Текст книги "Его собственность (СИ)"
Автор книги: Лекси Смит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Он выразительно потёр пальцами друг о друга. Снегирь задумался на секунду. Да, у Птичьего Ордена имеются полномочия, чтобы дать этому жучаре на лапу. Надо назвать код авторизации – и на игровой счёт десятника поступит нужная сумма. Засада в том, что финансовый отдел затребует подробный отчёт сразу по завершении миссии, а шеф просил отчётов не оформлять…
– Давай так, МихНих. Ранг у тебя, я вижу, восьмой, а до девятого ещё далеко. Могу поспособствовать. Взамен ты мне говоришь, как связаться с Ушкуйником и откуда ты его вообще знаешь. Интересует?
– Ну.
– Стой спокойно, не дёргайся.
Вызвав меню, он прошептал свой персональный код. Сконцентрировался, поднял правую руку. Воздух стал упругим и вязким. Преодолевая сопротивление, Снегирь ткнул десятника костяшками пальцев в грудь, назвал номер его кокона и добавил:
– Ранг плюс.
В ушах зазвенело. Порыв холодного ветра пронёсся над мостовой. Лицо десятника на миг исказилось, как от помех на телеэкране, но сразу же пришло в норму. МихНих прислушался к себе, удивлённо крякнул. Снегирь, чувствуя слабость и тошноту, глубоко вздохнул.
– А теперь рассказывай.
Глава 7
Разноголосый гомон плескался между домами, скрипели телеги, шныряли петы. Снегирь, небрежно держа поводья, ехал вдоль тротуара и размышлял о том, что ему поведал меркантильный десятник.
Информация была интересная. С неделю назад к десятнику подошёл тот самый Ушкуйник. Сказал – знаю, мол, МихНих, что клан-лидер ждёт тебя на доклад. Ну так сделай одолжение, передай ему письмецо. А за труд тебе капнет денежка малая…
Мзду десятник принял охотно. И письмо добросовестно передал. А на следующий день началась большая движуха – подготовка к рейду в Каньон Клыков. Причём, если судить по некоторым обмолвкам, идею рейда кланлид почерпнул как раз-таки из письма.
Что-то, однако, пошло не так.
Поход неожиданно отменили. Рядовые бойцы негодовали и возмущались. Фекальные массы бурлили в клановом чате. Да ещё и поползли слухи, что к срыву рейда имеет какое-то отношение колдун по имени Бакенщик.
Этот момент особенно заинтересовал Снегиря.
Значит, что получается? В городе объявились сразу два загадочных персонажа – Бакенщик и Ушкуйник. В системе они не зарегистрированы (мистика, да), зато оба, насколько можно судить, владеют мощной и нестандартной магией. При этом они враждуют между собой. Или, по крайней мере, преследуют противоположные цели. Одному был зачем-то нужен поход в каньон, другой же этот поход сорвал…
Дальше – ещё интереснее.
Именно Ушкуйник, похоже, натравил на Снегиря киллеров.
А Бакенщик, если продолжить логическую цепочку, должен был этим киллерам помешать. То есть, выходит, он и послал железного спрута, который помог Снегирю отбиться…
Вот это новость.
Бакенщик, наводящий ужас на город, – союзник Птичьего Ордена?
С такими союзниками, блин, и врагов не надо…
Снегирь глотнул прохладной воды из фляги. Самочувствие было – так себе. Трюк с повышением десятника в ранге отнял много сил. Он, Снегирь, сделал то, что противоречило естественному ходу игры. Совершил, по сути, запретное колдовство, если оперировать терминами, принятыми здесь, в виртуальном фэнтези-мире. А за такое надо платить, даже если знаешь, что всё вокруг – не более чем иллюзия, мельтешение программных кодов…
«Всё, хватит», – приказал он себе.
Пора было возвращаться к работе. На повестке дня была беседа с Ушкуйником – теперь он знал, как её организовать. Десятник МихНих дал-таки подсказку.
