Текст книги "Мальвина и скотина"

Автор книги: Лена Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

– Всем спасибо. Все свободны, – наконец попрощался Забелин. – А вас, Тейлор, я попрошу остаться. Помощь переводчика понадобится.

Мюллер-самоучка хренов!

– Я сама могу попереводить, – как-то очень рьяно и даже с неким вызовом предложила свою помощь Люба.

– Зачем? Есть же переводчик, – отмахнулся Забелин.

Заводские пупсы с удивительной легкостью выпорхнули из-за стола. Как бабочки.

Преданная Люба осталась сидеть по левую руку от своего драгоценного шефа. Охраняет его, что ли?

– Я же сказал: свободны все, кроме Тейлора и переводчика, – с нажимом на «все» произнес Забелин. Уже раздраженно.

Люба вышла, обиженно поджав губы. Странная она какая-то.

– Пол, в ближайший квартал я хочу видеть пятнадцатипроцентную экономию затрат по всем предприятиям холдинга, включая управляющую компанию. Без снижения объемов производства, очевидно, – безапелляционно заявил стальной король.

– But it’s absolutely impossible! – воскликнул Тейлор.

– Импосибл – найду другого управляющего, для которого посибл. Мне нужны свободные средства, а все остальное – лирика, – отрезал Забелин и, отодвигая стул, совершенно невозмутимо добавил: – Давай еще раз поужинаем.

– If impossible, I’ll find another manager who’ll do it. I need free money. All the rest is lyrics. Let’s have a dinner once again, – не менее невозмутимо перевела я и медленно повернула голову в сторону Забелина.

«Что, съел, тварь хитрожопая? А ну-ка пиздуй на ужин с доктором», – про себя произнесла я, спокойно уставившись в бесстыжие татарские глаза.

Невольная улыбка судорогой пробежала по железобетонной Забелинской морде.

– Dinner? We’ve never had any together but it’s a perfect idea. – Тейлор наконец-то отреагировал на приглашение, но выглядел он при этом совершенно ошарашенным.

– Лю-ю-юба! – проорал Забелин, не отрывая от меня пристального взгляда.

Я поморщилась: неужели так сложно нажать на кнопку и спокойно сказать: «Люба, зайди». Хотя о чем это я? Наверняка он выбился из красных директоров. А это многое объясняет.

Чтобы оказаться в переговорной, Любе с ее высоким КПД потребовалось не больше пары секунд.

– Организуй в пятницу ужин на три персоны, – приказал Забелин.

– Вы, доктор Тейлор и? – остервенело орудуя стилосом, спросила ассистентка.

– И переводчик.

– Я, – утвердительно кивнула Люба.

– Люб, тебе сегодня нездоровится? Ты как-то очень туго соображаешь. Повторяю: я, Тейлор, переводчик.

– Я бы могла, – не унималась помощница, но Забелин не дал ей закончить:

– А не могла бы ты умерить свою инициативу?

Пока Забелин и Тейлор пожимали друг другу руки, Люба недоуменно разглядывала мои босоножки.

– Вам в этом удобно? – поинтересовалась она.

– Мне в этом красиво, – пожала плечами я. Нет, эта Пи-Эй точно не в себе. Дурковатая какая-то.

Когда Забелин вместе с офисной сумасшедшей покинули переговорную, мы с Тейлором опустились на стулья. Практически синхронно.

– Не is crazy, – выдохнул СЕО, имея в виду Забелина-бизнесмена.

– I know, – отозвалась я, имея в виду Забелина-любовника.

Появиться, чтобы потом исчезнуть. Исчезнуть, чтобы потом пригласить на ужин. И как?! Не по телефону, не лично, как сделал бы всякий нормальный человек, а в ходе серьезного разговора о бабках.

Он точно ебнутый! Перверсивно мыслящий. Потому и в «Форбсе». И все-таки сегодня я тебя сделала, сволочь! 1:1.

Мы с Тейлором еще немного посидели, думая каждый о своем, и пошли в кабинет Муравьева-Апостола. Там все пили коньяк и громко ржали. Вдруг «князь» вскинул руки, гаркнул что-то нечленораздельное, хлопнул себя по бедрам и пошел вприсядку, выкрикивая: «Жениха хотела – вот и залетела-ла-ла-ла-ла-ла! А я, блядь, управляющий директор-ла-ла-ла-ла-ла! А меня не сняли-ла-ла-ла-ла-ла».

