Текст книги "Мальвина и скотина"

Автор книги: Лена Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

– Здесь реально круто. Ты молодец, Мальвинка. У нас сегодня хороший profit!

Опять Айдас, блядь!

– Я рада. Останешься на after party?

– Да! – отзывается он с готовностью и удаляется в сторону танцпола.

К трем веселье начинает угасать, и Гедас снова врубает транс. В углах жмутся целующиеся парочки. Я дико устала, хочется снять туфли и поехать домой. Но еще не время.

В четыре мы отпускаем go go girls.

В пять закрываемся.

Продано восемьсот тринадцать билетов. Восемь тысяч фунтов. Вычитаем две, потраченные на лифлеты, и триста – на зарплату персоналу: по пятьдесят – танцовщицам, сто – бармену и по тридцать – хостес. Прибавляем полторы штуки (десять процентов с продажи наркотиков). Получаем: семь тысяч двести фунтов чистой прибыли. И это только первая дискотека!

На after party мы собрались в небольшом зале с красными диванами по периметру. У стены – стол с выпивкой и закусками. Приглашенных – человек двадцать: несколько не самых известных, но зато настоящих моделей; Айдас, Мариус и другие литовские бандиты; риелтор Арсен в сопровождении умопомрачительной блондинки; парочка диджеев, которых мы решили ангажировтаь на следующие дискотеки; ну, и я с Гедасом.

Моей целью был коротышка Арсен. Именно с его помощью покупали или арендовали лондонскую недвижимость сильные мира сего. Улучив момент, когда он остался один, я подошла к нему:

– Арсен, вам у нас понравилось?

– Неплохо. Очень даже неплохо.

– Приходите к нам еще. Я собираюсь сделать VIP-зону, в которой для вас всегда будет зарезервирован стол.

В яблочко: при слове «VIP» глазки у парня заблестели и по его лицу распласталась самодовольная улыбка. И это неудивительно: человек, у которого на одной руке надеты золотые часы и массивный золотой браслет, явно поведется на подобную уловку.

– Спасибо, дорогая. Очень рад. Вы прелесть. Если вам потребуются услуги риелтора, обращайтесь, – ответил он и полез в карман пиджака за визиткой. Как и многие армяне, Арсен любил выглядеть солидно и костюм носил всегда. Даже под утро на after party.

Домой мы поехали, когда на улице уже вовсю светило солнце. Помню, как сказала: «Я не могу больше пить» – и, сбрасывая на ходу одежду, завалилась в кровать. Проснулись мы вечером. У Гедаса было больше трехсот сообщений на тему: «Круто вы замутили. Нам понравилось».

Unbeliyable. It’s fucking unbelievable but it’s true.

Глава

20

Через месяц я была одним из самых известных и обсуждаемых персонажей русского Лондона.

– Ты стала лицом тусовки, – обмолвился как-то Гедас за завтраком и опять ушел в себя. В последнее время такое с ним случалось часто.

– О чем ты думаешь? – спросила я.

– Ни о чем. Просто ем, и все.

– Не хочешь – не говори. Поехали в «Glass House». Хочу посмотреть помещение.

Мы уже достаточно раскрутились, чтобы подумать о переезде, и «Glass House» – многоуровневый дискотечный комплекс в первой зоне – оказался идеальным вариантом. Там было больше места и больше возможностей.

Мы сняли весь второй этаж, состоящий из нескольких залов. В одном мы собирались крутить поп, в другом – транс, в третьем – техно или еще что-нибудь, в четвертом была сцена, шест и private rooms. Это территория Айдаса. Там его девки будут танцевать стриптиз, и не только. Мы договорились, что он нам отстегивает двадцать процентов с выручки со стрип-зала плюс делает lisence на продажу спиртного.

Для меня этот переезд был не только шагом по расширению бизнеса, но и возможностью подобраться к сыну Забелина. На наших дискотеках уже мелькали более-менее успешные русские: торговцы недвижимостью, рестораторы, галеристы. В общем, взрослые состоявшиеся дядьки. Но мне нужны были студенты. А студенты должны были подтянуться в Лондон к началу учебного года, т. е. в середине сентября, и встретить их я намеревалась во всеоружии. Дабы детки не заскучали и не убежали.

«Glass House» принес нам бешеный успех. VIP раскупался влет. Каждую неделю я лично сканировала столы, чтобы не пропустить Забелина-младшего.

И не пропустила!

