Текст книги "Измена. Мое сердце - лёд (СИ)"
Автор книги: Лена Тэсс
Соавторы: Каролина Шевцова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
Глеб, конечно, это понимал и пытался донести до игроков. Но их соперникам все еще по шестнадцать-семнадцать и как бы тренер не старался поддерживать дисциплину, удержать общий дух слишком раннего ликования «в узде» задача со звездочкой.
На этом они и сыграют.
Возможность не заставила себя долго ждать. Первая атака Миши проваливается, «Звезда» всей пятеркой летит вперед, Сава встречает защитника приемом в борт, Макс перехватывает шайбу. Пас через площадку и снова Савелию, который успел вернутся в свою зону. Тот перебрасывает ее Мише.
Трибуны ревут, таймер отсчитывает секунды.
Момент. Один единственный момент, который может решить все. Замах клюшкой, идеальная позиция, расчет силы удара, угол, сосредоточенный взгляд вратаря. Он мог бы взять его, но он слишком самонадеян, считая что с первого касания нельзя задать траекторию чуть левее.
Громов смог.
2:1. Свисток.
Они все еще на шаг позади. Но это слишком маленький шаг, чтобы его не сделать в ближайшие двадцать минут.
Еще ничего не закончено.
* * *
Глеб.
Третий период.
Команда расслаблена. Слишком вызывающе и открыто играет.
В раздевалке шум, гам и смехуечки. Они решили, что победа уже в руках.
Глеб же был далек от эйфории. Наоборот, он был в ярости и хотел просто выпороть каждое молодое неокрепшее умом дарование. Каждого выскочку, который решил, что за этот год «вырос» над собой, над тренером и над командой.
– Зверев! Убери телефон иначе распрощаешься с ним навсегда! – скомандовал он, едва переступив порог их раздевалки.
Во внутреннем кармане пиджака почувствовала вибрация собственного смартфона. Она сбивала с мысли. Звук Глеб отрубил как и всегда, но вот это навязчивое и тупое жужжание.
Хер с ним!
– Я что сказал в прошлом перерыве! Не играть от счета! То что вы видите на табло сейчас может измениться в одну секунду!
– Ага! В нашу пользу.
Леденцов! Опять он. Какой же мелкий мудак попался ему в нагрузку с Катей. И еще она, Катя, совсем не Таня.
– Леденцов, тридцать отжиманий! Прямо сейчас.
Пасынок, будь он неладен, прикусил язык и задрав нос поднялся на ноги, а затем принял упор лежа.
– Раз, два, три, четыре, – он считал с чувством, чтобы Громово проняло. Но Глебу было насрать на поруганное ЧСВ юного дарования.
Не будь это чудило хорошим, точнее отличным, нападающим и лидером команды – он бы засунул его в третье… нет, в четвертое звено, чтобы вообще на лед нос не показывал. Но Громов не станет действовать против логики и здравого смысла.
Леденцову нравиться саботировать его авторитет – отлично! Их пути все равно разойдутся – один период и в плане профессиональной деятельности они больше друг другу не интересны.
Зато несколькими игроками «Звезды» заинтересовались клубные скауты, в том числе и Женей, в том числе и представитель московских спортивных хоккейных школ. Это практически высшая лига, элита. Так что парень будет подписан и сразу через несколько дней после игры съедет с благословения матери или без него.
Катя испытывала сомнения в том, стоит ли отправлять сына одного в столицу, но кажется здравый смысл побеждал. К тому же это единственная тема, в которой у Глеба и Жени не было никаких сомнений и споров – ехать стоит.
Телефон в кармане снова завибрировал.
Да, бл*ть, кто мог так истошно ему названивать во время игры!?
– Настраивайтесь на период, кубок должен быть у нас! Счет не только удерживаем, но и увеличиваем разрыв, ясно! Давайте покажем этим выскочкам кто здесь настоящие хозяева и звезды!
Команда приободрилась, прокричала свой девиз, собрались, зарядились и стали собираться на лед. Леденцов шел позади всех – лидер, капитан, контролировал процесс. Так правильно и такой порядок.
– Женя, постой, – Глеб его остановил. – Не влезай в личные разборки с Мишей, – предупредил он.