В итоге мы все расселись по машинам и поехали на базу отдыха. Пить, есть, веселиться. В общем, экономить.

По дороге я отправила Динечке sms:

Забелин прилетал!!! Ужинаем в пятницу!

Р. S. РА у него нереально тупая

Му congratulations! I want details! Люба умная баба

Если умная, че до сих пор в РА?

Легко могла бы занять место сео, но хочет быть ближе к заб. Они лет сто назад жили вместе. Видимо, до сих пор по нему парится. Мужа нет, детей тоже.

Полный пиздец!!! Мисс манипенни какая-то)))

Она костьми ляжет, но не подпустит никого к своей святыне. Будешь нейтрализовывать соперницу?

На фиг? Была б соперница – уже б давно носила фамилию Забелина. А манипенни – она и есть манипенни)))

Как ни старался веселый управляющий, ему так и не удалось напоить Тейлора. В этот раз англичанин пил мало и рано ушел спать: утомился, бедняжка, от размаха муравьевской гульбы и Забелинской непредсказуемости. А я поехала ночевать к подруге.

За бутылкой вина (на каждого плюс еще одна на двоих) мы подробно обсудили прошедший день, всласть постебавшись и над Муравьевым-Апостолом, и над Забелиным, и над всей ситуацией в целом.

А вот утро выдалось тяжелым. Мы со Светкой сидели на террасе, мучаясь похмельем и недосыпом. Не елось, не пилось, не курилось. Казалось, даже Светкин шпиц Серега страдал.

Одному Витюшке все было оранжево: он ходил по лужайке с довольной харей и горланил матерные частушки. Ему подпевал хор горничных.

На территорию «поместья» въехал «мерс». Оттуда вышел водитель с лицом прапорщика и старательно поздоровался:

– Доброе утро, Виктор Васильевич. Доброе утро, Светлана Германовна. Доброе утро, Мальвина Олеговна.

– Колюх, а че эт ты с Серегой не здоровкаешься? Между прочим, он породистей нас тут всех, вместе взятых, – похохатывая, заметил «барин».

– Доброе утро, Сергей Викторович, сэр, – бойко «поздоровкался» Колюха, и мы поехали за Тейлором. Через два часа наш самолет вылетал в Москву.

Пока мы сидели в местном бизнес-лаундже (на деле – совковый «зал повышенной комфортности»), СЕО раз пять пытался дозвониться до Бориски. Безрезультатно.

– Where the hell is he?! – недовольно воскликнул Тейлор.

Я никогда не видела его таким раздраженным. То ли еще будет, доктор! То ли еще будет!

В самолете Тейлор отказался от крепких напитков и пил только пиво. Наверное, решил почистить мочевыводящие пути. Настроение у него было хуже некуда. Оно и понятно: головняк на нем висел нешуточный – пятнадцатипроцентное снижение затрат за три месяца при таком руководстве на местах и жестком давлении сверху – отличный сюжет для сиквела «Mission Impossible». При других обстоятельствах я бы ему посочувствовала, но в тот момент Тейлор был для меня не более чем уточкой в тире, по которой нужно попасть, чтобы получить заветный приз. В пятьсот тысяч долларов. Не знаю, как поступили бы вы, а я завела разговор:

– Пол, по-моему, этот Забелин совершенно неадекватный. Требует невозможного, ничего не слушает, не объясняет.

– Absolutely! – СЕО возмущенно отбросил вилку. – В этом весь он! Авторитарный, бескомпромиссный, непредсказуемый! Как можно выкачивать все свободные средства накануне private placement?! Crazy! Crazy!

– Private placement? – Мой пульс учащенно забился: я всегда знала, что копать надо именно здесь.

В течение получаса я не отпускала Тейлора с крючка, но разговор не заходил дальше общих фраз типа «размещение акций», «огромные деньги», «новейшие технологии» и «глобальная экспансия».

Значит, доктор не настроен на откровения? Ну что ж! Мы пойдем другим путем!

Садясь в ожидавшую меня в аэропорту служебную «шкоду», я уже знала каким. Через минуту Соньке было направлено sms:

Привет! Вижу, ты уже приступила. Нужно, чтобы бориска не появлялся       в офисе неделю. Сделаешь – гонорар твой. Пусть уйдет на больничный или в отпуск.

