Текст книги "Нф-100: Четыре ветра. Книга первая (СИ)"

Автор книги: Леля Лепская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Когда пришёл в себя, обнаружил себя, в окружении приборов. Голова шла стремительным кругом от одной только мысли о том, чтобы попытаться встать. Отовсюду доносились голоса. Нет, я даже не исключаю, что голос был один, но в моих ушах трансформировался в какой-то сплошной эхообразный гомон.

Спустя пару мгновений, ко мне подошёл мужчина. Причём говоря мужчина, я имею в виду исключительно это. В смысле только это и ничего иного, так, как он мне совершенно незнаком. А я, выросший, как, своего рода сын полка, в этой военной части, знаю в лицо каждого, от новобранца и ефрейтора, до дембеля и генерала. И я бы рад спросить его, кто он такой, вот только не могу. Вообще, такое впечатление, что я после наркоза. Ну или по крайней мере, я думаю, что именно так люди чувствуют себя после наркоза. Наверное. Не знаю. Лично никогда не сталкивался с хирургическим вмешательством. Как-то не довелось. А может уже и довелось.

Мужчина в белом халате, поверх белой рубашки с галстуком, списал какие-то показания, с приборов. У него на лбу было написано два высших образования, учёная степень, и принадлежность к какой-нибудь научно-секретной организации. Ни обмолвившись ни словом, он удалился, за ширмой, которой я был отгорожен от... а, от всего. И что это сейчас было, вообще?

Прошло какое-то время, и онемение сменилось болью в каждой клетке. Такое впечатление, что на мне горела кожа, горела до самых костей. Я конечно могу терпеть боль, но не до такой же степени? Я слышал как биение моего сердца укорялось набирая темп, разносясь через прибор казалось на километры вокруг. Это могло сводить с ума. Тем, не менее, до криков не дошло. По руке расползлась прохладное оцепенение. Видимо, по капельнице что-то вводят в кровь. Знать бы ещё что именно. Но судя, по тому, что стало легче, и раскалённые угли, уже не прожигали меня до костного мозга, это обезболивающее. Правда, по ощущением, не исключено, что наркота, морфий, ну или что там они ещё могут вколоть при... а собственно при чём? Прекрасно, я даже не в курсе в связи с чем я тут оказался. Забавное чувство дежавю, надо сказать. Не слишком ли часто в последнее время, я оказываюсь чёрте где, чёрте с кем?

– Думаете мне не известно, что вы сделали? – спросил голос, который я не за что в жизни, не спутаю ни с каким другим. Он доносился откуда-до из далека, но разобрать дальность невозможно.

Ответа ангелесе не последовало. Что-то щёлкнуло.

– Хм, мне известно всё. – заявила она, – И если вам вдруг интересно, мой ответ, да: вы сгорите в аду за это... – прошептала она с чувством и очень многообещающе, причём ничерта хорошего.

Что-то упало и разбилось, но больше никто ничего не говорил, только слышно было как удаляются шаги.

Я задумался. Во первых: что это такого наворотили учёные, за что им пророчат адские муки? Во вторых: не наворотили ли они этого со мной?...

А, что, запросто. Может у меня и паранойя. А может и нет. Поди теперь разберись...

* * *

Спустя пару дней, я уже твердо стоял на ногах, и делал я это на плацу в построении. Ничего особенного. Перекличка, раздача приказов, указаний и подзатыльников, причём совсем не вербальных, и не всегда подзатыльников. Типичное армейское утро. Было бы, не раздражающий шум в голове, и если бы меня не вызвали в штаб. Конкретно к Тихону. Что странно, ведь командование сменилось. Я бы даже сказал, что власть переменилась и очень кардинально. Шефство перетянули на себя, агенты с безвестной, ибо она засекречена, правительственной организации.

Подходя к кабинету Тихона, тряхнул головой, прогоняя шум в голове. Без толку. Моё падение явно возымело негативные последствия. Головных болей нет, но шум стал мощным раздражителем. Распахнув дверь шагнул за порог.

– Товарищ прапорщик, сержант Громов по вашему...

– Отставить. – прервал мой рапорт, мрачный как туча, Тихон, – Сядь, дело есть.