В первую же субботу после начала занятий в LSE Арсен (недаром я держала для него VIP) привел к нам группу молодежи, по отношению к которой слово «золотая» прозвучало бы оскорбительно. Золото слишком дешево стоит по сравнению с тем, как были упакованы эти детки.

Детки расположились за столом риелтора и заказали напитки на сумму, равную стоимости недорогого, но приличного автомобиля.

– Кто есть кто в этой тусовке? – спросила я Арсена, когда тот спустился на dance floor.

– Отпрыски политиков и бизнесменов.

– А поконкретнее?

– Блондинка в золотом топе – Лиза Гаймановская, справа от нее – Толик Краммер, высокий брюнет в белой майке вообще пиздец – Илья Забелин. Рядом с ним – Олег…

Дальше я уже не слушала. Сын Забелина здесь! Больше меня ничто не интересует.

– Познакомь с будущим России, плиз, – попросила я.

– Да не вопрос.

Мы поднялись наверх. Пьяноватые детки встретили нас радушно.

Арсена они принялись горячо благодарить за то, что он привел их в «такое клевое место», а узнав, что я являюсь совладелицей и идейным вдохновителем проекта, пришли в полный восторг и усадили меня за стол. Умудряясь болтать со всеми вместе и с каждым по отдельности, я разглядывала Забелина-младшего, стильного парня лет двадцати. Он был красив, но красота его была не такая хищная, как у отца. Илья вполне мог сойти за звезду какой-нибудь мальчуковой поп-группы, по которому сходят с ума миллионы малолеток. Я заметила, что «сынок» бухает не мелочась, но глазки у него при этом ясные, без кокаинового блеска.

Наутро после дискотеки я спросила Гедаса:

– Ты едешь в Брайтон?

– Еще не знаю, – вяло ответил тот.

Задолбал кобениться! Хотя… Что мне, собственно, до его настроения? У меня появилось дело, которое я полюбила и которое, помимо морального удовлетворения, приносило неплохой доход. Сами посудите: на прошлую дискотеку пришло около трех тысяч человек, в том числе и Илья Забелин. А раз пришел сын – значит, можно рассчитывать на скорую встречу с отцом.

Я вышла из гостиной собирать сумку. Гедас последовал за мной.

– Уже выезжаешь? Постой! Я с тобой!

– Уволь! Меня достала твоя меланхолия! Я хочу отдохнуть одна.

Он схватил меня за руку и молча потащил к кровати, на которой спустя минуту так же молча и упрямо меня трахал. Когда он кончил, я спросила:

– Это все?

– Все.

– Возвращайся к семье, Гедас. Ты ведь из-за этого не в себе?

– Я уже ничего не понимаю. Я запутался.

– В общем, так: я еду в Брайтон на три дня, а ты оставайся здесь и решай, что тебе делать дальше.

В Брайтоне, как всегда среди недели, народу было мало. Я гуляла по берегу, читала и спала. А вернувшись, обнаружила Гедаса совершенно пьяным. Судя по батарее пустых бутылок, он жестко бухал с момента моего отъезда.

Когда он протрезвел (а случилось это только к обеду следующего дня), я спросила:

– В чем причина твоего пьянства?

– В тебе.

– Тогда уходи.

– Я без тебя подохну.

– А без дочери не подохнешь?

– А без дочери я сопьюсь. Это замкнутый круг.

– Если все действительно так, то пойди, блядь, и застрелись. Только не выебывай мне мозг, плиз.

– Ты жестокая.

– А ты слабак.

Он подскочил ко мне и наотмашь ударил по лицу. Я пошатнулась, но не упала.

– Никогда не называй меня слабаком, сука! Никогда! Тебе понятно?

Из моей губы потекла кровь, а он все орал и орал:

– С кем ты была эти три дня, тварь? С кем ты была?

И только сфокусировав взгляд на моем лице, Гедас перестал орать. Лучше бы орал, потому что следующая сцена была еще омерзительнее. Он сел рядом со мной на диван и, по-собачьи заглядывая в глаза, начал причитать. Непонятно откуда взявшимся высоким голосом.

– Детка, тебе больно, да? Детка, прости. Дай посмотрю. – Он метнулся к холодильнику и притащил лед. – Вот. Дай приложу. Я аккуратно. Больно, да? Какой же я идиот! Я готов руки себе отрубить!

– Так отруби. – Я отпихнула его и встала.