Уверена, что, оставшись без помощничка, СЕО попросит именно меня взять на себя обязанности персонального ассистента (во всей компании только я и Борька понимаем его ебический кокни). А уж там я развернусь: пороюсь, поподслушиваю, поизучаю и даже залезу в мобильник, пока он писает. Короче, я все что угодно сделаю, но добуду необходимые сведения!

В тот момент я почти физически ощущала вес пачек с баксами на своих ладонях. It felt so fucking great and it was so fucking real!

Глава 10

Из аэропорта я поехала домой. Мне срочно требовался полноценный релакс. Выпив чашку ромашкового чая, я задернула шторы и заснула. А когда проснулась, сразу же позвонила Денису.

– Звезда моя, наконец-то! Я хочу знать все про завтрашний ужин с гадким Забелиным, – с ходу затребовал мой друг.

– Блин! Пятница – уже завтра! С этими перелетами я совсем перестала ориентироваться во времени.

– А в чем ты пойдешь?

– Не знаю. Может, заедете с Таликом – поможете выбрать?

– Ой, как кульно! Будем через часик. На созвончике!

Сладкая парочка ворвалась ко мне в квартиру с возгласами: «Ай, секси детко!»

«Ух ты вау!», «Классненький пижамчик!», и уже через минуту моя тихая и редкопосещаемая кухня превратилась в аналог «Едим дома» или другого телевизионного cooking-бреда. Что-то доставалось из пакетов, что-то мылось, что-то чистилось, что-то булькало на плите, что-то запекалось в духовке. И все это под прохладное белое вино и жизнеутверждающее «I love you baby, and if it’s quite right, I need you baby to warm the lonely night…».

Пока ребята готовили ужин, я им рассказала обо всем, что произошло в Сталегорске.

– Забелка-дурик! Суровый дяденька, а ведет себя как мальчик-колокольчик из города Динь-Динь. Так неумело маскируется. Сам влюбился, а надо же, выебывается, – пропел Талик, чем усилил мое и без того радостно-возбужденное состояние.

Результатом кухонного хаоса стал офигенный спаржевый суп (fully hand made!) и лазанья (полуфабрикатная, но очень вкусная). Все это мы поглотили под «Шопоголика», просмотр которого перемежался стебом и болтовней, а потом отправились в гардеробную выбирать одежду для завтрашнего вечера.

Через тридцать минут рассуждений, убеждений, комплиментов и препирательств, протекающих под мелодию моего нещадно насилуемого Фролкиным мобильника, Талик выдал гениальное:

– Пусть будет в шоке! Пусть увидит – и охуеет! Пусть будет бесстыдно! Ты пойдешь в ресторан так, как раньше ходили в опочивальню! И не ебет, что это business dinner! Будуарно – это та-а-ак буржуазно!

В итоге поверх мятой белой рубашки (мятой как надо, т. е. дорого) я надела напоминающий нижнее белье кремовый жакет и бюстье, а вниз – легкое расклешенное мини черного цвета.

– Ай, конфетко! Шелк и хлопок – это утренний секс, – причмокнул Талик и вытащил из-под моих обувных завалов изящные бежевые балетки. – Вот это и атласную ленту на голову.

Когда наутро перед выходом из дома я посмотрелась в зеркало, моя и без того не низкая самооценка взлетела до небес: в зеркале стояла красивая глазастая кукла с перетянутыми лентой локонами. За ужином буду курить брутальные «Camel», решила я. Для противоречивости образа.

Несмотря на то, что время моего опоздания вышло за все рамки приличия и даже неприличия, Бориска меня ни разу не побеспокоил. Зато позвонил сам Тейлор и попросил поскорее приехать: ему требовался ассистент. Urgently! Boris is ill.

Браво, Сонька! Быстро же ты его уконтрапупила! Интересно как? Обязательно спрошу при встрече! It can be really funny! – подумала я, отбивая по рулю ритм глуповатой, но бодрой песенки, передаваемой по радио.

