Текст книги "Нф-100: Четыре ветра. Книга первая (СИ)"

Автор книги: Леля Лепская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Тихо ступая по едва поскрипывающему деревянному трапу, просматривала пришвартованные судна, присматривая покрепче. Густой воздух, густая темнота. Здесь огней нет, огней с того берега не видать, кругом стелиться сизый туман. Мой шаг остановился напротив белого катера с маленькой каютой. Он был похож на маленькую яхту и назывался « Espеrer» – « Надежда». Потихоньку отшвартовала судно. Забралась на палубу, сразу же подняла якорь. Проблема заключалась в том, как завести катер. Ключей у меня нет. Мне подумалось, что два проводка в замыкании сработают и здесь. А почему бы и нет? Приложив ладоню на панель рядом с замком зажигания, проникла внутрь. Сетка переплетений проводов в механизме, подтвердила эту догадку.

Рассекая у штурвала волны, смотрю на звёзды, но они теряются в затянутом тучами небе. И чем ближе я к английским берегам, тем гуще тучи. Не стала рисковать соваться через Северное море прямиком к парламенту. Воды там патрулируются лучше чем суша. И швартоваться у главной береговой линии Фолькстона, я тоже не стала и причалила поодаль.

Вот и началась моя игра в Бонда. Никаких свидетелей здесь. Меня здесь нет, и я есть. Я оставляю лодку в старой бухте и оставляю в ней своё оружие. Всё, кроме кинжала. Туманный Альбион в ночной мгле скрывает меня. Транспорт нашелся в лице старенького «кабриолета» цвета металик, на моем пути сквозь рощу. Рядом чьё-то подворье, но я ощущаю запах смерти. В этом доме никто не живёт больше. Я прошла через дворик и вошла в дом. Судя по обстановке в стиле ретро, словно с конца 60-Х годов, здесь обитали пожилые люди. Кто-то зарычал, я провела взгляд на пса в конце коридора в ореховых тонах. Наверняка он голодный как и я. Присела на корточки. Псина похожая на помесь терьера и какого-то ещё, недоверчиво смотрела на меня мгновение. Затем завиляла хвостом и подбежала ко мне. Животные радостно реагируют на ангелов. Нас помнится даже самые большие динозавры не трогали. Так уж вышло. На второй этаж я подниматься не стала, и так ясно что я там обнаружу. Два тела рассыпавшиеся в прах. Запаха гниения почти нет, только прах. Прошла на кухню, пёс просеменил за мной. Щелкнула выключателем, электричество работает, и я заглянула в холодильник. Видимо они не так давно умерли, продуктов мало, но они гордятся в пищу. А я реально голодная. И да, меня мало тревожат усопшие. Нижние полки гарнитура были раскрыты, просыпаны крупы, думаю пёс тоже искал съестное.

Перекусили. На обратном пути, я подцепила с крючка возле двери ключи от машины. Собачонка явно решила составить мне компанию. Выходя из дома и направляясь к машине, я обернулась и присела перед четвероногим.

– Итак, приятель, давай договоримся. Слушаешься меня, и если мы с тобой не подохнем, пристрою тебя в хорошее местечко. Идёт?

Пёс смотрел мне в глаза некоторое мгновение, затем ткнулся мордой в мою руку.

– Вот и чудно.

Я выпрямилась, взвешивая ключи в ладони. И да, Сензар, животные понимают. Отперев с ключа кабриолет, отступила. Пёс запрыгнул внутри и прошмыгнув на пассажирское сидение, уселся с довольный мордой.

Завела движок раза с четвертого, и снова в дорогу. Магнитола старая, даже ещё кассетная, но приятно порадовала "битлами".

Смертельная усталость кренила, но я не сдавалась и топила по трассе М-20, прямиком из Фолькстона в Лондон. Я не спала почти две недели, что я в пути. Кажется, когда вернусь, вырублюсь на месяц. К несчастью, сутки – это максимум, что мне представится на сон. Ангелы могут обходится без сна действительно долго, но это ослабляет организм: мыслительные процессы, регенерация, сила – все падает. Мы с Михаилом и Уриилом – абсолютные рекордсмены по части "не спать!" Полтора месяца, вне царства Морфея? Пфф... Да, не вопрос. Правда, потом организм берёт своё, и отсыпаешься неделю минимум.