Зайдя в ванную, я посмотрела в зеркало. Черт! Верхняя губа распухла, но, слава богу, серьезного рассечения нет. Кожа немного треснула, и все.

– Говнюк! Послезавтра дискотека. Куда я с таким фейсом?

– Я что-нибудь придумаю, бэйб.

– Уже придумал. Уебывай.

– Я никуда не уйду.

– Тогда уйду я.

Он схватил меня за руку, но, наткнувшись на мой взгляд, отшатнулся.

– Еще раз ударишь?

– Нет.

– Давай домой. К семье. Иначе совсем оскотинишься.

Он заплакал. Я тоже. Он – от безысходности. Я – от обиды.

– Никогда не думала, что окажусь в ситуации, когда любовник будет бить меня по роже.

– Никогда не думал, что буду настолько слаб, что ударю любимую женщину.

– Все. Хватит соплей. Уезжай, плиз.

Он свалил только под утро. После того, как по молекулам вынес мне мозг. Нытьем, разговорами, предложениями «начать все сначала». Оставшись одна, я еще раз осмотрела губу. Губа выглядела диковато, и в этом, как ни странно, была своя сексуальность. Я умылась и решила, что, несмотря на лихой внешний вид, дискотеку не пропущу ни за что.

И это была судьба. Вы сейчас поймете, о чем я.

Вплоть до субботы Гедас забрасывал меня звонками и эсэмэсками. Тупыми и однообразными. «Я тебя люблю» вперемешку с «Нам надо поговорить» и «Прости». Я терпеливо отражала все его атаки одной фразой: «Мы партнеры по бизнесу. И только». Я была абсолютно спокойна и уверена в себе. Это настроение не покидало меня до начала дискотеки.

В тот день я с особой тщательностью подбирала свой outfit. Наконец мой выбор пал на роскошное длинное платье из темно-синего шелка и красные туфли на шпильке. Мои запястья украшали массивные браслеты. Небрежно разбросанные по плечам волосы, как будто я только что из постели, припухшая верхняя губа, как после многочасовых поцелуев.

Очень чувственный получился образ.

Итак, я подхожу к барной стойке, и Митька делает мне «Дайкири». Народищу – не протолкнуться. Здесь все: работяги, аферисты, бандиты, бизнесмены. Есть даже группа англичан. Деток пока нет, но надеюсь, что будут.

Ко мне то и дело подходят люди и что-то говорят. Из-за громкой музыки я почти ничего не слышу, но делаю вид, что слышу, время от времени кивая и улыбаясь.

Гедас меня сторонится. Может, от стыда. Может, из-за того, что припер сюда жену. Зачем припер? Наверное, от растерянности. Или она сама приперлась. Невысокая полноватая блондинка. Миленькая и, как ни странно, при своих неактуальных внешних данных – невероятно стильная. А ничего девочка. Деловая. Вон как быстро втерлась в тусовку и по-хозяйски общается с гостями. И правильно. Она ни много ни мало жена совладельца дискотеки. Молодец!

Гедас много пьет. В какой-то момент он встает за диджейский пульт, и вдруг прокуренное пространство взрывается словами:

Я прошу, хоть ненадолго,

Грусть моя, ты покинь меня…

Толпа замирает. В воздухе – электричество человеческих эмоций. Эта песня – так по нервам. Так неожиданно. Так в тему.

Где-то далеко, очень далеко

Идут грибные дожди…

И тут кто-то вплотную подходит ко мне сзади. Не успеваю я обернуться, как моя рука с бокалом оказывается в плотном кольце жестких пальцев.

Хоть память укрыта

Такими большими снегами…

– Ну здравствуй, Мальвина Олеговна.

Вижу, преуспеваешь, – доносится до меня словно откуда-то издалека, хотя на самом деле я чувствую его дыхание. Он целует меня в плечо, а я стою, не оборачиваясь, и не могу вымолвить ни слова.

– «Cerruti 1881».

– Не понял.

– У тебя на все случаи жизни один парфюм, Забелин.

– Почему ты сбежала?

– Зачем ты приехал?

– За своими двумя лимонами. Знал, что ты без выпивки не сможешь.

– Вот блядь. – Я пытаюсь обернуться, НО он держит меня так, что пошевелиться практически невозможно.

– Я тоже рад тебя видеть.

– Как ты меня нашел?

