Текст книги "Королева на полставки (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Черти замерли и испуганно уставились на эту маленькую, разъяренную женщину. Мальфас позеленел. Асмодей смотрел на нее с нескрываемым обожанием.
– Нарушение кодекса „Об охране труда и здоровья сверхъестественных сущностей“, параграфы с 12 по 118, – бесстрастно констатировал Нафанаил.
Марго, войдя в раж, не останавливалась. Она указала на шаткий мостик, перекинутый через огненную реку.
– А это что за архитектурное недоразумение? Это ваш «Мост отчаяния»? Да у него несущая способность нулевая! Он же от вибрации рухнет! Где ограждения? Где расчет усталости материала? Это не «Мост отчаяния», это мост „До первого несчастного случая на производстве“!
Она повернулась к своей ошарашенной инспекционной комиссии. Ее глаза горели праведным гневом проектировщика, увидевшего вопиющую халтуру.
– Это не ад, это бардак. Халатность и разгильдяйство. Здесь нет системы, нет логики, нет даже элементарного уважения к основам сопромата.
Она сделала глубокий вдох, обвела взглядом этот хаос, и вынесла свой окончательный вердикт.
– Здесь не реновация нужна. Здесь всё надо сносить к чертям собачьим и строить заново. С нуля, по моему проекту. С сегодняшнего дня я – генеральный архитектор этого бедлама. А вы, – она ткнула пальцем в перепуганного Мальфаса, – немедленно предоставьте мне всю финансовую документацию и геологические изыскания за последние пять тысяч лет. У вас час.
Глава 6. Планерка в преисподней
Заявление Маргариты Викторовны, генерального архитектора «этого бедлама», повисло в раскаленном воздухе, как топор палача. Черти, до этого занятые своими вечными муками и мучениями других, замерли с открытыми ртами. Стоны грешников в котлах на мгновение стихли, сменившись недоуменным бульканьем. Даже багровые кристаллы, казалось, стали пульсировать чуть менее уверенно.
Мальфас, главный казначей ада, побледнел, потом позеленел, а затем приобрел сложный оттенок заплесневелого пергамента. Он открывал и закрывал рот, издавая тихие, булькающие звуки, как рыба, выброшенная на берег.
– Г-геологические… изыскания? – пролепетал он наконец. – В-владыка, но у нас тут… геология довольно стабильная… В основном сера, обсидиан и застывшие крики…
– Мне нужны карты плотности пород, данные о сейсмической активности и анализ состава грунтовых вод, если они тут есть! – отчеканила Марго, не терпящим возражений тоном. – Как я, по-вашему, буду рассчитывать фундамент для новых корпусов? На глаз? Мы строим не сарай, а высокотехнологичный комплекс для вечных страданий! Стандарты должны быть соответствующими!
Асмодей скрестил руки на груди, и на его губах играла улыбка, полная гордости и предвкушения. Он смотрел на свою женщину, которая только что устроила выволочку всему руководящему составу преисподней, и понимал, что никогда в жизни не любил ее сильнее.
Лилит, прислонившись к обугленной колонне, наблюдала за сценой с выражением сложной смеси презрения и… любопытства. Она ожидала, что смертная сломается, впадет в истерику, начнет молить о пощаде. Вместо этого женщина устроила тут производственное совещание, походя унизив всю демоническую вертикаль власти. Это было неожиданно. И, как ни странно, интригующе.
– Так, – Марго хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание. – Здесь мы закончили. Натурный осмотр дал ясное представление о масштабах катастрофы. Теперь нам нужно место для штаба. Где у вас тут кабинет начальника? Мне нужен стол, стулья и что-то, на чем можно чертить.
Асмодей усмехнулся.
– Думаю, мой старый кабинет подойдет. Он не в лучшем состоянии, но вид оттуда открывается… мотивирующий. Следуйте за мной.
Он повел их прочь от смрадных котлов, по узким, высеченным в скале коридорам, стены которых, казалось, были живыми и шептали на давно забытых языках. Чем выше они поднимались, тем прохладнее и тише становилось. Наконец, они вышли к огромным двустворчатым дверям из черного базальта, покрытым тонкой резьбой, изображавшей сцены всех семи смертных грехов.
Двери с тяжелым скрипом отворились перед Асмодеем.