Добралась в своей мини-компании до места уже к утру. Машину оставила подальше от здания вестмистерского дворца. Собрала волосы в косу и спрятала за шиворот. С заднего сидения забрала фетровую тёмно-серую шляпу с узкими полями. Наказала псу сидеть и ждать, оставила приоткрытым окошко и нацепила шляпу. Сама ещё раз прокрутила план в голове. Попасть незаметно в здание парламента Великобритании не так то уж и просто. Особенно, если искомый гарг знает тебя в лицо. Про себя отметила относительное спокойствие вокруг. Вроде волнения есть, но на окраинах страны, в столице же худо бедно, но мирно.

Подобравшись к стенам забора, приложила ладонь. Караул на территории дворца бдительный, плюс видеонаблюдение – никаких сомнений. Рассвет, был туманным, мутный, влажный воздух холодил кожу рук, и делал стены каменного забора скользкими. Уловив зазор в патрулировании, я подпрыгнула и упираясь в выступ меж каменной кладкой, зацепилась руками за кованные прутья с пиками вверху. Подтянувшись, перемахнула через заграждение на ветку лиственницы. Засев на дереве в гуще листьев и веток, я выжидала ещё один пунктир в их карауле. Он должен совпасть с моментом слепой зоны в движении камер слежения. Мысленно я подсчитывала маршрут до северной стены. Лужайка. Водосточная труба. Окно. Всё просто. Главное выждать момент.

Камера совершила путь своего следования и замерла на секунду, вторая камера смотрела влево – слепая зона на лужайке. Охранник за углом и направляется сюда. Я спрыгнула с дерева, бесшумно приземляясь. Кувырок, придерживая шляпу на голове, и в куст шиповника. Колючки впились мне в поясницу, но я стерпела. Охранник прошёл мимо меня, притаившейся в кустах. Я видела как его ботинки, начищенное до глянцевого блеска приостановились в паре шагов от куста. Неужели заметил...

Я затаила дыхание, напряглась и потянулась к кинжалу в ножнах на поясе, готовая обороняться. Чиркнул кремень зажигалки и потянуло табачным дымом, что-то мурлыкая под нос караульный пошёл дальше. Я с облегчением выдохнула. Выбравшись из кустарника, принялась карабкаться по водостоку, цепляясь за крепления. Забралась на выступ на втором этаже, подумала о третьем. Решила, что всё таки второй и прокравшись по выступу, плотно прижимаясь спиной к стене, заглянула в окно. Похоже на какое-то хозяйское помещение и оно пустое. Внимательно посмотрела как смыкаются ставни – они открывались вовнутрь. Еле держась, возникла перед высоким окном, одной рукой твердо надавила в середину, другой с ладони сильно пристукнула чуть выше. Окно распахнулась от приложенной силы и выбросило меня в помещение. Сию же секунду поднялась с четверенек, и машинально поправила шляпу. Закрыла окно, прислушалась. Доносились голоса, откуда-то снизу, я осмотрелась вокруг. Подсобное помещение или что-то вроде того. Инвентарь и химикаты для уборки: швабры, вёдра, порошки, полироль и прочие...

Серый комбинезон.

Подумала. Хорошо подумала. А что тут думать-то? Залезлав комбез, с шляпой смотрится ужасно, но я не стала заострять на этом внимание, на вряд ли кого тут волнует, как выглядят уборщики. Подцепила с собой маленькую каталажку с инвентарём и отперев дверь изнутри покинула служебное помещение. Проходя по коридору отделанному светлыми деревянными панелями и увешанному картинами, вслушивалась в голоса вокруг, в поисках искомого. Миновала хол. Ещё коридор. Я уж было думала что Маркуса нет на месте и придётся ждать его, но гарг обнаружится за дверьми одного из кабинетов. Причём говорил он на исконном языке, он чем-то похож на горловое пение шаманов, если честно. Рокочущий, вибрирующий, и в данный момент обсуждающий что-то в своём кабинете. Караулить Маркуса вечность, прослушивая переговоры – у меня попросту нет вечности. Уличать его в измене, мне тоже не надо. Одно моё слово – и он в аду. Арестовать его прямо здесь проблематично. Мне не нужен шум, но мне нужна информация. В коридор вырулил какой-то мужик. Спрятала лицо в тени полей шляпы и подцепив тряпку принялась бесцельно тереть косяк, создавая видимость деятельности. Из кабинета тем временем вырулил Маркус. Он кивнул проходящему мужчине, застряв в пороге своего кабинета. Я почуяла неладное только тогда. Кто был с ним в кабинете? С кем он разговаривал, на своём языке? С другим гаргом? Вероятно. Я смотрела в щель и видела что это не так. Я видела белые крылья, ангел сидел в пол оборота ко мне и полностью вне поля моего зрения, я видела лишь кусочек белых крыльев. На земле сейчас только четыре архангела и двое ангелов «Смертников».

