Текст книги "Измена. Мое сердце - лёд (СИ)"
Автор книги: Лена Тэсс
Соавторы: Каролина Шевцова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Глава 9
Таня.
Я знала, что рано или поздно мы с Глебом снова встретимся, но никак не предполагала, что это случится на игре.
Хоккей. Снова хоккей!
Я усмехнулась собственной глупости – конечно, хоккей! Что еще ожидать, когда твой бывший муж настолько увлеченно и горячо рассказывал про магию, которая творилась на льду, показывал сам и полностью поглотил этим увлечением сына.
Мне следовало радоваться тому, что Миша не забросил спорт и продолжил развиваться в другой команде. Не все шло гладко, не все получалось, но судя по тому каким взмыленным и уставшим сын приходил домой (а если сказать точнее – приползал), Мишу это вполне устраивало.
Ильясов не выделял его среди других ребят, не относился как-то особенно из-за фамилии и причастности к Громову, или того, что он раньше играл за «Звезд». Ренат удивительно легко мог отделить что-то важное и полезное из огромного потока информации.
Он вообще бы… не таким.
Не таким как те хоккеисты, которых я знала лично и о которых слышала от Глеба.
Не таким мужчиной, с которыми я привыкла общаться.
Не таким коллегой…
Он открыто, но не очевидно настойчиво ухаживал за мной.
Всеми силами пытался вытащить меня то на чашку кофе, то прогуляться, то съездить на оптовую базу за спортивными инвентарем или методическими материалами. За свидания это принять было сложно, но подтекст его действий был очевиден.
Ильясов смотрел на меня как на женщину – плотоядно. От таких взглядов по телу разливалось тепло, а кожа покрывалась мурашками. Было приятно чувствовать себя интересной и привлекательной.
А когда он случайно (нет) прикасался пальцами то к моей руке (помогал вылезти из машины, ведь он джентльмен), то к шее (желтый лист приземлился на шарф и нужно было срочно его убрать), то к губам (во всем виноваты волосы, прилипшие к блеску) – я краснела и металась между двумя полюсами – «еще немного» и «пожалуйста, остановись!».
Все это может закончится очень плохо.
Собрав волю в кулак и откинув не самые разумные мысли в сторону, я вновь принялась за штудирование методичек – искала возможность настроить команду перед игрой.
«Звезда» и «Атлант» раньше никогда не были принципиальными соперниками, по той простой причине, что вторые не стояли на одном уровне с командой Громова – всегда в нижней части таблицы, всегда в аутсайдерах.
Сейчас все сильно изменилось и разница в очках совершенно незначительна. К тому же «Звезда» ниже, но перед этой встречей они – принимающая сторона, а значит будут рвать жилы, чтобы в родных стенах не опростофилиться.
Сами парни в команде Ильясова от игры к игре становились больше похожи на ту самую команду, которую я привыкла наблюдать на льду раньше. Сплоченный, крепкий, целенаправленный кулак, готовый разбить соперника в пух и прах. С парнями у меня сложились доверительные отношения, хотя как и большинство подростков они не ценили возможную пользу и перспективы от общения со специалистом моей направленности.
Я же свои заметки передавала Ильясову, который изучал их с интересом и применял полученные знания весьма успешно.
«Привет. Напоминаю, что выезд цирковой труппы намечен на завтра на десять утра. Подтягивайся к автобусу с Мишей. Халявный кофе и лучшие места на стадионе гарантирую», – он как будто мысли читал и узнал, что я о нем думаю.
«Я дорогу знаю, доберусь», – мне действительно было нечего делать на арене так рано.
Хотя возможно я просто не хотела видеть Глеба и Катю вместе слишком рань. Такая встреча могла испортить настроение на весь день вперед, а игра только вечером.
Мама нет-нет да приговаривала о том, что у этих двоих скоро роспись. Буквально на днях. Скорее всего она продолжает непринужденное общение с Ириной Сергеевной.
«Эй, я своей боевой подруге не позволю сунуться во вражеский шатер без прикрытия. Это – война, и потери мне не нужны!».
Едва я успела дочитать, как тут же последовал звонок.
– Слушаю, – беру трубку, улыбаясь.
Представляю как светло-синие глаза Ильясова становятся на несколько оттенков темнее, словно предгрозовое небо.
