Текст книги "Мальвина и скотина"
Автор книги: Лена Миро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
– А бабки-то тут при чем, если ее все равно не выбирают?
– Тем, которых не выбрали, дают по пятьдесят баксов за то, что просто приехали. Типа kill pay. А Элкины честно заработанные пятьдесят баксов всегда забирает Сонька. Горе-модель о них и знать не знает.
– Слушай, но как эта дурища до сих пор ни о чем не догадалась? Девочки же, пока в холле сидят, между собой общаются?
– Они-то, может, и общаются, но Сонька строго-настрого запретила Эллочке с кем-либо разговаривать. Сказала, что у моделей – жесточайшая конкуренция и лучше держаться особняком. А Элка тупо исполнительная. Сидит себе отдельно в сторонке и глубокомысленно курит.
– Диня, это шедеврально! Ай да Сонька! Ай да молодец!
– Ну, а я о чем? Та еще Патрикеевна, – подтвердил Денис, помогая мне выйти из машины.
И пока мы ехали в лифте, в голове у меня родился план дистанцирования Бориски от Тейлора. Нейтрализовать помощничка мне поможет рыжая Сонька! Все, что от нее требуется, – вовлечь Борьку в wild love affair с юной Эллочкой. Или заняться им самой. Не важно. Главное – чтобы были клубы в режиме «вечер пятницы – утро понедельника», виски ведрами, «первый», unlimited sex etc. При таком ритме Борьке станет не до работы, а я получу доступ к СЕО. Супер! Встреча со странной парочкой – настоящая удача. А удачу надо быстро и крепко хватать за хвост, подумала я и взяла у Дениса телефон Соньки.
В конце дня я спустилась в курилку. Там на черных кожаных диванах восседал весь цвет «Рудчермета»: главный бухгалтер Костюков, коммерческий директор Чуев ну и, конечно же, финансовый гений Фролкин. На стеклянном столе пошло блестели три «Dupont», три золотых «Vertu» (личные) и три «iPhona» (корпоративные).
– Экспозиция «Я – богатый»? – не удержалась я.
– Что? – не уловил моего сарказма Фролкин, как, впрочем, и двое других топов.
– Да так, ничего. – Я невольно прислушалась к разговору директоров.
– Я ему протягиваю визитку на английском, где четко написано Ivan Chuev, а этот козел из «Lurgi» берет ее, читает и говорит: «Гутен таг, хер Хуев». Хера я еще как-то стерпел, потому что хер по-немецки – это «господин», а вот от Хуева у меня просто башню снесло. Смотрю на него в упор и рычу: «Ай эм Чуууиф, андестэнд?» Чуть по морде ему не двинул, но вмешался переводчик и объяснил, что по-немецки «ch» читается как «х» и немец тут ни при чем. Зато как этот фашист потом извинялся! Доизвинялся до того, что пятнадцать процентов с двенадцати лимонов скинул. Такой discount надо отметить. Может, в «Аист» после работы?
– Давай, – сразу же согласился Костюков.
– А ты, Глеб?
– Пока не знаю. Позже скажу. – Фролкин поспешно поднялся и вышел за мной из курилки.
– Мальвина, ты не отвечаешь на мои звонки и sms. Ты их что, не слышишь? – Глеб выглядел усталым и напряженным.
– Да нет, у меня все в порядке со слухом. Просто есть занятия поинтереснее, чем разговаривать с вами. Например, лежать на полу и курить, уставившись в потолок, – ответила я и повернулась к нему спиной, давая понять, что разговор окончен.
– Подожди! Может, поужинаем сегодня?
– Мой вечер занят.
Пусть помучается. Я воспользовалась проверенным средством влюбить в себя любого мужчину: сначала дать ему надежду, а потом забрать. И так – до бесконечности. Или до новенького авто под окнами. Ну, или до органов записи актов гражданского сочетания. Кому как больше нравится. А мне нравится держать Фролкина под контролем. Так, на всякий случай.
После работы мы с Денисом, как и договаривались, поехали в «Подиум».
Глава 6
В магазине я сразу же погрузилась в состояние легкого шопогольного опьянения. Призывно сверкающие зеркала, креативно оформленные витрины, услужливые продавцы и ряды, ряды, бесконечные ряды вешалок с бесценными сокровищами, среди которых – роскошные струящиеся платья от «Versace», женственные винтажные юбки из весенней коллекции John Galliano, простые, но элегантные наряды от Carolina Herrera. Здесь было все и чуточку больше!