– Боитесь, что я испорчу его сладенькое личико, тренер? Не переживай, Глеб Викторович, твой пасынок номер один не будет бит пасынком номер два. Максимум морально унижен.
– Это не тот же игрок, которого ты смог своими приемчиками обдурить вначале сезона и если бы ты хоть иногда прислушивался к моим комментариям на разборах игр, то понимал о чем я говорю.
– Я понимаю, Глеб, в тебе говорит обида, что не ты, а Ильясов разглядел неограненный бриллиант в Мишутке. Тебя просто бесит, что бывшая жена приглянулась тренеру. Но стоило думать о том какой жопой к тебе повернется судьба до того, как трахнул мою мать в подсобке стадиона и заделал ей ребенка. – Громов закипал, у него чесались кулаки двинуть молокососу. – Не нравится что я говорю? Ничего страшного, потерпишь еще минут двадцать. Если не повезет, то чуть больше.
С этими словами Женя вышел из раздевалки оставив разгневанного и не знающего что и как сильно ему хочется разбить Глеба наедине с собой.
И этот долбанный мобильник. Кто мог ему названивать снова и снова?
Достал из кармана. Катя.
Несколько пропущенных и несколько сообщений.
«Глеб, я в роддоме. Начались схватки, мне очень больно. Приезжай»
«Глеб, меня хотят забрать на кесарево. Говорят, что у нашей дочки обвитие и неправильно предлежание».
«Ты приедешь? Мне очень больно и страшно.»
Последние пропущенные от мамы. И гневные сообщения о том, что он ужасный муж, что должен заботиться в первую очередь о своем ребенке, а не реализовывать амбиции других, должен быть рядом с женой, когда она рожает. Должен. Должен. Должен.
Когда, бл*ть, его мнение вообще начнут учитывать?
Он откинул от себя гаджет, словно в руке был не телефон, а ядовитый паук.
Трибуны скандировали кричалки «Звезды» и «Атланта». Глеб успел к началу периода, как раз под самый свисток. Но как он и думал все с самого начала пошло из рук вон плохо. Первую шайбу они пропустили через минуту.
2:2.
Счет сравнялся. Команда Ильясова, скотины и форменного идиота, который вообразил, что ему под силу вытащить аутсайдеров на вершину чемпионата, делала их по всем позициям. Защита разыгралась и была крайне внимательна слишком легко разгадывая примитивные перемещения его игроков. В калитке снова стоял их основной вратарь.
Захаров. «Стена». Этого не пробьешь так просто. У него есть и чуйка и отличная координация. Да, что-то залетает, но если он поймает настроение, то обязательно отстоит всухую.
А атакующие игроки прорывали оборону «Звезды» так словно ее не было.
Еще одна шайба стала закономерным результатом таких событий.
3:2.
Громов сжал кулаки и попросил тайм-аут. Надо было остудить пыл соперников и вправить мозги своим. Тридцать секунд. Он должен был взбодрить команду и раздать пи**лей тем, кто этого заслужил. Заслужили все, конечно, но некоторые особенно.
И он хотел. Правда хотел, но на какое-то мгновение, повернув голову налево заметил за скамьей «Атланта» Таню. Такую, какой он ее помнил – улыбающуюся, счастливую и вовлеченную. Она смотрела на лед, на своего сына и на придурка Ильясова горящими глазами. Как на него раньше?
Нет, возможно на него она никогда так не смотрела.
Возможно, что он этого просто не заслужил.
Это мысль больно кольнула где-то под ребрами.
Громова затошнило. Несколько секунд тайм-аута были слиты в никуда. Но он собрался и выдал то, что должен был. Распределил очередность выхода следующих звеньев, потребовал быть внимательнее в защите и более наглыми в нападении. Подзадорил, запугивал, наставлял. Но глаза игроков казались пустыми.
Они сдались.
Им просто не нужно.
Сложно представить, что такая команда способна выиграть.
И они, конечно, проиграли.
4:2.
Финальный свисток. «Атлант» выкатывается на лед полным составом. Тренерский штаб формально пожимает друг другу руки. Глебу хочется лишь скорее уйти.