Кто-то опрометчиво обманывается его фривольным поведение и частными шуточками, но все в команде знают, что Ренат не меняет своих решений, что его слово – закон, что его метод не кнут, а скорее кувалда. Ударит один раз, зато так, что еще надолго запомнишь.
– Завтра в десять, – повторяет ранее написанные слова вслух и его тон не терпит никаких возражений. А я и не собираюсь возражать. Больше.
– Я поняла, я буду.
– О, хорошо. А то я готовился к битве, а ты уже согласилась. Даже не поломалась для приличия, – усмехнулся он, и в голосе появилась легкость и патока.
– А может я не очень приличная? – выдала и моментально поднесла ладонь ко рту.
Что это, Громова? Ты флиртуешь? Прямо сейчас, накануне такой важной игры ты решила начать флиртовать с тренером? Очень умно.
– Точно. Ты опасная женщина, которая просто мастерски шифруешься под высококлассного спортивного психолога. – Ренат, после небольшой заминки весело хохотнул, а потом добавил понизив тон и совершенно серьезно. – Завтра когда ты лоб в лоб столкнешься со своим прошлым, тебе может резко захотеться спрятаться за чью-то спину. Так вот… я как раз подходящего для этого роста.
И в этих словах не было даже намека на шутку.
* * *
Утро перед игрой выдалось суматошным.
Миша, конечно, как и полагалось ответственному спортсмену, собрал все с вечера, вот только забыл поставить будильник.
– Черт, мама, ты почему меня раньше не разбудила?
Он носился по квартире, из душа на кухню и обратно так, словно действительно опаздывал.
– Потому что сейчас половина девятого? – я развела руками, переворачивая блин на сковороде.
В это благословенное утро было только две хорошие новости. Во-первых, погода за окном намекала на теплый день (иронично, что мы полностью проведем его на ледовой закрытой арене), а во-вторых, мама внезапно очень рано уехала по своим делам и никто не мешал нам собираться в той суете, которую могли создать только мы сами.
– Я просто хотел встать в восемь.
– Зачем?
– Подготовиться, – говорит тихо.
Но я знаю сына слишком хорошо, чтобы поверить в эту нелепую ложь. Как и я – он отвратительно врет. Не знаю хорошо это или плохо, но для меня все его эмоции, страхи, сомнения написаны на лице. Для меня он – открытая книга.
– Тебя что-то беспокоит.
– Что может беспокоить меня перед игрой? – саркастично. – Я попал в заявку – это уже достижение. А дальше я итак все знаю.
Он вздыхает.
И снова. Я знаю о чем думает, знаю, что его эти мысли беспокоят точно как меня встреча с Громовым и его новой пассией.
Он решил, что на этом все остановится, потому что заявка не равно выход на лед. Именно так и поступал с ним Глеб. Раз за разом.
– Ты боишься, что не выйдешь на лед.
– Я не боюсь, просто… – голос обрывается. – Ты можешь поговорить с Ильясовым?
На секунду половник с тестом замирает в руках, несколько капель проливаются мимо на плиту.
– Чееерт, – бросаю его в кастрюльку. Этот блин безнадежно испорчен. – Миш, ты ведь знаешь, что я не стану.
– Почему? – злобно усмехается. – Ты ведь и у Глеба никогда не просила. Ладно, он типа муж, а мне типа батя. Но сейчас-то что? Ильясов на тебя слюни пускает, это всем известно, так может ты используешь эту возможность для… того, чтобы помочь сыну.
– Я тебе сейчас съезжу по роже вот этой поварешкой, что у меня в руке, сынок, – разворачиваюсь, держа в руках предмет кухонной утвари. – Вправлю твои мозги на место, чтобы на место встали!
Меня трясет от злости и обиды, которая множит бесконечную тревогу и усталость.
– Миша, ты меня сейчас очень сильно обидел
– А что я такого сказал? – нападает в ответ и поднимается во весь свой рост. – Ладно, не хочешь просить за меня, тогда расскажи как надавить на Леденцова, на случай если я все-таки на лед попаду в игру.
– Нет, – отвечаю я твердо, но с некоторой долей жалости.
– Но почему? – Миша смотрит на меня с таким выражением, будто я отказываю ему в самом важном в его жизни.
