Текст книги "Нф-100: Четыре ветра. Книга первая (СИ)"

Автор книги: Леля Лепская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Обдумала услышанное.

– Хм, а в этом в самом деле есть смысл. – я страдальчески скривилась, поникнув в плечах, – Вот чёрт... прости, я кажется тебя подставила под огонь.

– Не без этого, но... в этом тоже есть смысл.

Покачала головой смотря в сторону.

– Зачем ты только выдвинул меня на этот пост? Я же только все порчу... постоянно! Ну какой из меня Хранитель, в самом деле?

– Замечательный.

Метнула в Михаила а-ты-приятель-спятил-взгляд.

– Да ты смеёшься, что-ли? Я солдат, политика, это не моё. Я не разбираюсь в ней.

– Тебе и не нужно в ней разбираться. Я тоже так себе политик, тем не менее... – он потёр подбородок, – Ты никогда не задумывалась о своих именах Сэла? Сэлафииль Амалиэль Темлакос, что это означает?

– С древнего языка, Амалиэль – « Защитник слабых»,Темлакос – « покровитель детей», Сэлафииль... не знаю, похоже на «прошение у Бога» или может на «разговор с Богом», не знаю, здесь имеет место сильное искажение диалекта, языка Сензар. – сдалась я. Михаил странно усмехнулся.

– Оно как ни удивительно находит истоки в уже более позднем языке. С иврита, Селафиил – « Молитва к Богу». Ты не поверишь, но даже во многих людских религиях, тебя почитают, как архангела, молящегося за благо человечества.

– Даже не начинай! – отрезала я, с гневом, – Люди создали религии, не мы! Заткнись, и не говори при мне этого страшного слова! Никогда! Из-за языковых, временных и походу, дееспособных, барьеров, люди, перепутали и переспорили веру, настолько, что поверили в то, что получилось, ровно столько же раз, сколько раз разуверились и переписали сново, наплевав на подсказки в Откровениях пророков. Они по сей день спорят о вере, врученной им, в час когда они так отчаянно нуждались в надежде, прося о ней вселенную! Они создали из Бога, настолько ужасающий и всекарающий образ, что у меня просто слов нет! Одна только святая инквизиция чего стоит! Это надо было до такого додуматься вообще! И этого уже не исправишь и не перепишешь. И вообще это не причина. Почему я? – потребовала я ответа, – Почему из всех возможных претендентов на пост главного Хранителя, ты выбрал именно меня, совершенно на него не претендующую.

Архангел загадочно улыбнулся, прямо смотря в мои глаза.

– Потому и выбрал.

Мою левую бровь повело куда-то вверх. В такие моменты, создаётся стойкое впечатление, что у архистратига не все дома.

– Думаю, тебе нечего делать на поле боя. Одной твоей логики будет вполне достаточно.

– Да? – усмехнулся он саркастично. Я часто закивала.

– Да, она убивает. Итак... – прихлопнула я в ладоши, – Что дальше?

– Что дальше? – не понял Михаил.

– Ну как же? Халатность, попрание законов и долга, нарушение присяги и завета – это служебные преступления, не так ли? – уточнила я, – А так же инакомыслие и подстрекательство к гражданской войне – это вообще преступление национального масштаба. Короче... Меня ждёт арест и суд? Или сразу спустишь меня в ад?

– Ага. Иди собирайся, а то опоздаем! – сказал он оживлённо и взглянул на наручные часы, – Сейчас,11:34, до 12:00 ты должна собрать Ури, Мию, и Вэла, и всей этой дружной компанией единомышленников, быть на земле. У вас сутки. – он требовательно поймал мой взгляд, – Ровно 24 часа, на то, чтобы нарыть доказательства!

Сказать что я опешила, было бы мало. Я пару раз моргнула.

– Как это... единомышленников?

– Они тебя поддержали. – ответил Михаил с замеревшей на мгновение, усмешкой в уголке рта. В голове ля запало...

– Уриил?! – переспросила, просто обалдевшая – я, – Да ты меня разыгрываешь...

– Сам в шоке. – в сторону, кивнул Михаил, и посмотрел на меня серьёзным взглядом, – Делайте что хотите, но к полудню завтрашнего дня, я как минимум должен сделать опровергающее заявление, на счёт причастности нефилимов к ряду происшествий.