Заехав на постоялый двор, Снегирь снял комнату на втором этаже. Заперся изнутри, достал из кармана чёрный и гладкий камешек размером с горошину. Несколько таких камешков колдун с серьгой оставил десятнику – как раз на тот случай, если понадобится срочная связь.
«Горошину» Снегирь бросил в большую кружку с водой. Взял нож, надрезал кожу на ладони – и уронил в ту же кружку три капли крови. Ритуал смотрелся несколько диковато и в то же время по-деревенски наивно, но именно такие инструкции получил десятник от колдуна.
Вода покраснела и забурлила. От неё пошёл сильный запах – незнакомый, обжигающе-пряный. Снегирь взял кружку и разом выплеснул жидкость на овальное зеркало, висевшее на стене.
Кровь-вода моментально въелась в поверхность. Комната в отражении наполнилась багровым туманом, который клубился и наливался мраком. Так продолжалось несколько секунд, а затем по зазеркалью пронёсся мгновенный смерч. Туман развеялся без остатка – и вместе с ним исчезла отражённая комната. Теперь в зеркале виднелся какой-то двор, освещённый солнцем: куст цветущей сирени, кованая ограда.
А во дворе стоял высокий шатен с золотой серьгой. На вид ему было лет сорок пять – породистое лицо, уверенный взгляд. Причём сразу чувствовалось, что уверенность эта – реальная, почерпнутая из жизни, а не мультяшно-компьютерная.
Снегирь тихо прошептал: «Запись». Он помнил, конечно, что предшествующие попытки сфотографировать колдуна окончились неудачей, но попробовать стоило всё равно.
– Любопытно, – сказал Ушкуйник; он смотрел спокойно и не прерывал контакт. – Со мной изъявил желание познакомиться один из пернатых?
– Вообще-то, – сказал Снегирь, – мы уже знакомы заочно. Через ваших, так сказать, представителей, которые пытались меня убить.
– Понятия не имею, о чём вы.
– Жаль. Было бы интересно узнать, чем же я вам так насолил. Но ещё больше меня интересует другое – как вы оказались в игре, не имея даже аккаунта? Прямо кибер-фантом.
Ушкуйник пожал плечами:
– Не вижу смысла жонглировать пустыми словами. Магия – универсальное средство для тех, кто ею владеет.
– Ладно, – кивнул Снегирь. – Тогда, если позволите, перейду к конкретным вопросам. Зачем вы подталкивали Черепов к походу в каньон? Что там такого ценного?
– Вы любопытны, юноша. Похвальное качество, но в данном конкретном случае – бесполезное. Я не намерен откровенничать с вами или вести пространные диспуты.
Обращение «юноша» Снегиря несколько озадачило. В реале ему было тридцать семь, и внешность в игре соответствовала этому возрасту. Можно, конечно, было предположить, что колдун его троллит, но эта версия выглядела сомнительно. Ушкуйник не походил на дешёвого провокатора.
– Ладно, – сказал Снегирь. – Тогда просто ответьте – кто вы?
– Я тот, с кем вам придётся считаться. Тот, кто установит новые правила. И это – главное, что вам следует помнить. А теперь прошу извинить, я вынужден закончить беседу. У меня имеются другие дела, гораздо более важные.
– Погодите, ещё вопрос…
Но колдун уже отвернулся. Багровая мгла поглотила двор, чтобы тут же сгинуть – на этот раз окончательно. В отражении снова появился Снегирь, стоящий с кружкой посреди комнаты. По зеркалу уныло стекали красные капли.
Убедившись, что сеанс завершён, он первым делом проверил запись. На успех особенно не надеялся – и тем приятнее оказался сюрприз. Всё записалось и сохранилось! Снегирь даже несколько растерялся, пытаясь понять, в чём дело.
Версия, впрочем, созрела быстро.
Колдуна нельзя было заснять непосредственно, напрямую. Но сейчас-то Снегирь, строго говоря, снимал не его, а зеркало! У магии своя логика – почти как в древнегреческом мифе, где Персей следил за горгоной через отражение на щите, чтобы нейтрализовать её чары…
Всё это лишний раз подтверждает, что могущество колдуна имеет пределы. И самое время этим воспользоваться. Если прижать Ушкуйника, то наверняка удастся узнать что-нибудь новое и о Бакенщике, который интересует начальство в первую очередь.
