Текст книги "Его собственность (СИ)"

Автор книги: Лекси Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Интересный заход. И главное – своевременный.

– Ну, вы как-то обмолвились, что раньше в НИИ работали. Серьёзное дело. А у нас тут – игрушки, сказки…

– Во-первых, того НИИ давно уже нет, расформировали. А во-вторых… Уж лучше сказки, чем новости по ящику…

– Это да.

– Поэтому я, кстати, не удивлён, что наша игра в последние годы так раскрутилась. Люди внутри неё забывают про реальную жизнь. По-настоящему забывают, как будто прячутся в сон…

Артём вздрогнул. Ему вспомнилось, как Ушкуйник назвал себя «магистром чёрного сна». Хрен знает, что это значит, но теперь, в контексте рассуждений Станислава Борисовича, выглядит особенно угрожающе…

– И с точки зрения биофизики, – продолжал тем временем шеф, – было бы очень интересно узнать, почему именно эта игрушка дала вдруг такой эффект.

– Ну, – сказал Артём, – мы с самого начала хотели, чтобы игра была похожа на сказку, а не просто на квест… Чтобы уйти от тупого кача, от бессмысленного мочилова… Но это пытались сделать чисто за счёт сценария. Я сам тогда был в сценарной группе, хорошо помню… И мы, конечно, не ожидали, что народ в игре начнёт забывать реал, а некоторые и вовсе залипнут… Тут явно вмешался какой-то дополнительный фактор. Но какой именно – без понятия…

– Меня просили заняться этим вопросом, когда на работу брали. Хотели, чтобы я научно это исследовал. Но я объяснил, что понадобится лаборатория с соответствующей аппаратурой. В итоге денег не дали, тема заглохла, а я просто курировал группу, которая вытаскивала залипших. То есть, получается, рулил Птичьим Орденом…

– Жаль, в трудовой книжке так не напишут.

– Да, было бы красиво… Ладно, Артём, давай заканчивать посиделки. Скоро мой сменщик явится дела принимать. Удачи тебе.

Они обменялись рукопожатием. Уже на пороге Артём обернулся:

– Шеф, последняя просьба. А то мне, наверно, уже отрубили доступ. Можно узнать телефон одной барышни из игры? Никнейм – Мау-Рина.

Глава 15

Он вышел из здания. В голове немного шумело от выпивки натощак, и он решил прогуляться. Мороз пощипывал лицо, стылый воздух врывался в лёгкие. Снег, который уже сгребли к краям тротуара, был похож на миниатюрные крепостные валы. Офисный люд семенил навстречу, бормоча на ходу в смартфоны.

Машины взрыкивали от нетерпения, выстраиваясь в колонны на перекрёстках. Красноглазые светофоры перемигивались злорадно. Сизый выхлопной дым поднимался к небу.

На торцевой стене ближайшей многоэтажки вспыхнул экран – начинался рекламный ролик. Стилизованный земной шар провернулся вокруг оси, а рядом засветились белые буквы на чёрном фоне: «JQ_8. Нет границ. Есть мы».

«Скромненько», – подумал Артём. Впрочем, следовало признать, что рекламщики недалеки от истины. За последний десяток лет транснациональный кракен разъелся до такой степени, что при желании задушил бы в объятиях почти любое правительство. Ну, может, кроме китайского или штатовского. Хотя и там ситуация, по слухам, неоднозначная.

Теперь бы ещё понять, какого лешего Джей-Кью-Эйт так рьяно лезет в игру, где появился аномальный каньон, и обхаживает Ушкуйника…

Впрочем, стоп. Его, Артёма, это уже никак не касается.

Он уволен. Ему закрыли доступ в систему. Персонажа с ником Снегирь больше не существует, а в Птичьем Ордене – одним клювом меньше.

Да, но при этом он сохранил колдовскую плеть.

Она – тут, в реале.

Подумав об этом, он ощутил, как засосало под ложечкой.

Только теперь, когда рефлексы Снегиря потускнели, а мороз прочистил мозги, Артём по-настоящему осознал всю невероятность произошедшего.

Блин! Ведь этого просто не может быть…

Потому, что не может быть никогда…

Магия здесь, среди панельных домов? В царстве сотовых вышек, офисных центров и супермаркетов с гибкой системой скидкой? Да ладно…

Может, он спит?

Галлюцинирует в глючном коконе?