– Глеб Викторович, вот, – второй тренер оказывается успел сбегать до раздевалки, и теперь пихает ему в руки телефон. – Забыл его? Держи.
Громов забирает аппарат, открывает новый поток сообщений, но читает только последнее.
«Это ты во всем виноват».
Глава 23
Таня.
Вы когда-нибудь видели как искренне может радоваться победе хоккейная команда?
Я видела.
Несколько сезонов «Звезда» брала свои кубки, заказывала шумные вечеринки и ребята, родители, тренеры, все причастные гуляли до утра, все поздравляли друг друга, обсуждали будущее, бюджет, цели.
Все были рады победе, но ощущали ее чем-то закономерным, неизбежным, единственным возможным исходом.
В каждом сезоне были сильные соперники и принципиальные встречи, игры, которые держали нерв и заставляли усомниться в положительном исходе, но команда побеждала и все затихало, поэтому победы стали рутиной.
«Атлант» сегодня не будет спать.
Сейчас, смотря с трибуны, как ребята выкатились на лед, чтобы получить свои заслуженные медали, а затем встали в одну шеренгу приветствуя побежденных соперников я… едва могла найти силы дышать.
Миша. Красный, взмокший, счастливый.
Это он! Настоящий он!
Сын сказал что сердцем знает, что хоккей – дело его жизни. Я не хотела ему судьбы Громова, не хотела, чтобы он гробил здоровье на тренировках, подвергался опасности во время матчей, чтобы его график был сумасшедшим, бешеным, загруженным двадцать четыре на семь.
Но я хотела, чтобы его глаза сияли точно как сейчас.
Значит это – оно.
Начинается официальная часть, представляют спонсоров турнира и дают им слово. Замет представляют вручающих награды, которые также не могут не сказать несколько слов о «таком замечательном празднике спорта, дружбы и взаимовыручки».
Это никому не интересно, но нужно по протоколу.
Спустя пять минут серебро получает «Звезда». Игроки команды Глеба презрительно снимают их едва отходят в сторону. Частая практика, показательный жест.
Осуждаю ли я? Нет. Мне все равно.
Я жду когда череда фамилий закончится и наконец-то перейдут к самому важному.
Ведущий объявляет победителей, громко и торжественно еще раз. Называет имя тренера, второго тренера и медперсонала. Затем номера и позиции всех игроков, заканчивая капитаном, вручая ему медаль и конечно кубок.
Стадион замер за несколько секунд, пока Савелий присоединился к уже ликующим и пританцовываюшимм парням и наконец-то поднял заслуженную награду над головой.
Раздался залп, под куполом стадиона взорвался блестящий серпантин, громко заиграла музыка, трибуны скандировали «Атлант! Атлант! Атлант!». Все обнимались и казались абсолютно счастливыми.
Люди постепенно потянулись к выходу, я отошла в подтрибунное помещение и немного в сторону, чтобы не мешать большому потоку всех ликующих и разочарованных.
– Поздравляю, Танюш, – от голоса Громова я вздрогнула.
Он был каким-то… сухим и совершенно лишенным чувств.
Меня не должно это волновать, нет.
– Это не моя заслуга, – холодно ответила, чтобы как можно скорее закончить разговор. Он точно не будет приятным или интересным.
Что вообще мне может сказать Глеб.
– Ты оказалась права. Как и всегда. Ты победила, – грустно и жалостливо. Никогда бы не подумала, что этот сильный и статный мужчина станет звучать как побитый щенок. Но сейчас никаких иных ассоциаций его фигура у меня не вызывала.
И бывшая «я» сейчас бы сказала, что ну нет, не было у меня цели победить, не было никакой игры, не было намерения делать ему больно. И не было, нет. Но оправдываться мне за то, что сделала неправильно он сам больше не буду.
Это как оправдывать троечника за то что он не выучил урок, потому что решил поручиться с CS Go, а Вася выучил, у Васи пять.
– Победил Миша. Он молодец.
– Ха, – фыркнул Глеб. – Миша молодец. Ренат тоже молодец?! Вы теперь большая счастливая семья, – с обидой.
– Глеб, у тебя тоже семья. Думаю тебе нужно заботиться о них.
– Не нужно мне говорить, что я должен делать! Поняла?