Ушкуйник уверен, что спрятался надёжно? Он ошибается.
Да, система его не распознаёт, и поиск через фотопортрет не даст результатов.
Но!
На скриншоте, сделанном сейчас Снегирём, есть не только физиономия колдуна. Есть ещё и фон – двор с сиренью. Двор этот вполне типичен, и на глазок его не отличить от тысяч других. Зачем, однако, оценивать на глазок, если есть цифровая техника?
Использовав служебный пароль, Снегирь запустил расширенный поиск.
Перед глазами в воздухе появилось окошко, в котором с немыслимой быстротой замелькали кусты и прутья решётки, а на заднем плане – фрагменты улицы. Компьютер сравнивал данные. Коль скоро игра создавалась по стандартам реалистичности, двух полностью идентичных пейзажей в ней существовать не могло.
Мельтешение прекратилось.
В окошке осталась одна картинка с пояснительной подписью: «Восточное побережье, город Аквамарин, 3-я Купеческая улица, дом 15».
Вот оно, логово Ушкуйника.
Пора было нанести визит.
***
Выйдя из портала на побережье, Снегирь моргнул и прищурился. Контраст с Тень-городом, наполненным серостью, был разительным и приятным. Ярко светило солнце, небо распахивалось в лазурную высь; густо синело море, усеянное жёлтыми блёстками. Портальный павильон напоминал большую беседку. Ведущая к нему каменная дорожка была обсажена кипарисами; солоноватый бриз теребил их кроны.
Дорожка вливалась в широкую прогулочную аллею. Фланировали дамы в воздушных платьях и кавалеры в белых рубахах. Не хватало разве что фотографа с обезьянкой.
Снегирь поймал извозчика и назвал адрес, вычисленный компьютером. Поездка заняла минут пять. Он вылез из экипажа шагов за сто до нужного дома; оставшийся путь проделал пешком. Дом выглядел стандартно для этих мест – белые стены, пышная садовая зелень. Ставни были закрыты – то ли хозяин уже уехал, то ли просто отгородился от солнца.
У крыльца возилась служанка-непись, молодая и симпатичная. Снегирь негромко сказал ей:
– Здравствуй. Хозяин дома?
– Да, сударь. Только он сейчас занят, просил его не тревожить.
– Я зайду. Молчи, ни во что не вмешивайся.
Служанка медлила. Моргнула растерянно и проговорила:
– Так ведь хозяин же…
– Посмотри мне в глаза. Код авторизации дельта-восемь-штрих-пять. Отмена текущего приоритета. Возврат к базовым настройкам.
Зрачки у неё неприятно дёрнулись, взгляд на мгновение расфокусировался. Потом она сказала деревянным голосом:
– Подтверждаю.
– Посторонись. И вообще уйди со двора, не путайся под ногами. Вон туда шагай, к перекрёстку.
Двигаясь как кукла, она вышла через калитку. Заторможенно огляделась, будто не узнавала улицу. Или не могла до конца осмыслить приказ. Похоже, имел место серьёзный программный сбой. Снегирь нахмурился – дурное предчувствие усиливалось с каждой секундой.
Он шепнул: «Доспех».
Гибкая броня облекла его с тихим шорохом – серебристо-чёрная, тонкая, не стесняющая движений. Он пересёк прихожую. Остановился у входа в комнату и, поколебавшись, коротко постучал.
– Что? – недовольно спросили из-за двери.
Он повернул ручку и переступил порог.
В комнате с закрытыми ставнями было сумрачно. На столе горела свеча. Колдун, вооружившись пинцетом, держал над ней металлический кругляш, похожий на большую монету. Кругляш этот был покрыт чем-то вроде плесени, которая зеленовато светилась.
Рассмотрев гостя, Ушкуйник хмыкнул:
– Я недооценил вас, юноша. Не думал, что ваша магия позволит меня найти.
– Магию бьют информационные технологии.
– В следующий раз учту.