Валяется в коме после короткого замыкания?

Он остановился посреди тротуара, ошарашенно потряс головой. С подозрением оглядел окрестности – проезжую часть с сигналящими машинами, фасады, вывески, зев подземного перехода. Словно опасался, что всё это сейчас дрогнет, исказится помехами, развеется в цифровую пыль…

Взгляд у него при этом был, видимо, как у психа. Тётка в мешковатом пальто, шедшая навстречу, шарахнулась и чуть не кувыркнулась в сугроб. Это зрелище несколько отрезвило Артёма. Он зашагал дальше, а через десять минут его нагнал автобус-гармошка, идущий в нужный микрорайон.

В продуктовом он взял пачку пельменей, бутылку водки и пакет томатного сока. Поднялся к себе, засунул всё в холодильник, после чего вернулся в прихожую – и с внутренним содроганием достал из кармана плеть.

Сжал рукоятку, осторожно подвигал кистью.

Плеть не отреагировала.

Он сделал ещё несколько попыток, но толку не было. Магические эффекты не проявлялись, и не мерцали синие искры. Плеть, похоже, больше не признавала в нём Снегиря. Ну, или аура типового микрорайона подавила-таки всю магию…

Артём испытал обиду пополам с облегчением.

Вздохнул и затолкал плеть обратно во внутренний карман куртки.

Вернулся на кухню и, взяв смартфон, набрал номер.

Ответа не было долго; тоскливо повторялись гудки. Он хотел уже дать отбой, но вдруг услышал:

– Алло.

– Марина? Это Артём, привет. Мы вчера пересекались в игре.

– Ой, – сказала она после секундной заминки, – здравствуй… А откуда ты номер знаешь? Хотя да, вопрос глупый…

– Я не вовремя? Отвлекаю?

– Нет-нет, всё в порядке! Просто не ожидала…

Её голос в реале трудно было узнать. Он стал интеллигентнее, мягче; исчезли хулиганские интонации.

– Как ты? – спросил Артём. – Самочувствие в норме? Сразу я позвонить не мог, сама понимаешь. А потом, когда из каньона выехал, была уже ночь. Не стал тебя беспокоить. Решил отложить до возвращения из игры.

– Самочувствие – сегодня уже нормально… А вчера, если честно, было не очень – голова буквально раскалывалась… И слабость… Еле доползла до кровати…

– Прости. Надо было сразу тебя отправить домой, а не тащить в эту речку.

– Ну, перестань. Я сама полезла. А ты выяснил, в чём там дело? Что это за магия там такая?

– Не то чтобы выяснил, но увидел кое-что новое – это да… Марина, послушай, можно я тебя попрошу? Не езди больше в каньон. Пожалуйста. И подробности не выпытывай тоже.

Она вздохнула:

– Не поеду, не беспокойся. Да и вообще в игру – теперь вряд ли. По крайней мере, в ближайшее время.

– А что такое? Кокон сгорел?

– Почему сгорел? Работает вроде. Просто боюсь… Понимаю, смешно звучит, но в жизни я не такая, как там, в игре…

– Тоже мне, открыла Америку. Мы в жизни все не такие. А в игрушку я, кстати, и сам уже не зайду теперь.

– То есть как?

– Уволен. Сегодня утром обрадовали.

– Уволен? – испуганно переспросила Марина. – Из-за меня?

– Нет, конечно. Ты вообще ни при чём. У нас тут собственники сменились, пошла кадровая чистка. Не парься, короче, дело житейское…

– Значит, не увидимся больше?

– В реале разве что, хотя тоже не факт. Мы с тобой в разных городах. Ты в Москве, а я – за четыреста километров. А то бы я тебя пригласил на кофе.

– Ой, жаль, что в разных. Но если вдруг в Москве будешь, то звони, не стесняйся, ладно? Честно, Артём, я это говорю не просто из вежливости. Рада буду тебя увидеть.

– Да, – сказал он, – спасибо за приглашение. Если вдруг, то обязательно позвоню. А пока – отдыхай, набирайся сил.

***

Отложив телефон, он долго ещё сидел, бездумно глядя в окно, в морозную синь над крышами. Потом поставил на плиту кастрюлю с водой, включил газ и взял телепульт.