И только я собралась предаться шопоугодию, как к нам резво подбежал субтильный и вертлявый блондин с кукольно-мелкими чертами лица. Одет он был экстравагантно, но небезвкусно: приглушенно розовый пиджак haute couture прекрасно сочетался с классическими джинсами почти забытого бренда Rifle и всегда актуальными кедами от Gucci.
Завершала продуманный до мелочей образ очень стильная светло-серая замшевая кепка, которую блондин немедленно сорвал с головы и протянул Денису со словами:
– Смотри, какая тюбетейка! Только что прикупил. От «Loewe».
– Мальвиночка, знакомься! Это мой Талик, – просияв от счастья при виде молодого человека, прощебетал Денис. – Талик, это Мальвиночка!
– Рад. Необыкновенно рад. Прелесть! Редчайшая прелесть! Вылитая Одри Хепберн. Только живее. Я все знаю. У тебя свидание с Забелиным. А я уже кое-что присмотрел, – на одном дыхании выпалил мой новый знакомый, увлекая нас за собой.
– Талик – стилист на Первом канале. Ты в надежных руках, – обнадеживающе шепнул мне на ухо Денис.
– Итак! Я думаю, femme fatale! Я думаю, дорого. Я думаю, провокационно. Я думаю, сочно. Я думаю, напоказ. Я думаю, сексуальная роскошь. Life is too short for minimalism! Никакого простенького, но co вкусом! – не замолкая ни на секунду, трещал Талик, чем вводил меня в состояние гипнотического транса. – Я думаю, вот это от Ungaro.
И не успела я опомниться, как уже примеряла ассиметричное платье цвета фуксии.
– Абсолютный секс! Дерзкий вызов посредственности! Оно тебя так мягко обволакивает! – удовлетворенно заключил Талик и протянул мне вечерние босоножки на высоченной шпильке. – Смотри, какие клевые черевички! Примерь! Черный лак и фуксия – это тааак соблазнительно! Уникальный микс греха и глэма.
– Талик, детка, забыл тебя предупредить: они ужинают в «Петровиче». – Наконец-то Денису удалось вставить короткую реплику в стремительный поток слов из уст своего бойфренда.
Талик искренне рассмеялся.
– Динь-Динь, обожаю твои шутки! Ты бы еще про «Елки-Палки» вспомнил!
– Но мы правда ужинаем в «Петровиче», – немного удивившись такой реакции, подтвердила я.
– Да быть такого не может! Чтобы «форбс» пригласил девушку в «Петрович»! Unbelievable! Он что, ебнутый? – возмутился Талик.
– А что не так с «Петровичем», помимо мудацкого названия? – спросила я, параллельно любуясь своим отраженьем в зеркале. Платье и впрямь сидело идеально.
– Ну, если честно, это странное место для романтического свидания, – попытался объяснить Денис. – Оно, конечно, прикольное и по-своему даже стильное, но только это не наш стиль. Там тусуется всякая творческая пиздобратия – ну, из тех, для которых брендовые вещи – это дурной тон. Они пьют водку и жрут всякую гадость типа столичного салата и котлет по-киевски.
– Нет, он точно ебнутый! Где она и где этот блядский «Петрович»! Да ее надо усаживать за стол, сервированный фарфором и серебром, и потчевать филе тюрбо под соусом hollandaise. И все это под музыку французов-импрессионистов. Нет, я так не играю! Пусть ведет ее в нормальный ресторан! Зря, что ли, платье подбирали?!
– А может, он пошутил? Или это была проверка? – с надеждой спросила я.
– Какая еще проверка? – Талик изумленно вскинул салонно выщипанные брови.
– Ну, не знаю. Может, он хотел убедиться, что мне интересен он сам, а не его деньги.
Вот и выбрал такое непафосное место.
– Тогда он просто кармический идиот! Или наивный албанский школьник! Ну как его можно воспринимать вне денежного контекста? Деньги отдельно, Забелин отдельно! Хуясе fantasy! – чуть более громко и экспрессивно, чем следовало бы, воскликнул Талик.