Что за чёрт?

Когда мужчина скрылся за поворотом, меня резко дернуло в сторону. Я улетела в кабинет. Не стала медлить – переговоры отменяются. Вскочила на ноги. Но окно было распахнуто, а ангела и след простыл. Без шума. Мне не нужен шум. Маркус оскалился, глаза заволокло янтарным огнём. Не успела увернуться и он налетев на меня выпихнул меня прямо в открытое окно. К несчастью для него, я смогла утащить его за собой. К несчастью для меня, мы полетели вниз, прямиком в Темзу. В моё плечо больно вонзились когти, болью обожгло и живот. Маркус начал обращаться в истинную ипостась ещё в полёте, но не успел, и мы упали в воду.

Удар о плотную поверхность реки, немного оглушил. Проблема не в этом. Я не умею плавать – вот в чём проблема. И он знал об этом, он знал, что ангелы не умеют плавать. Крылья обычно намокают, сильно тяжелеют, тянут ко дну, и вообще мы – ангелы – птицы, так сказать высокого полета, а не водоплавающие. Хотя, без крыльев эта задача в разы упрощается. А вот у гаргулий крылья перепончатые, и без перьев. Я потеряла Маркуса, замешкавшись в воде, когда я вынырнула из под толщи воды, увидела его плывущего к Тауэру. Нет, уж, подожди, мы не договорили...

Спустя пару попыток не утонуть, я уже спокойно плыла приноровившись. Правда только под водой, так у меня получалось гораздо быстрее. Да мне и не обязательно его видеть, вода хороший проводник и проекции в ней работают прекрасно. Однако он уходил и весьма стремительно. Мне нельзя дать ему уйти! Решила испытать свой потенциал в условиях воды. Сконцентрировалась и послала импульс. Воду сильно озарило и словно молнией прошило. Запрещённый приём, но мне ничего больше не оставалось. Я услышала рокочущий вскрик. Думаю это больно получить электрический разряд в пару сотен ватт. Даже для гарга. Убить не убило, но парализовало точно.

Не дав Маркусу утонуть, я вытащила его на берег. Мне определенно везло, ибо мне всего то и надо было дотащить его до машины, хорошенько связать, лучше даже усыпить и доставить его на радость Ури, он-то уж наверняка знает, что с ним делать. Ури – Страж ада, Ури любит предателей. Очень любит...

Глава 11

Кай

Мими на карантине. Никто не говорит этого вслух, но все знают, что это Чёрная Чума, и что Мими умрет. Мне не страшна чума, вообще никакая зараза мне больше не грозит. Скорее чёрт рассмеётся на выдох и убьёт на вдох, чем я подхвачу хотя бы насморк.

Нам не нравится думать об этом, но мы думаем. Мысленно все знают, что Мими не последняя. Что чума выберет себе новых жертв.

Выиграл в карты шоколадку, две пачки жвачки и пачку сигарет. Я не курю, поэтому пачку отдал Психу, отказался от следующей партии, и решил сходить к Мими. Клим хотел со мной, но он болел вирусом, и ему нельзя с ней контактировать. Со мной пошёл Псих. Он был нервным и хмурым. Я мог бы подумать, что Мими ему не безразлична. Он вечно к ней цеплялся, немного по тупому для семнадцатилетнего парня, но он – Псих, так что думаю, это нормально.

За дверью, Шегги крутился возле Мими. Я вижу её сквозь небольшое стекло в двери.

Задержать дыхание.