– Предвыборная гонка, – сказала дикторша на центральном ТВ, – выходит на финишную прямую. Сегодня ВЦИОМ презентовал опрос по итогам вчерашних теледебатов. На них, по мнению телезрителей, наиболее весомые аргументы представил Ярослав Громов, кандидат от Партии сильных и лидер так называемой патриотической оппозиции. Восемьдесят три процента опрошенных отдают ему предпочтение. Аналитики говорят, что аудиторию он привлекает своей харизмой, а также яркими лозунгами.

Кандидат появился в кадре – рослый и ясноглазый, со светло-русой окладистой бородой. Строгий костюм сидел на нём безупречно. Крепкий кулак пристукивал по трибуне в такт произносимым словам.

– Нынешнее руководство страны, – неторопливо чеканил Громов, – пробивает дно раз за разом. Хотя казалось бы – куда уже дальше? Свежий пример – переговоры с главами корпораций. Наш президент выплясывал перед ними, как цирковой мишка. Или, лучше сказать, как дрессированная болонка. Разве что в ногах не валялся, выпрашивая очередную подачку. Такого позора Россия ещё не знала. Пора положить этому конец. Президент Кирьянов должен уйти, чтобы страна смогла подняться с колен.

Рыхлый и невысокий Кирьянов – соперник Громова на дебатах – слушал, раздражённо сопя. Но сдержался-таки, не перебив ни разу. Заговорил лишь после того, как ведущий дал ему слово:

– Очень жаль, что мой оппонент сделал ставку на демагогию, оскорбления и откровенную клевету. Но я не буду опускаться до его уровня! Любой вменяемый человек, следивший за ходом переговоров в Кремле, подтвердит – я ни перед кем не выплясывал! Я прагматик и реалист. А историческая реальность состоит в том, что транснациональный бизнес сейчас – самый сильный игрок на мировой арене. И нам приходится с ним считаться… Да, господин Громов, именно так! Есть вещи, которые от нас не зависят! Ослабление национальных правительств – это общемировая тенденция…

– Отговорка для слабаков, – увесисто сказал Громов. – Для слабаков и предателей. Такие, как вы, превратили страну в недоразумение, в жалкий обрубок. Четверть века назад вы развалили СССР, а всего три года спустя – Россию…

– Империи распадаются не по чьей-то злой воле! И не по прихоти отдельных людей! Они распадаются по объективным причинам! Неэффективная экономика, закоснелая идеология – вот что играет роль!

– Нас уже больше двадцати лет кормят этими баснями. Что ж, осталось недолго. Наш народ терпелив, но даже его терпению есть предел. Мой вам бесплатный совет – пакуйте чемоданы, мистер Кирьянов. Уезжайте, пока имеете такую возможность. Потому что в новой стране, которую мы построим, вам не найдётся места.

– Это угроза? Господин Громов, вы отдаёте себе отчёт, что угрожаете действующему главе государства в прямом эфире?

– Вы невнимательно слушали. Я всего лишь дал вам совет. А быть главой государства вам осталось недолго. Через несколько дней народ выскажет свою волю.

Что на это возразил президент, Артём уже не услышал. На экране вновь появилась дикторша:

– Похоже, кандидат Громов имеет все основания для таких заявлений. Аналитики прочат ему победу в первом же туре. Напомню – президентские выборы состоятся в ближайшее воскресенье, девятнадцатого марта. За ходом голосования будут следить наблюдатели из ближнего и дальнего зарубежья, в том числе из Уральской республики, Вольного союза Сибири, Прикаспийской нефтяной лиги…

Артём выключил телевизор и поставил на стол пельмени. Залил сметаной, набулькал полную рюмку водки. Подумал мельком – ну вот, его биография пополнилась очередным ублюдочным достижением. Теперь он квасит прямо с утра, один. А что делать? Приятели – на работе, их-то не увольняют…

Водка крошечным фаерболом ухнула в пищевод. Артём зажевал и сразу налил ещё. Голова приятно туманилась. Солнце деликатно заглянуло в окно, трамвай на улице тихо звякнул.