– А по-моему, он просто прикалывается. Вот такой у него, блядь, дебильный юморок, – предположил Денис.
– Ну а мне-то что делать? Платье брать? Или для этого дурацкого «Петровича» подыщем что-нибудь более демократичное? – с явным нежеланием расставаться с платьем и босоножками спросила я.
– Берите. Вам идет, – услышала я знакомый резкий голос. Мы втроем обернулись как по команде.
Unreal! Этого просто не может быть, потому что не может быть никогда! У меня галлюцинации! От переутомления! Я на секунду закрыла глаза. Бррр! Точно! Померещилось что-то! Открыла. Виденье не исчезло. В метре от меня стоял Забелин. Нет, я просто не верю в такие совпадения. Одно из двух: либо он за мной следит, либо это судьба.
Только без паники! Don’t panic! Don’t panic! Don’t panic, бля! Я, словно во сне, перевела взгляд на Дениса. Тот застыл в какой-то нелепой позе и беспомощно улыбался. Было ощущение, что в эту самую минуту он медленно и необратимо сходит с ума.
– Любезный, спасибо за ваше, наверное, многими уважаемое мнение, но лично нам оно без надобности. У нас у самих с чувством стиля все в порядке. И о последних тенденциях мы тоже в курсе, – заявил Талик, смерив Забелина с ног до головы уничижительным взглядом.
– Талик, умоляю, заткнись, – прошипел Денис, инстинктивно отшатнувшись назад. – Андрей Владимирович, а мы тут немного покупаем. Вы давно здесь стоите?
– Не ваше дело, – отрывисто бросил Забелин и повернулся ко мне. На его лице не было ни капли дружелюбия. – Мальвина Олеговна, оказывается, мы с вами ходим по одним и тем же магазинам, хотя это платье и босоножки стоят, как минимум, четыре ваших зарплаты. Очевидно, бойфренд на вас не экономит.
– Бойфренд тут ни при чем! – Я попыталась возразить, но в этот момент мой голос совершенно неуместно задрожал, а сердце забилось со скоростью тысяча ударов в минуту.
– Вам виднее. Впрочем, это меня не касается, – как-то очень тихо и, как мне показалось, зло сказал Забелин. – Несмотря на вашу болтливость, наш ужин не отменяется. Честь имею.
И он ушел. Просто развернулся и ушел. А я стояла на ослабших от волнения ногах и чувствовала примерно то же, что чувствует выброшенная на берег рыба.
– Мальвиночка, что теперь будет? Он, наверное, все слышал! – Денис первым нарушил ставшее нестерпимо громким молчание.
– Я не знаю, – почти беззвучно прошептала я и неожиданно разревелась прямо посреди магазина.
– Спокойно! Все нормально! Он же не отменил ужин! Переодевайся и расплачивайся. На сегодня шопинг окончен. Самое время перекусить, – скомандовал Талик, обнимая одной рукой меня, а другой Дениса.
Пока я ехала в «Vogue Cafe», в моей голове, как стая диких пчел, жужжали вопросы, от которых хотелось убежать и закрыть за собой дверь. Что обо мне подумал Забелин? Он слышал весь разговор или только часть и почему не отменил ужин? Зачем он упомянул бойфренда?
Он был рассержен или мне показалось? Fuck! А может, не ходить с ним никуда? Просто взять и не ходить! Ну почему он мне так нравится? Лицо горело. Хотелось домой, на диван. Свернуться на нем в позе эмбриона, укрыться с головой пледом и не вылезать оттуда. Никогда. И чтобы проклятого Забелина больше не видеть. Тоже никогда. Высокомерное животное! Мальвина Олеговна, несмотря на вашу болтливость, наш ужин не отменяется. Честь имею! Интересно, у него от собственной крутости яйца не сводит? Или они стальные? Отлитые по спецзаказу на одном из его металлургических заводов.
А что? Тема! Бесценные яйца господина Забелина с декором под Фаберже! Представив стальные яйца, я развеселилась. Подумаешь, красивый богатей! Ну породистый. Ну премиальный. И что из этого? Да если из-за всяких там Забелиных сопли распускать, то можно запросто заработать хронический насморк! А на фига мне это надо?
И на свиданье я, черт побери, пойду! Поприкалываюсь! Да мне вообще однохренственно, что там себе думает этот мудак!