В приемной СЕО не было никого, в том числе и его секретарши Гули – создания безмозглого, но безвредного. Ее никогда нет на месте, и, по-моему, она сама не понимает своей функции в компании. Гуля так и говорит: «Я не понимаю, что здесь делаю за тридцать тысяч. Скажите спасибо, что вообще пришла». После этих слов она, по обыкновению, делает себе кофе и уходит. В курилку. В кофе-зону. К «девчонкам». Так что Гуля мне – не помеха.

Каморка ассистента, как нельзя кстати, соединялась дверью с кабинетом СЕО. Очень удобно для подслушивания. Оказавшись на новом месте, я сразу же позвонила Бориске. Тот наотрез отказался сообщить мне пароль на своем компьютере, ударившись в долгое и нудное обоснование того, почему это невозможно.

– Мне нужен доступ к тейлоровскому календарю и корреспонденции, большая часть которой приходит на твой адрес. Не скажешь пароль – обращусь к Дымченко. Ему и будешь приводить свои малоубедительные доводы. – Я плюхнулась в кресло помощничка, зашвырнув в нижний ящик стола пляжное фото тощих ублюдков в синтетических написниках. Лицезреть Борьку в кругу колхозных друзей мне не хотелось.

– Дженна Джеймсон русскими буквами в английском регистре, – чуть ли не в одно слово протараторил этот мизерабль и поспешно отключился.

А мальчик дрочит, хмыкнула я, вводя в качестве пароля имя порнозвезды.

Просканировав электронку, я не обнаружила в ней ничего криминального: типичная бизнес-хуйня. Хотя вряд ли top secret information будет проходить через Борьку. Видимо, придется залезть в почту самого СЕО.

В двенадцать Тейлор собрал Board и рассказал о новом распоряжении главного акционера. Директорам было дано срочное задание представить предложения по снижению затрат по вверенным им подразделениям, а Фролкину – консолидировать все идеи в единый Cost Reduction Plan.

Сидящие за столом заметно приуныли: любителей экономии среди них не наблюдалось. И лишь директор по корпоративным отношениям не выглядел расстроенным: в преддверии private placement жалеть деньги на PR и GR было недальновидно, и это понимали все.

После совещания из приемной Забелина пришло сообщение с указанием места и времени ужина, и мы с Динечкой поехали «ланчевать» в концептуальный «Х.Л.А.М.».

– В «Кетама»? Полный романтик и чиллаут! Выбор явно продиктован твоим sexy обликом, но нельзя же настолько игнорить бедняжку Тейлора! Неужели Забелин собирается обсуждать бизнес под поцелуйное downtempo, предварительно скинув черевички и развалившись на марокканских подушках? – удивился Денис.

– От него всего можно ожидать, – накалывая на вилку кусочек утиной грудки, уверенно констатировала я.

В офисе меня нашел Фролкин.

– Мальвина, мы так давно не разговаривали. Давай сегодня поужинаем, – с тупым интересом изучая носки своих ботинок, предложил он.

– Глеб, если я буду принимать все приглашения в рестораны, то очень скоро не смогу без чувства вины встать на весы.

– А ты принимай только мои.

– А вы войдите хотя бы в первую двадцатку «Forbs», и тогда, может быть, я буду готова подумать.

На ужин я ехала на своей машине – хотелось побыть одной. Я волновалась. Очень. Главным образом из-за того, что Забелин был для меня absolutely unpredictable & unreadable. Остается одно – быть настороже и ориентироваться по ситуации, решила я, выходя из машины.

В «Кетама» я приехала первая, что дало мне возможность осмотреться и приложиться к «Bloody Магу». Стол «на Андрея Владимировича» находился в отдельной ложе на втором уровне. Хотя стола как такового там не наблюдалось: его заменяли низкие подставки для еды. Стульев тоже не было – зато повсюду валялись разноцветные подушки. Освещение – очень умеренное. Нда… Для business dinner – место, мягко говоря, экстравагантное.

А потом словно из ниоткуда появился Забелин. Sexy, сцука! И весь такой informal: в классических темно-синих джинсах и светло-сером джемпере грубой вязки.

– Тейлора еще нет?

– Как видите.

– И не будет, – рассмеялся Забелин. – Я в последний момент отменил ужин. Рассчитывал, что ты поедешь отдельно от шефа и тебя не успеют предупредить.

– И ты так спокойно мне об этом говоришь? – внутренне восторжествовав, но внешне, как и полагается, выразив возмущение, спросила я.

