Текст книги "Королева на полставки (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Глава 8. Аджайл-методология для апатии, или первый спринт в болоте
На следующее утро, (если в аду, где светилом служил багровый разлом в небесах, вообще могло быть «утро») Марго стояла на границе своего «пилотного проекта». Перед ней простиралось серо-зеленое, равнодушное ничто. Болото. Оно не булькало, не пахло, оно просто было – квинтэссенция пассивного, безысходного существования. Это был ее холст, ее строительная площадка.
За ее спиной собралась вся проектная группа. Асмодей привел обещанную бригаду – дюжину чертей из круга гнева. Это были не те мелкие, суетливые бесы, что работали у котлов. Эти были коренастыми, мускулистыми тварями с красными от ярости глазами и мозолистыми кулаками размером с голову Марго. Они не стояли на месте: рычали, пихали друг друга, высекали искры, ударяя рогами о камни. Они были сгустком чистой, неконтролируемой энергии разрушения.
– Это твои строители? – скептически спросила Марго, глядя, как один из чертей пытается откусить у другого хвост. – Они же похожи на банду футбольных хулиганов после проигрыша любимой команды.
– Они и есть. Только вместо команды у них – вечное вселенское раздражение, – ответил Асмодей. – Зато у них самая высокая производительность труда в аду. Главное – правильно поставить задачу и вовремя уворачиваться.
– Правильно, – кивнула Марго и развернула на импровизированном столике из плоского камня первый чертеж. – Итак, первое утреннее совещание. Daily stand-up. Что было сделано вчера, что планируем на сегодня, какие есть блокеры?
Наступила тишина, нарушаемая только рычанием чертей и далекими стонами с участка Бельфегора.
– Вчера, дорогуша, я страдала от созерцания твоего ватмана, на котором ты рисуешь тюрьму, – протянула Лилит, осматривая свои ногти. – Сегодня я планирую страдать от созерцания этого болота. Блокер – полное отсутствие шампанского и приемлемого пейзажа.
– Вчера самогонку допила, сегодня новую поставила, – доложила баба Нина. – Блокеров нет.
– Запротоколировано начало проектных работ, – бесстрастно сообщил Нафанаил с воздуха. – Блокер: потенциальное нарушение пункта 114.5 Кодекса о труде демонических сущностей «О допустимом уровне агрессии в рабочем коллективе».
Марго проигнорировала их всех. Она повернулась к Асмодею.
– Так, задача на первый спринт, рассчитанный на три земных дня. Фаза ноль: подготовка площадки. Нам нужно осушить вот этот сектор, – она обвела на плане большой квадрат, – и укрепить грунт для закладки фундамента под «Центр первичной регистрации уныния». Ваши предложения?
Асмодей передал приказ чертям на их рычащем диалекте. Реакция последовала незамедлительно. Черти радостно взревели и бросились к болоту. Их методы были прямолинейны и эффективны, как кувалда. Один начал вычерпывать жижу своими огромными ладонями и швырять ее в сторону участка Бельфегора. Другой принялся бить по поверхности кулаками, поднимая фонтаны грязи. Третий, самый изобретательный, набрал в грудь болотного газа и попытался его поджечь. Раздался оглушительный хлопок, опаливший ему ресницы и вызвавший дикий восторг у его коллег.
Через десять минут хаоса стало очевидно, что болото они не осушают, а просто перемешивают, делая его еще более топким и грязным.
– Стоп! – крикнула Марго. – Прекратить бессмысленное насилие над ландшафтом! Это неэффективно!
Черти неохотно остановились.
– Может, выпарить? – предложила Лилит. – Один огненный шар, и проблема решена. Правда, вместе с половиной пятого круга, но зато как эффектно!
– Нам нужен фундамент, а не кратер, – отрезала Марго, массируя виски.
В этот момент к краю болота подошла баба Нина. Она присела на корточки, зачерпнула в ладонь немного тины, растерла ее между пальцами, понюхала.
– Гиблое место, – вынесла она вердикт. – Но не безнадежное.
Она указала на тонкие, почти черные стебли травы, которые росли по краям топи.
– Это что такое?
– Скорб-трава, – пояснил Асмодей. – Растет только здесь. Питается отчаянием. Абсолютно бесполезна.
– Бесполезных растений не бывает, бывают ленивые хозяева, – проворчала бабка. – У нее корень какой? Длинный?
– Уходит на несколько лиг вглубь, – подтвердил Асмодей.