Она бледная, такая совсем ещё маленькая. Ей 15 лет. Боже, что такое 15 лет? Я учился в 9 классе, гонял с пацанами футбол во дворе, играл на гитаре и в стрелялки на компе, у меня была девушка, но вопреки всеобщему мнению моих друзей и знакомых, тогда я ещё был девственником. Мими в свои 15 лет убегала от монстров, пряталась по подвалам и думала только о еде и воде. Потом потеряла семью и попала на военную базу, где из неё делали грёбанного асасина. Ей 15 лет и она умирает.

Задержать дыхание.

Шеги ловит меня взглядом. Мотнув головой, разрешил мне зайти в палату, а Психу – нет.

Я всё ещё не дышу.

Почему, ему нельзя? Он же не болел?

Псих мгновение думал, затем криво улыбнулся, невесть чему. Ничего не сказав, он ушёл.

Точно псих.

Я вошёл в палату, взглядом спрашивая у Шегги, в чём дело?

– Всё нормально. – ответил ангел, – Просто вирус.

Просто вирус... С каких пор вирус – это просто и «просто вирус», стал нормой?

Мир спятил к чёртовой матери.

Смотрю на Мими, она улыбается и немного махнула мне рукой. Говорить видимо не может. Я помнится тоже не мог, болело всё, и горло и лёгкие. Но ей явно понравилось, что хоть кто-то о ней помнит. Что ж, элементарная человечность нынче одна из самых ценных выльют. И от вируса хотя бы есть вакцина. Она ведь есть, правильно? И она работает. Хоть какие-то хорошие новости. Оставил Мими шоколадку и наказал выздоравливать.

Пересекая двор на обратном пути, слуха коснулись громкие выкрики и ругательства. Ускорил шаг. Потребовалась пара секунд, чтобы понять: в холе драка. Что сегодня за день дерьмовый такой, а?

От гомона, и мешанины тел, мелькало в глазах. В наглую растолкал народ. Балу сцепилсяся с Психом. Я остолбенел на мгновение. Худощавый Псих завалил здоровенного Балу на пол, нанося удар за ударом по голове. Псих, не зря Псих.

Закатал рукава гимнастёрки. За шкирку оттащил Психа. Он, зараза, на полголовы меня ниже, на вид дохлый, а сильный! Псих вырвался, отмахиваясь. Респект моей моторике – увернулся. В ту же секунду на ноги вскочил Балу. Вскинул руку, вцепляясь ему в плечо. Зажал болевую точку, а то чёрт его знает, ситуация критическая, парень здоровый, глаза буйные.

– Остынь! – рявкнул я.

Отпихнул его в сторону. Прямо на невесть откуда взявшегося Тихона. Балу медленно обернулся. Тихон в гневе упер руки в бока.

– Какого хрена вы тут устроили?! – метнул грозный взгляд по всем.

Балу пару раз моргнул. Животный блеск в глазах, всё ещё полыхал, но вроде намёк на ясный рассудок появился.

Всем составом замеченным в холе, вот уже час стоим на плацу на одной ноге как цапли. Даже я, хотя я вроде как не причём.

Отбой. Уснул почти сразу, но подскочил среди ночи, задыхаясь. С угрожающей скоростью пульса, умчался в туалет. Открыл кран с холодной водой. Вода мутная, но прохладная, уже остывшая после дневного зноя. Умылся, не помогло. Перед глазами кадры плясали сплетением тел. Пламя внутри заставляло сердце ломать мне рёбра. Что за чёрт?!

На плечо, осторожно скользнула ладонь. Я вздрогнул и вскинул взгляд в зеркало над раковиной.

Бри.

– Эй, ты в порядке?

Очень своевременно.

Не слышал её шаги, из-за грохота сердца и эха собственного дыхания. Я не узнал свои глаза в отражении. Зрачки расширенны, так, что глаза кажутся чёрными, взгляд дикий. И разум кажется в полном рамсе с телом. Мысли метались, тело дрожало, дыхание сбитое, неровное, поверхностное.

Бри попыталась заглянуть мне в лицо. Я уронил голову.

– В порядке. – мой голос безобразно хрипел, упав на октаву вниз. Внутри меня разверзся ад. На моём плече, под её ладонью горела кожа. Мне нужно чтобы она убрала руку с моего плеча и ушла. Она всё сделала наоборот, не ушла и поднырнув под мою руку, оказалась в считанных сантиметрах от моего лица.

– Я так не думаю. В смысле, ты не то чтобы не в порядке... – ее голос стих, бегая глазами по моим плечам ходящим ходуном. – Все видят, что ты другой. – прошептала она растерянно всматриваясь в мои глаза.