Вечер мы завершили в японском SPA.
Ночью я спала крепко, как никогда в жизни.
Глава 7
Вопреки моим надеждам, субботнее утро не выдалось томным. Как только я залегла в ванну и приготовилась полистать «Vogue», потягивая прохладное белое вино и покуривая ментоловые сигареты, мой покой был бесцеремонно нарушен долгим и требовательным звонком в домофон. Relax, just ignore it, сказала я сама себе, размазывая по лицу витаминную маску. В эту секунду к вою домофона присоединился трезвон мобильника. На экране высветилась надпись: МАМА ВИКА. Господи, ну почему некоторые люди (особенно мамы) никак не могут понять, что час дня субботы – это еще раннее утро, время, когда организм только-только начинает выходить из дремотного состояния, а значит, особенно подвержен стрессам!
– Привет! Спишь, что ли? – подозрительно спросила мама.
– Ну что ты! Кто ж спит в час дня! – деланно рассмеялась я.
– Тогда почему не открываешь? У меня уже палец устал на домофон жать!
– Ой, а я и не знала, что это ты жмешь. Секунду! – ангельским голосом пропела я, по-солдатски выпрыгивая из ванны.
И пока Вика поднималась в квартиру, мне удалось эквилибристическим образом совершить ряд следующих действий:
1) выдернуть пробку из ванны;
2) смыть сигарету в унитазе;
3) вылить вино в раковину;
4) закинуть бокал, бутылку и пепельницу в корзину с грязным бельем;
5) выдавить в рот немного зубной пасты;
6) включить в ванной вытяжку;
7) набросить на разобранную кровать покрывало, а на себя халат;
8) открыть дверь с улыбкой счастья на лице.
– Мам, а ты не предупреждала, что заедешь. – Я робко попыталась защитить свою privacy.
– Глупости! Я – мать и имею право на визиты без предупреждения! Кстати, почему у меня до сих пор нет ключей от твоей квартиры? – Вика решительным шагом направилась к плите. – Я привезла грибной суп и котлеты. Сейчас мы все разогреем, и ты в кои-то веки поешь нормально.
– Но я всегда ем нормально, – заняла я оборонительную позицию. Мысль о супе и котлетах вместо холодного белого вина с камамбером ввела меня в состояние легкой печали.
– Не говори ерунду! Ты совсем не готовишь, а в ресторанах – это не еда, – перешла в активное наступление мама, пристрастно осматривая содержимое моего холодильника, и, не найдя там ничего, кроме кусочка сыра и свежевыжатого клубничного сока, устремила на меня взгляд победителя. – У тебя даже сметаны нет!
– Но я не ем сметану!
– И очень зря. Сметана полезна. Сбегай быстренько в ближайший магазин. Грибной суп нужно есть со сметаной, – непринужденно скомандовала Вика так, будто речь шла о самых привычных вещах, а не о ПОХОДЕ! В МАГАЗИН!! В СУББОТУ!!! УГРОМ!!!! ЗА СМЕТАНОЙ!!!!!
И несмотря на то, что я:
1) уже давно не бегаю «быстренько в ближайший магазин»;
2) не имею ни малейшего представления о том, где этот чертов ближайший магазин находится;
3) редко покупаю продукты;
4) никогда не покупаю продукты в субботу утром;
5) ни разу в жизни не покупала сметану;
6) не люблю супы в целом и грибной в частности;
7) имела иные планы на субботнее утро,
мой организм все-таки уступил маминому натиску и обреченно потащился в магазин. За блядской сметаной.
А вернувшись, я застала умилительную сцену: мама и Фролкин ведут светскую беседу. Пастораль, блядь, маслом!
– Я тут проезжал мимо и решил завезти тебе цветы, а твоя мама любезно меня впустила, – попытался оправдать свое присутствие в моей квартире Глеб.
– Не люблю растения, не интересуюсь ботаникой и не собираю гербарии.
– Мальвина, где твое воспитание? – неодобрительно посмотрела на меня мама. – Разве так нужно встречать своего молодого человека?
Я было открыла рот, чтобы возразить, но посмотрела на Фролкина, потом на маму, потом опять на Фролкина и, оценив эмоциональные и временные затраты, решила не отстаивать истину.