– Вот! – обрадовалась старуха. – Корневая система у нее – во! Держит грунт лучше любой арматуры. Вы эту траву не выпалывать должны, а наоборот, сажать! Густо-густо! Она своими корнями всю воду в себя втянет и землю свяжет, как сеткой. Сверху только слой гравия насыпать, и можно хоть мавзолей строить.
Марго смотрела на бабку с изумлением. Это было простое, элегантное и абсолютно гениальное решение. Биоармирование грунта. Она, со всеми своими дипломами, СНиПами и программами для 3D-моделирования, до этого бы не додумалась.
– Бабушка, ты… ты гений агроинженерии! – выдохнула она.
– Я сорок лет шесть соток под картошку осваивала, меня голым болотом не напугаешь, – хмыкнула Нина Захаровна.
Задача была переформулирована. Чертям из круга гнева, привыкшим ломать и крушить, пришлось выполнять монотонную работу: выкапывать кусты скорб-травы и пересаживать их плотными рядами на размеченном участке. Их ярость быстро сменилась угрюмым недовольством. Работа шла медленно.
– Они теряют мотивацию, – заметил Асмодей. – Ярость – отличный спринтер, но никудышный стайер.
– Нужен тимбилдинг, – тут же решила Марго. – Разделите их на две команды. Скажите, что та команда, которая к вечеру посадит больше травы, получит право пятнадцать минут избивать проигравшую команду.
Асмодей перевел. Глаза чертей загорелись первобытным огнем. Они взревели, и работа закипела с удвоенной, а то и с утроенной силой. Земля летела во все стороны. Кусты травы перелетали из рук в руки, как на конвейере.
«Зафиксировано применение метода соревновательной мотивации с элементами физического поощрения. Эффективность труда повысилась на 300%», – бесстрастно отметил Нафанаил, паря над полем битвы за урожай.
К концу дня участок было не узнать. Он был плотно засажен черной травой, которая уже начала активно вытягивать влагу из почвы. Земля на глазах становилась тверже. Марго сделала несколько замеров, и ее лицо озарилось довольной улыбкой.
– Идеально! Завтра завозим гравий и начинаем заливать фундамент.
На соседнем участке у Бельфегора царила полная идиллия. Его подопечные лежали в болоте, лениво пуская пузыри. Сам барон сидел на своем троне и с насмешкой наблюдал за суетой в стане конкурентов.
– Смотрите, смотрите! – говорил он своим прихлебателям. – Они сажают сорняки! Эта смертная сошла с ума! Она пытается победить уныние с помощью садоводства! Какая пошлость!
Марго было не до него. Началась вторая фаза – проектирование самого здания. И здесь разгорелась новая битва. Битва между функциональностью и эстетикой.
– Это будет одноэтажное здание, павильонного типа, из железобетонных конструкций, – заявила Марго, раскатав новый чертеж. – Максимально простая и дешевая в возведении коробка. Внутри – лабиринт из одинаковых серых коридоров, ведущих в одинаковые серые кабинки. Эффект дезориентации и подавления личности.
– Бетон? Серый? Коробка? – Лилит скривилась, будто ей предложили выпить дешевого вина. – Ты в своем уме? Это же храм уныния! Он должен быть величественным в своей скорби! Я вижу его из черного, плачущего обсидиана. Шпили, уходящие в туманное небо. Узкие, готические окна, сквозь которые сочится безнадежность. Огромный, гулкий зал, где эхо каждого вздоха будет висеть веками!
– Твой плачущий обсидиан стоит как три моих бетонных коробки! – взорвалась Марго. – А шпили – это нефункциональное украшательство! И в твоем гулком зале грешники смогут видеть друг друга, сочувствовать, общаться! Это снижает индивидуальный уровень страдания! Моя система кабинок обеспечивает полную изоляцию и стопроцентное погружение в личную безысходность! Это офис, Лилит, офис вечного отчаяния!
– Ты мыслишь как прораб, а не как творец!
– А ты мыслишь как декоратор, а не как инженер!
Их спор мог бы продолжаться вечно, но вмешался Асмодей.
– Компромисс, – сказал он, положив руки им на плечи. – Марго отвечает за конструктив и внутреннюю планировку. Железобетонный каркас, лабиринт, кабинки. Это не обсуждается, нам нужна эффективность. А ты, Лилит, отвечаешь за отделку и… атмосферу. Облицуй ее бетонную коробку своим обсидианом. Повесь внутри свои готические светильники, которые будут бросать тени в форме несбывшихся надежд. Наполни коридоры тихим шепотом на забытых языках. Соедините ужас функциональности с ужасом эстетики. Создайте нечто по-настоящему чудовищное.