Закатываю глаза. Он не агрессивный.
Он раздавлен и сломлен.
Ищу в себе сострадание, но его больше нет.
– Зачем тогда ты ко мне подошел? – спрашиваю его не особенно рассчитывая на честный ответ.
На любой ответ, в принципе.
– Не знаю. Просто…
Нет. Не просто.
Думаю для него видеть меня и Мишу счастливыми невыносимо сложно. Без него и его поддержки. Без советов. Без его плеча и помощи.
Мы справились и двинулись дальше.
Теперь его очередь.
Я не дождалась продолжения, развернулась и ушла в сторону раздевалки «Атланта».
* * *
Там было шумно и весело, но я не решалась зайти. Парни взмыленные и громкие кричали, скандировали и хохотали. Меня бы пустили в святая святых, но я подумала, что такой момент должен принадлежать им всецело.
Чувствовала ли я причастность?
Конечно да. И это было приятно.
Словно я смогла повлиять не на саму победу, но еще и на то как именно они ее ощущают – правильно, торжественно и глобально.
Сейчас выиграть такой турнир для них сродни победе не только над соперником, но и над собой лично. Усилия вложенные в течение года, сборы, тренировки и учеба. Планы, личные драмы, встречи и расставания с девчонками, развод родителей у двух мальчишек – все это этапы, которые они смогли преодолеть.
– Татьяна Григорьевна Громова?
За спиной оказался мужчина, которого я не знала. Но откуда он знал меня?
– Это я.
– Павлов, – он протягивает руку с визиткой. – Сергей Михайлович.
Я смотрю на белый прямоугольник с черно-синим текстом. Строгие буквы складываются в слова.
Тренер-селекционер юношеской спортивной школы «Авангард». Москва. Телефон, емейл.
Оу.
– Приятно познакомиться, но полагаю, что вы ищите не меня.
Он скромно улыбается.
Мужчина высокий и статный, на вид ему лет пятьдесят, небольшой шрам на запястье и очень проницательные глаза.
– Пока команда празднует хотел переговорить с психологом команды.
Только с психологом? Может быть я зря заранее переживаю? Или радуюсь.
Смирение с тем, что Миша принял хоккей как судьбу уже наступило, но материнское сердце волнуется до ужаса, представив, что ребенок будет жить один в Москве. Он взрослый, самостоятельный и достаточно сильный для этого, но как мама я не могу иначе.
– Что ж, пока там, – я кивнула в сторону двери, – еще не улеглись страсти и радость можно дойти до моего кабинета. Здесь близко.
Собственно через одну дверь мы уже оказались у цели. Я включила свет и прошла за свой стол.
– Чай, кофе?
– Нет, спасибо. Кофеин на ночь вреден. Думаю, что вы догадываетесь зачем я здесь.
– Все догадываются и трепещут, – отшучиваюсь. Он улыбается. По отечески, но за этой улыбкой скорее профессиональная вежливость, чем искренний интерес ко мне и моему мнению. – Вас ожидали.
– Как и всегда.
Теперь моя очередь улыбаться.
– Туше.
Сергей Михайлович не присаживается, а медленно изучает единственный стеллаж в комнате. Там фото команды. Их несколько – прошлого и этого года. Разные тренера, разный состав, но я не стала убирать прошлые карточки, потому что сейчас «Атлант» такой какой он есть и благодаря прошлому опыту – победам и неудачам. В основном неудачам, конечно, но они тоже закаляли характер тех, кто остался и не сдался после двух-трех неудачных сезонов.
Некоторые ребята занимались здесь с восьми лет – это их путь, их личностный рост.
– Вы только с этого года присоединились к тренерскому составу.
– Ну меня трудно назвать тренером, я скорее помощник.
– К сожалению в провинции так и думают, что хоккей это только физика, сила, грубость. Но полагаю, что вам хватает знаний и опыта, чтобы оценить всю глупость таких мыслей. Вам удалось обуздать Ильясова, а мне казалось, что это невозможно.
От этих слов мне вовсе стало не по себе. Мы не афишировали наш роман, не хотели, чтобы это вредило команде и Мише. Да и в последнее время неопределенность между нами оставалась почти осязаемой.