Мы сели за стол. Пока мой лже-молодой человек с аппетитом (реальным или хорошо имитируемым) уплетал котлеты, я медленно двигала челюстями, уставившись в одну точку где-то в районе дверного косяка, и думала о том, какую выгоду можно извлечь из сложившейся ситуации. Плюсов оказалось не так уж мало. Легализовав Фролкина в качестве своего официального бойфренда (ОБФ), можно:
1) не дать Вике ключи от квартиры, сославшись на наличие ОБФ;
2) пропускать некоторые семейные мероприятия, сославшись на совместные планы с ОБФ;
3) раз и навсегда прекратить разговоры о Саше Монастырском (сын друзей моих родителей, «очень приличный молодой человек», работает в МИДе);
4) сократить время сегодняшнего визита мамы Вики.
Не прошло и сорока минут, как я безболезненно избавилась от непрошеных гостей: сначала от мамы (ОБФ все-таки!), а потом и от Фролкина (я вас не приглашала).
На часах было ровно три. У меня оставалась куча времени, чтобы подготовиться к свиданию, а вчерашний поход за шмотками и в SPA значительно упрощал эту процедуру.
Чем бы заняться? Бесцельно пошатавшись по квартире, я вдруг вспомнила, что у меня есть телефон рыжей Соньки из «Порто Мальтезе»! Той, что, согласно моей задумке, должна помочь дистанцировать Бориску от Тейлора!
Во всей этой суете вокруг Забелина я непростительно забыла о своей миссии в «Рудчермете»: скомпрометировать СЕО.
Тейлор уходит с поста, я получаю пол-лимона баксов, и good-bye forever опостылевший офис с его дурацкими электронными пропусками, омерзительным дресс-кодом и непонятными показателями по добыче, вскрыше и литым заготовкам! Welcome back сон до обеда, London weekends и via Monte Napoleone!
A может, я, черт возьми, захочу самореализоваться и начну заниматься чем-то помимо шопинга, походов по салонам и ужинов в пределах Садового кольца!
Каким-нибудь серьезным делом, например. Тем, что меня увлекает.
А что меня увлекает? Ну, мне нравится… Мне нравится… Блин! Ничего так сразу на ум и не приходит! Честно говоря, я ничем особенным не интересуюсь. Никакой там японской поэзии американских дуалистов конца шестнадцатого века, никаких постмодернистских направлений в архитектуре Тибета эпохи палеолита. Да и менее интеллектуальные занятия типа вышивания крестиком на валенках меня тоже не вдохновляют.
В свободное время я просто листаю глянцевые журналы, хожу по магазинам и не пропускаю ни одного показа на MFW и RFW. А однажды была и на лондонской (это, конечно, не на нью-йоркской, но все-таки). Стоп! Недели моды. Моды! Bingo! Я люблю моду! Да что там люблю! Я жертва моды! Ее раба, как ни банально это звучит! У меня есть все номера русского «Vogue» начиная с сентября 1998 года. Все! До единого! Я умею смешивать ткани, цвета, стили и расставлять акценты. Я могу выигрышно одевать себя, а значит… Значит, смогу одевать и других!
Решено! Я буду создавать шикарные вещи, которые захочет надеть каждая женщина! Я поеду учиться в Parsons School of Design, а затем мои коллекции увидят свет в Москве, Париже, Милане, Нью-Йорке, Лондоне. Я буду пить кофе с Аленой Долецкой, перезваниваться с Анной Винтур и дружить с Карлом Лагерфельдом. Как это здорово! И для исполнения моей мечты нужно-то всего ничего – деньги. На учебу в школе дизайна и на выпуск первой коллекции. Пожалуй, я смогу уложиться в сумму своего гонорара за Тейлора.
Короче, позвоню-ка я Сонечке. Это будет правильно.
Сонечкиному «ааа-льооо» позавидовала бы любая труженица секса по телефону: в нем был призыв, обещание, намек, чувственность, похоть и стыдливость.
– Здравствуйте, Соня. Это…
– Мальвина – подруга Дениса, – не дала мне договорить рыжая бестия. – Я вас узнала. По голосу. Он у вас детский. Мечта педофила. Я такие вещи запоминаю.
Пропустив мимо ушей комментарий про детский голос и мечту педофила, но подметив быстроту Сонькиной реакции и хорошую память, я сразу же приступила к делу.