Кабинет владыки ада был огромен. Одна стена была полностью стеклянной, точнее, состояла из цельного, прозрачного кристалла, и выходила на панораму преисподней: внизу простирались огненные реки, дымящиеся плато и темные города, освещенные багровыми молниями. В центре комнаты стоял массивный стол из полированного обсидиана. Вокруг него – несколько кресел, обитых кожей какого-то несчастного мифического зверя. Все было покрыто толстым слоем серого пепла.
– Да, давно я тут не убирался, – протянул Асмодей, проводя пальцем по столу.
– Срач, – констатировала баба Нина, и это было высшей мерой осуждения.
Марго проигнорировала беспорядок. Она подошла к обсидиановому столу, смахнула с него пепел и раскатала принесенный с собой рулон ватмана.
– Итак, планерка, – объявила она. – Садитесь.
Все расселись. Асмодей сел во главе стола, по праву бывшего хозяина. Лилит изящно опустилась в кресло напротив, положив ногу на ногу. Мальфас примостился на краешек стула, готовый в любой момент испариться. Нафанаил, ангел-аудитор, встал у стены, его перо из чистого света уже было наготове. Баба Нина подошла к панорамному окну и стала критически разглядывать пейзаж.
– Прежде всего, – начала Марго, взяв в руки кусок угля, который она подобрала внизу, и используя его как карандаш. – Проблема номер один: логистика и управление персоналом. У вас тут средневековая система распределения и абсолютно демотивированные сотрудники.
– Они демоны. Они и должны быть демотивированы, – вставила Лилит.
– Они должны быть мотивированы причинять страдания! – парировала Марго. – А ваши черти еле вилами ворочают. Им нужен KPI! Ключевые показатели эффективности! Каждый черт должен выполнять норму по количеству доведенных до отчаяния душ в смену. Иначе – лишение премии в виде серы и перевод на менее престижный участок.
– Премии… – пробормотал Мальфас. – Владыка, это не заложено в бюджет…
– Заложите! – рявкнула Марго. – Найдите внутренние резервы! Сократите расходы на полировку рогов высшему руководящему составу!
Нафанаил что-то быстро записал. «Предложение по внедрению системы мотивации персонала. Потенциально эффективная мера. Требует согласования с небесным профсоюзом».
– Далее. Распределительный центр. Эта ваша бесконечная очередь – позор для любой уважающей себя организации. Нам нужна электронная очередь! – Марго начертила на ватмане схему. – На входе каждая душа получает талончик. Устанавливаем информационные табло. Голос с потолка объявляет: «Душа номер шестьсот шестьдесят шесть, проследуйте в котел номер тринадцать». Все просто, понятно и эффективно! Никакой паники, никакого хаоса. Чистое, бюрократическое отчаяние.
– Это гениально, – прошептал Асмодей. – Лишить их даже хаоса первородного ужаса. Заменить его ужасом ожидания в очереди, как в районной поликлинике.
– Именно! – Марго с энтузиазмом ткнула углем в чертеж. – А пока они ждут, можно показывать им на больших экранах нарезку их самых постыдных моментов из жизни. В образовательных целях.
– А чего с ними цацкаться? – раздался голос бабы Нины от окна. – Талончики, экраны… фигня это все. Работать их надо заставить.
Все посмотрели на нее.
– Вон, внизу, – она махнула рукой в сторону огненных рек. – Сколько энергии пропадает. Поставить динамо-машины, приковать грешников. Пусть крутят педали и вырабатывают электричество для своих же котлов. И самоокупаемость, и трудотерапия... и фитнес. Сразу три зайца.
Наступила тишина. Даже Лилит посмотрела на старуху с оттенком уважения.
– Бабушка, это… жестоко, – осторожно сказала Марго.
– А мы тут не в санатории, внученька, – отрезала бабка. – Это тебе любой здешний подтвердит.
«Предложение по оптимизации энергозатрат за счет использования биоресурсов, – бесстрастно записал Нафанаил. – Высокая экономическая эффективность. Этический аспект требует дополнительного рассмотрения».
– Хорошо, – Марго решила пока отложить вопрос принудительного труда. – Вернемся к инфраструктуре. Котлы, они устарели. Нам нужны новые. Не чугунные чаны, а современные, автоматизированные термокамеры с индивидуальной настройкой температуры и уровня влажности. Для каждого грешника – своя программа страданий, основанная на его психотипе.