Я просто стоял там и смотрел на неё, не зная даже что выражает моё лицо. Моё дыхание всё еще было тяжёлым, я всё ещё видел кусочки своего проклятого сна.

– Другой?

Нечто во мне, волновало её, я чувствовал смесь лёгкого страха и вожделения от неё.

– Понятно конечно, что ты подготовленнее многих, ты учился на военного, это твоё преимущество, но...

– Да, правда, что ли? – ухмыльнулся я, это звучало жестоко. Мне было наплевать на это. Глубокая отметина пылала во мне, и кровоточила. Я не мог себя унять, не мог понять от чего это так терзает.

– Ты прекрасно знаешь, почему всё так... получилось. – сказала она серьезно.

Серьёзно?

– Разумеется. – кивнул я в сторону, – Ты распланировала спокойную жизнь, где мир во всём мире, а тут такой облом.

Бри потёрла лоб, явно чувствуя себя неловко. Для неё словно не привычен я такой.

– Ну это глупо сейчас. – взмахнула она рукой, – Не веди себя по-детски, ладно?

Я веду себя по-детски... Отлично.

– Да, а уехать не слова не сказав– было очень умно. – заметил я едко, – А через месяц уже встречаться с другим – по взрослому.

– Я хотела вернуться, просто...

О, да, к черту! Я отступил, качая головой. Она остановила меня за руку, не давая уйти.

– Слушай, я знаю. Знаю, что... это моя ошибка.

Не секрет для меня. Никогда не было секретом, я пытался оправдать её тогда, искал тысячу поводов для оправдания. Правда в том, что нет оправдания без вины. Я мрачновато рассмеялся.

– Что, прости ты сказала? Я не ослышался? Твоя ошибка? Твоя ошибка! – воскликнул я и мой смех испарился, – Нет, я точно ослышался. Ты же не ошибаешься, ты же... как ты там тогда сказала... Ах, точно, сказала что я совершаю ошибку, что я пожалею об этом... Или я чего перепутал? – спросил я с издёвкой, я вырвал свою руку,– Так исправь меня.

Она смотрела на меня, глазами с такой тоской на дне, что кажется даже Жнец мог растаять от этого взгляда тёмно карих глаз. Я не мог. Я злился, чёрт побери, потому что мои желания не совпадали желаниями моего эго. Эго было непреклонно, хотело мести, хотело расплаты, имя моего эго – вендетта, и цель одна: причинить ей ровно столько боли, сколько она причинила мне. А я хотел её и нихрена не мог с собой поделать.

– Нет, всё так. – она вздохнула, понурив взгляд, – Ты всегда говорил, что мир никогда не будет спокойным. И что мирное время, только затишье перед бурей. Ты был прав, я – нет.

Я что в параллельной вселенной? Она не могла этого сказать. Кто угодно, только на она.

– Очень хорошо, что ты это поняла. Спустя три года. – добавил я многозначительно, – Поздновато конечно, но лучше уж поздно чем никогда.

– Ничего уже не вернуть назад. И не поменять. Так может, и не стоит тогда вспоминать, что было? – её голос звучал с надеждой. Это могло заставить меня колебаться, она могла заставить мою плоть обернуться против меня.

Против себя, безразлично пожал плечами.

– Не вспоминай.

– Надо уметь прощать – это тоже то, что ты говорил.

В отчаянии, я взъерошил волосы. А я был в отчаянии, от своего же грёбанного принципа и обещаний данных самому себе. В отчаянии, что всё именно так, а не иначе, но я хотел чтобы всё было по другому, чтобы вернуть всё назад и забыть как страшный сон. В отчаянии от желания удалить всю эту муть между нами из временного континуума. Но естественно не мог.

И она упускает главное. Тот человек, которого она знала – умер. Тот, кто остался не собирался молчать.

Я сделал глубокий вдох, мои руки уперлись в раковину, по сторонам от неё.

– А я больше не умею прощать. – сказал я глядя ей прямо в глаза, – Да и не хочу. Но ты можешь забыть. Я буду помнить – помнить, чтобы никогда больше не совершать ошибок. Это не ты ошиблась и не я. Мы – вот что было ошибкой. Просто ты слишком сама у себя на уме, со своими амбициями, мечтами, желаниями. Планов настроила на тысячу лет, всё учла. Про меня вот только не подумала. Ты хоть раз спросила, чего я хочу? Никогда. Вот и получилось, Ксюшенька, что я не вписался в твой план. Нет компромисса для нас, не было никогда.