– Нужны доказательства? – догадалась я. Михаил свёл брови и сверхнастойчиво подался вперёд.

– Разумеется, Сэла. Нормальные, адекватные доказательства.

– В противном случае? – решила я выяснить, прогнозы.

– Гражданская война – раз. – на пальцах указал архистратиг, – Тебя под суд – два. Мой авторитет и авторитет Рафаила, под угрозой – три.

– Позитивненько. – промямлила я. Вот это я влипла...

– Но всё это меркнет по сравнению с риском моего свержения. – добавил Михаил,– Крайний претендент на мой пост, Рафаил, но он на него не взойдёт– раз, и его репутация тоже сейчас в зоне риска– это два. Думаешь на мой пост взойдёт Гавриил?

– Полный апофеоз.

– Разумеется, Гавриил, по своему прав...

– А по моему нет. – усомнилась я саркастично. Получила предупреждающий взгляд от Михаила.

– Он Посланник, и доверенный представитель Метатрона, – серафима Посредника, что видит и говорит с Богом, вот так вот запросто как я с тобой сейчас. Помимо этого, Гавриил закоренелый рационалист, консерватор и педант, и чёрта с два он примет пост. Кому нужна эта головная боль? Никому. Поскольку все прекрасно знают, что мало быть рационалистом. Даже прагматиком, над которым преобладают разум и здравый смысл, мало уметь прислушиваться к советам и делать выводы, и никогда не верить слухам – верить только своим ощущениям и взглядам. Этого мало, наш мир ничто иное, как трансценденция, он за гранью, он иррационален, он диктует гибкость ума и требует более широкого понимание «иного». Архистратиг – это не просто воинское звание. Это даже не ангельский чин, мой чин – архангел. Архистратиг – это звание данное мне, вне Сфер иерархии, вне политики, вне законов, вне регалий и религии. Это Сакроменто в чистом его проявлении, даже для меня самого порой. – решительно отрапортовал Михаил. Угу. Многое объясняет. Я смерила его задумчивым взглядом.

– Хм, Михаил, Михаэль, Микал... как не крути, а все три имени – вопрос: "Кто как Бог? "

– Ну да, ирония. – хмыкнул он незаинтересованно, – Было б это еще и так забавно, как кажется.

Помимо Рафаила и Гавриила, есть только один претендент на мой пост, и это ты, Сэла, но и ты скорее обескрылишься, чем встанешь у руля. Так, вот в твоих же интересах не доводить ситуации до абсурда. Раф и я сейчас в подвешенном состоянии, так как приняли нейтралитет. Вчера, после заседания, я говорил с Серафиэлем...

– Что? – пискнула я растерянно.

– Мне нужно заручиться его поддержкой. Но он не может её дать, до тех пор, пока подозрение не снято с нефилимов, пока эта версия не исключиться полностью, понимаешь?

Я просто застряла на Михаиле поражённым взглядом.

– Минуточку... эм, Серафиэль?... В смысле, тот самый, Серафиэль, что возглавляет Верховный Совет? Главный серафим, да?

– Ты знаешь какого-то другого?

– В том-то и дело, я и этого-то не знаю. Твой круг знакомств, меня несколько пугает. – проговорила я подозрительно на него смотря, -Хм, может ты ещё и с Богом лично знаком, нет?

Он вскинул бровь скептически на меня смотря.

– Время, Сэла. – напомнил архангел, поднимаясь на ноги.

– Откуда ты знаешь Серафиэля? – допытывалась я. Михаил пронзил меня строгим взглядом.

– Генерал-лейтенант, Сэлафииль!

– Я за неё.

– Отставить! Равняйсь! – скомандовал Михаил, ровным тоном. Прям как в старые добрые времена, я аж с места подскочила, и вышкалилась по струнке, смотря в сторону. Мышечная память, ничего не поделать.

– Смирно. Вопросы по внеплановой миссии? – потребовал Михаил.

– Никак нет!

– Инструкция ясна?

– Так точно!

– Выполнять!

– Есть, господин Генерал!

Глава 3

Андрей

Сырой воздух, наполнял лёгкие. Глаза открылись с титаническим усилием. Мрак... я поднялся на ноги, сдержав стон. Вообще-то больно. Я в кромешной темноте. Из оружия у меня... только я. И я даже не в курсе где нахожусь, и на кой чёрт мне собственно оружие. Феноменально...