– Персонализированный подход, – одобрительно кивнула Лилит. – Мне нравится. Это… элегантно.
– Для чревоугодников – вечный запах идеального стейка, который они никогда не смогут съесть. Для гордецов – бесконечное зеркало, отражающее их в самом неприглядном виде. Для лентяев… – Марго на секунду задумалась.
– Заставить вечно переписывать от руки «Войну и мир», – тут же подсказал Асмодей. – Мелким почерком.
– Без права на ошибку, – добавила баба Нина. – Ошибся – начинай сначала.
– Отлично! – Марго быстро зарисовала эскиз нового пыточного комплекса. – Это будет не просто цех, а многофункциональный комплекс с разделением на тематические зоны. Все будет соединено удобной системой монорельсов. Никаких больше шатких мостиков.
Она повернулась к Мальфасу, который съежился под ее взглядом.
– А теперь, Мальфас, самое интересное. Бюджет. Судя по тому, что я вижу, деньги здесь не вкладывались в модернизацию веками. Но при этом, – она многозначительно посмотрела на его костюм, – кто-то тут живет совсем неплохо. Я хочу видеть все финансовые отчеты за последнюю тысячу лет. Сметы на закупку серы, ведомости по зарплате чертей, контракты с поставщиками душ…
– Но, госпожа… это конфиденциальная информация! – взвизгнул казначей.
Асмодей медленно поднял руку, и между его пальцами заплясал маленький, но очень горячий огонек.
– Мальфас, – его голос был тихим и смертельно опасным. – Моя жена попросила тебя предоставить документы. Или ты хочешь лично протестировать ее новый проект термокамеры для лжецов? Говорят, там очень сухо и жарко.
Мальфас судорожно сглотнул и вытащил из-за пазухи толстую, пыльную книгу, переплетенную в чью-то кожу.
– Вот… главная бухгалтерская книга… – прохрипел он, положив ее на стол.
Марго открыла книгу. Страницы были испещрены столбцами цифр и странных символов. Но даже беглого взгляда хватило, чтобы понять – это была черная дыра, а не бухгалтерия. Раздутые сметы, несуществующие подрядчики, «представительские расходы», превышающие бюджет целого круга…
– Так-так-так, – пробормотала она. – Закупка «полироли для копыт» на три миллиона душ? Аренда «облака для ведения переговоров с небесами»? Мальфас, ты не просто казнокрад, ты – творческая личность.
Она захлопнула книгу.
– Проект заморожен до проведения полного финансового аудита. Мальфас, ты под следствием. Нафанаил, – она повернулась к ангелу, – думаю, вам будет интересно с этим ознакомиться.
Ангел кивнул, и книга сама собой взлетела в воздух и легла в его протянутые руки.
– Благодарю. Налицо признаки нецелевого расходования средств в особо крупном размере. Это может стать отягчающим обстоятельством на страшном суде.
Мальфас издал звук, похожий на предсмертный хрип, и сполз под стол.
Планерка подходила к концу. Марго стояла над столом, покрытым ее быстрыми, гениальными набросками нового ада – упорядоченного, эффективного, пугающе-логичного.
– Итак, итоги, – сказала она, снова принимая тон руководителя проекта. – Асмодей – ты мой главный консультант по метафизическим аспектам и ответственный за силовую поддержку. Лилит – ты представляешь интересы… хм… конечного пользователя. Согласовываешь со мной концепцию и дизайн. Бабушка… – она посмотрела на Нину Захаровну, – ты – глава ОТК, отдела технического контроля. Будешь проверять, достаточно ли страданий в готовом продукте.
Баба Нина одобрительно кивнула. Эта должность ей явно нравилась.
– Нафанаил – независимый аудит и надзор за соблюдением межгалактического законодательства. Мальфас… а Мальфас пока посидит под столом и подумает над своим поведением. Всем все ясно? Задачи поставлены. Приступаем к работе. Следующая планерка – завтра в это же время.
Она оглядела свою команду. Это был самый странный коллектив, с которым ей когда-либо приходилось работать. Но, глядя на почтительное молчание демонов, на растерянность ангела и на восхищение в глазах владыки ада, она поняла, что у них может получиться.
Глава 7. Эргономика гордыни и забастовка в кругу уныния
Прошла неделя. По земным меркам. В аду, где само время было вязкой, непостоянной субстанцией, прошло, вероятно, несколько мучительных вечностей для одних и пара скучных мгновений для других. Для Маргариты Викторовны эта неделя превратилась в один непрекращающийся мозговой штурм, приправленный запахом серы и бесконечными препирательствами.