– Сонь, хотите денег?
– Всегда! – нисколько не удивившись подобному вопросу от малознакомого человека, ответила моя собеседница и тоном спасателя Вселенной из американских боевиков добавила: – Что от меня требуется?
– Ничего особенного, но дело деликатное. Давайте обсудим при встрече. Когда вам удобно?
– Сегодня я везу Эллу на кастинг, а завтра я свободна.
– Тогда завтра в семь вечера в «Кофемании» на Большой Никитской.
На том и договорились.
За два часа до ужина с Забелиным я решила, что пора собираться, и прикурила сигарету.
В тот момент я не чувствовала ничего из того, что должна чувствовать девушка перед свиданием с понравившимся мужчиной: никакого там волнения, трепета, надежды на чудо и прочей романтической чепухи. Намерения Забелина мне были предельно ясны и понятны: сначала он хочет надо мной постебаться (иначе пригласил бы в другое место, а не в этот привет из совка с кухней времен застоя), а потом трахнуть.
И именно поэтому он не отменил ужин после сцены в магазине: желание со мной переспать перевесило его олигархическую гордыню и закрытость.
А в том, что Андрей Забелин – персона закрытая, я нисколько не сомневалась. Как и любой аллигатор, он живет в очень узком мире, отгородившись от окружающих многочисленной службой безопасности, умеющей отсечь любой контакт личными помощниками, мигалками на крышах «мерседесов», высокими заборами вокруг особняков, частными самолетами, VIP-залами и сотнями километров воды вокруг яхты. Вот такой он недоступный, этот господин Забелин.
А я тоже не пальцем делана: недаром уже двадцать семь лет ношу гордое имя Мальвина! Он хочет постебаться и переспать, ну а мне интересно постебаться и не переспать. Посмотрим, чья возьмет?!
С такими боевыми мыслями я наносила последние штрихи к макияжу. Из зеркала на меня смотрела уверенная и сексапильная брюнетка с собранными в высокий хвост волосами. Я долго колебалась при выборе парфюма и наконец остановилась на «First» от «Van Cleef & Arpéls». По-моему, это очень породисто – носить аромат от ювелирных кутюрье.
Забелин позвонил ровно в назначенное время.
– Я внизу. Спускайтесь побыстрее.
Хам, подумала я, застегивая новенькие босоножки.
– Вы не только прислали машину, но еще и себя в ней, – язвительно заметила я, залезая в просторный, как футбольное поле, и роскошный, как покои падишаха, салон лимузина.
– Не льстите себе. Было удобно – вот и заехал. – Магнат бросил в мою сторону быстрый взгляд и углубился в чтение «Коммерсанта».
Терпеть не могу игнор в свой адрес!
– «Коммерсант» читают только зануды и понторезы, – с вызовом заявила я.
– Это почему же? – не отрываясь от газеты, поинтересовался Забелин.
– Потому что нормальному человеку читать такое – скучно.
Моя провокация была встречена холодным молчанием, и я заткнулась. Минут через двадцать наш автомобиль въехал в типичный московский двор где-то между Мясницкой и Кривоколенным переулком и остановился возле неприметной двери с лестницей, ведущей вниз.
– Вот мы и приехали, – отложив «Коммерсант» в сторону, сказал Забелин, и мы вышли из автомобиля.
«Петрович» оказался подвальным заведением с несколькими соединенными между собой залами.
– Здесь все оформлено в духе московской коммуналки шестидесятых, – пояснил мой кавалер, помогая мне присесть. – Кстати, не спросил: вы-то любите холодец и селедку под шубой?
– Давно не ела ничего подобного, поэтому не помню, – честно призналась я.
– Ну что ж у вас есть прекрасный шанс вспомнить. Вы что пьете?
– Что можно пить под такую закуску? Водку, конечно.
– А вы не лишены здравого смысла, – как-то очень хитро улыбнулся Забелин и заказал графинчик «Столичной», две порции селедки под шубой и холодец.
– Значит, так ужинают простые русские мужики из «Forbs»?
– Я человек обеспеченный, поэтому потребностей у меня немного. В продолжение нашего разговора позвольте поинтересоваться: а что же, по-вашему, нескучно читать нормальному человеку?