– Два салата из осьминогов, печеные помидоры, кебабы из ягнятины и бутылку «Chateau Margaux», – весело затребовал этот гад.

– Sancerre у нас нет, – растерялась официантка.

Однако отсутствие эксклюзивного вина Забелина ничуть не расстроило. Даже наоборот.

– Ну, тогда мы по-простецки. «Столичную»!

Когда принесли еду и водку, Андрей с ходу выпил две рюмки без закуски. Как тогда. В «Петровиче».

– Выглядишь как куртизанка, – выдохнул Забелин. – Поехали ко мне?

К тебе? Так, значит, ты живешь один, гад? Один!

Я внимательно посмотрела в его глаза с расширившимися, как у наркомана, зрачками, на губы, зачем-то на кадык и тоже выпила две рюмки. И тоже без закуски.

– Ну так что? – спросил Забелин уже более настойчиво.

Я передернула плечами и ничего не ответила. Уходить не хотелось. К нему тянуло. Поэтому я просто молчала. В течение всего ужина этот странный зверь заметно бесновался, не понимая, что у меня на уме. Так тебе и надо, тварь! Так тебе и надо!

Когда мы вышли из ресторана, Забелина тут же окружили бодигарды и проводили к машине. Я же села за руль своего верного «мини-купера» и стала ждать. Внутреннее чутье мне подсказывало, что минут через пять Забелин откроет дверь и скажет: «Выходи». Так и случилось, только вместо «выходи» он сказал:

– Значит, все-таки ко мне?

– Значит.

В его машине я вдруг почувствовала себя неуютно, и причин для этого было несколько. Во-первых, мужчина, который еще полчаса назад смотрел на меня с откровенным желанием, неожиданно стал очень спокойным и каким-то отстраненным: пультом он выдвинул плазму и принялся переключать каналы, остановившись на девятичасовых новостях. Во-вторых, я знала, что поступаю неправильно: в этот раз не следовало сдаваться так быстро. В-третьих, я помнила, что Забелин мне так и не позвонил. Чтобы отвлечься, я закурила.

– Не кури, пожалуйста, – попросил он.

– Не нравится – останови машину. – Я отреагировала с вызовом человека, которого «не собьешь с пути, потому что ему по хую, куда идти».

– Останови, – нажав кнопку на подлокотнике, скомандовал Забелин водителю и, глядя мне в глаза, отрезал: – Выходи.

Не успел охранник открыть передо мной дверь, как я уже стояла на обочине Новорижского шоссе, зажав между пальцами дымящуюся сигарету, и тряслась от злости. Меня, нет, только вдумайтесь, меня, Мальвину Миронову, только что выставил из машины какой-то хер. Как последнюю дорожную шлюху!

Я не сразу обратила внимание на то, что лимузин и джип сопровождения никуда не уехали.

– Ты скоро? – открыв правую заднюю дверь, проорал Забелин.

– Я думала, ты уедешь.

– От такой-то жопы? – рассмеялся Андрей и втянул меня в салон. – Я себе не враг!

Как только я оказалась в машине, руки Забелина тут же забрались ко мне под юбку.

– Я хочу тебя, – прошептал он, коснувшись моего уха жесткими сухими губами.

Заметив, что я посмотрела на перегородку, отделявшую нас от водителя и охранника, Забелин ограничился словом «звуконепроницаемая» и стянул с меня трусики. Когда мои пальцы расстегнули молнию на его джинсах и скользнули внутрь, он застонал:

– Сядь на меня.

– Не спеши, – ответила я и наклонилась к члену.

Сначала я его едва касалась, потому что Андрей был чрезмерно возбужден и мог кончить в любую секунду. Когда он немного успокоился, я сосредоточилась на головке, лаская ее губами и языком. В моменты пика напряжения я замедляла темп и силу нажатия. Потом мой язык снова начинал двигаться быстрее. Наконец я взяла член глубоко в рот. Так глубоко, что почувствовала, как он упирается мне в горло.

Забелин зарычал. Не выпуская член изо рта, я пробежалась по головке языком. И тогда Андрей отстранился, вытащил откуда-то презерватив, по-хозяйски сунул мне его в руку и тихо сказал:

– На, надень, пожалуйста.