Глаза немного привыкли и я обратил внимание, на незначительный, но какой никакой, просвет во тьме. Я осмотрелся и вскинул взгляд в верх. Похоже на старинную каменную яму, метров шесть в глубину и пару метров в диаметре, с решёткой слева от меня. А, вообще это чертовски похоже на камеру заключения или темницу, без разницы, толкнул решётку. Она заперта, и суть то собственно одна: я в жопе. Ну и как меня угораздило тут оказаться?

– Андрюх, ты там живой?...

Я вскинул голову на неуклюжий шёпот, но высота и состояние ночи, не позволяет распознать личность. Да ещё и башка трещит по швам. Знатно я однако приложился. Хотя...

– И тебе вечер добрый, Клим... – пробубнил я угрюмо не в силах даже улыбнутся.

Кто ещё кроме меня, настолько дебил, чтобы совать свою башку в самое пекло? Клим разумеется, кто ж ещё. Хм, откуда эта мысль?

Берткович радостно выругался, если такое возможно.

– Андрюх, лови свет.

На пол рядом со мной упал фонарик. Подняв вещицу, включил, освещая тесное, пространство, тусклым светом. По моему у него батарейка на исходе.

– Берткович! – рявкнул сверху Тихон, – А ну-ка, марш отсюда сосунок! Свалишься нахрен!

О, а вот и прапор пожаловал. Кстати...

– Со светом, что? – спросил я потирая затылок. Как я вообще сюда свалился?

– Катится к чёрту в ад, сержант.

– Нет, это понятно...

...Едва ли он догадывается, насколько близок к истине. Так, а почему я постоянно об этом думаю?

– ...Я про освещение. – уточнил я, освещая и всматриваясь в тёмный силуэт наверху.

– Электричество вырубились. Походу, генератор накрылся к свиням.

– Прискорбно. – констатировал я со вздохом, – Вы меня достать от сюда не хотите, нет?

– Ты сам ответил на свой вопрос.

– Остроумно. – пробормотал я.

– С чертовщиной этой что?

Чего-чего?

Воздух застрял в лёгких, от воспоминаний.

Я быстро пробежался взглядом по низу, под непрерывный электорат русского нечитаемого в голове. Нашёл глазами чёрную фигуру, на каменном грязном полу, скрытую плащом.

– Громов! – окликнул меня Тихон.

– Вы, товарищ прапорщик, надо понимать, предлагаете мне проверить? – осведомился я по возможности тихо. Не, ну, мало ли, ещё ненароком пробужу, некоторых, что на крыльях ночи. Кем бы он ни был, но судя по его боевым навыкам, и моей непосредственной близости, к испытанию их на себе, мне кранты.

– Сержант, предлагал я в своей жизни только руку и сердце, и то лишь раз, и чёрта с два, я больше наступлю на эти грабли. Тебе же Громов, я могу предложить только застрелиться, а сейчас я приказываю.

– И я вас безумно...

– Ну, что ты Громов, я прямо сейчас кляну судьбу, по чём зря, что родился мужчиной и не могу иметь от тебя детей.

– Польщён.

– Отставить. Выполнять!

– Да вы никак смерти моей хотите...

– Ещё слово, сержант, и подорву тебя вместе с дьявольским отродьем...

– Так точно. – вздохнул я.

Делать нечего, этот подорвёт. Я покосился на Чёрный Плащ. Преодолев расстояние в пару шагов, с опаской, присел на корточки рядом, всем телом чувствуя как обострились инстинкты, подстёгнутые первобытным страхом. Если думаете, что я трус и слабак, то я бы посмотрел на вас в замкнутом пространстве с неведомой хернёй, неизвестного происхождения. Чувствую себя как в дерьмовом фильме ужасов, честное слово. С замиранием сердца, я осторожно отбросил чёрную ткань...

Я ожидал всякого, но точно не этого. Я резко выдохнул, как от удара под дых, и просто осел на задницу, дезориентировано смотря на белоснежные крылья, запятнанные алой кровью. Тысяча хаотичных мыслей и вопросов пронеслись в голове, бесследно взаимоисключаясь, в противоборстве друг с другом. Мне кажется, я понял, и если бы я прямо сейчас не был настолько в шоке, то непременно спросил бы об этом... И если моё предположение верное... Матерь Божья... да, нам же просто пиз...