Она в совершённом шоке от моих слов, неверяще смотрела на меня. Очевидно, что это больно ударило по ней. Это мучило меня, но я не подал вида. Это было грёбанной правдой, и ни к чему больше молчать об этом, если изменить ничего нельзя.

– Но это же не так. – осторожно она положила ладони мне на грудь, – И хорошего было много. Нам было хорошо вместе.

Пламя распалилось, от прикосновения холодных рук. Я хотел другие руки на своей груди. Это было очень размытое желание, это просто убило меня, я не её хотел, чёрт возьми. Я хотел свой сон наяву.

– Порознь плохо не было. – прорычал я близко от её лица, – Точнее, мне было. А тебе было?

– Да.

Со зла прихлопнул по краю раковины.

– Брехня! – она содрогнулась, но промолчала. – Не было тебе плохо, нормально всё у тебя было. Да и ладно, всё это, в натуре детство. – мои руки взлетели вверх, – Детство кончилось! Что ты хочешь от меня сейчас? Объясни мне, я не пойму? Мира нет! Безопасность – блажь! У меня нет ничерта, кроме своей жизни, и та походу дела взята взаймы у Бога. Я не герой и не святой! Я – нищий! Мне нечего тебе дать! – я не кричал, мой голос звучал жёстким льдом даже в моих ушах, – Так, давай, скажи мне, чего ты хочешь от меня здесь, где день начинается с пинка? В мире, где я могу сдохнуть через два месяца, а может и завтра...

Молча, она потянулась ко мне. Я не остановил её, её губы коснулись моих. В голове какой-то грёбанный клубок, который я просто не в состоянии распутать. Я зацепился лишь за правду и она заключалась в том, что я вероятно умру никогда. Я не очень понимаю почему я думаю об этом сейчас. И я бы очень хотел, ненавидеть её, но не могу. И простить не могу, и оттолкнуть нету сил. Я не беспомощен перед ней, но отрицать её очевидное влияние на меня, глупо. И она это прекрасно знает, – знает, что имеет власть плавить эту корку льда. Я мог заставить себя равнодушно замереть и не отвечать. Но не мог себя заставить не чувствовать притяжения. Я уверен, любой нормальный пацан здесь, дал бы мне по роже за то, от чего я отказываюсь. Я бы и сам дал себе по роже, за эту грёбанную ломку. И знаю ведь, что оттолкну, а потом всю свою жизнь буду жалеть, что не попробовал понять и просить её. Прощу сейчас – проявлю слабость, я блин, сам себя уважать перестану. Что-то тёмное кружило во мне. Ревность. Я знал что она не моя до конца, что эти губы так же, возможно совсем недавно, целовали не меня. Всегда был ревнивым и собственником тоже был. Это выводило меня из себя. Я не ангел, и кажется у меня тоже есть тёмные стороны, о которых я и сам не подозревал. Лучше ей было не будить это во мне. Оно не хочет усложнять, не хочет подчиняться, не хочет пасовать. Оно хочет диктовать свои правила.

Она почти отстранилась, поняв что я не отвечаю ей.

Тут-то всё и изменилось.

И гордость не причем, я хотел стереть из памяти нашу историю. Из своей не мог, но мог из её памяти стереть того, которого она бессмысленно бросила, и за которого она пытается зацепиться сейчас, зная что он не устоит.

Но его больше нет для неё – это было тем, что я давным давно решил доя себя, и отступаться от себя я не собираюсь.

Жёстко развернул её спиной, прижимая к себе всем телом.

– Этого ты хочешь? Я могу трахнуть тебя здесь, но это всё. Так чего ты хочешь на самом деле?

– Тебя...

Не то, что я хотел услышать. Это взбесило меня. Что, мать её, серьёзно? Прямо здесь, в чёртовом сортире? Она словно ведро грязи вылила на меня.

Вероятно она думала что я вдруг оттаю и притворюсь, что ничего не произошло. А вот и нихрена. Я не дурачился, но и пользоваться этой ситуацией, ей, не входило в мои планы. К тому же кто-то шел по коридору. Намотав её волосы на кулак я слегка потянул в сторону. Склонился над её ухом.