Молча сел за стол, напротив прапора. Он окинул меня задумчивым взглядом, и сложил пальцы в замок у рта.

– Вот, скажи мне сержант, чем ты такой особо выдающийся, а?

Мои брови взлетели вверх.

– Прошу прошения?... – опешил я. Прапор посмотрел в сторону.

– Вот и я думаю, чем ты, балбес, так зацепил, этих хлопцев? Ну да ладно. – хмыкнул он, – Было принято решение, о переводе тебя, в их непосредственное командование.

– Так, мы вроде теперь все под их командованием, разве нет? – уточнил я.

– Именно. – кивнул Тихон, – И что ты об этом думаешь, сержант?

– Сказать честно? Они мутные, но кто бы меня спрашивал, не так ли? – отшутился я мрачно.

– Тоже верно. Вспышка, Громов? – Тихон скептически повёл бровью, -Ты сам то веришь в это?

– Да я вообще уже не знаю во что верить. – пробормотал я.

– Оно понятно, но всё таки? Первая вспышка, затронула всех и вся, но обошлась без потерь. Вторая унесла жизни 170-ти человек, но опять таки, симптомы проявились у всех. – рассуждал прапор, – Третья вспышка – и умирают два моих бойца, с тобой обошлось. Но симптомы, только у вас троих и были выявлены, больше ни у кого их не наблюдалось. Ну вот и как это называется, сержант?

– Я не знаю, я не ученый. – покачал я головой.

– Но, тебе есть с чем сравнивать, верно? Симптомы были другими?

Задумался. Вообще-то нет.

– Никак нет, симптомы были те же, просто... – я осёкся. Или всё таки отличались? Головная боль и при движениях, до самых костей? Было. Слабость, затруднительность дыхания? Кровь? Было. Головокружение, и потеря сознания? Не было.

– Просто, что? – поторопил меня Тихон. Поймал светло серый проницательный взгляд.

– Я сначала подумал, о сотрясении, я когда в яму свалился, башкой приложился. – ответил я. Прапор глухо усмехнулся.

– Было бы чему трястись, ну так и что?

– Ни в одной из вспышек, я лично сознания не терял. – признался я.

– А, тут вдруг, потерял? – заключил он, – Очень интересно...

Повисло молчание, в котором Тихон прикурил сигарету.

– И на карантин-то вас эти хлопцы, прикрыли, а не Романыч... – он посмотрел на меня, – Думаешь я параноик?

Не, я точно знаю. Однако...

– Ангел, говорил, кому-то из сотрудников в больничке, что всё знает и что они сгорят за это в аду. – заявил я, – Стоит ли вообще говорить о чём думаю я?

Прапор поперхнулся дымом, закашлявшись. Его взгляд стал недоумённым и я бы даже сказал растерянным,

– Какой ещё ангел?

Я насторожился. Что, блин, в самом деле что ли приснилось?

– Ну, так всё тот же. – ответил я осторожно. Тихон скептически скривился.

– Знатно же ты головой приложился...

Да, ладно...

– В каком смысле?... – пробормотал я еле шевеля губами.

– В прямом. – закивал Тихон, – Ангела тем же утром вывезли с нашей части.

Я сначала вздохнул с облегчением. А вот потом меня вообще перемкнуло. Я же не умею путешествовать сквозь пространство и время, не так ли? Но я мог перепутать. Нет, не мог. Этот голос я из тысячи узнаю. С другой стороны, мне чего-то там кололи, могло и причудиться. Наверное.

– Нет. – всё таки опроверг я.

– Что, нет? – не понял прапор. Я подался вперед, решив до конца гнуть свою линию.

– Это было едва ли не первое, что я услышал, когда в себя пришёл, в больничке.

Тихон ничего не сказал на это, только нахмурился. В тишине кабинета, шум в моей голове, казался оглушающим.

– Я вообще не понимаю, зачем его держат. – нарушил я молчание, – Он же ничего не сделал. Не напал ни на одного из наших. Его интересовала исключительно цель, что ушуршала в ночи. И кстати, мы вероятно не фигово ей в этом помогли. – всплеснул я рукой. Докурив, Тихон затушил окурок в пепельнице.

– Знаю. Ты сержант как вообще, в Бога веришь, нет?

Хороший вопрос, ничего не скажешь.