– Да потому что в этом не будет ни победы, ни ценности достижения этой самой победы. Ты предлагаешь мне воспользоваться личной информацией и вывести игрока из строя, чтобы сломить настрой всей команды, но такая победа будет иметь для тебя значение?
Миша тяжело дышит, словно разъяренный бык на старте перед корридой.
Я вижу, как он колеблется на грани агрессии и обиды. А потом что-то внутри него уже ломается, как будто он начинает понимать, что так нельзя. Он всегда это знал, просто сейчас, когда ему кажется, что это самый важный шанс, самая важная игра – выбрать путь наименьшего сопротивления проще и надежнее. Миша сжимает кулаки, бьет ладонью по затылку и вылетает из кухни.
Вот дурак. Переполненный максимализмом и гормонами, но дурак.
Надеюсь, что свою злость он направит в нужное русло.
Мне же предстояло справиться с собственными демонами и они тоже не хотели прятаться по углам стадиона «Звезды», просто потому что мне так было бы удобнее.
* * *
Автобус довез нас до места за считанные полчаса. К одиннадцати вся команда уже выгрузилась и осваивала территорию соперника.
Я же большую часть оставшегося до игры времени пребывала в прострации.
Дежавю – не иначе.
Потому что заторможенность организма и его нелогичное сопротивление действительности иначе объяснить не получалось.
Ни здание этой спортивной арены, ни стены, ни пол, ни лед, ни даже та злополучная подсобка не виноваты, но находится здесь непривычно тяжело. Даже переступить порог главного входа казалось до странного трудным.
Словно в день увольнения отсюда вышла совсем другая Таня. Тогда еще жена Громова, но теперь нет. И той меня тоже больше нет.
Пока «Атлант» занимал гостевую раздевалку, уточнял время тренировки перед игрой, тренировался и занимался всем, что нужно, я юркнула в знакомую нишу между тренерской и той самой подсобкой. Она была скрыта от глаз, идеально подходила для того, чтобы долго и безнаказанно оставаться незамеченной, совершая редкие вылазки на обед и за кофе.
Проблема была в том, что с этого места открывался отличный вид на длинный коридор, по которому сейчас шествовала Катя Леденцова. Стройная как и всегда, на таких же высоченных шпильках, как и всегда, в красивом вязанном платье, цвета мокрого асфальта, которое подчеркивало каждый изгиб ее точеной фигуры.
Вот ее кто-то окликнул, она обернулась и я увидела в этой фигуре изменения, которые впрочем сделали ее только лучше.
Небольшой, но уже округлившийся животик.
Так беременность любовницы моего бывшего мужа стала реальностью.
Катя даже не скрывала ее! Не носила свободного кроя вещи, не боялась чужих косых взглядов, или что ее не так поймут, осудят или «сглазят». Она улыбалась, о чем-то весело шутила с мамой одного из игроков «Звезды», поправляла свою и без того идеальную укладку, а я…
– Прячешься? – передо мной выросла внушительная фигура Ильясова.
Он не только перекрыл вид на Леденцову, но и своим недовольным, грозным видом вытеснил все мысли о ней. Такого строгого и требовательного взгляда в свою сторону от Рената я еще не видела. Обычно он этот прием отрабатывает на игроках и все они мгновенно встают по струнке и выполняют любую его команду.
Я все задавалась вопросом: ну как ему это удается?
Теперь понимаю – этот взгляд обещает такие неприятности, что лучше выполнить установку с первого раза и не доводить до крайностей.
Но я же не игрок, и фактически могу не подчиняться его приказам. Могу же?
– Я изучаю записи, – вздернув подбородок отвечаю резче, чем планировала.
Ильясов смотрит с интересом, но как будто уже меня раскусил.
– Угу, – он кивает, делая вид, что верит мне. – Знаешь, Громова, ты совершенно не умеешь врать.
– Не умею, – коротко ответила я.
– Тогда почему ты прячешься? – спросил Ренат. Его голос стал чуть тише, словно у заклинателя змей. Сколько ипостасей у этого мужчины? Почему в них так легко запутаться и потеряться? И почему мне так важно доверять именно ему, не теряя то, что повисло между нами.
– Здесь хорошо, – попыталась я оправдаться. – И я никому не мешаю.
Его губы слегка приподнялись в едва заметной улыбке.
