией грядок, сработала. Серая масса начала стремительно густеть, заполняя трещину.
Вибрация не прекращалась. Мембрана стонала.
– Протокол Шрёдингера все еще активен! – крикнула Марго. – Нам нужно нейтрализовать квантовую неопределенность!
Она посмотрела на своего кота. Шрёдингер смотрел на нее с выражением превосходства.
– Даже не уговаривайте, – предвосхитил ее просьбу кот, с недоверием смотря на происходящее безумие. – Не по чину мне лапки во всякой гадости пачкать!
– Я знаю, что это не императорское дело, – быстро прошептала ему Марго. – Но если ты сейчас мне не поможешь, твой шикарный лоток провалится в гигантскую черную дыру, и мы все вместе с ним. Иди туда и делай то, что коты делают лучше всего.
Она размахнулась и бросила кота прямо на свежезастывший, пружинящий серый шов, висящий между двумя мирами.
Шрёдингер приземлился на все четыре лапы. Поверхность под ним угрожающе дрожала от напряжения целых вселенных. Кот огляделся, понюхал мембрану, брезгливо дернул хвостом.
А затем он сделал то, что умеют только коты.
Он подогнул лапы, свернулся идеальным калачиком прямо в эпицентре космологического разлома, положил голову на хвост... и уснул.
В ту же секунду вибрация прекратилась.
Кот, находящийся в состоянии абсолютного покоя, стал идеальным якорем реальности. Его полная, тотальная, квантовая отстраненность от проблем мироздания сработала как идеальный стабилизатор. Противоречие было погашено пушистым цинизмом.
Небо перестало сыпать бюрократами. Гудение Изомера перешло в спокойное мурлыканье. Свечение стабилизировалось. Трещина была заделана надежным, гибким деформационным швом.