Артём подумал – давай-давай, звени, сколько влезет. Мне никуда не надо. Отдохну пару дней от всей этой хренотени. Отосплюсь, почитаю книжку в кои-то веки. Бумажную, настоящую…

Помыв посуду, он перешёл в комнату. Побродил вдоль книжного шкафа, длинного и массивного, купленного когда-то родителями. Взвесил на ладони килограммовую глыбу «Угрюм-реки», поставил обратно. Мощная штука, но не сейчас… Достал с верхней полки «Русскую впадину» – последний роман Аксёнова. Полистал, выхватывая отдельные строчки, хмыкнул. Да уж, Василий Палыч на закате жизни отжёг по полной, выдал ещё одну забористую альт-хистори. В романе у него Союз развалился уже в девяносто первом – и Россию нагнули не забугорные корпорации, а доморощенные бандиты и нувориши. Колорит соответствующий – авторитеты, киллеры, предъявы, разборки…

Но читать не хотелось.

Мысли упорно возвращались к последним часам в игре, перескакивали на увольнение. Роль безработного была Артёму в новинку – и пока не столько пугала, сколько интриговала.

Он включил ноутбук.

***

Сайт с вакансиями открылся с готовностью, поманил солидной заставкой. Плавно сменялись слайды – ухоженная тётенька в офисе за компом, мужики в пластмассовых касках перед недостроенным небоскрёбом, дородная продавщица в колбасной лавке. Надо полагать, успешные соискатели.

Артём задумался – а сам-то он в какой сфере может себе что-нибудь найти? Компьютерные игрушки? Любая из них, однако, покажется примитивом по сравнению с той, откуда его попёрли. Да, технология погружения через кокон – уже не редкость по нынешним временам. Но сверхреалистичная сказочность, полное растворение есть только в одной игре.

Конкуренты делают ставку на более традиционные вещи – прокачка, уровни. Лут, фарм, гринд. И, конечно, респаун, чтобы в случае неудачи просто переиграть неудачный квест. Публика это ценит. Вот только ему, Артёму, совершенно не улыбается тестировать какую-нибудь стрелялку или писать для неё сценарий.

Короче говоря, хватит игр. Свет на них не сошёлся клином.

А диплом Литературного института – это вам не хухры-мухры…

Он выбрал рубрику «тексты», пока не уточняя подпункты. Ввёл название города. И почесал в затылке, пройдя по списку вакансий.

Корректор в областную газету, сто тридцать баксов в рублёвом эквиваленте. Редактор корпоративного сайта на подшипниковый завод, двести вечнозелёных. Преподаватель литературы в среднюю школу – зарплату указать постеснялись.

И прочее в том же духе. Негусто…

Хотя секунду, что-то он тормозит.

Работа ведь бывает и удалённая. И в этом случае можно искать вакансии в любых регионах. Ну-ка…

Теперь объявления посыпались как картошка из прохудившегося мешка. Замелькали названия должностей – копирайтер, технический писатель, менеджер-таргетолог… Специалист по SEO и SMM… Прототипировщик лендингов… Креативный сотрудник в отдел развития человеческого потенциала… Эксперт-редактор по управлению вдохновляющими проектами…

Описание рабочих обязанностей впечатляло ещё сильнее.

Согласование с мерчантом драфтов офферов… Написание брендбука для франшизы… Составление карты смыслов продукта… Поддерживание туннелей продаж и продающих воронок…

Попытавшись визуализировать для себя последнее сочетание слов, Артём содрогнулся и налил ещё рюмку.

Он чувствовал себя дикарём, зачуханным Маугли, который всю жизнь колбасился где-то в джунглях, а теперь вдруг выбрался к людям. Или звездолётчиком, который смотался к Альфе Центавра и, вернувшись, никак не может сообразить, о чём говорят потомки.

Самое обидное, что в этих сравнениях была изрядная доля правды.

Четырнадцать лет назад он, Артём, по окончании института нашёл себе уютную нишу, личную сказочку, в которой можно было сидеть, почти не выглядывая в реальность. Сначала писал сценарии для игрушек, а потом и вовсе лёг в кокон, погрузился в цифровой сон.

Но сегодня сон кончился.

И от реала уже подташнивает. Хотя всего-то посмотрел новости и почитал объявления о работе…

Артём закрыл сайт вакансий и заглянул на литературный форум «С красной строки». Там шёл эпический срач – обсуждался новый онлайн-поджанр «холоп-манга». Выкладывались скриншоты обложек, на которых томно взмахивали ресничками грудастые тян в кокошниках. Цитировались аннотации и логлайны: «Крутой наёмник из будущего перерождается в теле дворовой девки. Но он найдёт путь наверх».