– Меня больше нет. Запомни это очень хорошо. Я другой, я останусь другим, чужим для тебя, меня не поменять.

Я отпустил её и просто ушёл.

* * *

Ещё один день, всё та же экзекуция.

Нам не нравится бежать, но мы бежим. Нам хочется всё послать, но нам не вернуться назад. Нам не нравится этот слишком сломанный мир. Не нравится этот строй, но никто не готов, что-то изменить. Мы перестали быть собой, хотя ни дня и не были собой. Нас бесит этот ритм, но сегодня, никто не готов дать бой.

Всех бесит всё. Кому не нравятся, Жнец может лишь предложить заткнуть свой рот.

Очередная драка.

Ослеплённые тьмой и болью, мы порхаем над грёбанным кукушкиным гнездом. Мы сошли с ума, потому что не видим больше путей, просто не видим куда нам лететь, кроме как с катушек.

Жнец, кажется готов умыть руки.

Мы безнадёжны.

И я реально забыл как это, себе не лгать! В мире, где толи все зависит лишь от тебя самого, толи всё уже решено за нас!

И ослепляющая тьма, только темнота, что есть в каждом из нас. И она тянет на дно этот долбанный мир. Чувство словно Бог приготовил подарок для нас. И вряд ли он нам понравится.

Мы хотим дождя, но чувство такое, что с неба дождь будет литься пламенной серой. С неба багрового цвета, ничего хорошего пролиться не может. Когда каждое утро всходит жестокое солнце в окружении облаков цвета крови, и тонет в крови восходя красной луной во тьме. Кажется, что два черных ангела слетят с этих облаков с чашами гнева и мы сгорим дотла...

Найдутся ли те, кто выживет в этом огне? Каждый день я слышу сотни людей, вижу их отчаяние и одиночество в глазах. Ощущаю их бессильную ярость, я слышу их сердца обливающееся кровью за родных, за друзей, за любовь и смерть. Но больше нет слова «любовь», его нам заменила боль. Словно, наша боль сделает нас сильней. Но пока что, она лишь наполняет кровью наши глаза и поднимает кулаки друг на друга. Сколько было всего, но только всё это мимо, помимо страхов. Мы вроде должны двигаться вверх, развиваться, совершенствоваться, но так и не выросли. Пока от боли ныло тело, истина зарождалась в спорах. Разделились мнения, родились сомнения, мысли – забвение. Кругом поражения, слёзы, кровь, провалы, проклятья, молитвы в тишину. Этот мир – будто сцена сражения титанов добра и зла. Мы будто проданы, система сломана к черту. Имя мира – война. Война наше ремесло, но пока лишь только зло порождает зло. Словно из цепи выдернули звено и мы стали мишенью, мир покатился в пропасть строго по касательной.

Хочу закричать, но я молчу.

А Жнец – скотина, ведёт себя так, словно этот шторм нам нужен.

И сново ночь без сна.

Бессмысленные петли мыслей в чёрном вальсе. Сил больше нет, нам не вернуться домой. Я официально устал. Я устал знать больше всех и ничего. И ничего не понимать. Я устал видеть тоску и боль в глазах Бри, устал видеть кошмары, устал видеть рыжую ангелессу во снах и умирать в самосожжении. Если бы я знал, что она, попадая в мою кровь, будет ядом, отдал бы клинок, перо, отдал бы честь и снялся. Вернулся бы в часть, и...

Перо.

Меня осенило. Может из-за этого она сниться мне? Я нырнул рукой под подушку и достал перо. Что интересно будет если его выбросить, или сжечь? Вспомнилась сказка про царевну-лягушку и про лягушачью кожу. Думаю не стоит сжигать перо, а то мало ли...

Выбросить? А вдруг попадет однажды не в те руки? Чёрт! Что мне теперь до конца дней своих спать через раз? Кстати о конце моих дней... Шегги сказал, что я не старею. В смысле, вообще. Я остановился. Я смертный, но теперь вечно молодой. И я пока понятия не имею, что мне делать с целой вечностью. Вечностью в одиночестве без спокойного сна и клеймом – не от мира сего. Ад...