Кабинет Асмодея, бывший оплот ленивого тиранического запустения, преобразился в штаб-квартиру архитектурного гения. Огромный обсидиановый стол был завален рулонами ватмана, исчерченными схемами, разрезами и 3D-моделями. На панорамном кристалле появились стикеры с пометками: «Зона чревоугодия – пересмотреть систему утилизации отходов», «Круг лжи – требуется акустическая изоляция», «Лимб – расширить парковку».
Марго, с пучком на голове, в заляпанной углем и пеплом блузке, стояла у стола, как полководец над картой боевых действий. В одной руке у нее был циркуль, в другой – чашка с чем-то дымящимся и обжигающе-крепким, что Асмодей называл «кофе из зерен чистого сомнения». Он утверждал, что напиток отлично бодрит и помогает увидеть слабые места в любой концепции.
Ее команда была в сборе. Асмодей, отбросив имидж скучающего владыки, с неподдельным интересом вникал в чертежи, выступая в роли главного консультанта по «психологии грешника». Лилит, скрестив руки на груди, играла роль самого придирчивого и язвительного заказчика в истории мироздания. Баба Нина принесла с собой складной стульчик, села в углу и вязала, периодически вставляя замечания, от которых у Лилит дергался глаз. Нафанаил, бесплотный и беспристрастный, парил у потолка, и его световое перо непрерывно скрипело, протоколируя происходящее.
– Нет, нет и нет! – заявила Лилит, ткнув изящным пальцем с идеальным маникюром в чертеж нового Круга гордыни. – Это не зал вечных страданий, это какой-то минималистичный конференц-зал! Где драма? Где пафос? Где эстетика падения?
– Здесь эргономика, бюджет и максимальная пропускная способность, – отрезала Марго, не отрываясь от расчетов. – Я предлагаю систему концентрических залов. В центре – «Зал идеального себя». Каждый грешник видит там свою идеализированную версию. А по периметру – бесконечный коридор из кривых зеркал, где он вынужден вечно созерцать свои истинные недостатки: малодушие, глупость, слабость. Психологическое давление – максимальное, затраты – минимальные.
– Скучно! – фыркнула Лилит. – Гордыня – это грех титанов! Их нужно наказывать соответственно! Я вижу это так: гигантские троны из раскаленного базальта, на которых сидят грешники. А перед ними на огромных экранах из застывшего пламени транслируются успехи их врагов и соперников. Фоном – хор из менее значительных грешников, поющий оды их конкурентам. Вот это – страдание со вкусом!
– А смету на твои «экраны из застывшего пламени» видела? – не выдержала Марго. – Да на эти деньги можно три новых котла для круга гнева построить! И кто будет обслуживать твой хор? У нас недобор кадров! И вообще, с точки зрения логистики, твои троны создадут мертвые зоны и затруднят перемещение персонала!
– Твоя логика убивает всю поэзию, – прошипела Лилит. – Ты хочешь превратить ад в образцово-показательную фабрику, в стерильный офис!
– А ты хочешь устроить тут дорогой, неэффективный и безвкусный балаган!
– А чего спорить? – раздался скрипучий голос бабы Нины из угла. Она даже не подняла головы от вязания. – Идея с зеркалами – хорошая. Только не кривые надо, а обычные. Правда с сюрпризом.
Все посмотрели на нее.
– Пусть гордец смотрится в зеркало, любуется собой, – продолжила бабка. – А из зеркала на него смотрит не отражение, а какая-нибудь мелкая, ничтожная душа. Какого-нибудь пьяницы Васи из соседнего подъезда. И этот Вася из зеркала ему говорит: «Ну чего уставился, красавчик? Я – это твой предел, твой потолок. Как ни пыжься, а закончишь, как я», и так – в каждом зеркале. Дешево, сердито, и доводит до белого каления за пять минут. Проверено на председателе нашего дачного кооператива.
Наступила тишина.
Асмодей медленно повернулся к Марго.
– Это… чудовищно гениально, – прошептал он с восхищением.
Лилит поджала губы, не находя аргументов против такой убийственной простоты.
Марго взяла угольный карандаш.