Гвоздём программы стал скрин, который показывал, сколько кликов собирает один из авторов, работающий в поджанре. Число было семизначным. Увидев эту статистику, завсегдатаи форума впадали в боевой транс. Экран сочился слюной вперемешку с ядом.

Артём прочёл свежий комментарий: «Грустно, коллеги. Грустно и очень больно. Наша литература когда-то пережила свой золотой век. Потом серебряный, бронзовый. А теперь вступает в картонный. Или, если без экивоков, в туалетно-бумажный. Больше не ценится высокая проза с многоуровневой иерархией смыслов – та, которой я посвятил себя без остатка. Мы, настоящие писатели, бьёмся лбом о стену чужой бездарности. Но знаете что? Я всё равно не сдамся. Да, для понимания моих текстов нужен ай-кью далеко за сотню. А таких читателей можно пересчитать по пальцам. И тем не менее – я продолжу писать. Так надо».

Имелся также постскриптум: «Для тех, кому интересно. Сегодня я обновил вторую главу философского романа «ПостРомка». Добавил четыре полновесных абзаца. Переходите по ссылке. Но предупреждаю – читайте вдумчиво! В моей прозе всё иначе, чем кажется. Чтобы снять верхний смысловой слой, нужно перечитать как минимум дважды. А лучше – трижды. И не стесняемся ставить лайки!»

Артём взглянул на ник комментатора – Sad_White_Shark. Хмыкнул, залогинился и написал в личку: «Доброго дня! Вдумчиво прочитал два полновесных абзаца философского романа «ПостРомка». Сейчас приступаю к третьему. Очень впечатлён, много думал. Но моего ай-кью не хватает для понимания всей палитры имплицированного смысла и подспудных интенций автора. Буду благодарен за пояснения».

Ответ пришёл сразу: «Тёмыч? Откуда взялся? Сто лет тебя уже не было».

«Привет, Кеша. Да вот, увидел твой крик души – и прямо ностальгией повеяло. Не смог промолчать», – написал Артём.

«Остроумно, аж до усрачки. Ты где вообще? В своём Зажопинске?»

«Да».

«В Москву не собираешься? Бухнём слегонца, вспомним молодость. У меня сейчас, правда, с баблом голяк…»

«У тебя с ним всегда голяк».

«Ну, я ж его не гребу лопатой, как некоторые. Не буду пальцем показывать. Зато и быдло-игрушки не продвигаю. Так что, приедешь?»

Артём подумал – а фиг ли?

«Уговорил. Жди завтра».

Глава 16

Поезд вполз на Курский вокзал в десятом часу утра. Артём вышел на перрон, закинул на плечо сумку и двинулся к турникетам. Пахло креозотом из-под днища вагона и подгоревшими пирожками из ларька, который приткнулся в торце платформы.

С соседнего пути готов был вот-вот отправиться ещё один пассажирский состав – и навстречу Артёму неслись, выпучив глаза, опаздывающие граждане с чемоданами. Вокзальная дикторша подгоняла их грозным карканьем.

В здании вокзала было промозгло, шумно и тесно. Одновременно с поездом прибыла какая-то электричка, и две толпы, пихаясь локтями, теперь ломились к спуску в метро. У входа на эскалатор теснились лотки с газетами, сникерсами и пивом. Некоторые приезжие умудрялись покупать всё это на бегу. Не имея такого скилла, Артём отдался человеческому потоку, который вынес его на движущуюся лестницу.

Спускаясь, он разглядывал вереницу щитов с рекламой. В глазах рябило от креатива. Казино «Рой ал», на рисунке – красные осы, облепившие рулеточный стол… Стриптиз-бар «Голь-штанга» – девица в стрингах, прильнувшая к футбольным воротам… Книга-бестселлер «Не будь сЦыклом», подзаголовок: «Не зацикливайся на неудачах. Не бойся брать жизнь за вымя»…

Примерно на середине в этот пёстренький ряд вдруг вклинилась фотография Ярослава Громова, вождя оппозиции, которого Артём накануне видел по телевизору. Подпись гласила: «Пусть Россия проснётся». И чуть ниже, шрифтом помельче: «Приходите на выборы 19 марта».

Портрет действующего президента Кирьянова тоже мелькнул в ряду, между рекламой суши и водки «Слёзка», но смотрелся уныло. Слоган сразу выветрился из памяти – что-то про демократию.