Он посадил меня на себя, развязал ленту на моей рубашке, сунул пальцы в лифчик, вытащил один сосок и ухватился за него губами. Все произошло очень быстро и очень остро. Потом Забелин снял презерватив, по-гусарски лихо выбросил его в окно и достал из бара бутылку пива.

– Жопа у тебя – просто мечта! Форма, фактура, текстура. Я воздвигну ей монумент. А что?! Монумент идеальной жопе!

– Тогда уж и члену своему воздвигай. – Я поправила тонкую бретельку лифчика и сунула ноги в балетки. – Дай мне тоже пива.

– Многовато пьешь, – ни с того ни с сего посерьезнел Андрей, но пива все-таки дал. – Скажи, а ты каждый день понемножку выпиваешь?

– Могу и помножку.

– Это я уже понял: пьешь, как загулявший курортник или командировочный.

Я спрашиваю, как часто ты употребляешь алкоголь.

– Тебе-то какое дело? Ты что, ханжа?

– Далек от этого. Сам каждый вечер выпиваю бутылку вина, но мне алкоголизм не грозит. До пятидесяти лет не спился – теперь уже поздновато будет. А вот ты, смотрю, пьешь азартно. Да еще и наравне со мной – спортивным мужиком. Осторожнее!

– А с какого хера ты взялся мне лекции о вреде пьянства читать? Ты что, готов нести за меня ответственность? – вскипела я, поскольку тему алкоголя всегда воспринимала в штыки, сознавая, что пью чаще и больше, чем все мои знакомые девушки. Все, кроме Светки. Ну и, пожалуй, Соньки.

– Пока не готов.

– Тогда заткнись.

– Пока заткнусь, а там видно будет.

Минут пять мы проехали в молчании, потом остановились, и охранники распахнули перед нами дверцы машины.

– Вот здесь я и живу. Добро пожаловать, – Забелин шутливым жестом хлебосольного барина описал в воздухе полукруг.

Я осмотрелась. Внушительный белый особняк располагался на огромной, подсвеченной прожекторами территории.

Тут был и открытый бассейн, и большая деревянная беседка с круглым столом в центре, и мечта сибарита – диван-качели с небрежно перекинутым через спинку шотландским пледом, и даже теннисный корт.

– В теннис играешь? – улыбнулась я, вспомнив первое впечатление, которое произвел на меня Забелин.

– Играю. И корт свой люблю. Он у меня грунтовый.

В чем прикол грунтового корта, я не знала, но поняла, что это – круто, раз хозяин им так гордится.

Вдалеке виднелся флигель для прислуги       и домик для гостей. «Версальских» фонтанов, слава богу, не наблюдалось. Зато я заметила искусственный пруд с деревянным мостиком и штук пять альпийских горок, которые мне показались совершенно мудацкими ландшафтными решениями.

– Дизайнер убедил, а я теперь сомневаюсь. По-моему, они тут не очень, – перехватил мой скептический взгляд Забелин.

– По-моему, тоже. А вот прожекторы мне понравились. С ними – ощущение, будто на бал попала.

– Скорее в берлогу, – усмехнулся Андрей. – Ну что, пошли в дом?

– Пошли.

Жилище Забелина отличалось большими просторами, минимализмом, тишиной и отсутствием каких-либо запахов. Здесь было много всего светлого, хромированного, стеклянного и функционального. На столике в гостиной – ни одной милой безделушки, фотографии или журнала. Идеальный порядок и чистота сродни той, что бывает в операционной, свидетельствовали о том, что дом обслуживает много людей.

– На первом этаже я почти не бываю. Эта зона предназначена для общения с визитерами, но я уже давно никого к себе не приглашаю.

– У тебя что, нет близких?

– Есть. Мать. Сын. Сын учится в Англии. Видимся несколько раз в год. Еще у меня есть сестра. Младшая. Она живет в Москве, но ее я, по возможности, навещаю сам. Во-первых, она неплохо готовит. Во-вторых, как только мне надоедает у нее находиться, я под благовидным предлогом сваливаю. А вот выставить болтливую сестренку отсюда мне как-то неудобно.

– Не любишь дискомфорт и беспокойство?

– Не выношу. Я очень замкнут.

– Стало быть, с женщинами ты здесь тоже не встречаешься?

– Нет, здесь не встречаюсь. Еще вопросы будут?

– Пока нет.

– Тогда пошли на второй этаж в мое крыло. Там поуютнее будет.