– Ну... я крещёный. – пожал я плечами. Я же не виноват, что за меня так в три года решили, верно?

– Я вот, представь себе тоже крещеный, но не верю. – сказал прапор, – Ну, раньше по крайней мере не верил. Короче, слушай сюда внимательно, сержант. Обо всём, что происходит в этом осином гнезде, будешь докладывает лично мне. – озадачил меня, Тихон, – Поскольку, если ты не ошибаешься, то они организовали подлог данных, конкретно: инсценировали и отрапортовали о транспортировке ангела с нашей части. То бишь, не исключено, что нарушили приказ, который был им отдан. Следовательно, у меня, есть все подозрения, что эти хлопцы, работают далеко не по правительственному указу. За такой саботаж их по головке, уж поверь мне, никто не погладит. Инструкция ясна, сержант?

– Так точно. – ухмыльнулся я.

– Выполнять. – почти весело скомандовал прапор. Встав, отсалютовал двумя пальцами.

– Есть.

* * *

И суток не прошло, спустя разговора с Тихоном, как я уже шёл по коридору с каким-то правительственным агентом, ( я зову его Урфин Джюс) направляясь куда-то. Собственно, моя задача заключается лишь, в том, чтобы всюду таскаться, с Винни, на перевес, толи для вида, толи для безопасности. Впрочем меня никто не спрашивает. Да и задача у меня иная, моя задача диверсионная спецоперация под кодовым названием "Страна Оз ". И это не шутка. Действующие лица: Урфин Джюс и его деревянные солдаты, они же безымянные агенты, под предводительством главного безымянного агента. И Элли с Тотошкой, она же ангелеса с мечом, который к слову сказать так и лежит на обочине трассы, только в оцеплении ученых и под строгим конвоем.

Всё таки Тихона я знаю, с детства, а этих агентов, даже поимённо не знаю.

Когда я вошёл в кабинет, мой взгляд незамедлительно устремился на девушку, сидящую за столом, и спрятав под него руки. Девушку с крыльями.

На меня в упор воинственно смотрели глаза чистейшего оттенка бирюзы. Глаза самогó моря. Хотя понятие времени, согласно Эйнштейну, относительно, но не в этом случае. Тут понятие времени абсолютно и выражается конкретным количеством, дней, часов или минут. Конкретно: три с половиной дня, или 84 часа, или 5 тысяч 40 минут.

Её нельзя было не заметить. Её можно было бы узнать из тысячи других, нет, из десятка тысяч других. У меня просто не было не единого шанса не распознать в ней, ангела, и дело даже не в белоснежных, крыльях.

Я просто впал в глубокую прострацию. Звуки сразу стали тише, доносились как будто через слой звукопоглощающего материала. Время замедлилось, стало вязким – приняло осязаемую форму секунд, минут и часов. Меня словно оглушило! Сейчас, если кто-нибудь меня спросит, вряд ли я смогу ответить, хоть что-нибудь членораздельное, хотя бы потому, что не услышал бы ничерта.

И я определённо точно спятил. Потому, что то, как я мог до конца не осознавать этого в полной мере, до этой секунды, было выше моего понимания. 5 тысяч, 40 минут и одну секунду назад, ангел в черной мантии, брякнулся с неба, на трассу близ военной части, устроил ошеломляющую битву, и от ранений, свалился в пропасть, которую скорее всего сам и создал, и едва не истёк кровью до смерти.

Хм, серьёзно?

Да, если бы с утра того дня, кто нибудь сказал мне, что со мной случиться подобное, я бы сказал, что ему пора лечиться.

А сейчас, эта девушка, божественной красоты, с белоснежными как первый снег крыльями, со светлой, как лучи солнца кожей, рыжими дико вьющимися волосами, и глазами цвета морской волны, в целости и сохранности, да и вообще пожалуй во всём своём великолепии, взирает на меня как на врага народа, но делает это чертовски потрясающе. И её образ кажется навсегда врезался в мою память.