– Громов.

Я не ответил. Превозмогая дрожь в руке, я со всей возможной осторожностью протянул руку, и прикоснулся к хрупкому запястью, проверяя пульс. Или это я обледенел от ужаса, или это он на столько горячий. Ну раз горячий, значит точно живой. Я почувствовал пульсацию под пальцами. Я не мог не обратить внимания, на тонкие изящные линии кисти. Сложно поверить что некоторое время назад, эти руки размахивали мечом, который вместо того, чтобы сдвинуться под моим весом, определил меня в яму.

– Тииихааан... – протянул я, смотря в глаза собственному ужасу в голосе, и не отводя взгляда от ужаса реального, от головы, покрытой капюшоном.

– Громов, ты с перепугу совсем что-ли охренел? – рявкнул прапор. Я тяжело сглотнул поднимаясь на ноги и пятясь от своей предполагаемой причины смерти.

– Я бы на вашем месте, товарищ прапорщик заткнулся ко всем чертям, мы походу, нифига не угадали, в кого стреляли.

– Так, ты можешь не трещать за зря, а сказать наконец, что ЭТО такое?

Я посмотрел вверх, бросая свет фонарика на силуэт, Тихона над шестиметровой ямой.

– Клянусь, я не пью, не колюсь, и даже не курю. – отрапортовал я на нервах.

– Ну! – поторопил он.

– Не ори. – одёрнул, я прапора, косясь на свою смерть, – Это... ангел.

Повисло молчание. Секунда, пять, полминуты...

– С чего ты взял? – спросил наконец Тихон. Посмотрел вверх, на ангела, снова на Тихона.

– Ты часто видишь людей с парой белых крыльев за спиной? Я – нет.

Сново повисла тишина.

– Ты точно не пил сегодня? – с подозрением поинтересовался прапор. Нервно и мрачно усмехнулся.

– Никак нет, но подумываю начать. Не веришь, спустись и посмотри.

Услышал как наверху фыркнул Тихон.

– После того, как отдал приказ, открыть огонь на поражение, в ангела? Хм, увлекательно. Но, я пожалуй воздержусь. Он живой? – спросил он.

Окинул пол взглядом. Тёмная блестящая жидкость вокруг тела с медным запахом, не о чём хорошем думать не навязывала.

– Да, но судя по количеству крови вокруг, ненадолго.

– Хорошо.

Офанаревши вскинул голову вверх.

– Хорошо?

– Кровь останови, и жди указаний.

Всё рациональное во мне, схлестнулось с духовным.

– Может вы хотя бы оружие мне дадите? – предложил я.

– Что б ты всадил себе пулю в башку, прежде чем нас всех настигнет кара египетская? – недобро потешался прапор, – Хрена с два тебе, дезертир долданный, живи пока.

– Тихон, он же меня прикончит, как только в себя прийдёт.

– Если ты не закроешь свой рот, и не прекратишь ныть как баба, я сам тебя прикончу. И вообще, ты же сказал, что он не жилец?

Прикинул рациональное и духовное. Таким образом вполне можно, взорвать себе мозги, на мой взгляд.

– Ну... они же по идее бессмертные.

Лужа крови, даже мне самому как-то не внушает доверия, в эту сомнительную догадку.

– Ага, а ещё они по идее на стратегические объекты не падают. – язвил Тихон.

– Ангелы – предвестники апокалипсиса. – услышал я подваленный голос Клима.

– Так, Берткович... – прорычал прапор, – я не понял. А ну-ка сгорел отсюда нахрен, и не отсвечивай! Громов, лови мой револьвер, и мужайся. Мне надо связаться с командованием, потому-то я вообще ничерта не знаю что теперь делать.

Тихон сбросил свой дареный кольт в мои руки. Послышались удаляющиеся шаги, и голоса.

– А тебе, Берткович, я отхерачу язык и засуну тебе же в задницу, если хоть одно слово на букву "а" вдруг соизволит вырваться из твоего дурацкого рта. Ты понял меня, рядовой?

– Так точно. – пробормотал Клим.

– Великолепно.