– Сын рассказал, что в прошлую субботу отдыхал на новой дискотеке, хозяйка которой – русская девушка с необычным именем. То ли Белоснежка, то ли Золушка.

Забелин отпускает мою руку. Мы так и стоим: я как изваяние, он – сзади. Минуту стоим, две, десять. Видимо, есть в нас что-то такое, что заставляет окружающих держаться на расстоянии. А может, это его охрана отгородила нас ото всех. Я не помню. Помню, что он наконец обошел меня и встал напротив.

– Ну здравствуй, мартыхан.

– Что? Мартыхан? Так меня еще никто не называл.

– А я буду.

– Я не похожа на мартыхана. Я красивая. Как пантера.

– Красивая, но для меня ты будешь мартыханом, а пантерой оставайся для своих сопляков. – Он машет рукой в сторону Гедаса. Тот стоит метрах в пяти, скрестив на груди руки, и смотрит на нас в упор.

Мне не видно его глаз, но есть в его позе что-то отчаянно-бедовое, что-то такое, что позволяет Забелину многое понять.

– Любишь меня? – спрашиваю я.

– Еще не понял, но зверски хочу. Поехали ко мне.

– Нет.

В его глазах – изумление и даже растерянность.

– Как это?

– Ко мне.

– Что?

– Забелин, не тупи. Я говорю: поедем не к тебе, а ко мне.

– Вот черт! Что же мы стоим? Поехали быстрее.

Его движения становятся еще резче и нетерпеливее, чем обычно. Хотя куда уж нетерпеливее, кажется. Он берет меня за руку и превращается в настоящий толпокол. Бывают ледоколы, а Забелин – толпокол. Он идет настолько целенаправленно и уверенно, что перед нами невольно расступаются, пропуская вперед. И только сейчас я замечаю, что он без охраны. Надо же.

Кажется, Гедас почувствовал в нем какую-то нечеловеческую силу и отказался от мысли выяснить отношения. Я оглядываюсь.

Литовец стоит в той же позе. Только нет в нем больше лихости. Одна горечь поражения.

– Забудь о нем. Он тебе больше не нужен. Я приехал.

– Ты смотри какой талантливый! – восклицаю я. – Приехал. И что?

– Приехал – и пиздец. Ты моя.

– А я тебе нужна?

– Да.

– Зачем?

– Хрен его знает. Нужна – и все тут.

Забелин сам садится за руль черного купе SLК, а я закрываю глаза и впервые за многие годы говорю:

– Спасибо, Господи. Ты – настоящий друг.

– Что ты сказала?

– Не твое дело.

– Не хами, а то трахну по дороге.

– А может, я тебя?

Я расстегиваю молнию на его джинсах, просовываю внутрь ладонь и достаю член.

– Ты что творишь, ненормальная?

– Заткнись!

Я опускаю голову вниз и обхватываю член губами. Из груди Забелина вырывается короткий стон. Пожалуй, надо быть осторожнее, а то еще разобьемся на фиг.

Я ласкаю его медленно и нежно. Без фанатизма. Переодически поднимаюсь и даю указания, куда ехать. Когда мы подъезжаем к дому, он буквально выпрыгивает из машины, взлетает по лестнице и, как только за нами захлопывается входная дверь, разворачивает меня лицом к стене.

– Вот так, – шепчет он и начинает движения.

Сначала – глубокие и размеренные, потом – быстрые и яростные. После всего мы опускаемся на пол и лежим, не в силах пошевелиться.

– Наконец-то, – говорит он.

– Наконец-то, – говорю я.

– У тебя есть что-нибудь выпить?

– Два миллиона за рюмку арманьяка, и я тебе ничего не должна.

– Идет.

Он подходит к бару и наливает себе коньяку.

– Ты давно прилетел? – Я заползаю на диван.

– Сегодня.

– Когда улетаешь?

– Завтра. Мы улетаем завтра.

– Кто это «мы»?

– Ты и я.

– Ты что? Я не могу. У меня дискотеки.

Он обрубает:

– Это не обсуждается. Такой бизнес не для тебя.

– С какого хера ты так решил? – Я начинаю заводиться.

– Во-первых, ты совершенно точно сопьешься. Во-вторых, рискуешь оказаться в тюрьме, поскольку опять связалась с криминалом, – спокойно и уверенно отвечает он.

– Что ты несешь? С каким криминалом? – Я нервно озираюсь по сторонам в поисках сигарет.