Мой взгляд, даже мне самому кажется всепоглощающим. Чёрт побери, да я буквально пожирал её глазами. Когда я понял это, то решил, что пора бы в срочном порядке, отодрать свой безусловно сам за себя говорящий взгляд, от неё. И, судя по всему, в этом я не был одинок. Где-то в периферии зрения, на краю сознания или вселенной, я заметил, что все находящиеся в помещении, смотрели на неё таким же жадным взглядом. Любой на её месте почувствовал бы этот взгляд. И едва ли её это устраивает, хотя он её скорее злит, чем смущает. А может ей вообще всё равно.

Агент молча, просматривал документы и диаграммы, с тремя мужчинами в белых халатах. А я всё старался, смотреть куда нибудь куда угодно, только не на ангела. Мысленно выругался, за то, что это оказалось очень непростой задачей. Просто непосильной. Я немного потерялся во времени, исподтишка исследуя, ангелесу, в чёрном одеянии, на подобии комбинезона, с эмблемой на груди. Её белые крылья, сложенные за спиной, касались пола кончиками перьев. Интересно, они специально для неё вшили молнии в выточки на спине? Или придумали что-то ещё? Кажется я мог почувствовать невесомый шлейф, того цветочного аромата, что исходит от неё.

Я пришёл в себя, только тогда, когда агент включил экран плазмы, на стене. Там, шёл какой-то репортаж. На стене Иерусалима, огненной стрелой с неба, словно огненным явлением образовался ангел. Крылья отливающие позолотой в солнечных лучах, удерживают его в воздухе. Он опустился на стену, сложил крылья за спиной, и голос его громом отразился...

Лично я не слова не разобрал, но ангелеса как-то озадаченно повела бровью глядя на экран.

А там... Волна страха прокатила в народе. Шок.

Тишина... Кто-то, что-то сказал. Оцепеневший голос отразился десятками подобных, словно запущенный механизм. Безусловно, через пару минут новость разнесётся по миру. И паническая волна накроет человечество. Если уже не накрыла, так, как это наверняка запись. Я вздрогнул от звуков выстрелов, как по команде, сразу же концентрируя все своё внимание. Выстрелы, крики, хаос.

– Какого... – злобно прошипела ангелеса и недоумевающе уставилась на экран. Поймала меня взглядом. Я лишь сильнее стиснул челюсть. Ангел на стене Иерусалима, заключенный в латы, даже с места не сдвинулся, недвижимо снося шквал огня, положив руку на рукоять меча, в ножнах на поясе.

Чего он ждёт?

Крупный план изображал, ангела величественного и бесстрастного с идеальными чертами, холодными и всезнающими, тёмно серыми глазами, и каштановыми волосами до плеч. Одна из пуль, промчалась чертовски близко от головы ангела, но он даже не шелохнулся.

Господи, они совсем что ли долбанулись! Нет, ну мы хотя бы не видели в кого отрываем огонь, но тут то, явно очевидно, что он ангел! За каким чёртом в него стрелять, я не понимаю?!

Ангелеса гневно разразилась на неизвестном мне языке, с каким-то звоном подскочила на ноги, но натяжение тут же её осадило. Я по инерции приложил пальцы к губам, когда до меня дошла природа звона. Я заглянул под стол. То что я по невнимательности, мог принять за элемент одежды, оказалось, системой странных чёрных цепей, от пола, и защёлкивалась браслетами на её руках.

До меня дошло окончательно...

Мир уже погряз в безумии.

Вопрос лишь в том, как пройти по тонкой грани, на грани сумасшествия и страха, верно ступая, до самого последнего шага? Точно не так. Не заковывая ангелов и не стреляя в них на поражение.

С не защищенного латами, предплечья, ангела на экране, потекла кровь, но ему этот факт словно до лампочки. Хотя это явно не первое ранение, но он даже звука не издал.

– Что с нами теперь будет? – пробормотал я, одними губами, не обращаясь собственно не к кому, и ко всем.

– Судный день настанет, узнаешь... – мрачновато проворчала ангелеса смотря на ангела на экране, висящего в воздухе.

Я же не вслух это сказал? Не совсем вслух. Как она могла услышать?

Ангел на экране кивнул глядя куда-то вдаль, распахнув крылья, он словно вспыхнул как спичка, сияя золотом лат и собственных крыльев, и канул в этом эфемерном огне, устремляясь в небо.

Ангелеса сменилась в лице, когда экран погас, и агент Джюс шагнул ближе.

– Кто он такой? – спросил он ровным механическим тоном.