Всё стихло. Отсутствие птиц в округе, сейчас стало просто очевидным, и чертовски жутким. Ненормальный, у меня несколько часов, а может минут, назад, отец скончался, от сердечного приступа, ангел под боком, что с пробуждением свернёт мне нахрен башку, отправляя меня в бессрочные гости к родителю, а меня волнует отсутствие птичьего щебета.

Нет, ну и кто я после этого?

Посмотрел на недвижимого ангела. С тоской посмотрел на револьвер в своих руках. Проверил наличие патрон. Заряжен. Прокрутил барабан, и сново кинул взгляд к ангелу, щёлкая от нервов, фонариком.

На весь свой страх и риск, решил рекогносцировать существо. Возможно это последняя моя диверсия в жизни, но я видать совсем обезумел, раз меня это не останавливает.

Медленно, подкрался. Запредельно внимательно всмотрелся в ангела, в тёмно-синем одеянии, очень напоминающее военный мундир, замечая всю утончённость и изящество линий силуэта, даже во мраке этой каменной ямы, даже в условии, что ангел лежит кверху крыльями, так сказать. Обратил внимание на ноги. Рост у ангела не меньше метра семидесяти, но ступни в классического вида туфлях, от силы 36 размера. Постой-ка...

Я вернул внимание к мундиру. Точне даже к крыльям, которые беспрепятственно красуются поверх мундира. Мою исконно русскую смекалку, сломало к чёрту. А как, это так?...

Плавно, опустился вниз, на одно колено, просто не дыша. Отложив фонарик, так, чтобы свет был направлен на ангела, покрепче обхватил ствол, и склонившись прикоснулся к белым перьям. Белым и как оказалось, мягким на столько, что практически неосязаемым. Если бы моя рука прошла сквозь, я бы даже не удивился. Немного сместил в лево шёлковую атласную ткань мантии, позволяя ей полностью соскользнуть на каменный пол, и приподнял одно крыло, слегка раскрывая его. Думаю в размахе эти крылья, никак не меньше двух метров, но они лёгкие, невесомые. Присмотрелся к основанию крыла, там где проложена граница тёмно синей ткани и перьев. Потрогал, провёл кончиками пальцев, по шву уходящему под крылья. Молния. Потайная молния, скрытая в выточках мундира. Всё гениальное просто.

Фонарик моргнул и погас. Осторожно вернул крыло в исходное положение.

Рука нашла что-то мокрое.

Кровь...

Стоило мне слегка усилить нажим, руки, как слуха коснулся еле слышный болезненный стон. Я обмер. Обмер, и окончательно разуверился в своей умственной состоятельности, дееспособности и вообще всерьёз задумался о наличие мозга в голове. У меня, если я не ошибаюсь, должна была вся жизнь перед глазами пронестись от этого звука. Вот только этот звук прозвучал в моих ушах несколько... превратно, сворачивая мне нутро, с акцентом на мою мужскую природу, причем походу совершенно независимо от меня.

Возвращая внимание, на ангела я с трудом сглотнул. Голову вдруг посетила мысль. Точне даже не мысль, а... не, знаю, даже как самого себя понять. Голос. Мне просто не давал покоя его голос. Просто, как-то странно, для мужчины, пусть даже для ангела. В памяти ещё раз прокрутил его голос отдающий приказ «Отставить!». Он не был тонким, или очень высоким. Но и низким и грубым, тоже не был. Он был твёрдым, если не сказать властным, но какой-то совершенно эфемерно идеальной интонации. Хрусталь и сталь – непостижимое, исключительно божественное звучание.

Направив дуло револьвера, к голове этого существа, чуть коснулся чёрного шёлка капюшона, чтобы обличить уже наконец попаданца. Воздух всколыхнулся, обдавая меня резким запахом меди и грозы. И вот я уже приставлен к стене, а ангел проворачивает какую-то операцию, что очень тяжела на подъём и полного осмысления, для моего разума. Но револьвер уже в руках ангела, и дуло упирается прямо мне в лоб. Нечитаемый русский диалект, в последнее время стал моим любимым языком.

– Привет... – всё что смогло вырваться у меня на выдохе.

– Итак, ты целился мне кольтом прямо в лицо, лишь для того, чтобы поприветствовать? – осведомился нечеловечно прекрасный голос, скучающе-издевательски, окончательно развеивая мои сомнения, – Занимательная традиция...

– Ты... девушка?