– Вот. – Он берет с барной стойки пачку «Silk Cut» и протягивает ее мне. – Я навел справки, ты делаешь бизнес с бандитами. У тебя плохая репутация. Меня это не устраивает.

– Охуеть! Просто охуеть! – В попытке прикурить я ломаю две сигареты подряд. – Ты что о себе возомнил? Какое мне дело до того, что тебя устраивает, а что нет? Ты вообще кто?

Его лицо теряет расслабленное выражение и становится жестким. Он подходит ко мне вплотную, смотрит в упор, не моргая, и отчеканивает:

– Я – Забелин. Андрей Владимирович Забелин. Ясно?

– Да пошел ты на хуй, Андрей Владимирович Забелин, – выкрикиваю я. – Уебывай к своей Леночке. Летите с ней вместе в Милан или еще куда. Кстати, как там «Ла Скала»? Ей понравилось?

В его глазах – изумление. По-моему, несколько преувеличенное.

– Ты лазила ко мне в телефон?! – возмущается он. Тоже несколько преувеличенно.

– Лазила! И что?

– И у тебя хватает наглости мне об этом сообщить?

– Хватает!

– Ну и дура!

Он оставляет на стойке пустую рюмку и молча идет к выходу.

Bang! Дверь захлопывается. Я – к окну. В долю секунды поднимаю стекло вверх и кричу:

– Забелин – ты извращенец! Ты не можешь не убегать! Иначе тебе не интересно!

Он на секунду замирает. Не оборачиваясь, вскидывает в прощальном жесте руку. Садится в машину и уезжает. Чао!

И знаете что, несмотря на то что он опять слился, я нисколько не переживала. По правде говоря, я так часто его теряла, что стала относиться к его исчезновениям философски. Как к игре. Да и времени на страданья не оставалось: работа меня поглотила.

В пятницу вечером я приехала в «Glass House» проверить, все ли готово к новой дискотеке. С чувством удовлетворения прошлась по просторным залам. Мой! Мой бизнес! В стрипе сидел Гедас. Один.

– Привет. – Я подошла к нему и села рядом. – Как ты?

– Хуево.

– Может, по коньячку?

– Давай.

Мы выпили по коньячку. Потом еще. А потом подъехала его жена.

– Я за тобой, – объявила она Гедасу, метнув в мою сторону колючий взгляд.

– Юль, да расслабься ты. Присядь с нами, – ответил литовец. – Мы же здесь все свои.

Я невольно улыбнулась. У Гедаса иногда получается говорить забавные вещи. Особенно когда он делает это ненамеренно.

– Свои? Я и твоя любовница? – зло прищурилась Юля.

– А что? Я к вам обеим испытаваю самые светлые чувства. Мальвину люблю, тебя уважаю. Безгранично. – На слове «безгранично» литовец поднял вверх указательный палец и многозначительно на нас посмотрел. – Девчонки, а может? Ну, сами понимаете…

– Заткнись, придурок! – Юля вкатила ему подзатыльник.

– Ой! – по-детски вскрикнул Гедас.

После этого «ой» висевшее в воздухе напряжение рассеялось, и мы все втроем заржали. Выпив пару рюмок, женушка выдала:

– Знаешь, я все эти годы боялась твоего возвращения. А теперь даже рада, что так получилось. Иначе он бы до конца жизни промечтал о том, как бы вы чудесно жили вместе. А сейчас попробовал – и обломался. Как и пять лет назад.

– Ничего не обломался. Мне было хорошо. И тогда было хорошо, – заупрямился Гедас.

– О, да ты совсем напился, мой хороший. Поехали домой, баиньки. – Маленькая Юля умело подставило плечо высоченному Гедасу и повела его к выходу. – До завтра, Мальвина. И спасибо.

– За что?

– За дискотеки. Ему уже тридцатник, а он все диджеем по вечеринкам бегал. А у нас, между прочим, ребенок.

– Да пожалуйста. – Я пожала плечами и улыбнулась.

После того как они ушли, я позвонила нашему администратору.

– VIP на завтра весь раскуплен?

– Да.

– Зачитай список, на кого столы, плиз.

– Арсен, Айдас, Гончаров, Наджиев, Александр, Серый Волк какой-то, Постников, Геннадий…

Дальше я уже не слушала.

– Стоп! У тебя так и записано: Серый Волк?

– Да. Странно, правда?

– Ничего странного. Спасибо. Это все.