Её прекрасное лицо замерло беспристрастной маской, но ярость обуревая ангелесой изнутри можно было потрогать рукой.

– Кара Господня. – процедила она, сквозь зубы. Урфин Джюс раздраженно вздохнул.

– Что он сказал?

Мои брови взлетели вверх. Меня осенило. Они не знают языка. Никто не знает! Послание адресовано не людям, оно для неё. Значит ли, что это... не конец? И всё ещё можно спасти?

Вытащив руки из под стола, ангелеса подалась вперед, с таким авторитетным видом, словно это не её заковали в цепи, и допрашивают правительственные агенты, а в точности наоборот.

– Дословно? – поинтересовалась ангелеса, скучающим тоном. Агент Джюс кивнул.

– Дословно.

– Чрез три луны, сойдутся две. Тогда, в огне проклятья, ему предстанет идеал Небес, чтоб навсегда сойтись в слиянии двух лун и на исходе солнце лик свой трижды явит. Тот, кто при жизни созерцал – узрите шествие открытое семью светилами, за дочерь вечную, ибо собственноручно вы навлекли на себя, явленную суть Семи Духов Божиих... – изрекла она тихо, но её голос могли слышать миллионы, её голос вне сомнений может слышать сам Бог и внимать её словам.

– Что это значит? – задал вопрос агент. Под острый блеск в ярких бирюзовых глазах, на идеальном лице еле-еле дрогнул уголок губ, в таинственной незримой ухмылке – вот и весь её ответ.

– Это значит, что нам всем кердык, если вы не отпустите её. – не выдержал я. Тут на мой взгляд, и не надо никаких посланий читать между строк, чтобы догадаться. Урфин Джюс метнул в меня свой самый пронзительный взгляд.

– Отставить, сержант. Вас не спрашивали.

– Тем не менее он прав. – заключила ангелеса, внимательно взглянув на меня, и откинулась на спинку стула, с победным выражением на лице.

– Вам приходилось знакомиться с творчеством, Алигьери, капитан? -флегматично поинтересовалась она у сурового на вид Джюса, – "...Здесь гния,

Он до трубы архангела не встанет.

Когда придет враждебный судия,

К своей могиле скорбной каждый прянет

И, в прежний образ снова воплотясь,

Услышит то, что вечным громом грянет...

...Я так спросил: Учитель, их мученья,

По грозном приговоре, как – сильней

Иль меньше будут, иль без измененья?

И он: Наукой сказано твоей,

Что, чем природа совершенней в сущем,

Тем слаще нега в нем, и боль больней.

Хотя проклятым людям, здесь живущим,

К прямому совершенству не прийти,

Их ждет полнее бытие в грядущем" – продекламировала ангелеса, тихим мелодичным голосом, но очень зловещим тоном, прожигая взглядом агента, -"Ад... Песнь шестая."

Лично у меня мурашки по коже пронеслись табуном, от одного её голоса. Повисла гробовая тишина. Я, конечно не фанат Алигьери, но «Божественную комедию» читать довелось. Отец очень любил творчество древних и средневековых поэтов, философов и писателей. Особенно Данте Алегьери. И я кажется сообразил, в чём тут фишка. И едва ли она мне нравиться. Всем нутром, я чувствовал, что ангелеса не с проста сослалась на этого автора. Существует великое множество стихов и поэм, с апокалептичиским уклоном, но она выбрала именно Данте. Любимого поэта моего отца. Именно тогда, когда моего отца больше нет.

Агент Джюс ослабил узел галстука с трудом отрывая не добрый взгляд от ангела, пророчащего ему вечные муки, но при этом обрекая на них меня, прямо черт побери сейчас.

– Вернёмся к вопросу. – потребовал агент, и спрятал руки в карманы брюк.

Ангелеса медленно опустила голову, и раздраженно сжала переносицу пальцами.

– Ну что тут непонятного? Это ультиматум. – процедила она, – Отпускаете меня, или через три дня, на земле наступит Апокалипсис, затем Судный День, и в итоге: Конец Времём. – ангелеса, с вызовом посмотрела на меня, и сложила руки на груди лязгая цепями, – Вот, лично вам сержант, какой вариант больше нравиться?