Я уснул только под утро, но из сна меня выдернул пронзительный голос. Сэла. Она ругалась. Сэла... что это за имя такое, Сэла? В мыслях закрутились обрывки фраз, свеча в библиотеке... чернила кривым почерком. Архангел Селафиил. С иврита – молитва к Богу – один из архангелов, молящийся Богу о людях... о спасении...

« Я – новое руководство Хранителей.»

Ангел-хранитель... Сэла ангел хранитель? И она ругается. Здесь.

Я распахнул глаза. Я подскочил с койки как ошпаренный и улетел к окну. Я прилип к стеклу, неверяще смотря в окно.

Двор был залит светом. Тихий гам стоял от множества людей. Новобранцы? На территории были грузовики. И стоял чёрный мерседес Геленваген. Сэла кричала, так что перекрывала весь гомон прекрасным хрустальным голосом. Рядом с ней стоял Жнец, с заломленными за шеей руками. Сэла ругаясь по-свойски, нырнула в машину. Выскочив, оживленно жестикулируя и восклицая с едким сарказмом она метнулась к багажному отделению. Сэла что-то вышвырнула, оттуда какой-то мешок. Присмотревшись увидел что оно имеет очертание человека, но с мешком на голове. Жнец без обломов поволок по земле пленника в сторону медблока. Думаю именно пленником он и являлся, Жнец явно не церемонился с ним. Я хотел знать больше. Или просто хотел увидеть её ближе чем из окна.

– Кто там так орет? – пробормотал Клим.

Час до рассвета. Я ведь не собираюсь этого делать, правда? Жнец меня прикончит. Его там нет, он ушёл.

Иди спать! Да, сейчас пойду и лягу спать.

Что-то ответив Климу, что угодно, я умчался, одеваясь на ходу.

Что я делаю?

Я пулей слетел по лестнице, на первый этаж. Проигнорил Минуса на посту, и выскочив из здания, быстрым шагом пересёк двор, озираясь. Кругом сновали люди, разгружали фуру, и несколько грузовиков. Сново новобранцы. И продовольствие. Локки руководил процессом. Слился с толпой.

Жнец меня прикончит.

Я благополучно забыл об этом, мои шаги застыли в паре метрах от неё. Я кажется знаю почему её зовут Сэла.

Дыхание зависло, зависли мысли, мозги – сэ ля ви...

Сэла стояла спиной ко мне, она упёрлась ладонями в капот машины. Её голова была опущена, силуэт рисовал маленький идеал небес в моих глазах. Я мог ощущать запах грозовых цветов и холодную медь крови.

– Ты, какого чёрта тут делаешь? – недовольно бросила она не оборачиваясь. Её голос звучал хрипло и устало.

– Ты вечность будешь злиться на меня, верно?

– Совершенно. – отрезала она немедленно, – Проваливай.

Её пальцы в обрезанных перчатках, были в крови. Костяшки были сбиты, и кажется совсем недавно. Я успел отвыкнуть от её присутствия, за месяц. Господи, целый месяц миновал. Дыхание вырывалось паром и поднималось вверх молочными клубами. Температура ночью ниже десяти. Я не замечал этого, я заметил что её плечи дрожат. Заметил две серебряные капли на черном капоте, замерзшие в лёд. Она не от холода дрожит. Мне стало не по себе от этого.

Серебряные...

Что-то мутное вертелось в памяти. Что-то важное. Удар. Маски. Глаза, как монеты, крылья...

– Я видел ангела. – сказал я, вспоминая всё яснее, и подступая ближе. Сэла долго не отвечала. Потом она немного обернулась, смотря в сторону и хмурясь.

– Какого ангела?

– У неё черные волосы, и серые глаза. – ответил я, остановившись близко от неё, на расстоянии вытянутой руки, – Она была там, когда снимали печати.

Её плечи напрягались. Сэла медленно выпрямилась и развернулась, она посмотрела на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

– С чего ты взял, что это был ангел? – её голос звучал осторожно, вкрадчиво. Брови рисовали мрачные линии. Сэла опустила взгляд под ноги, подступая ближе.

Пожал плечами.

-У неё были белые крылья. Я думал...

Я заткнулся, когда носки её ботинок соприкоснулись с моими берцами и лишь тогда она остановилась. Сэла заглянула мне в глаза, своими ярко ультрамариновыми. Нечто очень важное, мешало ей сосредоточится.