Без понятия вообще как я смог сказать хоть слово, но полагаю я в шоке просто. Я мог слышать грохот своего сердца, мне кажется она тоже его слышала. Я мог интуитивно почувствовать, как она, повела бровью, смотря на меня бесстрасным высокомерным взглядом, хоть и не видел лица в тени капюшона.

– Я не девушка.

Ага? Хм. Прошу прощения, ошибочка вышла.

Мною овладело навязчивое желание увидеть лицо ангела. Правда разум в этот раз был сильнее. Он меня пристрелит стоит мне только дёрнуться.

Ангел отстранился, неровно пятясь от меня к противоположной стене. Он, играючи ловко, со щелчком вскрыл барабан, рассыпая патроны куда нибудь, куда угодно, и мне отчего-то совершенно наплевать на это. Как-то не горячо, не холодно. При желании, он и голыми руками мне шею свернёт.

Он отшвырнул кольт, в сторону, как ядовитую змею. От облегчения я стёк вниз по стеночке, и усевшись на каменный пол, всё еще под действием адреналина в крови, свесил руки с согнутых коленей. Ангел стёк вниз, на пол, вторя мои движения, лишь не касаясь крыльями стены, не издав ни звука, но болезненное напряжение витало в воздухе, запахом свежей крови. Да и не нужно быть семь пядей во лбу, чтобы догадаться что ему больно. Я бы вообще преставился на месте от таких ранений. Так, кажется Тихон приказал остановить ему кровотечение.

– Может... помощь нужна? – предложил я неуверенно.

– Безусловно. – протяжно ответил ангел, – Тебе.

Думаю это значит, что не стоит его трогать.

– Где мой меч? – тихо спросил ангел.

Ох, я как-то даже успел позабыть об этой штуковине.

– Не знаю. Наверное там остался.

– А там, это собственно где?

В голос закралось что-то булькающее и хрипящее. Вполне вероятно в лёгких скопилась кровь.

– Наверху.

Он ничего не сказал на это. Тишина и его недвижимое положение, насторожило.

– Как тебя зовут? – поинтересовался я.

Что за тупой вопрос, у погибающего на глазах существа? Сдаётся мне, он подумал о том же. Могу поклясться, там, в тени капюшона, он издевательски вскинул бровь, смотря на меня как на идиота.

– Кара Господня. – хрипло ответил ангел спустя мгновение. Звучит многообещающе.

– И что это значит? – решил я уточнить. Нет, ну мало ли. Может я просто ослышался.

– Ровно то и значит. Если вы не совершали смертных грехов, Господь не пошлет вам кару в моем лице. Не так ли диктует вам ваша религия?

Ладно, я не ослышался. Хотя у него такая интонация, что я мог бы подумать, что он смеётся надо мной.

– За этим ты здесь? – спросил я наблюдая за недвижимым ангелом в полуторах метрах от себя. Капюшон склонился чуть вправо.

– А ты? Зачем ты здесь?

– Упал. – не растерялся я.

– Это был экзистенциальный вопрос, сержант. – осведомил меня ангел, ленивым тоном, но очень тяжёлым на слух. И да, он определённо, точно насмехается надо мной. Экзистенциальный, значит... Чудесно. Я подался чуть вперёд.

– Тогда ответь мне. – парировал я, вскинув подбородком. А вот мне кстати интересно, как давно игры со смертью стали моим увлечением?

Но он не ответил. Спустя пару секунд, он издал звук очень похожий на усмешку, но я не уверен. Голос искажался под тяжестью хрипа откуда-то изнутри.

– Сначала стрелять потом задавать вопросы... Хм, интересная тактика. Многое объясняет. – явно язвил ангел, – Вообще-то это было крайне невежливо стрелять в ангела.

– Мы не знали. – всё что я смог шепнуть в своё оправдание. А что ещё я собственно мог сказать?

– Разумеется нет. – прохрипел ангел, – Кто бы сомневался вообще. И вас не смутил тот факт, что я упала с неба, нет? Странно.

– Было очень темно, чтобы разобрать, хоть что-то. – пытался я оправдать действия военных. Никто бы в жизнь и с места не сдвинулся если бы знал, на кого он прёт с оружием на изготовке. Не знаю ни одного из наших солдат, кто бы не носил распятие, и не уповал на Бога в минуты когда жизнь становиться невыносимой и суровой. Подожди-ка...