– Он замечательный тренер.
– Кончено. А кто его всему научил?
– Вы?
– Ну, как минимум приложил руку. И может быть что-то потяжелее.
Не стала задумываться над этой фразой слишком серьезно, потому что фантазия моя могла бы уйти не в ту сторону.
– Так вы не хотите с ним пересекаться? – уточняю я.
Дверь в кабинет открывается почти настежь.
– Думаю, что пересечься со мной – это одна из причин, по которой он сюда приехал, – за спиной мужчины раздается бас Рената, Павлов поворачивается и мужчины жмут руки. – Давно не виделись, Сергей Михайлович. Скучали?
– Даже не мечтай. Я приехал выдернуть из твоей команды самые ценные кадры, так что веди, знакомь.
Ренат нахмурился. Кажется, что он собирался остаться и поговорить со мной.
– Иди, – подталкиваю я. – Они ждут.
И как только за мужчинами закрылась дверь я осознала окончательно – Миша скоро уедет. А я… я пока понятия не имею, как с этим справлюсь.
Рука автоматически легла на живот.
Обязательно справлюсь.
Обязательно.
Глава 24
Павлов – акула. Ренат знал это как никто другой.
Акула зубастая, опасная и невероятно хитрая. Но был один очевидный и неоспоримый факт – если он приехал в провинцию лично, то увидел в нескольких игроках хороший потенциал.
– Громов, меня интересует Громов Миша. Хочу подписать его в молодежку «Авангарда» на сезон.
Как всегда прямолинеен и конкретен.
– Оставляешь меня без основного нападающего, Сергей Михайлович.
– Без двух. Тихонова тоже заберу, но он должен понимать, что за первое звено придется бороться, что касается капитанской повязки – то с ней придется расстаться.
– Савелий амбициозный.
– Посмотрим, – усмехается Павлов.
Старый пройдоха, однако с отличной чуйкой на будущих звезд.
Ильясов приоткрывает дверь в раздевалку. Парни еще ликуют, но уже не в тех масштабах, как получасом ранее. Адреналин и эйфория стали угасать. Накатывала усталость, отпускало напряжение.
– Эй, «Атлант», внимание всем! Позвольте представить вам нашего гостя. Вероятно вы все знаете это имя и даже мечтали бы встретиться, так вот великий и ужасный Павлов Сергей Михайлович лично прибыл к нам на праздник.
Всеобщий гомон и ликование снова стали громкими и шумными.
Павлов поздоровался с каждым, пожал руку, отметил удачные моменты у некоторых игроков, умолчал о неудачных. После драки кулаками не машут – да. Тем более, что Ренат все равно с командой разберет финал до каждой передачи. Но позже.
– Поздравляю вас с победой, ребята! Это было не только результативно, но еще и зрелищно!
Снова гул и гомон.
– А вы за кого болели, Сергей Михайлович?
– Я болел за красивый хоккей и не пожалел ни минуты, что приехал на эту игру. Думаю, что вы знаете кто я и чем занимаюсь сейчас. С разрешения вашего тренера я бы хотел лично побеседовать с Михаилом и Савелием. Не сегодня, конечно, но завтра, в рамках тренировки заберу их на разговор. А сегодня просто наслаждайтесь победой и помните, что сегодня вы чемпионы, который взобрались на пьедестал, на первое место, а уже завтра вы те, кто будет должен его защищать. Новый день, новый сезон и новые соперники.
Ренат вышел следом за Павловым.
Тот не торопился покидать стадион и для этого могла быть весьма понятная причина.
– Собираетесь завербовать кого-то из «Звезды»?
– Ты бы не рекомендовал?
– Может быть конфликт интересов.
Ильясов понимал, что лез не в свое дело, но для него было важным, чтобы Миша чувствовал себя в «Авангарде» (а то, что он сможет закрепиться в команде у тренера сомнений не оставалось) комфортно. С Леденцовым под боком это казалось проблематично.
– Евгений Леденцов талантлив. Ловкий, юркий, видит игру, слушает тренера, хотя сегодня явно был не в форме. Ты же знаешь, что оценивай я каждого из этих ребят лишь по одной игре, никого бы не выбрал. Я бы и тебя не выбрал Ренат. В тот день.