Марго и Лилит переглянулись. Идея была безумной и … гениальной. Офисный центр, построенный по всем правилам БТИ, но выглядящий как проклятый готический собор. Бюрократический ад в обертке из высокого стиля.
– Ладно, – кивнула Марго. – Но бюджет на обсидиан мы урежем.
– Я найду поставщика, который даст нам скидку. За душу, – хищно улыбнулась Лилит.
Работа закипела. Черти, подстегиваемые азартом соревнования, доставили гравий. Марго, используя свои инженерные знания и магические подсказки Асмодея, рассчитала и разметила фундамент. Лилит заключила несколько сомнительных сделок и обеспечила бесперебойные поставки плит из черного обсидиана, который действительно выглядел так, будто плачет маслянистыми слезами.
Поздним вечером, когда первый ряд стен был возведен, Марго и Асмодей стояли на небольшом холме, глядя на свою стройку. В багровом свете ада бетонный каркас, частично покрытый блестящим черным камнем, выглядел как скелет какого-то доисторического чудовища. Черти, уставшие, но довольные, доедали свой ужин из жареных душ мелких грешников.
– Знаешь, – тихо сказала Марго, прислоняясь к плечу Асмодея. – Я никогда не думала, что буду с таким энтузиазмом строить концентрационный лагерь для эмоций.
– Ты не строишь лагерь, – ответил он, обнимая ее. – Ты наводишь порядок в хаосе. Это то, что ты делаешь лучше всех. Ты даешь структуру даже самой вечной и бесформенной вещи во вселенной – страданию.
Он поцеловал ее в макушку.
– И, должен признать, это чертовски сексуально.
Марго улыбнулась. Она посмотрела на свое творение, потом на ленивое болото Бельфегора, где ничего не изменилось.
Пари было далеко от завершения, но сегодня они выиграли первый бой. Марго чувствовала, что это только начало. Впереди ее ждали новые вызовы: разработка «интерфейса страдания», обучение персонала и, самое главное, – презентация готового продукта. Ад 2.0 строился, и она была его главным архитектором.
Глава 9. Пользовательский интерфейс отчаяния и аграрные методы контрмагии
Спустя три недели, которые в пятом кругу ощущались как одна нескончаемая серая морось, пилотный проект Марго был практически завершен. На месте унылого болота выросло нечто невообразимое, архитектурный оксюморон, рожденный из споров и компромиссов.
В основе своей это была безошибочно узнаваемая «коробка» Марго – приземистое, брутальное здание из серого, армированного железобетона, с идеальной геометрией и полным отсутствием каких-либо украшений. Оно было воплощением функциональности, подавляющей волю.
Поверх этого утилитарного скелета Лилит набросила свою готическую, декадентскую вуаль. Стены были облицованы плитами из того самого «плачущего» обсидиана, который на тусклом багровом свету ада действительно казался мокрым, словно здание сочилось черными, маслянистыми слезами. Вместо окон были узкие, похожие на бойницы щели, из которых не лился, а скорее, с трудом просачивался мертвенный свет. Крыша была увенчана нелепыми, с точки зрения Марго, но впечатляющими, с точки зрения Лилит, шпилями, которые царапали низкое туманное небо.
Результат был чудовищен и великолепен одновременно. Это был мавзолей, спроектированный в бюро технической инвентаризации. Административное здание, построенное скорбящими богами. Офис, в котором хотелось не просто уволиться, а немедленно повеситься на собственном галстуке.
Внутри противостояние стилей продолжалось. Марго настояла на своей лабиринтной планировке. Бесконечные, идентичные коридоры под прямыми углами, выкрашенные в унылый, казенный серо-бежевый цвет, который она назвала «оттенок канцелярской безнадежности». Лилит же отвечала за освещение. Вместо экономичных светодиодных панелей она настояла на тяжелых чугунных светильниках, которые свисали с потолка на цепях и испускали холодный, мертвенный свет, создававший глубокие, тревожные тени.
Сейчас вся команда стояла в одном из таких коридоров, и Марго проводила инспекцию первой полностью готовой «рабочей ячейки». Это была крошечная комната без окон, два на два метра. Внутри – только серый стол, вмонтированный в стену, и серый стул, прикрученный к полу.
– Идеально, – сказала Марго с удовлетворением. – Ничего лишнего. Никаких отвлекающих факторов. Полное погружение в рабочий процесс.