– «Vogue».
– «Vogue»? – Забелин посмотрел на меня высокомерно.
И вот тут-то я по-настоящему разозлилась. Потому что на меня нельзя так смотреть. Я сама высокомернее всякого высокомерного.
– Да, «Vogue». А знаете ли вы, что по «Vogue» можно прогнозировать состояние мировой экономики, изучать историю и много чего еще?
– Историю? Это как?
– Очень просто. Вот, например, в последнем номере есть статья о том, где и как одевались первые леди Америки. И рассказано о них в такой последовательности, что сразу становится понятно, какой президент за кем следовал: сначала был Рейган, потом – Буш-старший, потом – Клинтон, потом Буш-младший, потом Обама. Но лично мне больше всех нравится Кеннеди, потому что у него жена красивая. А известно ли вам, что изысканные туалеты Жаклин сделали для побед Америки в XX веке больше, чем все авианосцы и ракеты, вместе взятые?
На лице Забелина появилось очень странное выражение – некая смесь настороженной серьезности и безмолвного возмущения.
– Вы это серьезно? – спросил он и, получив от меня утвердительный кивок, добавил: – Первый раз вижу человека, который изучает историю государственной власти США по «Vogue».
– А вы что-то имеете против «Vogue»? – Я вся как-то внутренне подобралась, приготовившись ринуться на защиту своей правды.
– Это смешно.
– Что именно?
– Относиться с таким пиететом к дешевому бабскому глянцу. Смешно и глупо, – равнодушно пожал плечами Забелин и уставился в стену. Это выглядело так, словно он только что мысленно прилепил ко мне ярлык «тупая кукла» и я перестала представлять для него какой бы то ни было интерес. Такое отношение взбесило меня еще сильнее.
– Именно благодаря тому, что я с пиететом отношусь к глянцу, мне без разговоров понятно, что вы за человек.
– И что же я за человек? – В глазах Забелина мелькнула искорка любопытства.
– Вы надели джинсы, пиджак, простую белую футболку и ботинки в стиле милитари. А могли бы надеть джинсы и рубашку. Или свитер. И туфли. Как сделало бы большинство мужчин вашего возраста. Вам ведь лет сорок пять, верно?
– Полтинник, – коротко бросил Забелин, не отводя от меня заинтересованного взгляда.
– И в свои пятьдесят вы оделись, как тридцатилетний продвинутый модник. Продуманно и ультрасовременно. О чем это говорит?
– И о чем же? – Забелин отложил вилку.
– О том, что вы молодитесь. А молодитесь вы, потому что бабник.
– Да, я действительно люблю женщин. Но чтобы это понять, не обязательно читать «Vogue». Я же мимо вас не прошел. Разве не достаточно?
– Можно я продолжу? – тоном, полным официоза, спросила я.
– Послушаю с удовольствием, – с саркастичной блядской улыбочкой ответил Забелин.
– Так вот, судя по вашему сегодняшнему внешнему виду, вы – бабник.
Но если учесть, что джинсы и пиджак на вас от «Dsquared», а братья Кейтоны делают одежду провокационную, дорогую, но практичную и без пафоса, то можно почти со стопроцентной уверенностью заключить, что вы не тусовщик. – Мне польстило, что Забелин слушает мой монолог чуть ли не с раскрытым от изумления ртом, и я продолжила с еще большим вдохновением: – Тусовщик, при аналогичном аутфите, скорее всего, остановил бы свой выбор на более узнаваемом бренде. Например, на D&G. К тому же на вас часы «Breguet » – классика уровня luxury, и, скорее всего, носите вы их каждый день, не подбирая под одежду. А у тусовщика есть часы для спорта, офиса, ночного клуба, свидания и обеда на plain air.
Забелин посмотрел на меня с недоверием и даже, как мне показалось, с опаской, быстро выпил две рюмки водки без закуски, и спросил:
– Вы сейчас шутите?
– Да нет. Я серьезно. А парфюм у вас «Cerutti 1881» – классический до тошноты. Его выбирают мужчины-консерваторы, склонные к накоплению капитала. Ну, примерно так, – подвела итог я.
– Вы с какой планеты?
– А какое это имеет значение? – пожала плечами я и тоже выпила две рюмки водки. Как и он, без закуски.