Рекламный щит Джей-Кью-Эйт расположился в конце, у выхода на платформу, а по размерам был раза в полтора больше всех предыдущих. Метровые буквы складывались в слова: «Мы здесь. Мы рядом. Мы знаем».

Артём втиснулся в вагон, протолкался к схеме маршрутов, похожей на разноцветного осьминога. Нашёл жёлтую ветку – куцый отросток с нужной станцией-точкой. Порадовался, что ехать недалеко. Один перегон по кольцевой, пересадка, а там – всего-то три остановки. По столичным меркам это не поездка даже, а детский сад, прогулочная программа.

Взгляд зацепился за «Правила пользования метрополитеном Москвы» – огромный бумажный лист, прилепленный рядом со схемой-спрутом. Артём машинально начал читать: «Разрешено бесплатно провозить: а) детей в возрасте до шести лет; б) лыжи…»

Он хрюкнул. Никто из стоявших рядом не обратил внимания, все таращились в телефоны. Подземный поезд, покачиваясь, мчал спрессованные людские брикеты сквозь тьму тоннеля.

Через двадцать минут Артём выбрался на поверхность. Рядом с метро шла трамвайная колея, а параллельно ей тянулось шоссе, широкое и чадящее. Потоком ползли машины – на запад, в центр, где сизым облаком висел смог, который чем-то напоминал марево над Тень-городом.

Поймав себя на этом сравнении, Артём сплюнул и влез в трамвай.

Кеша с женой Алисой жил в болезненно-длинной многоэтаэжке. Артём запыхался, пока дотащился с сумкой до одиннадцатого подъезда. Вонючий лифт, кряхтя и постанывая, вскарабкался на нужный этаж.

– Ха! Тёмыч, наш человек в Зажопинске! Заходи.

– Привет, Кеша.

С их предыдущей встречи прошло лет пять, и за это время приятель заметно сдал – обрюзгло лицо, обозначилась плешь на темени. Пивное брюшко круглилось под несвежей рубахой. В сочетании с малым ростом всё это создавало комично-грустный эффект. Если раньше, в студенчестве, Кеша напоминал задиристого щенка, то сейчас возникали ассоциации со стареющим мопсом.

Его жена изменилась тоже, но несколько иначе. Её будто подсушили, и она теперь казалась не худенькой, а костлявой. Болезненно прорезались скулы, глаза запали; из-под маечки выпирали ключицы.

– Здравствуй, Артёмка. – Алиса обняла гостя. – Молодец, что приехал. И хорошо, что утром, а то бы мы с тобой разминулись. Мне на работу к трём.

– Ага, блин, – скривился Кеша. – Работа – это сильно сказано, ёлы. Прикинь, Тёмыч, она в сотовом салоне ишачит. Продавец, типа, консультант – с дипломом Литинститута… Впаривает смартфончики и планшетики богатеньким мальчикам. И, главное, с улыбочкой: «Могу чем-нибудь помочь?» Я один раз увидел – чуть не сблевал…

– А когда ты в зеркало смотришь, блевать не тянет? – поинтересовалась она. – Сидишь дома с утра до вечера, втыкаешь в свой говнофорум. Работу поискать – не, принцип не позволяет. А деньги у нас, по-твоему, из воздуха появляются? Конденсируются из радуги?

– Прекращайте, – сказал Артём. – Уеду – тогда и гавкайтесь, сколько влезет. А пока давайте за встречу, что ли.

– Тём, ты прости, я вчера пришла уже ночью – мы допоздна работаем, до одиннадцати. Сготовить ничего не успела…

– Да понял я, не переживай. Хотел по дороге к вам зайти в супермаркет, но с сумкой неудобно переться. Поэтому предлагаю – давайте пиццу закажем. Я угощаю, само собой.

– А бухло? – взволновался Кеша.

– Бухло привёз. Дары провинции, так сказать.

Артём достал из сумки рябиновую настойку и предъявил хозяевам.

– Сладенькая? – спросила Алиса.

– Сколько градусов? – спросил Кеша.

– Сладенькая. Градусов хватит.

***

Они позвонили в доставку пиццы и расселись на кухне. Артём разлил настойку по рюмкам, констатировал:

– Чё-то я уже второй день синячу с утра. Прямо традиция зарождается, новая козырная схема.