– Бабушка, ты гений, – она внесла поправку в чертеж. – «Зеркальный коридор с эффектом экзистенциального унижения». Утверждено.
«Зафиксировано предложение по внедрению метода психологического давления „Эффект соседа Васи“, – записал Нафанаил. – Присвоен высший индекс потенциальной эффективности».
В тот момент, когда Марго собиралась перейти к планировке круга зависти, пол под ногами ощутимо вздрогнул. С потолка посыпался пепел. Рулоны ватмана на столе подпрыгнули. Вибрация была недолгой, но глубокой и неприятной, словно где-то в недрах преисподней застонал гигантский механизм.
– Это что, землетрясение? – спросила Марго, инстинктивно хватаясь за край стола.
– В аду не бывает землетрясений. Здесь бывают только бунты, – мрачно ответил Асмодей, его лицо напряглось.
Не успел он договорить, как базальтовые двери кабинета с грохотом распахнулись. На пороге стоял мелкий, перепуганный бес, запыхавшийся и покрытый чем-то склизким и зеленым. Он дрожал так сильно, что его маленькие рожки стучали друг о друга.
– В-в-владыка! Госпожа архитектор! – пропищал он. – Беда! Саботаж!
– Говори внятно, трепло, – ледяным тоном приказала Лилит.
– Пятый круг! Круг уныния! – затараторил бес. – Они… они остановили работу! Они объявили забастовку! Болото перестало булькать! Туман перестал клубиться! Они… они лежат в тине и поют протестные частушки!
Марго ошарашенно посмотрела на Асмодея. Забастовка? В аду?
– Кто организатор? – спросил Асмодей, и в его голосе зазвенела сталь.
– Барон Бельфегор, владыка! – пискнул бес. – Он говорит, что реформы госпожи архитектора нарушают их исконное право на апатичное и неэффективное страдание! Он требует вернуть все как было! И еще… он перекрыл поставки болотной жижи для смазки механизмов в круге гнева!
– Ах ты ж, профсоюзный деятель! – прошипела Марго. Это был удар ниже пояса. Срыв поставок – это срыв сроков проекта!
– Бельфегор, – задумчиво протянул Асмодей. – Вечный оппозиционер. Лентяй и демагог. Я должен был предвидеть, что он первым поднимет голову.
– Что ж, – Марго решительно свернула чертежи и сунула угольный карандаш за ухо. – Кажется, у нас внеплановый выезд на объект для урегулирования трудового спора. Пойдемте, посмотрим на этих… оппозиционеров.
Спустившись на пятый круг, они увидели картину, поражавшую своей абсурдной монументальностью. Круг уныния представлял собой бесконечное, серо-зеленое болото, над которым вечно висел промозглый туман. Обычно здесь царила атмосфера тотальной безысходности: души грешников бесцельно барахтались в грязной жиже, издавая унылые стоны.
Но сейчас все было иначе.
Стоны стихли. Души и демоны-надсмотрщики вылезли на немногочисленные кочки и сидели, лениво болтая ногами. Они держали в руках плакаты, наспех написанные грязью на кусках коры: «Руки прочь от нашей апатии!», «Эффективность – для смертных!», «Требуем права на вечное бездействие!». Воздух был наполнен не отчаянием, а упрямым, пассивно-агрессивным саботажем.
В центре самой большой кочки, на импровизированном троне из гнилых коряг, восседал барон Бельфегор. Это был тучный, обрюзгший демон с маленькими поросячьими глазками и лицом, выражавшим вселенскую скуку. Он был одет в остатки некогда роскошного, а теперь заляпанного тиной камзола. Рядом с ним стоял маленький чертенок и обмахивал его большим лопухом.
Увидев прибывшую делегацию, Бельфегор лениво пошевелился.
– А-а-а, бывший владыка Асмодей, – протянул он зевающим голосом. – И его… прораб. Явились-таки на зов трудового коллектива.
– Бельфегор, – начал Асмодей, но Марго остановила его жестом. Она шагнула вперед, и ее туфли на каблуках утонули в вязкой почве. Ее это, казалось, ничуть не смутило.
– Барон Бельфегор, я полагаю? Маргарита Викторовна, генеральный архитектор. Я ознакомилась с вашими… претензиями. Поясните, в чем конкретно заключается причина несанкционированного прекращения трудовой деятельности?
Бельфегор окинул ее презрительным взглядом.