– Я всё же надеюсь, что все вопросы мы проясним сейчас.
– Поэтому вы явились в доспехах?
– Они подчёркивают официальность визита.
Ушкуйник усмехнулся:
– Мне льстит такое внимание. И ваша озабоченность мне понятна. Могу обещать – когда придёт время, я исчерпывающе проясню ситуацию. Ну а пока…
– Простите, господин маг, – перебил Снегирь. – Вынужден напомнить, что я – представитель администрации. Здесь – наша юрисдикция, так что время для разговора выбираем именно мы. Я требую предоставить сведения о вашей точке доступа в игровое пространство, включая номер кокона и ай-пи.
– Видите ли, юноша, – спокойно сказал Ушкуйник, – я категорически не приемлю, когда со мной общаются в подобном ключе. Я живу на свете давно, множество людей встречалось мне на пути – и лишь единицы имели право что-то от меня требовать. Вы в их число не входите.
– То есть вы отказываетесь сотрудничать? Это официальный ответ?
Колдун несколько секунд помолчал, разглядывая гостя со снисходительным любопытством, как говорящего попугая на птичьем рынке. Покосился задумчиво на монету, которую всё так же держал над пламенем. А потом вдруг сделал резкое движение кистью – и светящиеся брызги с монеты полетели на Снегиря.
Действуя на рефлексах, Снегирь отмахнулся плетью. Несколько брызг удалось сшибить в воздухе. Плеть, поглотив их, вспыхнула плесневелым зелёным светом – и моментально потяжелела, будто налилась чугуном. Деревянный пол, по которому она грохнула, загудел; Снегирь едва удержал в руках кнутовище.
Но остальные брызги долетели-таки до цели. Ощущение было, будто он получил в упор заряд охотничьей дроби. Броня защитила тело, но удар был настолько сильным, что Снегиря приложило спиной о дверной косяк. Из лёгких вышибло воздух. Мерцающая зелёная плесень уже въедалась в броню – и та, как и плеть, наливалась чугунной тяжестью. Двигаться стало трудно, соображать тоже. Перед глазами возникла шкала урона – она тревожно меняла цвет, словно раскаляясь.
Колдун приблизился, держа монету перед собой. Сказал бесстрастно:
– Я не искал конфликта. Но вы меня вынуждаете принять меры.
Снегирь прохрипел:
– Разгон.
В реале, где его тело лежало в коконе, включился дополнительный гаджет – нейростимулятор последнего поколения. Мозгу отвесили электромагнитный пинок. Мысли встали на место, восприятие скорректировалось. Шкала урона поблёкла. Снегирь ощутил, что снова может двигать конечностями, хотя тяжесть не ушла окончательно.
Он крепче сжал рукоятку плети.
Но изменения, происходящие с ним, заметил и Ушкуйник – замер на миг, прислушиваясь, и резко отпрянул. То есть не отпрянул даже, а совершил невероятный прыжок – метра на три назад и на метр вверх. Смотрелось это не хуже, чем в супергеройском фильме. Плеть, которой взмахнул Снегирь, просвистела под подошвами колдуна. Тот приземлился на край стола, сбив подсвечник.
Свеча, очевидно, была волшебной, усиленной – столешница с готовностью вспыхнула, едва пламя её коснулось.
Снегирь размахнулся снова. Колдун отскочил к окну, а плеть разрубила горящий стол пополам. Огонь метнулся по половицам, перескочил на стены. Комната наполнилась жаром и едким дымом. Воздух задрожал и потёк, силуэт Ушкуйника исказился.
Снегирь в защитной броне пошёл сквозь огонь. Его противник, развернувшись, махнул рукой в сторону окна. Лопнули стёкла, ставни вылетели наружу, как пробки. Колдун сиганул в проём. Плеть и на этот раз его не достала – хлестнула по подоконнику, вспорола стенную кладку.
Матюкаясь, Снегирь подскочил к пролому. Выглянул – и увидел, что Ушкуйник опять повернулся к нему лицом. Колдун достал из кармана тонкую деревяшку, похожую на линейку, и с хрустом разломил её надвое.