Я вспомнила переписку с Забелиным, которую вел от моего имени Денис. Я была – malvina_sweetcherry, а Забелин – ceryvolk.

Ну что ж, игра продолжается, а значит, все в порядке. Потому что пока мы играем, мы вместе.

Глава 21

Андрей действительно прилетел. И терпеливо дожидался конца дискотеки. Сидел один в своем VIPe и пил вино, свысока взирая на окружающих. Было заметно, что вся эта обстановка ему чужда.

В полчетвертого утра я решила, что могу спокойно уехать. Тем более здесь была Юля. Абсолютно трезвая и очень собранная. В отличие от меня, она относилась к нашему бизнесу не как к новой игруле, а как к реальному шансу вылезти из статуса лондонских маргиналов. И она вцепилась в этот шанс бульдожьей хваткой.

– Ты – звезда тусовки и должна остаться на after party, – неожиданно жестко потребовала Юля.

– Время от времени звезда должна быть unavailable, иначе у народа на нее замыливается глаз, – ответила я, внутренне посмеявшись над Юлиным наивным «звезда тусовки».

– Пусть Гедас заберет наш процент у Айдаса: десять с drugs и двадцать со стрип-зала. Эти бабки через администратора не проходят. По моим прикидкам, там должно быть не меньше пятерки.

– О’кей. Я пошла общаться с народом.

– Не переусердствуй.

– Что ты имеешь в виду?

– People любит меня, а ты – не я. Мое место тебе все равно не занять, а вот настоебенить можешь быстро.

– Суку включила?

– Нет, думаю о деле. Не опрощай бренд, плиз.

И знаете что удивительно? Несмотря на мое абсолютное отсутствие такта, Юля все поняла и ничуть не обиделась. Она любила деньги так же сильно, как их люблю я. Браво! По-моему, женитьба на этой девушке – большая удача в жизни Гедаса.

Отдав распоряжения и попрощавшись с оставшимися на дискотеке випами, я подошла к Забелину.

– Устал?

– Нет. Надоело смотреть на этот содом. Может, ко мне? А то опять меня разозлишь и я уеду, так и не натрахавшись вдоволь.

Достал! В полтинник ведет себя как ебарь-террорист! Хоть бы раз в общении со мной проявил интерес к чему-то помимо секса! Хоть бы раз спросил, как у меня дела! Скотина! Меня передернуло от возмущения, но я решила поднять этот вопрос позже, а пока взяла себя в руки и непринужденным тоном спросила:

– Что изменится, если мы поедем к тебе?

– Выгонять женщин не в моих правилах.

– О, это мне хорошо известно. Ты действительно не выгоняешь. Ты выживаешь. – Я подумала о том, каким равнодушным, бескомпромиссным и высокомерным может быть Андрей в совместной жизни, и тут меня накрыла настоящая злость. – Сволочь!

– Опять начинаешь заводиться? Вот глупый мартыхан!

– Не смей меня так называть! Я – успешная business woman, если ты не заметил.

– Ты – дура, имеющая непонятную тягу к сомнительным историям, которые могут закончиться тюремным сроком. Сколько у тебя тут дилеров?

– Тебя это не касается.

– Ошибаешься. До тех пор, пока мой сын учится в Лондоне и к вам захаживает, это меня касается напрямую. Здесь ему запросто предложат наркоту.

– Наркота – не семечки на базаре. Ее не предлагают. За ней сами приходят.

– Не важно. Я уже принял решение: вы закрываетесь.

– Что ты несешь?! Ты шутишь?!

– Нет. Ставлю тебя в известность.

Я чуть не выпала в осадок от такой наглости, а этот подонок преспокойно продолжал курить сигару.

– Можешь хоть миллион раз ставить меня в известность о чем угодно! – Я уже почти кричала. – Это никак не отразится на моих дискотеках! Они были, есть и будут!

– Предупреждаю, если проведешь еще одну дискотеку, я вас всех пересажаю.

– Как Фролкина и Макса?

– Фролкин пока на свободе. Не время еще. А вот второй уже в СИЗО.

– И меня посадишь?

– А чем ты отличаешься от своих подельников? Ты разве не в курсе, что у тебя тут торгуют наркотой и блядями?

– В курсе. Но мы никому ничего не навязываем. Наркотики и проституция – личное дело каждого.

– Правильно. Вы лишь обеспечиваете богатство выбора и делаете на этом деньги. – Он помолчал и добавил: – Знаешь, я думал, ты нравственнее.