– То есть ты боишься встретиться со Змей Горынычем и Бабой Ягой?
Его шутка заставила меня слегка рассмеяться и расслабиться, но я почувствовала, как внутри начинает расти что-то большее.
– Может быть.
Он шагнул еще ближе. Так близко ко мне, что я физически почувствовала тепло, которое отдавало его тело. Сегодня Ренат надел не спортивный, а строгий дорогой костюм, и выглядел не как гопник-балагур, а сошедший с обложки модного журнала миллионер, смотрящий на этот мир, словно на очередную дорогую, но бесполезную игрушку.
– Не печалься, Татьяна, – Его язык мягко спотыкается о звук «т» – глуховатый свист прорывается сквозь зубы. Он не говорит мое имя, а выдыхает его. Получается нежно, почти шёпотом. И от этого – невероятно лично. – Сегодня у тебя в распоряжении Богатырь. Помнишь, что я говорил тебе про то, что можешь за меня спрятаться?
Я кивнула. Да, помню.
Ильясов наклонился и подал мне руку. От прикосновения по телу пронесся разряд тока. Воздух между нами загустел, в ушах стоял шум, а взгляд оказался сфокусирован только на нем.
– Не думаю, чтобы среди богатырей был некто по имени Ренат.
– А я особенный, – ответил он. – Слушай, а если я тебя поцелую, ну вдруг. Ты будешь сильно против? – Улыбается. Но только губами, все лицо остается серьезным, будто застыло на грани чего-то важного.
– А тыы… попробуй. – вырывается у меня.
Голос срывается в хриплый шепот. Чужой, предательски дрожащий. Господи, неужели это я говорю?
Я чувствую, как его глаза не отрываются от моих, как будто он ищет что-то в их глубине. Ловлю себя на мысли, что я хочу этого момента, и подаюсь ближе, готовая раствориться в его присутствии, в его руках, в его…
– Таня!
Это был не Змей Горыныч и даже не Кощей Бессмертный.
Это был злой как черт Глеб Громов.
Глава 10
Глеб.
Нельзя недооценивать противника. Об этом рассказывают на уроках истории в школе, во время схваток на сетевых играх, и конечно на самой первой в жизни тренировке по хоккею. И на каждой последующей.
Глеб Громов слышал эту догму тысячи раз, сам произносил ее не меньше, но так глупо и нелепо просчитаться. И с кем?
Собственный сын и жена подставили! Унизили его.
Вчера, за сутки до игры информация о стартовом составе «Атланта» и участниках официальной делегации, которая заявилась на получение пропусков и аккредитации для игры, легла на его стол.
Михаил Громов – нападающий.
Татьяна Громова – психолог команды.
Глеб позвонил кому нужно, чтобы выяснить как так получилось, а все оказалось до банального просто. Уже более месяца его бывшая жена премило общается с командой соперника и вероятно сливает всю возможную информацию, которую накопила за годы работы с ним, а Миша… он просто гробит свое будущее под руководством инфантильного придурка, гордо несущего звание тренера.
Успех «Атланта» явление временное, в этом он был уверен на сто процентов.
Ильясов, как опытный фокусник держал в рукаве Мишу, словно козырной туз. Как разменную монету для своих махинаций. Даже если его сын тренировался наравне с остальными игроками, он все еще не нюхал пороха в реальных играх чемпионата. Да, Глеб сам придерживал его, а Ренат даже не заявлял.
Какова вероятность, что Миша окажется на льду?
Да никакой! Он был в этому уверен.
И ладно мелкий не понимал, но Таня-то, Таня лучше всех знала, чем этот фортель обернется для сына.
К ней у него было больше всего вопросов и он был намерен вытрясти ответ на каждый из них.
Вот только в день игры все беды свалились сразу одна за другой.
У основного защитница – Фролова – скрутило живот и парень весь зеленый и обливающийся холодным потом был отправлен в больницу и под капельницу с желудочным гриппом. Не привезли запас воды для кулеров. Накрылась одна из машин по заливке льда, а половине команды забыли заточить коньки.
Пока Глеб носился по дворцу и решал все эти вопросы вместо своего спортивного директора, пока давал последние указания на игру, пока проводил финальную тренировку и подписывал необходимые документы – прошел почти целый день.
До игры оставалось каких-то двадцать минут, когда он и увидел Таню.