Апартаменты Андрея состояли из огромной спальни с расставленными вдоль стен фотографиями Хельмута Ньютона (очевидно, из лимитированных серий), кабинета в английском стиле с камином, диваном, книжным шкафом и столиком для игры в карты и просторной черно-белой ванной комнаты со встроенным в стену телевизором. Были еще гардеробная со шкурой белого медведя на темном деревянном полу и большой балкон с мягкими коричневыми креслами.

Пока Забелин открывал бутылку вина, я рассматривала висящие в кабинете свидетельства об изобретениях.

– Ты что, занимаешься наукой? – спросила я.

– Раньше занимался. Теперь поддерживаю.

– А, понятно. У каждого миллиардера должна быть своя идея фикс, в которую он материально вкладывается.

Фехтование, студенты, искусство. Не важно. Главное – что-то публично спонсировать. Это сейчас модно.

– Плевать на моду. Я просто делаю то, что нравится.

Из «Записок" Забелина

Ученые

Все эти партнеры, директора, банкиры, консультанты люто надоели. Все. Как вороватые совдеповские красные директора, так и под копирку изготовленные юноши с западными МВА, яппи, бля. Так бы и подавил как всех этих старых козлов, так и мозгляков в костюмчиках. Что-то меня вообще в последнее время люди раздражают… только баб и терплю, хотя в бизнесе они стремительно утрачивают вторичные половые признаки.

Баб и ученых… ученых особенно жалко… Бляди-реформаторы развалили науку – единственно ценное, что им досталось от совдепии. Двадцать лет издеваются над людьми; те, которые пошустрее, разбежались, а оставшиеся последний хрен без соли доедают.

Плевать мне на великую свою родину, а особенно на ее гнилые власти. А ученых сентиментально жалко… наверное, старею. Единственная публика, от которой не тошнит, глаза хоть и пуганые, но осмысленные.

Благотворительный фонд придумал назвать «Энигма», теперь кажется, что вычурно и пошловато. Управляет сестра, никому не доверяю, спиздят у ученых и глазом не моргнут.

А сестрица на удивление раскрутила фонд! Гранты на исследования, семинары, сборники научных трудов регулярно публикуют, шесть монографий в плане стоят. Особая гордость – современнейшая лаборатория по материаловедению, целиком из Геттингена выписали.

И удивительно: мало кто знает, что «Энигма», уже солидная и раскрученная научная фирма, с потрохами замой счет. Типа благодетель, но тайный. А мне это, как ни странно, глубоко по фигу… Мне на ученом совете посидеть по кайфу… На людей нормальных посмотреть…

Ну точно старею…

– А давай в ванну залезем? Прямо с вином, – предложил Забелин.

– Давай. Я так часто делаю.

– С мужчиной или с вином?

– С вином.

– Кто бы сомневался, – улыбнулся он, расстегивая молнию на моей юбке.

Мы сидели в пене и болтали о всякой фигне, когда неожиданно Андрей спросил:

– У тебя богатые родители?

– Нет. Откуда такой вопрос?

– У тебя довольно большая квартира, машина не из дешевых, шмотки. Хотя о чем это я? Ты ж настоящее произведение искусства. С меценатом повезло?

– Не хами. У меня нет мецената.

– Разве? А мужчина на фото в твоей гостиной – это брат или, может, сын?

– Это Мишка. Мы жили вместе. Он погиб. Машину и квартиру купил он. – Я встала, намереваясь вылезти из ванны. Слушать дальше издевки Андрея мне не хотелось.

– Извини. Я думал, у тебя кто-то есть. – Забелин взял меня за руку и потянул вниз.

– А с тобой я просто так подъебнулась? Чисто по пьяни? – продолжая стоять, спросила я.

– Типа того.

– Идиот.

– Забываешься. – Забелин тоже поднялся и мягко развернул меня к себе.

В этот раз он целовал меня очень долго и очень нежно. Потом мы переместились в спальню, и на моем теле не осталось ни одного уголка, которого он не коснулся губами или пальцами. Забелин умел дарить удовольствие. Когда он вошел, от силы и полноты ощущений я уже мало что соображала. Помню, как он сказал: «Ебать надо только любимых женщин». Сказал громко и четко. С нажимом на «только».