– Ой ли? Кто это у нас тут о нравственности заговорил? Господин Забелин? – Я усмехнулась. – Лицемер! Самому-то убиенные по твоей указке не снятся?

– Заткнись, – прошипел Забелин. – Это бизнес.

– И это бизнес, – прошипела я, обводя рукой зал.

– Мне плевать. Я принял решение и его не изменю.

– Но это несправедливо!

Он заржал. Громко и нагло.

– Какая справедливость? Ты о чем? Правда всегда на стороне того, кто сильнее. А из нас двоих сильнее я. Понятно?

– Понятно. – До меня наконец дошло, что он не шутит. – А если я уберу проституток и наркоту, ты не будешь мне мешать?

– Во-первых, не уберешь, потому что твои так называемые компаньоны тебе этого не позволят. Они просто выкинут тебя из бизнеса, и все. В лучшем случае целую и невредимую. Во-вторых, все равно буду, потому что ты мне нужна. Рядом. Дома. В Москве. Каждый день. А не здесь. В Лондоне. По выходным. Усекла?

И вот тут, по идее, я должна была броситься ему на шею от счастья. Ведь он сказал, что хочет быть со мной. И я, конечно, этому обрадовалась. А как же иначе? Только почему-то мне стало грустно. Может, из-за дискотек. Может, из-за того, что Забелин вел себя как варвар, вторгшийся на мою территорию и устанавливающий там свои порядки. Однако меня тянуло к этому варвару, и я решила, что с проблемой собственного суверенитета разберусь позже. Главное – ввязаться в дело, а там как-нибудь вырулим. В общем, меня обуревали сложные чувства: радость, досада, готовность к борьбе. И поэтому, вместо того чтобы броситься ему на шею, я сдержанно ответила:

– Да.

– Тогда поехали. – Он положил на стол деньги.

– За счет заведения, – процедила я.

– Аттракцион неслыханной щедрости! – ухмыльнулся Забелин, но деньги так и остались лежать на месте.

Его особняк располагался в Белгравии – пожалуй, самом дорогом и престижном районе Лондона. Как и в московском доме, здесь было много пространства и мало вещей. Эмоциональная скупость Забелина проявлялась и в окружающих его интерьерах.

– Я очень люблю этот дом, – сказал он, когда мы вошли внутрь.

– Заметно. Вон как здесь все уютно устроил, – хмыкнула я, намекая на холодность обстановки.

– Ах, извините, дорогая Мальвина Олеговна, что не украсил к вашему приходу стены коврами с оленями и не расставил повсюду фарфоровых слоников. Вам бы так гораздо больше понравилось, не правда ли? – Андрей не на шутку развеселился.

– Вижу, ты на подъеме. С чего бы это? Перспектива траха?

– И это тоже, – легко согласился Забелин, открывая бутылку вина.

По его хитрому прищуру я поняла, что он меня дразнит. Умом поняла, но ничего не смогла с собой поделать и повелась на провокацию.

– Хочешь сказать, что у тебя нет ко мне никакого интереса, помимо сексуального?

– И это не так уж мало, заметь. А романтические истории про любовь – не более чем субъективный пиздеж. Объективен только член, – сказал Забелин, расстегивая ширинку. – Видишь, стоит. Значит, я тебя хочу. Значит, ты мне нужна. Он не врет.

– Ты ни разу не спросил, как у меня дела!

– Как у тебя дела? – взяв мою ладонь и вложив в нее член, спросил Забелин.

– Херово.

– Сейчас мы это поправим.

– Я расстроена. Из-за тебя. Из-за дискотек.

– Помолчи. – Он закрыл мне рот поцелуем.

В течение следующих двух часов нам было не до разговоров.

Завтрак был накрыт на заднем дворе, который на самом деле представлял собой пронизанный солнцем садик. Забелин закинул ногу на ногу и уткнулся в газету. Я сосредоточенно размазывала масло по тосту.

Минуту размазывала. Две. Пять. А потом выдала:

– Никуда я с тобой не поеду.

– Хорошо, – посмотрев на меня поверх газеты, отозвался Андрей. – Оставайся. У тебя здесь радужные перспективы: провести еще одну дискотеку и оказаться за решеткой или объяснить своим криминальным дружкам, почему ты решила закрыть такой выгодный проект. Думаешь, у тебя получится?

– Скотина!

– Полегче на оборотах. Ну так что?