Словно и не было последних месяцев. Они сидела там, где и раньше любила проводить время – в нише между тренерской и подсобкой, что-то изучала.
Все это оказалось настолько знакомым, что отголосок прошлой жизни дозой ядовитого вещества растворился в крови.
Но пока он, Глеб, ловил флешбеки, перед Таней выросла фигура Ильясова.
Ренат что-то сказал ей, она улыбнулась. Он подал руку, она приняла и встала. Он наклонился к ней, она подалась вперед. Они там что, сосуться?
Да, что за херня такая! Громов не потерпит такого поведения бывшей жены здесь, на своей территории! Он потребует уважения к себе и заставит ее объясниться за то, что Миша оказался под руководством Рената.
– Таня!
Инстинкт сработал быстрее здравого смысла. Глеб двинулся в их сторону, но на его пути вырос Ильясов. К сожалению его бывшая жена оказалась полностью отрезана и вне зоны досягаемости.
– Привет, Глеб Викторович! Удачной игры! – Ренат строил из себя клоуна, улыбался как умалишенный, слишком радостно и дерзко. Громов ощущал, как кровь стучит в висках, а глаза загораются от невыносимого желания врезать Ильясову. Бывшая жена оказалась полностью отрезана и вне зоны досягаемости – словно мир вдруг закрылся для него.
– Мне нужно поговорить с женой. – Его голос звучал резко, как лезвие ножа.
– Бывшей, – говорят эти двое в унисон. Улыбаются как два заговорщика.
– Что?
– С бывшей женой говорю, Громов. – Терпеливо, как для умственно отсталого повторяет ему Ренат. – Или тебе клюшкой твои подопечные последние извилины отбили? Так мы сейчас поможем.
– Слышь ты, клоун, не вздумай выкинуть никакой фокус с Мишей! Я тебя за него…
– Глеб! – Таня наконец-то высунулась из-за спины Ильясова, но голос ее ничего кроме гнева не выражал, а смотрела она на бывшего мужа словно на пустое место. – Не смей…
Но ее слова были прерваны. К Громову прибежал второй тренер и напомнил, что игра вот-вот начнется.
– Что ж, и нам пора на свои места, – усмехнулся Ренат, взял Таню за руку и увел за собой следом, а она пошла словно… это в порядке вещей.
Трибуны стадиона уже ревели и ждали первого свистка.
Прозвучал гимн, капитаны сошлись в центре. Глеб не смотрел на скамейку «Атланта», он знал, что Миша сидит там. И будет сидеть до конца игры, наблюдая за позорным и безоговорочным поражением своей команды.
И был прав.
«Атлант» после первого периода проигрывал 0:2.
* * *
В раздевалке «Звезд» царила веселая атмосфера.
Парни перекидывались мыслями о первом периоде, злобно, не выбирая выражений троллили соперников, потешались над «явлением» Громова младшего.
– Это даже забавнее, чем когда его Глеб Викторович оставлял сыночку вне коробки. Сначала опускал папаша, теперь будет опускать отчим. Охеренный опущенец! – угорал Леденцов.
Именно такими, весело ржущими над Мишей, и застал команду Глеб.
– Я не понял! – гаркнул он. – Есть повод для веселья?
– А как же, тренер! Мы ведем, и даже очень уверенно, – капитан вышел вперед.
Его звено встало следом, хлопнув Жене по плечу, полностью поддерживая его слова.
– Какие молодцы! А! Герои! Да я просто должен в ножки вам кланяться, что у меня тут собрались сплошь Овечкины, Третьяки и Буре?! – в голосе Громова, в отличие от игроков, не было ни радости ни оптимизма. – А вот бы еще игры до этой вы так же уверенно размазывали своих соперников, а?! Тогда не пришлось бы хвалиться, что команду, которая в прошлом году еле ползла в нижней части таблицы, теперь приходится догонять. Догонять, мать вашу!
Все отступили на шаг назад, словно отшатнулись от ледяной волны тренерской ярости. А может поняли, что результат первого периода такой же «надежный», как песчаный замок во время прилива.
– «Атлант» больше не та команда, которую вы видели в прошлом сезоне. Мы смотрели с вами игры, да! Изучили стиль нового тренера! Но это не значит, что счет 0:2 стоит считать комфортным. Уверен, что у них есть фокус, который обязательно будет использован.