– Тогда я был хорош!
– Это тебе так кажется. Самородок – да, но огранку ты получил в хорошей команде. Жаль, что все так сложилось и тебе пришлось закончить со спортом слишком рано – ты мог получить больше.
Ренат покачал головой.
У него есть все, о чем только можно мечтать, хотя и над этим еще нужно поработать.
После финала, после того как стало понятно, что Мишу пригласят в Москву, после недель дистанции он обязательно поговорит с Таней. Нет, запрет ее в комнате, чтобы задать один единственный вопрос и получить один единственный ответ, который его устроит.
Выбор – иллюзия.
Она давно его выбрала и он выбрал ее. Тянуть больше нет смысла.
– У меня есть все, что я хотел.
– Ну и отлично. Не переживай о Громове, у них не будет времени на выяснения отношений. Ты же знаешь.
С этими словами Павлов отправился к раздевалке «Звезды», где в дверях его встретил Глеб Громов, бросив на Ильясова лишь мимолетный взгляд. Не поверженного и униженного тренера – нет.
Просто очень растерянного человека.
Опустившего руки.
Но это точно не проблемы Рената.
Глава 25
Таня.
Майское солнце приятно обнимало своим теплом за плечи.
Сегодня первый раз я надела легкое платье, убранное в прошлом сезоне, и наконец-то почувствовала близость лета. Мама выбралась со мной до магазина, чтобы закупиться и затарить опустевший холодильник.
Наши отношения стали налаживаться. Как-то само собой мы перестали цапаться и придираться. Кажется победа Мишиной команды и приближающееся ЕГЭ сгладило острые углы и объединило нас, сделав командой.
Осталось всего несколько дней. Первые экзамены на носу, а Миша ни о чем не думает кроме как о переезде в Москву.
Предложение стать частью молодежного состава клуба «Авангард» поступило ему, Савелию Тихонову и Жене Леденцову. Кандидатуру последнего сын никак не обсуждал со мной, но кажется, что теперь для него это не было огромной проблемой.
Себе он все доказал. Окружающим тоже.
И под окружающими я имела ввиду Глеба, конечно.
Миша не был настроен воинственно, скорее заряжен на здоровую конкуренцию. Он строил планы о том, что попадет хотя бы во второе звено на постоянной основе и закрепится в нем с шансом подняться в первое.
Среди команд «Авангард» был в числе лучших и попасть дума мечтали многие юные спортсмены, тем более с контрактом и перспективой играть в профессиональной лиге.
И я тоже гордилась и радовалась за сына, но как мама безумно волновалась. Ему шестнадцать, он будет один в большом городе. И даже если он обладает хорошей коммуникацией и легко сходится с людьми, то он настолько же прямолинеен в своих высказываниях.
В общем, конфликтов избежать будет сложно.
А девочки. Вдруг у него там случится первая любовь.
Когда-нибудь ведь она случится, и что тогда? Меня не будет рядом. И я не из тех мам, кто будет держать сына рядом, но все это так волнительно, что я пока не знаю справлюсь или нет. Или все дело в гормонах, которыми сейчас переполнено мое тело.
Грудь стала такой чувствительной и уже почти не помещается ни в один бюстгалтер. Кажется еще немного и начнет выскакивать. Животик продолжает округляться. Вместе с ним растут и мои страхи, неуверенность, растерянность. Анализы в порядке, врач говорит, что все проходит в штатном режиме и учитывая мою историю болезни и неудачные попытки выносить ребенка – это замечательный результат.
При необходимости можно лечь на сохранение, но пока ее нет. Просто держим руку на пульсе и живем в привычном режиме. Стараемся не нервничать – ни я, ни малышка.
По какой-то причине я уверена, что будет девочка, с синими и чистыми глазами и светлой копной волос. В общем полная копия своих родителей.
Правда Ренат так и не узнал об этом и я никак не решалась позвонить. Мы расстались, но я тосковала по нему. Не звонила, не писала, иногда просто тихо плакала в подушку из-за нахлынувших эмоций и одиночества. Утром все списывала на свою чувствительность и гормоны с досадой поглядывая на телефон, где по-прежнему не было ни сообщений ни пропущенных входящих от него.