– Чем я буду заниматься в Москве?

– Мной.

– Я хочу свое дело.

– Сразу говорю, этого не будет.

– Но почему? У меня способности к бизнесу.

– У тебя способности к аферам и мелкокриминальные наклонности. Мне подобные удары по репутации не нужны.

– Тогда я буду заниматься благотворительностью.

– Ну уж нет! Я не желаю читать в газетах статьи о том, как супруга Андрея Забелина спиздила деньги учрежденного ею же благотворительного фонда и свалила в Вегас или еще куда-нибудь.

– С тобой совершенно невозможно разговаривать! Я ни за что на свете не соглашусь быть домашней пуховой овцой! Я сопьюсь! – Я готова была запустить в него кофейник.

– Запьешь – проваляешься в Маршаке пару месяцев. Я тебе туда куплю тур. All inclusive.

В Маршаке! Сволочь! Стоп! Он же только что сказал «статьи о том, как супруга Андрея Забелина». Супруга. Я, что ли? Фигасе!

– Супруга? Ты сказал «супруга»?

– Да. Я сделал тебе предложение. Тебя что-то не устраивает?

Я чуть не подпрыгнула на стуле от восторга, но взяла себя в руки и коротко ответила:

– Не устраивает.

– Что именно?

– Никогда не называй меня супругой. Я, конечно, понимаю, что ты родом из middle of nowhere и у вас, потомственных провинциалов, считается хорошим тоном называть жен супругами, а граненые стаканы бокалами, но я бы все-таки предпочла стать твоей женой.

– Могла бы просто сказать: «Согласна». – Забелин выложил из кармана на стол бархатную коробочку.

Вместо того чтобы потянуться к ней, я спросила:

– Почему я?

– Резонный вопрос. По всем параметрам ты мне действительно не подходишь: пьющая аферистка с дрянным характером, которая к тому же младше меня на двадцать три года. Но в койке мне с тобой – супер. У меня со времен комсомола не было такого порева.

Я улыбнулась, вспомнив свой внутренний диалог: койка была и моим первым аргументом.

– Еще что-нибудь? – спросила я.

– Ты помешана на мне. Это большая редкость.

– В смысле? В чем редкость-то? Ты классный мужик. У тебя что, комплексы?

– Боже упаси! – рассмеялся он. – Но остальных женщин, которые, между прочим, гораздо больше подходят мне, чем ты, ослепляют мои капиталы. Я их не осуждаю: там есть от чего потерять рассудок. И нормальные адекватные бабы начинают видеть перед собой особняки, машины, яхты, самолеты, драгоценности.

Где уж им разглядеть за подобной горой радостей жизни меня? А ты ненормальная. Неадекватная. Crazy. Ты ничего этого не увидела. Тебе самого Забелина подавай.

– Уж не думаешь ли ты, что если бы ты был бедным…

– Не думаю. Если бы я был бедным, ты бы и не посмотрела в мою сторону. Но ты понимаешь, что мои капиталы есть следствие моей личности. Это выделяет тебя среди прочих. Ну и секс, естественно. – Забелин подарил мне блядскую улыбку и пододвинул в мою сторону коробочку.

Когда я ее открыла, то не смогла вымолвить ничего кроме:

– Ух ты бля!

Там было кольцо с огромным голубым бриллиантом (голубым! Вы понимаете, сколько оно стоит?!). Я надевала кольцо на палец, потом снимала, потом снова надевала, вытягивала вперед руку, рассматривая камень на солнце. В общем, минут на пятнадцать я выпала из объективной реальности.

– Я знал, что кольцо превратит тебя в туземку из дикого племени, – ухмыльнулся Забелин, – но оно твое именно потому, что ты никогда о нем не мечтала.

– Неправда! Я мечтала! Я с самого начала решила выйти за тебя замуж.

– Это я понял. Но ключевые слова: «за тебя». Ты мечтала обо мне, а не о девяти каратах.

– Девять?! Ну ни хуя себе. – И тут уже я расхохоталась. – Нет, это действительно прикольно. Ведь я так люблю бабки, а у тебя их столько, что проще охуеть. Но я почему-то думала о тебе, а не о них. Хотя они – гораздо лучше и чище, чем ты.

– Ну, не знаю, насколько чище. Ведь отмыть их твои дружки так и не успели.

В ответ на это я скорчила рожу и промолчала.

Из «Записок» Забелина