Так мы пили и ели. Надо сказать, с аппетитом. Еще мы слушали электроскрипку, изредка обмениваясь колкостями. А потом Забелин отвез меня домой, с нарочитой церемонностью поблагодарил за приятный вечер и уехал.
Уехал. Представляете? Безо всяких приставаний. Как будто обычная девушка, а не объект сексуальных желаний любого нормального мужчины!
В недоумении я позвонила Денису.
– Ну что? – сразу приступил к допросу мой друг.
– Что-что! Этот козел взял и уехал! Поблагодарив, блядь, за приятный вечер! Я что – уродина?
– Детка моя, даже думать так не смей! Ты – самая красивая, а Забелин – импотент. Точно-точно. Забудь о нем. Выпей шампанского, полежи в пене, посмотри что-нибудь красивое и печально-обреченное. «Осень в Нью-Йорке» или «Элегию», например. А потом ложись спать.
И я добросовестно выполнила все, что посоветовал Динечка: пока валялась в ванне, осушила пару бокалов шипучки и, надев Мишкин белый хлопковый свитер, улеглась на диване.
На экране разворачивалась история любви Ричарда Гира и Вайноны Райдер. Я пребывала в состоянии светлой печали и легкого алкогольного опьянения. И в тот момент, когда прекрасный Ричард Гир узнает, что его прекрасная возлюбленная (в этом прекрасном фильме все такое до розовых соплей прекрасное) безнадежно больна, в мою дверь постучали.
Почему не в домофон? Странно.
– Кто? – смахивая с лица сентиментально-пьяные слезы, спросила я.
Ответа не последовало. И тогда я, оглупленная то ли шампанским, то ли фильмом, решила, что там, на коврике, сидит крошечный котенок – замерзший, голодный и бесконечно одинокий. Как я…
Вместо котенка на пороге стоял Забелин. Один. Без охраны. Красивый и злой. Не дожидаясь приглашения, он быстро вошел в квартиру и закрыл за собой дверь. Я инстинктивно попятилась назад. А Забелин все стоял, не говоря ни слова, и смотрел на меня исподлобья. Я тоже ничего не говорила. И тоже на него смотрела.
Не знаю, сколько времени так прошло, пока я наконец не спросила:
– Что вы тут делаете? – Мой голос звучал хрипло. Раньше такого не было. У меня вообще-то высокий голос.
– Ты такая красивая сейчас, – не отрывая взгляда от моих голых ног, ответил Забелин.
И близко-близко подошел ко мне. Пахнет кофе и сигарами, подумала я, а в следующую секунду его ладони грубо и нетерпеливо залезли под мой свитер. Я попыталась отстраниться, но он был весь словно из стали. Вот уж и впрямь стальной магнат! Поначалу я еще хотела вырваться, молотя кулаками по его спине и голове, но он, ни на что не обращая внимания, продолжал гладить меня своими огромными ручищами и нагло целовать. А потом в моем сознании мелькнула мысль: если он сейчас меня не трахнет, я умру. И тогда он достал член, виртуозно раскатал презерватив, и не осталось ничего, кроме ощущения чего-то большого внутри, тепла его кожи под моими ладонями и дыхания над ухом. Кулаки стали ватными, а голос, казалось, весь вышел из меня и завис где-то в районе потолка. Я больше не выебывалась и старательно подстраивалась под его ритм.
Потому что непонятно откуда взявшимся звериным чутьем знала, что мое хорошо сейчас зависит только от него. Он развернул меня спиной и вошел сзади. Не знаю, сколько все это продолжалось. Наверное, долго. Потом я кончила, а он пыхтел еще пару минут.
– Как ловко потрахались! – стягивая презерватив, весело подмигнул Забелин и попросил у меня сигарету.
– Ты куришь?
– Исключительно после качественного секса.
Я на негнущихся ногах дошла до ванной и встала под душ. Попыталась включить голову. Мой мозг выдал две фразы:
1. Забелин – скотина.
2. Мне еще никогда не было так хорошо с мужчиной.
Когда я вышла, он уже вовсю храпел на диване в гостиной. Я легла в спальной. Мыслей не было. Только радость от того, что за стенкой спит лучший мужчина на свете. Задремала я под утро, а когда проснулась, в квартире не было никаких следов пребывания Забелина.