– Это похоже на карцер, – фыркнула Лилит. – Здесь не хватает только параши в углу. Где элемент страдания? Где, я вас спрашиваю, изюминка?
– Элемент страдания – это не обстановка, а сам процесс, – пояснила Марго, чувствуя себя профессором, объясняющим первокурсникам основы предмета. – Это «железо». А теперь мы будем устанавливать «софт».
Она указала на гладкую поверхность стола. По ее команде из столешницы бесшумно выдвинулась тонкая панель из темного кристалла – монитор.
– Каждая душа, попадающая сюда, получает индивидуальное задание, – начала Марго свой доклад. Ее голос звучал так, будто она презентовала проект инвесторам. – Задание по определению бессмысленное, бесконечное и невыполнимое. Например, «Пересчитать все песчинки в пустыне Гоби по архивным фотоснимкам» или «Написать симфонию, используя только ноту „до“ первой октавы». Для самых заблудших – «Отсортировать спам в электронной почте Люцифера за последние десять тысяч лет».
На панели загорелось изображение: миллиарды пикселей, изображающих серый песок. Рядом – счетчик, показывающий число «1».
– Пользовательский интерфейс максимально недружелюбен, – продолжила Марго. – Никаких подсказок, никакого обучения. Прогресс не сохраняется. При любой ошибке – а система настроена так, чтобы ошибки были неизбежны – счетчик обнуляется. Грешник вынужден начинать сначала. Снова и снова. Вечность.
Асмодей, стоявший за ее спиной, издал тихий звук, полный восхищения.
– Бюрократический ад… Это даже более жестоко, чем кипящая смола.
– Но это еще не все, – Марго позволила себе торжествующую улыбку. – Самое главное – система уведомлений. Периодически в углу экрана будут всплывать окна. «Ваш друг детства только что достиг просветления». «Ваша бывшая любовь счастливо живет на Райских Островах со своей второй половинкой». «Ваш школьный враг стал мультимиллиардером и филантропом». Но на эти окна нельзя нажать, их нельзя закрыть. Они просто висят там, напоминая о другой, упущенной жизни, и медленно исчезают, уступая место бесконечному, бессмысленному заданию.
Даже Лилит была впечатлена.
– Это… чудовищно безвкусно и омерзительно эффективно, – признала она. – Это идеальное сочетание скуки, фрустрации и зависти.
Именно в этот момент триумфа это и случилось.
Сначала Марго почувствовала легкую усталость. Пропал азарт, исчезло желание спорить и доказывать. Ей вдруг стало совершенно все равно, какого цвета будут коридоры и насколько недружелюбным будет интерфейс. Хотелось просто сесть на пол и ничего не делать.
Она огляделась. Эффект был всеобщим. Лилит перестала язвить и с отсутствующим видом рассматривала свои ногти. Черти-строители, до этого с яростным энтузиазмом таскавшие плиты обсидиана, побросали свой груз и расселись прямо на земле, тупо глядя в пространство. Даже Асмодей, могущественный владыка искушений, прислонился к стене, и в его глазах появилась вселенская скука.
– Что… происходит? – еле ворочая языком, спросила Марго.
– Апатия, – выдохнул Асмодей. – Сильная магическая эманация, целенаправленная. Он все-таки решился.
Марго не нужно было спрашивать, кто «он». На соседнем участке, в своем уютном гниющем болоте, барон Бельфегор сидел на своем троне и лениво ухмылялся. Он не стал устраивать диверсию, взрывать или ломать. Он нанес удар своим главным оружием – абсолютным, всепоглощающим унынием. Он наслал на их стройку волну чистой, концентрированной лени.
– Нужно… что-то делать, – пробормотала Марго, но у нее не было сил даже поднять руку. Ее мозг, еще минуту назад генерировавший идеи изощренных психологических пыток, теперь был занят одной мыслью: «А может, ну его все? Прилечь бы…»
Нафанаил, который до этого парил под потолком, медленно опустился на пол. Его световое перо погасло.
– Фиксирую… резкое падение… производительности труда… до нуля, – прошептал он и замолчал, уронив голову на грудь.
Казалось, все было кончено. Титанический труд, гениальные идеи, споры до хрипоты – все это тонуло в липком, безвольном болоте чужой магии. Проект был парализован.
И тут раздался скрипучий, недовольный голос.
– Ишь, расселись, паразиты! Сиеста у них, что ли?