– Тоже мне, удивил, – сказала Алиса, покосившись на мужа. – Этот вон – каждый день бы такую схему обкатывал, если б мог. Но он же у нас – нищеброд сферический, эталонный. Даже на пиво заработать не может… Писатель-виртуоз, да. Мастер художественного слова на букву «ху»… Думает – все издательства спят и видят, когда он доковыряет свою нетленку, в месяц по чайной ложке…

– Между прочим, – заметил Кеша, – Маркес тоже бросил работу, чтобы написать «Сто лет одиночества». Даже еду брал в долг, но жена его всё равно поддерживала.

– Где Маркес, а где – ты. Слон и моська.

– Брейк, – сказал Артём. – Будем.

Они выпили, закусили остатками докторской колбасы, которые нашлись в холодильнике. Кеша потребовал немедленно повторить и, насупившись, буркнул:

– Ты, Тёмыч, со своими игрушками отстал от жизни, реально. На «ЛитСистеме» давно был? Туда щас, типа, новое поколение пришло, голимая школота. Почитал я их сочинения…

– «Холоп-мангу»?

– Да, её тоже. Сюжеты – убиться веником, стиль – тошнотный…

– Тебя, смотрю, в последнее время слишком часто тошнит, – сказала Алиса. – То от моей работы, то от молодых дарований. Интересный симптом. А на солёненькое не тянет?

– Ой, да иди ты на фиг. А ты, Тёмыч, её не слушай. Слушай меня… Ну вот, они своё писево выкладывают за деньги. И народ покупает! Ещё и повизгивает от удовольствия! У меня это в башке не укладывается… Сижу и думаю – сам я такую шнягу мог бы гнать километрами, не приходя в сознание. Стриг бы бабло вообще без проблем…

– И чё не стрижёшь? Я бы не возражала.

Кеша смерил жену уничтожающим взглядом. Сцапал бутылку, налил и выпил без тоста. Физиономия у него воинственно раскраснелась:

– Я тебе, Тёмыч, давно уже хотел высказать, но ты заныкался в своём коконе, а на друзей забил… Короче, мудила ты. Из песни слова не выкинешь…

– Не понял. Чё за наезд?

– А то. Вспомни, как в институте мы собирались, сидели почти вот так же. Трепались – под водочку, под винцо… Причём, заметь, трепались не про бабло, а про литературу! Про книги, которые мы читали! И про те, которые сами ещё напишем! Но институт закончился, дипломы раздали – и чё в итоге? Ты на литературу положил болт. Тебя поманили длинным рублём – и ты побежал, хвостиком виляя! В Москве даже не остался…

– Тём, – сказала Алиса, – а в самом деле – почему ты тогда уехал?

– Ну, – пожал он плечами, – сложилось так. Сразу несколько факторов. Зарплата нормальная – в том числе, отрицать не буду. Работодатель тоже понравился. Даже тогда, четырнадцать лет назад, это был уже не стартап, а вполне серьёзная фирмочка, хоть и маленькая. Они как раз потихоньку начали расширяться, сценариста искали. И так совпало, что всё это – в моём родном городе. У меня там было жильё – квартира, от отца досталась в наследство. И по городу я, кстати, скучал. Вот и решил в итоге – почему нет? А книжки, если что, можно где угодно писать…

– Ага, – саркастически хмыкнул Кеша. – Ну, и где твои книжки? Сценарист, бляха-муха… Убогие диалоги для быдляцкого фэнтези. Хрен и магия…

Артём почувствовал, что и сам начинает злиться:

– Во-первых, когда я туда пришёл, никакого фэнтези ещё не было. Были нишевые инди-игрушки с нестандартным сеттингом и сюжетом. Интерактивная хроноопера, например, по Азимову – надо менять историю с минимально необходимым воздействием… МНВ – игра так и называлась… А во-вторых, с какой радости я перед тобой оправдываюсь? Ты сам за последний год написал полторы главы…

– Там смысловая плотность такая, что…

– Слышь, вот только не надо. Это на форуме можешь нести пургу про восемь уровней смысла – и тебя залайкают до оргазма. А я тебе скажу по-простому, как бывшему однокурснику. Ты один-то уровень сделай так, чтобы можно было читать. Чтобы было понятно, о чём там речь…

– Я же объяснил в предисловии! – гаркнул Кеша. – Это не развлекуха! Это интеллектуальный срез современности! А подспудно – манёвр постмодернистского уклонения, чтобы избежать встречи с наползающей глыбой метамодерна! Или чё, ты ждёшь, что я начну там выстраивать линейный сюжет а-ля «Таня хочет Ваню»?