– Причина, смертная, в тебе. Ты пришла сюда со своими линейками, графиками и этой вашей… оптимизацией. Ты хочешь превратить священное искусство страдания в конвейер! Ад – это не завод! Это – традиция! Мы здесь страдаем медленно, со вкусом, с чувством, с толком, с расстановкой. А ты хочешь ввести повременную оплату мучений! Это кощунство!
Толпа бастующих одобрительно и очень лениво загудела.
– Ваша так называемая «трудовая деятельность» привела к полному упадку отрасли! – отчеканила Марго, ее голос звенел, как натянутая сталь. – Ваш круг – самый убыточный во всей преисподней! Производительность на нуле! Энергопотребление – колоссальное, а выхлоп – минимальный! Вы не страдаете, вы прохлаждаетесь в грязи за казенный счет!
– Это называется медитативное погружение в скорбь! – напыщенно возразил Бельфегор. – Это тонкая духовная работа! Тебе, с твоим примитивным человеческим разумом, этого не понять!
Лилит, стоявшая чуть позади, издала тихий, мелодичный смешок.
– Бельфи, дорогой, ты всегда умел находить красивые названия для своей патологической лени. Но может, хватит этого театра? Ты просто боишься, что при новом порядке тебе придется действительно работать.
Бельфегор побагровел.
– Не тебе говорить мне о работе, Лилит! Я защищаю вековые устои! Эта… женщина… хочет осушить наше болото! Построить тут какие-то «зоны релаксации скорби» с Wi-Fi и таймерами! Это убьет саму душу этого места!
В этот момент вперед вышла баба Нина. Она подошла к краю болота, зачерпнула ладонью немного жижи, понюхала ее и брезгливо вытерла руку о ближайшую корягу.
– Тьфу, гадость какая, – сказала она. – Кислотность повышенная, органика гниет. Тут же картошка не вырастет и огурцы не засолишь. Бесполезное место.
Она посмотрела на Бельфегора так, как смотрят на заросший сорняками огород.
– Слышь ты, барон окаянный. Болото он свое защищает. А знаешь, что я с таким болотом на даче делаю? Осушаю, торфом удобряю, и теплицу ставлю. А из таких вот лентяев, как ты, – она обвела взглядом бастующих, – отличное пугало получается. Чтоб вороны урожай не клевали.
Бельфегор потерял дар речи от такой наглости.
Марго же, напротив, увидела свой шанс. Она не собиралась воевать с этим напыщенным демоном. Она собиралась его обанкротить.
– Хорошо, барон, – сказала она деловым тоном. – Вы считаете мои методы неприемлемыми. Я считаю ваш подход устаревшим и убыточным. Предлагаю решить наш спор цивилизованно.
Она указала на огромное соседнее болото, которое было таким же серым и безжизненным.
– Мы разделим территорию. Вот этот участок, – она очертила рукой в воздухе, – остается под вашим управлением. Работайте по старинке. Медитируйте, погружайтесь, занимайтесь духовной работой, а соседний участок я беру под свой пилотный проект.
Марго обернулась к своей команде.
– Мы организуем здесь образцово-показательный круг уныния 2.0. С нормированным рабочим днем, с оптимизированными потоками скорби, с системой нематериальной демотивации. Через месяц по земному времени – мы сравним показатели. Чей круг будет более рентабельным, тот и получит контракт на полную реновацию всего пятого уровня. А проигравший… – она сделала паузу, – …отправится на очистные работы в круг чревоугодия. Без выходных и отпуска.
Бельфегор на мгновение задумался. Предложение выглядело заманчивым. Он был уверен в своей победе. Что эта смертная могла противопоставить вековым традициям апатии?
– Я согласен! – провозгласил он. – Готовьтесь к унизительному поражению, архитектор! Мои методы проверены тысячелетиями!
– Вот и отлично, – улыбнулась Марго своей самой деловой и хищной улыбкой. – Нафанаил, зафиксируйте условия пари. Асмодей, мне нужна бригада самых отчаянных и трудолюбивых чертей из круга гнева. Бабушка, с вас – консультации по мелиорации. Лилит… с тебя дизайн, сделай мне самое стильное и депрессивное место во всей вселенной.
Она повернулась и пошла прочь с поля боя, которое только что превратила в строительную площадку.
– У нас есть месяц, чтобы построить ад будущего и доказать этому надутому индюку, что даже отчаяние может быть эффективным.