Единственным существом, на которое, казалось, не подействовала волна апатии, была баба Нина. Она стояла, подбоченившись, и с неодобрением оглядывала сцену массового безделья. Ее земная, пропитанная запахами укропа и нафталина аура была непробиваема для инфернальной хандры.
– А ну, встали! – прикрикнула она, но никто даже не пошевелился.
Она подошла к ближайшему черту, который сидел, обняв колени, и безучастно смотрел на недостроенную стену.
– Ты! Рогатый! Чего сидишь? У тебя вон тот камень криво лежит! На три миллиметра! Это что за халтура? Ты думаешь, я не вижу? У меня глаз-алмаз! Я кривизну забора за километр вижу!
Черт лениво моргнул.
Баба Нина не унималась. Она ткнула его пальцем в бок.
– И раствор у тебя жидкий! Как кисель! Разворовали цемент, поди? Знаю я вас, строителей! Все на сторону тащите! А потом дома рушатся! Ты хочешь, чтобы этот ваш ад развалился? А? Я на тебя жалобу напишу! Главному вашему!
Черт недовольно зарычал. Не яростно, как обычно, а раздраженно. Как человек, которого будят в шесть утра в выходной.
Бабка переключилась на другого.
– А ты, хвостатый! Пылищу развел! Кто так работает? Сначала смочить надо было! А теперь дыши тут вашими миазмами! У меня от вашей пыли рассада на подоконнике чахнет!
Она прошлась по всему замершему коллективу, как ураган. Она придиралась ко всему: к цвету обсидиана («слишком мрачный, депрессивный, надо было в цветочек»), к качеству бетона («пористый, на морозе треснет»), к рогам демонов («нечищеные, в перхоти»). Ее голос, пронзительный и неумолимый, сверлил мозг. Она не использовала магию. Она использовала нечто гораздо более древнее и мощное – силу бытового, мелочного, невыносимого занудства.
И это сработало.
Магия Бельфегора питалась апатией и безволием. Она не была рассчитана на противодействие. А баба Нина генерировала совершенно иную эмоцию – раздражение. Глухое, зудящее, нарастающее раздражение.
Черти начали шевелиться. Они рычали, но уже не от ярости, а от злости на эту невозможную старуху. Один из них не выдержал, вскочил, схватил плиту обсидиана и с силой впечатал ее в стену, лишь бы она замолчала.
– Во! – одобрила бабка. – Можешь, когда хочешь! Только шов подровняй, криворукий!
У другого черта задергался глаз. Он вскочил и принялся с остервенением месить раствор, бормоча под нос демонические проклятия.
Волна апатии разбивалась о скалу бабкиного характера. Раздражение перерастало в злость, злость – в привычную ярость. И вот уже вся бригада снова работала, но теперь их мотивировала не награда, а отчаянное желание сделать все идеально, чтобы эта невыносимая земная женщина наконец-то от них отстала.
Марго почувствовала, как к ней возвращаются силы. Липкий туман в голове рассеивался, уступая место ясному, холодному гневу. Она посмотрела на свою бабушку, которая теперь учила Лилит, как правильно подметать, «чтобы пыль столбом не стояла», и рассмеялась.
– Она… она только что победила демона лени с помощью ворчания, – прошептала она Асмодею, который тоже приходил в себя.
– Я говорил, что она – самая могущественная ведьма, которую я встречал, – ответил он с глубочайшим уважением.
Строительство было завершено в рекордные сроки. «Центр первичной регистрации уныния», или, как его прозвали черти, «Бабкин-Хаус», стоял во всем своем серо-черном великолепии.
Марго стояла перед входом, рядом со своей командой. Напротив, на своей стороне болота, собралась вся клика Бельфегора, предвкушая провал.
– Время приемо-сдаточных испытаний, – торжественно объявила Марго. – Нам нужен доброволец.
Асмодей щелкнул пальцами. Перед ними из воздуха соткалась полупрозрачная, дрожащая фигура. Это была душа типичного офисного планктона, грешившего не злодействами, а тотальным безразличием ко всему. Он провел свою жизнь, перекладывая бумажки и прокрастинируя. Идеальный кандидат.
– Запускайте, – скомандовала Марго.
Двери открылись, и душу втянуло внутрь. На огромном кристалле, который Лилит установила над входом в качестве информационного табло, появилось изображение из тестовой ячейки. Грешник сидел перед темным экраном. Ему было поручено отсортировать библиотеку Ватикана в алфавитном порядке по именам авторов. Экран вспыхнул.
Все замерли в ожидании.