– Да хоть какой-нибудь выстрой! Потому что я прочитал вчера – и не вкурил от слова «вообще»! Вот честно, в следующий раз лучше «холоп-мангу» открою. Поржу слегка – и то хлеб.

– Знаешь, что-то такое я и подозревал. У тебя в твоём коконе – реально умственный дауншифтинг. Ну, туда тебе и дорога…

Дверной звонок запиликал.

– Пиццу привезли, – сказала Алиса. – Пойду открою.

– Держи. – Артём протянул ей пятитысячную купюру.

– Надо было две коробки заказывать, – изрёк Кеша и гордо отвернулся к окну.

Пицца оказалась приличная – ещё не совсем остыла, да и мясной начинки повар не пожалел. Кеша с Артёмом снова хлопнули по рюмашке, Алиса символически пригубила. Спор о высоком прервался минут на десять.

– Слушай, Тём, – сказала Алиса, когда коробка опустела наполовину, – а это правда, что в коконе ты про всё забываешь? Ну, про настоящую жизнь?

– Не совсем, но да. Есть такой эффект.

– Гнилой эскапизм, – диагностировал Кеша. – Бегство.

– Ох, честно говоря, я бы тоже сбежала на недельку-другую. Поглубже в фэнтези. Чтоб вот это вот всё не видеть.

Она кивнула не то на газовую плиту, не то на сидящего рядом мужа. Тот сообщил:

– А меня в ваш кокон фиг бы загнали.

– Уверен? – спросил Артём. – А по-моему, ты эскапизм чморишь потому, что денег на кокон нет. Если бы появились – ты бы в игре вообще поселился. За уши пришлось бы вытаскивать. Колдовал бы там с пафосом, нагибал бы встречных и поперечных…

– Не проецируй на меня свои комплексы. На себя посмотри. Кто ты в игре, напомни? Странствующий рыцарь или типа того? А в реале – офисный планктон из Замкадья. Нехилый такой контраст…

– Ага, зато у тебя – полная конгруэнтность. Идеальное соответствие формы и содержания. Кеша Рыбкин, безработный по зову сердца, он же – Уайт Шарк, акулий плавник над форумом…

***

У Артёма в кармане задёргалась телефонная трубка. Он замолчал, вытащил её и взглянул на имя звонящего. Нахмурился и поднялся из-за стола:

– Отлучусь ненадолго. Надо ответить.

Перейдя в комнату, он мазнул пальцем по экрану:

– Слушаю.

– Хай, Снегирь. Уделишь минуту?

– Да, Грач. Привет. Чего вдруг про меня вспомнил?

– Да вот, хотел позлорадствовать… то есть, тьфу, посочувствовать в связи с увольнением. Сегодня на планёрке узнал от нового шефа. На самом деле – реально жаль, что тебя вот так выпнули. Ты у нас в Ордене – самый крутой старпёр. Ну, в смысле, раньше был.

– Умеешь ты поддержать. Но ведь звонишь не только за этим?

– Ты прав. Корыстный вопрос. А конкретно – насчёт Глузякиной.

Артёму понадобилась пара секунд, чтобы сообразить, о ком речь:

– А, ты про ту мадам, которая залипла на днях? Ведьма из чёрной башни?

– Да, ты её вытаскивал. Разговор с ней хорошо помнишь?

– Ну, в принципе, неплохо. А что?

– Она не упоминала никакие хитрые артефакты? Вот прям реально хитрые? Такие, чтоб отсутствовали в сценарии?

– Вроде нет. Из-за чего кипеш?

Грач поколебался, но всё-таки ответил:

– Тут одна фигня появилась… То есть хэ-зэ – появилась она реально или просто новый фольклор… Серебряное перо – не слышал ни разу?

– Нет.

– Говорят, забойная штука. И при этом криповая.

– В каком смысле?

– Перо, типа, как-то связано с лунным светом и с ночными кошмарами. Чуть ли не управляет ими. Или кодирует – хрен поймёшь, по-разному говорят. Я пытаюсь въехать, где тут брехня, где правда… И главное – ходят слухи, что эта хрень влияет через игру на реал, прикинь?