Я нахмурился, стараясь скрыть свою вымученную скорбью физиономию под серьёзностью и холодом. Но вид этих оков, на тонких запястьях, посеял самый настоящий кромешный мрак и холод где-то во мне. Оторвав глаза от чёрных цепей, посмотрел ангелесе в глаза.

– Мне больше нравился тот мир в котором я жил. Тот в котором нет апокалипсической чумы, птиц камикадзе, и ангелы только в Библейских апокрифах, а не в оковах.

Мне показалось, что моя реплика имела скрытый контекст самой настоящей мольбы. Мгновение она удерживала зрительный контакт. Мгновение, всего лишь одно мимолётное, она опала в плечах и сменилась в лице, теряя саркастичную ловкость мысли и безмерное, безоговорочное превосходство. Было, что-то такое, что стёрло на мгновение эти крылья и тысячелетия за её спиной, оставляя только девушку на вид совсем ещё юную и запутавшуюся. Затем она посмотрела на агента и хмыкнула.

– Вот видите, капитан. Не обязательно знать труды великих умов человечества, достаточно думать с ними в одном направлении. В вашем случае, хотя бы просто думать. Знания – это прошлое, будущее заключается в мудрости.

К Урфину Джюсу, подошёл один из его деревянных солдат, мужчина в белом халате, и протянул ему планшет с документацией. Меня ошеломил тот факт, что я не услышал от этих людей ни слова, за всё время, что они здесь. Клянусь, я не имею ни малейшего разумения, как это объяснить.

– Каким образом, он, узнал о твоём местонахождении? – спросил агент. Она вскинула подбородок.

– Он знает всё.

Агент вытащил руки из карманов опираясь на стол ладонями в требовательной манере.

– Тогда почему, же нас ещё не штурмует ваша легендарная Небесная армия?

По взгляду ангелесы было ясно всё, что она думает об агенте. Конкретно: пытается подсчитать, сколько раз его роняли в детстве, что он такой кретин.

– А вы, капитан, позвольте полюбопытствовать, когда бы предпочли умереть, сейчас или в старости? – поинтересовалась она с серьёзным видом, – Скажу вам по секрету, что каждый преодолеваемый вами шаг, предоставляет вам выбор, успех снисходит лишь тому, кто умеет делать правильный. Это то, что вам доступно сыны человеческие. – обратилась она уже ко всем, обводя присутствующих взглядом, – Свобода воли, свобода мысли, свобода выбора. – она отчего-то остановила свой взор на мне, – Выбор за вами... господа.

«Господа» в её исполнении звучало хлеще пощечины. Меня просто таки повело в ухмылке, и я не мог ничего с собой поделать. Ха! Да кого они, чёрт побери, пытаются допрашивать? Она же крутит ими как несмышлеными детьми!

– Сержант, может, объясните нам, что вас так веселит? – не без угрозы, обратился ко мне агент.

С титаническим усилием стёр глупую усмешку со своего лица.

– Виноват. – бросил я сухо.

– Точно подмечено, сержант. – мрачно сказала ангелесса.

Не совсем понимая, попытался незаметно ото всех поймать её взгляд. Но она смотрела исключительно перед собой, на поверхность стола, тяжёлым ледяным взглядом.

– « Самые жаркие места в аду, уготовлены тем, кто сохранял нейтралитет, во времена величайших моральный кризисов.»– произнесла она в никуда, или в суть всего и вся, подчёркивая свою божественную вечную сущность. Она посмотрела мне в глаза, но так, словно прямо в душу. У меня дыхание перехватило от этого.

– Говорят, Алигьери, был не просто поэтом, говорят, ему было доступно Откровение, данное ему вместе с даром таланта. – сказала ангелесса, тихим завораживающим голосом обращаясь исключительно ко мне:

– " Мы истину, похожую на лож

Должны хранить сомкнутыми устами,

Иначе срам безвинно наживешь."

Говорят, он был пророком, и в его великой поэме заключён ключ к апокалипсису и даже его дата.

Этот ангел не нуждается в мече, она смертоносно орудует словами. Я смог вынести её пронзительный мудрый взгляд, но её реплика тяжким камнем повисла на моей шее. Она дословно повторила слова моего отца. Повторила тогда, когда я прямо сейчас, так чертовски сильно нуждался в его совете, как никогда прежде. В совете отца, ныне упокоенного.