– Вы про Мишу? – снова усмехнулся Леденцов. – Вы сами никогда ему играть не давали, так с чего взяли, что там дадут?
Сказано было со стебом и гонором.
Сраный говнюк, который возомнил, что должность капитана позволяет ему ставить себя выше тренера.
– Я про любого игрока команды-противника, который встанет напротив тебя, сбоку от тебя, позади тебя, Женя. Ты не идеально отрабатываешь бросок, не так как следует это делать капитану. – Громов повернулся ко всем. – И это всех касается. Ведете – да, но среднюю зону проигрываете! Пока эти ошибки ваш соперник вам простил, но сейчас их тренер проведет разъяснительную работу, а значит уже через несколько минут на лед выйдет другая команда.
Парни молчат, внимают, слушают. Но они все еще слишком расслаблены, все еще на волне первого победоносного периода.
Громов это чувствует, всеми фибрами чувствует.
– Не давайте им играть, не давайте заходить в нашу зону и не сметь, – Глеб акцентирует внимание на этом, – не сметь удаляться, чтобы «Атлант» реализовал большинство. Всем всё ясно?
Неровный строй ответов: «Да, тренер» – пронесся по раздевалке. Громов вышел.
Ему нужна была тишина и свежий воздух, но гул, который царил здесь в дни игр был абсолютно везде.
Сегодня они должны выиграть.
Сейчас у него нет другого выхода. И победа должна быть убедительной.
Команды выходят из подтрибунного помещения на лед вовремя, как раз к началу второго периода. Игроки занимают место на скамейках, Глеб формирует первое звено – классическое, сильное, слаженное. Краем глаза он видит, как пятерка «Атланта» выкатывается на лед.
Капитан Савелий Тихонов, еще четверо парней и вратарь. Поворачивает голову, разглядывает тех, кто остался на скамье.
Миши нет.
Он профиль сына узнал бы и в шлеме без особых проблем.
Но Миши – нет!
Взгляд на лед.
Свисток – второй период начался!
Вбрасывание выиграл «Атлант» – первый пас назад, быстрый режущий проход через среднюю зону на «пятачок», а оттуда передача вдоль ворот номеру «Одиннадцать», которую никто (никто, с*ка!) из его защитников не смог просчитать и предвидеть!
ГОЛ! – высвечивается на цветных табло стадиона. «Атлант» сокращает разницу в счете, а диктор стадиона рапортует для трибун.
«С передачи Савелия Тихонова, номер Двадцать пять, шайбу забросил Михаил Громов, номер Одиннадцать».
Соседняя скамья радостно ликует. В этот момент Миша проезжает мимо и смотрит ему, Глебу, прямо в глаза. Дерзко, победно, казалось дай ему волю показал бы язык, просто чтобы побесить.
А дальше игра становиться настоящим побоищем. «Атлант» сравнивает счет. Миша, после очередной смены пятерок забрасывает еще одну шайбу. И в перерывах между вторым и третьим периодом в раздевалке «Звезды» уже не так весело и бодро.
Глеб дает установку – вырвать победу любой ценой.
И они вырывают.
Женя Леденцов останавливает Одиннадцатый номер, когда тот в очередной раз рвется один на один с их совершенно поплывшим вратарем. Он вкатывает его в бортик. Громов теряет концентрацию и шайбу. Партнеров рядом не оказалось, даже пробросить некому.
Игровой момент, хотя очевидный срыв атаки. «Звезда» перехватывает инициативу и ловит «Атлант» на контратаке.
Счет 3:2 в пользу хозяев стадиона будет зафиксирован финальным свистком уже через три минуты.
«Звезда» победила.
Но от такой победы Глебу хотелось не радоваться, а удавиться.
* * *
После всех формальностей, после поздравлений от команды и дирекции клуба, после намеренного игнора тренерского штаба «Атланта», Громов свалил домой.
Было тошно.
Его трясло и мутило, словно он испытывал тяжелейшее похмелье, хотя не пил и капли последние несколько недель.
Как же так получилось, что два самых близких человека, которые когда-то подарили ему новый смысл жизни, вытащили за шкирку из тяжелейшей депрессии, теперь снова его в эту депрессию вгоняют?
Таня и Миша! Его жена и сын.