– Упала? – переспросил я, наводящим тоном. Я точно не ослышался.

– К твоему сведению сын человеческий, устремление предмета сверху вниз, в связи с силой притяжения земли, именно так и называется. – он... или она?Ангел, в общем, саркастично хмыкнул, – Ньютон, наверное в гробу перевернулся от твоего невежества.

– Упала, – причастие выраженное глаголом прошедшего времени, женского рода. – просветил я некоторых неопределенного пола, – Ты же сказала, что ты не девушка?

– И не ошиблась.

– Но... ладно. – сдался я. Наверное у них это как-то иначе зовётся. Будет ангелесой, не суть.

– Кто это был с тобой? – нарушил я тишину. Ангелеса молчала. Меня это встревожило.

– Ваша погибель. – прохрипела она слабо спустя мгновение. Вообще-то это не слабо меня добило...

– Информативно. – пробормотал я, подозрительно косясь вверх.

Ангелеса откинула голову назад, упираясь в стену затылком и затихла. Не знаю сколько прошло времени, но через его бесконечное количество, меня окликнул Тихон:

– Громов.

Я поднялся во весь рост.

– Я.

– Что с ангелом?

Я не стал вводить его в подробности половой принадлежности ангела, так, как сам если честно не уверен.

– Не знаю. – ответил я, – Но судя по всему – без сознания.

– Наверх поднять его сможешь?

– Наверное.

Окинул фигуру взглядом. На вид, она не тяжелее любой обычной девушки. Поспешил себе напомнить, что на вид она вообще не сильнее котенка, однако это ничерта не так. Мне вообще сложно представить, какой недюжей силой нужно обладать, чтобы поднять тот меч. При росте под метр девяносто, я и вешу соответственно килограмм 90, не меньше, тем не менее это не помешало мечу оказаться раз в сто тяжелее меня.

Сверху пролился свет фонарика и скользнули тросы, с креплениями, и... наручники? Посмотрел вверх на прапора.

– Это ещё зачем? – указал я на наручники.

– Для безопасности.

Смотрю на прапора как на дегенерата.

– Серьёзно?

– Команды «сарказм», не было сержант. – прошипел Тихон, – Отставить. Ангела в наручники и под конвоем в мед корпус. Выполнять.

Подавил смех.

– Есть.

Они идиоты? Бессмертное существо, которому вероятно тысячи лет, который поднимает неподъёмный меч, которым он уделывал некоторое время назад « нашу погибель», заковывать в наручники из банальной стали. Что это, если не идиотизм?

Делать нечего, приказы не обсуждаются. Я вообще примноговероятно получу выволочку от прапора, за свою фривольность. То, что я сын подполковника, не значит для Тихона, ровно ничерта. Да и нет у меня больше отца.

Отцепив наручники с карабина, подошёл к ангелессе. Сейчас при более обильном свете, она уже не выглядит угрожающе, от чего заковывать её в наручники, кажется ещё более дурацкой идеей. Я прикоснулся к её плечу, и немного встряхнул. Ноль реакции, только капюшон съехал от движения, немного открывая лицо. Точнее темную кровавую маску, которой оно было покрыто. На столько непроницаемой, что невозможно разобрать черты лица. В голове сново пронеслась мысль, о том, что мы здорово за это поплатимся.

Накренив ангелессу на себя, поймал за плечи, и заведя своими руками её безвольно опавшие, защелкнул наручники на тонких запчастях. В запах грозы и меди вмешался сладкий цветочный аромат. Такой, от которого голова могла пойти кругом. Попадая в мои лёгкие он мог дарить чувство лёгкой эйфории.

Проверив натяжение, чтобы сталь не давила на кожу, глухо выругался под нос.

Какого чёрта мы делаем?

Тем не менее, перехватил бессознательное тело, под колени и за талию, и поднялся с ангелом на руках. Опешил. Я ожидал более весомый вес. Гораздо более весомый. Их там что в раю не кормят что ли? Помрачнел от этой мысли. Глядя на крепления тросов, пытался её отбросить, но безуспешно. У меня вообще складывалось чертовски верное впечатление, что я прямо сейчас бронирую себе жаркое местечко в аду.

Покосился на металическую проржавевшую решетку, и непроглядную тьму за ней. Если я постараюсь, выбью её с пол пинка. Но, что потом?...