Мне не хорошо.

Ангелеса отвела от меня взгляд и посмотрела перед собой, выглядя опечаленно. Она сомкнула глаза, сведя идеальные брови к переносице.

– Вину молва возложит, как всегда,

На тех, кто пострадал; но злодеянья

Изобличатся правдой в час суда. -тихо процитировала она Данте. И замолчала.

А возможно она вообще ничего не говорила, так, как никто никак не отреагировал на её слова. Но раз я слышал, значит слова были произнесены, не так ли? Это ведь логично.

Как бы в течении получаса, не пытался агент её расспрашивать, и чтобы он не говорил, она даже век не разомкнула. Вот даже не шелохнулась, сохраняя завидную по своей чистоте, статику и смирение. Только маска замеревшая на её ангельском во всех отношениях, лице, не была смиренной. С такой маской на своём лице, я сегодня наблюдал, как отец погружается в могилу. И это выражение, отчего-то говорит мне, что это не всё. Точнее, ничего. Мы ведь ничего не знаем. Не знаем, даже что они за существа. Божьи создания, или расса иного мира? Каратели, или спасители? И что на самом деле есть, множество религий, конфессий и вероисповеданий, и сколько в них истины? На сколько тесно, наш мир, связан их миром?

На что способны ангелы? Просто... как-то странно. По идее бессмертные бестелесные духи, не такие уж и бессмертные, и в общем-то совершенно осязаемые и реальные. Так, на что на самом деле они способны? И что знают? Всё? Значит некоторой степенью сверх способностей обладают сполна. Так какого же чёрта она ещё не сбежала? Или не сделала то, что обещает? В смысле, что это значило, " вы сгорите в аду"?

Фигура речи, или вполне реальный прогноз?

Да, никто по всей видимости даже имени её не знает, и нет не единого шанса его узнать, кроме как от неё самой, а она явно не собирается его сообщать. Интересно почему?

Вопросы, наводящие на следующие вопросы – вот и всё что нам доступно. Но самый главный-то как ни крути один: в какой момент, Высших Сил, что там, над нами, будь то Бог, или ещё кто; задолбает всё то дерьмо, что мы тут творим, и нас сотрут к чёртовой матери с лица земли?

" Кара Господняя.... Если вы не совершали смертных грехов, Господь не пошлет вам кару в моем лице. Не так ли диктует вам ваша религия?..."

Так ли далека от истины, была её усмешка? Судя по всему, мы узнаем об этом в самом ближайшем будущем.

* * *

Сидя в кабинете, прапора, после отбоя, я предоставлял полный отсчет по операции " Страна Оз ". И если с Урфином Джюсом и его деревянными солдатами ничего не понятно, то с попаданкой Элли вообще тьма кромешная. Я конечно рассказал Тихону, что за ультиматум выдвинул ангел на стенах Иерусалима, и что вероятно он вовсе не голословен, но что это даст?

Тихон подумал и посоветовал мне отключится пока от ангела, и рекогносцировать непосредственно агентов. Но это оказалось не просто.

Я не смог уснуть. Просто не смог и всё тут. Мне почему-то не давал покоя ряд накопившихся вопросов. Почему-то? Мы на пороге Конца Света, ничего удивительного. Больше всего меня волновал вопрос, как собственно ответить на все остальные. Ну это утопия конечно. Замкнутый круг. И с чего начать? Какой вопрос ставить в приоритет? От чего оттолкнуться. А главное, где я чёрт побери собираюсь искать информацию? Можно конечно проникнуть в мед корпус, и попытать там счастье в поисках документации. Вероятно именно так я и сделаю. С другой стороны, достаточно расспросить ангела, ведь она всё знает. Вот только скажет ли? И как быть? Где искать ответы? В Библии? В интернете, которого нет? Серверы просто навернулись вместе с генератором, от скачка электричества. Так, где?

Проанализировав весь допрос, ещё раз, отметил странную особенность. В помещении находилось трое учёных, сам агент, и я. И из всех присутствующих, лично она обращалась только к командиру, и ко мне. Ситуация с Данте, меня вообще добила, конечно.