Я не представляла как начать этот разговор.
Что сказать?
«Привет. Давно не виделись. Тут такое дело, ты скоро станешь папой. Да мы расстались и возможно ты закрутил роман с какой-нибудь молодой и совершенно не обремененной проблемами девицей, но как-то так».
Или прислать ему фотку с УЗИ в мессенджере.
Теста на беременность? Я же его сохранила. Как такое можно выбросить?
– Танюш, ты чего витаешь в облаках, а? Возьми тележку, – пропела мама.
Пока сын корпел над учебниками и усиленно занимался мы старались не дергать его походами за продуктами и прочими бытовыми задачами.
В какой-то момент у меня даже возникла мысль уехать в Москву и быть ближе к нему, но он убедил меня, что справиться сам ведь «как еще закаляется характер мужчины». Я не нашлась что и ответить. Ему обещали выделить комнату в спортивном общежитии, у него будут свои деньги, а во всем остальном он давно самостоятельный и весьма способный.
Я не могла не гордиться тем какого вырастила мужчину.
Еще, конечно, совсем юного, но уже умеющего держать и слово и удар.
– Ты не много набираешь на ужин?
– Да нет.
– А вино зачем?
Мама замерла с бутылкой красного в руках.
– Так мы прошлую уже выпили. А вдруг гости придут поздравить Мишутку с такими карьерными успехами, а угостить и нечем.
Я с сомнением смотрела на нее, она невозмутимо приподняла бровь, мол, попробуй что-нибудь возрази мне. Странно все это было и непривычно.
– Мы уже со всеми отметили.
– Значит выпьем сами.
– Мне же нельзя.
Да, мама давно поняла, что у меня будет ребенок. Точно также как и поняла от кого. Это только мужчины любых возрастов страдают совершенной слепотой и отсутствием прозорливости.
– Немножко можно. Хватить приператься, пошли на кассу.
И мы пошли.
Какой-то странный разговор и еще более странный набор продуктов оказался на ленте. Сыр, конфеты, виноград (а меня от него пучит сейчас), слабосоленая форель. Из нужного и реально необходимого картофель, морковь, томаты.
– Что ты набрала? Мы не планировали и…
– Просто складывай продукты в сумки, господи!
До того как я успела что-то сообразить мама виртуозно достала сначала скидочную, затем и платежную карты, расплатилась, распределила продукты по одному лишь понятному ей сценарию, и мы двинулись к парковке у торгового центра.
Нужно было давно почуять подвох.
Стоило догадаться о том, что у этой женщины всегда была склонность к интригам. Не зря же она поглощает турецкие сериалы пачками.
Едва мы приблизились к машине, как я услышала за спиной знакомый и родной голос.
– Привет.
Я повернулась.
Это был Ренат – невероятно красивый, гладко выбритый, и весь такой привлекательный и родной. Он стоял напротив протянув мне руку с букетом разноцветных гербер.
– Привет, – отвечаю невпопад.
Они спланировали это заранее? Договорились за моей спиной?
Я не знала злиться или смеяться от неожиданного открытия, ведь более странного союза представить было сложно. И все же…
– Я приехал тебя похитить.
– Неужели?
– Похитишься?
Мама хихикнула и легонько подтолкнул меня плечом вперед. Ренат не дожидаясь, когда я протянул руку в ответ сгреб меня в свои объятия, наклонился и прижался носом к моей макушке.
– Поехали ко мне, Танюш. Я так скучаю.
И так мне стало хорошо и спокойно, что я без сомнений закивала головой.
* * *
В машине едем молча.
Я улыбаюсь, Ренат тоже, а потом меня осенило и я захохотала.
– Ты спелся с моей мамой?
Открытие настолько невероятное и сносящее голову, что больше похоже на чью-то выдумку, но нет же. Нет!
– Не так уж она и страшна, как ты описывала.
– Неужели?
– Я просто знаю подход к женщинам, – заговорчески играет бровями.
Закатываю глаза. Звучит весьма двусмысленно, хотя он точно ничего такого не имеет в виду.
– Меня предали и продали в рабство?
– Вероятно так и есть. Или ты думала, что так и будешь бегать от меня и скрывать свое положение?