Заснул Андрей под утро. Спал он красиво, на животе, раскинув в разные стороны мускулистые руки и ноги. Я смотрела на него, и вдруг мое сознание стрелой пронзила мысль: «Что будет дальше?» Нет, это было не банальное беспокойство только что оттраханной бабы. Это был страх!

Блядь! Кажется, я попала! Если Макс узнает о моей связи с Забелиным, он меня прикончит. Без колебаний. Да, он друг и все такое, но слишком высока цена вопроса. И дело тут не только в бабках. Для Макса допустить хоть малейшую вероятность того, что я проболтаюсь Забелину об афере, означает добровольно забронировать себе тюремную камеру.

Сроком лет на пять, а то и больше. Потому что Андрей его посадит. Непременно посадит.

Итак, если я остаюсь с Забелиным, мне грозит реальная опасность, защитить от которой меня сможет только он сам. Для этого я должна ему все рассказать. Какие будут последствия? Максу и его компаньону – пиздец. Тут без вариантов. Жалко, конечно, особенно Макса, но из нас, блядь, никто не травоядное. Меня Андрей не тронет. Наоборот. Скорее всего, оценит мой поступок. Оценит. Но как? Вынесет благодарность в устной форме? Классно оттрахает? Ну и хули мне с того? А вот пол-лимона баксов – это тебе не «спасибо» и даже не суперсекс. Это учеба в Нью-Йоркской школе дизайнеров и выпуск первой коллекции. Да и вообще, где гарантии того, что Забелин меня не бросит? Завтра. Или через несколько месяцев.

Что же делать?!

Я сидела на кровати, обхватив руками колени, и напряженно думала.

– Что с тобой? – Андрей приподнялся на локте.

– Ничего.

– Не ври. – В секунду сон исчез из его глаз. Как и любой хищник, Забелин был подозрителен и умел молниеносно приходить в себя.

– Правда, ничего. – Я обняла его за шею и поцеловала в подбородок.

– Ладно, спи. Завтра поговорим. – Он притянул меня к себе, и я, как ни странно, заснула.

Глава 11

Проснулась я оттого, что его руки медленно скользили вниз по моей спине.

– Ммм… Как приятно. – Я потянулась. – А кожа на ладонях у тебя грубая оттого, что ты много дрочишь?

– Нет. – Андрей ущипнул меня за задницу. – Из-за ракетки.

– А я думала, что…

Он не дал мне договорить. Вместо этого поставил меня раком и трахнул. Стремительно и без единого слова.

– Я пойду поплаваю, а ты собирайся. Через час выезжаем завтракать в «Пушкин», – чмокнув меня куда-то в район копчика, бросил Забелин и выпрыгнул из постели.

– Ты всегда такой спросонья деятельный?

– Всегда. Иначе был бы бедным и больным! – уже из гардеробной прокричал он. – Все! Я ушел! Что-нибудь понадобится – сними трубку и нажми на ноль.

Как только я осталась одна, ко мне вернулась моя ночная проблема. Паники больше не было. Страха тоже. Был конкретный вопрос, на который я должна ответить: деньги или Забелин.

Забелин мне нравился. Очень. А вот деньги я любила. Подсознательно я уже приняла решение, но отчего-то колебалась высказать его себе самой. Наверное, хотелось быть хорошей в собственных глазах. Хорошей, открытой, бесхитростной птичкой. А не циничной, расчетливой лисой. Хоть и влюбленной. Влюбленной? Хм… Да, я в него влюбилась. И что?

Я нажала на кнопку и попросила кофе. Через пять минут в комнату вошла тихая опрятная филиппинка. Вместо подноса она держала в руках теннисную ракетку с аккуратно расставленными на ней чашками. Я уже ничему не удивлялась. Ну заставил таскать филиппинок ракетки – подумаешь! Не самый плохой вариант, между прочим. Было б хуже, если бы он увлекался хоккеем или, скажем, бильярдом.

Подзарядившись кофеиновой энергией, я направилась в ванную. Не буду ни о чем думать, пока не приведу себя в порядок. Хорошо, что есть чем, улыбнулась я и открыла свою волшебную сумку.

Телефон зазвонил, когда я, уже одетая, сидела на балконе со второй чашкой кофе. Макс! Меня снова охватил ужас. Блядь, что же я делаю и чем все это кончится?!