Мне пришлось тряхнуть головой, чтобы избавиться от наваждения очень приятного аромата исходящего от неё. Одёрнул себя, и принялся закрепляет ангела в сплетение ремней на тросах.

Через пять минут, я уже передавал спрятанного в чёрном окровавленном шёлке мантии, ангела, Романову и получил назад свою винтовку.

По пути в мед корпус, обратил внимание на вертолёт «Аллигатор» прямо на плацу. И он не наш. Он вообще судя по всему правительственный. От чего-то туманная идея связанная с решёткой, показалась мне очень заманчивой. Но позняк метаться.

В коридоре, освещённом лишь светом наших фонариков, перед ответвлением ведущим в хирургическое отделение, притормозил, провожая взглядом Романова и ангела скрытого белой простынёй на каталке. Там, внизу, в морге, мой отец.

Я устал – вот и всё что я мог чувствовать. Просто ужасно тяжелая усталость, не оставляющая шанса на трезвость и ясность мыслей. На плечо легла рука. Обернулся. Тихон, маякнул следовать за ним. Перебросил Винни на плечо и поплёлся за прапором. В его кабинете, упал на стул, по другую сторону стола, и бросил взгляд на часы. Время без десяти 3 часа ночи.

– Выпьешь?

– Не пью. – покачал я тяжёлой головой. Тихон глухо усмехнулся.

– Хм. Глупо, но похвально. Я бы на твоём месте выпил кофе. С утра пораньше, тебе придётся ответить на чёртову кучу вопросов. – «обрадовал» меня прапор, – С утра по раньше, это примерно через полчаса. И отвечать тебе придётся людям из министерства обороны, и военно-научной, ФСБ, и прочих правительственных структур, в том числе секретных.

Вымученно простонал проводя ладонью по лицу.

– А от меня то им что надо?

Уставился на свою ладонь и не смог оторвать взгляд.

Да, у меня же руки по локоть в крови...

Кровь ангела на моих руках.

Звучит как приговор.

– Ну вот сам у них и спросишь. – ответил Тихон, – А пока приведи себя в порядок, у тебя пятнадцать минут. Выполняй.

– Есть. – устало отдал я честь, и встав из-за стола, побрёл выполнять приказ.

Как и обещал прапор, через полчаса, мне задали тысячу и один вопрос. Понятия не имею, что я там нёс, помню лишь, что не сказал, о том, что она приходила в себя, и про меч почему-то тоже умолчал. Собственно они и не спрашивали. Как я уснул, и как вообще добрёл до казармы тайна даже для меня самого.

Утром я проснулся в таком ужасающем состоянии, что почти поверил, что провалился в ад.

Пропустив завтрак, ибо я очень сомневаюсь, что смогу съесть хоть что-то, я морально подготовил себя к последней встрече со своим отцом.

Не скажу, что он был плохим родителем, или я был плохим сыном. Но и его смерть не была неожиданностью. Я давно себя к этому готовил. Давно знал, что долго он не проживёт. Знал, что врождённый сердечный порок, при его профессии, и службе в горячих точках, просто не позволит ему дожить до старости. Да, и была бы эта потеря легче, если бы ему было 80, а не 43? Нет, не была бы. Он был отличным отцом, от того, никакой моральной подготовки, недостаточно. И пройдёт не мало времени, прежде чем эта потеря сгладится.

Голова просто раскалывалась, наверное зря я вчера проигнорил Романова и отмахнулся от мед помощи. Наверное сотряс, я всё таки себе обеспечил. Про ангелесу, что вероятнее всего вывезли куда нибудь ещё, ещё по утру, я вообще думать не в состоянии. Не думаю, что я сам до конца в это верю. Такое чувство, что все это было только сном, и не более. Правда раскалывающаяся голова, всё таки заставляет поверить.

На процессии, под проливным дождём, мне стало дурно. Не просто дурно, как придворной кисейной барышне, а так, прям дерьмово, что кровь из носа пошла, это не укрылось от медика. Он не принимая возражений увёл меня в мед корпус, стоило только моему отцу, опуститься на 180 сантиметров в землю.

В кабинете Романова, я пытался доказать, что просто шарахнулся головой при падении. Прям до тех пор, пока мир перед глазами, не померк...