Ох.
И что это значило? Ренат знал?
– Ты знал?
Вопрос прозвучал удивленно и обвинительно.
Ведь если он знал, то почему молчал. А если молчал, то значит о чем-то думал, что-то решал и взвешивал. Если думал, решал и взвешивал, то не уверен, что хочет этого ребенка или ребенка от меня, А если не хочет…
– Таня! Прекрати думать так громко! Все вопросы, которые сейчас капсом отражаются на твоем лице – просто ненормальная фантазия женщины переполненной гормонами. Ясно?
Нет.
– Нет! Ты знал и молчал! Когда ты узнал, как узнал?
Теперь настала его очередь смеяться. Но Ильясов молчал как партизан до тех пор, пока мы не припарковались у его дома, он не завел меня в квартиру и не закрыл дверь изнутри.
Я стояла в прихожей и отказывалась раздеваться.
Точнее разуваться, потому что на мне было только легкое платье и туфли.
– Тань, проходи. Ужинать будем. Фото покажешь.
– Какое фото?
Ренат выглядывает из кухни, перевязывая на талии фартук. Зрелище презабавное, потому что дурацкий принт с рисованными мышцами смотрится на нем как балетная пачка на качке. Он манит меня пальцем и гипнотизирует синими глазами. Черт, теперь я вспомнила как оказалась по уши в него влюбленной.
Разуваюсь и босиком иду к нему.
– Мне следует тебя выпороть, Таня. Скрывать от мужчины, что он совсем скоро станет отцом – преступление. – Угроза шуточная, обвинение – нет. В голосе Рената нет обиды, но совершенно точно тон подразумевает объяснение с моей стороны.
Не требует.
Присаживаюсь на край дивана, передо мной на столе появляется тарелка лагмана.
– Ты умеешь готовить лагман?
– И уж получше некоторых, – отвечает с вызовом.
Но я ему это блюдо не готовила никогда. И теперь уж точно не собираюсь.
Он ставит тарелку и перед собой, достает хлеб, но не трогает вино. Мы кушаем молча, потом также молча убираем со стола и моем посуду. Точнее он моет, я вытираю.
И кажется впервые за долгое время я могу успокоится, не переживать, не думать.
– Ренат, я действительно жду ребенка от тебя, – впервые произношу это вслух и с плеч падает еще одна тяжелая ноша. – Прости, что не набралась смелости сказать тебе раньше.
Он откладывает вафельное полотенце, подходит ко мне со спины и обнимает. Его голова ложится мне в изгиб шеи, а огромные ладони накрывают живот. Под платьем он почти не заметен, на ощупь тоже почти ничего не изменилось, но он чувствует.
Он знает.
И оказывается давно.
– Твоя грудь выглядит просто шикарно, Тань. Я понял почти сразу, как стало тепло и ты впервые пришла не в свитере, а в той убийственной легкой кофточке. И еще с такой улыбкой, будто за окном не мрачный апрель, а сияющий солнцем июль.
Улыбаюсь, вспоминая тот день.
Я пришла на работу после приемы врача и действительно улыбалась. Мне сказали, что анализы в норме, что нет причин даже задумываться о том, чтобы лечь в больницу.
Я помню, как увидела Рената и его озадаченное и сосредоточенное лицо.
– Ты был серьезным. Я думала, что это связано с финальной серией.
– Я серьезно хотел тебя выпороть за то, что скрывала от меня все это.
Его пальцы пробежались по окружности живота, а потом легли мне на талию.
Он развернул меня к себе лицом, губы нашли мои. Без слов, без спешки, без претензий..
– Я хотела сказать после всех игр, – шепчу в губы. – Но я боялась, что ты не захочешь нас. Не захочешь чтобы твоя жизнь стала сложной, зависимой и ограниченной в заботах и ответственности. Я просто…
– Ненормальная, – заключает Ренат, затыкая мой бессвязный и совершенно глупый потом мыслей поцелуем.
До того сладким и глубоким, что кажется мое сердце, покрывается толстой коркой льда из-за всех обид, несправедливости судьбы и предательства, наконец-то оттаивает. Становится горячим. Сильным. Громким.