" ...Мы истину, похожую на лож

Должны хранить сомкнутыми устами,

Иначе срам безвинно наживешь."

Могло ли это быть тонким намеком? Может, всё что нужно, это читать между строк? Ведь больше чем она сама, никто ничего не скажет. Больше никто и не знает.

Так, кажется мне нужен кто-то умный. А лучше двое – библиотека и Клим. Второго после отбоя можно найти в первой. Не то, чтобы это было дозволено, но прапор покрывает Клима, так, как он один из немногих солдат в части, попавший под мобилизацию, проходя срочную службу, после окончания универа, причём после аспирантуры. А так же один из немногих, наверняка знающий, а не по слухам; кто именно упал к нам с неба. Именно он занимается поиском информации по ангелу. А учитывая, то, что у нас практически вся аппаратура накрылась вместе с генератором, компы и связь имеются только Урфина Джюса и его солдат, и те работают от спутника. Наш аварийный генератор, практически только на мед корпус и пашет. Даже в главном штабе перебои со светом. Вот, Клим и перерывает нашу библиотечную литературу. Правда Клим не в курсе, что ангел до сих пор здесь.

Когда я вошёл в библиотеку, встыл в пороге. Такое ощущение, что Клим неделю отсюда не вылазил. Кстати, не исключено. В этом безумии, я последний раз его видел только в шести метрах над своей головой.

Парня просто было не видать из-за стопок книг и бумаг, на столе. Пламя свечи, бросало тёплый свет мелькало бликами, в полумраке библиотеки.

– Клим?... – настороженно окликнул я, подходя ближе. Светло русая башка вынырнула из под груды макулатуры.

– О, и тебе ночи доброй. – улыбнулась заросшая щетиной морда моего друга, – Чего надобно?

У меня челюсть отвалилась.

– Ахренеть. – пробормотал я, – Ты когда отсюда выходил в последний раз?

Он было открыл рот и отвёл глаза в сторону. Через пару секунд нахмурился не закрывая рта, и посмотрел на меня, отставив палец.

– А сегодня какое число?

– 12 июля. – ответил я медленно. Парень вскинул брови.

– Да-а-а-а? – заторможенно удивился Клим. Он почесал затылок и ещё больше растрепал свои волосы, торчащие в разные стороны. Я облокотился на стол, упираясь ладонями.

– Выглядишь как чёкнутый бомж, бывший в прошлом профессором. Нашёл что нибудь?

Клим фыркнул и заведя руки за шею, сцепляя их в замке, откинулся на спинку стула.

– Ну как тебе сказать... Ты же понимаешь, что в нашей библиотеке ассортимент так себе.

Он окинул взглядом хаос на столе, словно только что его заметил. Застопорил взгляд в одной точке, нахмурился. Медленно взял один лист, так же второй с противоположной стороны стола. Наложил друг на друга.

– Кажется... я понял. – завороженно заявил Клим, разводя листы и метая между ними взгляд.

– Понял, что? – решил я уточнить. Клим облокотился на стол.

– Да, так... например, грехопадение было не одно, а три.

Я облизнул губы, не уверенный как бы к нему обратиться, со своими вопросами. А, была не была...

– Я тебе сейчас кое-что скажу, а ты не спрашивая меня окуда я это знаю, мне поможешь. – я замолчал и внимательно проследил его реакцию.

– Я весь внимание. – ухмыльнулся Клим. Я склонил голову чуть влево, формулируя, то, что хочу сказать.

– Вот смотри: при ангеле был меч. И имени он не называет, но говорит что он – Кара Господня. Причём, не Гнев Божий, и не Мщение, а именно Кара. И так он обозначает не только себя, но и другого ангела, при котором кстати тоже был меч, вот и чтобы это могло значить?

– Без понятий. – хмыкнул Клим. Он страдальчески скривился, – Блин, я лингвист, а не теолог... постой. – сменился он в лице. Он завис на мгновение, смотря в пустоту. Затем резко подался вперёд, и принялся перерывать кипу бумаг и книг на столе, так интенсивно, что несколько листов просто разлетелись в стороны. Он выхватил один, сбивая свечу на краю стола. Я едва успел её поймать. Клим замер, медленно проводя по мне взглядом. Остановился в моих глазах и пару раз моргнул.