Бывшая жена, – поправил он себя мысленно дав подзатыльник.
Но сын-то бывшим стать не может! Да, он наговорил лишнего, но никогда не имел ничего подобного в виду. Он просто хотел… наследника.
Как они могли так с ним поступить? Таня таяла в лапах этого обсоса Ильясова! И смотрела на него с трибуны за скамьей словно на какое-то божество, на сверхчеловека, на супер-бля*ь-героя. А он всего лишь был Ренатом Ильясовым!
Нужно просто выкинуть этот вечер из своей головы. Смыть. Стереть. Забыть раз и навсегда.
Дома Катя суетилась на кухне, готовила очередную полезную бурду, наполовину соевую, наполовину растительную, совершенно не похожую на хороший стейк или жареную картошечку, которые он так любил.
– Милый, я уехала со стадиона чуть раньше, – пропела она, выбегая к нему в коротком халатике, – но видела игру до финального свистка. Поздравляю с победой! Это было супер классно!
– Угу, – бурчит Громов и прячется в ванной, где за звуками воды пропустил половину болтовни Леденцовой. Она продолжала о чем-то рассуждать, болтать, строить планы, делать выводы и пытаться анализировать формулу его успеха, но ему стало настолько плевать!
– Глеб, ты что-то не в себе, – заметила она, обращаясь к жениху, когда он вышел из временного укрытия, двигая по столу в его сторону бокал вина. – Ты же выиграли. Это не просто победа, это успех команды! А как был хорош Женя! Он очень вовремя сориентировался и не дал этому парню из второй команды забросить третью шайбу.
– Мише, – рыкнул Громов.
– Что?
– Этот парень – Миша Громов, мой сын, – отчеканил каждое слово.
– Ясно, – Леденцова поджала губы.
Глеб зна – ничего ей не было ясно. Он и сам не мог дать определения тому, что сейчас с ним творилось. Отодвинул тарелку и вышел из-за стола, так и не съев ни крошки.
Спать тоже не хотелось, поэтому Громов дозвонился до человека, который отвечал за съемку игр и потребовал прислать видеозаписи сегодняшнего сражения. Тот едва не послал главного тренера в дальнее пешее, но все-таки сделал исключение, услышав непривычно вежливую просьбу.
Следующий час Глеб с остервенением проматывал два голевых момента сына. И гордился им. Гордился, злился и смотрел снова.
В первой же игре! Просто, словно всегда так делал. Да, вратарь «Звезды» сплоховал, Громову младшему не пришлось даже прилагать особых усилий. Все сработало идеально, как выверенный часовой механизм, который настроил клоун Ильясов.
Передача, замах, гол! Черт, Глеб пребывал в экстазе от того, как мастерски их команду поимели на льду.
Победа? Дерьмо!
Как раз в этот момент он услышал, как входная дверь в квартиру открылась. Отлично! Начало первого, самое время выпустить пар.
Громов вышел в прихожую наблюдая, как раздевается и разувается Женя. Тот покачивал головой в такт музыке, которая звучала из модных наушников, даже посвистывал, а потом капитан «Звезды» заметил и его.
– Привет, тренер, – скалиться.
– Привет? Ты время видел?
– Прекрааааасно, – тянет и зубоскалит. – Есть что пожрать? Отмечали весело, только хавчика не было.
– Слышь сосунок! Я кажется просил всех игроков отдыхать культурно. И дома. А ты что, – Глеб сощурил глаза, смотрел и принюхивался, но ни запаха алкоголя, ни сигарет, ни даже сраного вейпа, не почувствовал, – решил будто особенный, раз живешь под моей крышей?
Слова Громова не произвели должного впечатления на Леденцова.
– Я ничего не решил. Мне. По. Хер. То, что у тебя и мамы будет лялька вовсе не значит, что я автоматически стану называть тебя «Папочка», или позволю давать отцовские советы, а затем раздавать люлей. Алё, дядь, мне шестнадцать! Все свои воспитательные приемы ты уже отработал на одном экземпляре, а со мной как бы поздно. Тренер – да, воспитатель – нуууу… нет!
А потом Женя хлопнул его по плечу, так по-свойски, словно другана, и удалился к себе, оставив Громова злиться, сжимать кулаки и чувствовать абсолютную беспомощность.