Этот хруст, стократно усилившись, отозвался над головой Снегиря – потолочные перекрытия и стропила затрещали надсадно, жутко. Колдун сжал пальцы, словно давил что-то в кулаке, – и циклопическая невидимая рука точно так же сдавила крышу. На Снегиря посыпались черепица. Он рванулся вперёд и вывалился во двор – оглушённый, побитый, но всё ещё в сознании.
Колдун сделал шаг к нему.
– Разгон! – заорал Снегирь, привстав на одно колено.
Перед глазами вспыхнул запрещающий знак – косой ярко-красный крест. Безликий машинный голос забубнил: «Запрос отклонён в связи с угрозой критической перегрузки. Рекомендуется прервать сеанс погружения…»
Колдун, однако, этого услышать не мог, а потому приостановился – из опасения, что Снегирь ещё раз ускорится. Задумался на секунду и, приняв решение, пронзительно свистнул. Послышался стук копыт, из-за дома выскочил здоровенный вороной конь. Ушкуйник взлетел в седло.
– Стой, гнида! – крикнул Снегирь.
– Ещё увидимся, юноша.
Колдун погнал коня прочь по улице. Снегирь, доковыляв до калитки, проводил его взглядом. Понимая, что противника не догнать, выругался в очередной раз и оглянулся на дом. Пламя рвалось из окон, пожирало остатки крыши. Обугленные стропила подламывались, как спички, рушились внутрь. Стены, не выдержав колдовского жара, трескались и крошились.
Снегирь чувствовал себя плохо. Эффект от нейростимуляции иссякал. Магическая плесень по-прежнему разъедала доспехи, ощущение тяжести возвращалось. Он попытался снять броню, но система не восприняла команду. С плёткой тоже было что-то не так – она мерцала и нездорово подёргивалась. Машинный голос в ухе нудил: «Срочно требуется перезагрузка, срочно…»
Вообще-то выходить из игры рекомендовалось через портал – в противном случае ощущался физический дискомфорт. Но Снегирю сейчас терять уже было нечего. Хотелось сделать всё побыстрее. Он сплюнул на брусчатку и буркнул: «Экстренный выход».
Глава 8
Темнота опутывала его, навязчиво пеленала, затягивала в беспамятный омут, но он не поддался ей – захрипел и рванулся в свету, который мерцал вдали серебристо-белой звездой. Тьма отступила с разочарованным вздохом, выпустила добычу, и мир опять проступил вокруг, проявился, будто на фотоплёнке.
Зрение, правда, восстановилось не сразу – картинка не фокусировалась, расплывалась цветными пятнами. Одно из этих пятен маячило совсем близко, прямо перед глазами. От него исходили звуки – тревожно-резкие, каркающие. Снегирь поморщился и, сделав усилие, перевёл их для себя в членораздельную речь.
– Артём! Артём, блин, слышишь меня?
Снегирь понял, что обратились к нему, но не смог взять в толк, почему его называют каким-то полузнакомым именем. Ответил, лишь бы карканье прекратилось и перестало царапать слух:
– Да, я слышу.
– Ты охренел вообще? Мозги себе решил вскипятить? Дебил! Дитё малолетнее! Или думаешь – ты железный? Неубиваемый? Терминатор, мля, в перьях...
Пятно приобрело наконец более или менее чёткие очертания. Снегирь разглядел перед собой всклокоченного детину, у которого ряха была в веснушках, а футболка – с дурацким пёстрым рисунком.
– Как себя чувствуешь? – осведомился детина хмуро.
Из памяти всплыло его имя, такое же дурацкое – Сёма. За эту подробность начали цепляться другие. Воспоминания возвращались и постепенно складывались в осмысленную картину, но в ней по-прежнему не хватало самого главного – ощущения, что Снегирь вернулся домой. Он будто смотрел кино.
– Не молчи, Артём. Как самочувствие, спрашиваю?
– Не очень.
– Голова болит?
– Нет, но соображаю плохо. И слабость.
– А ты как думал? Два нарушения техники безопасности за минуту – сначала разгон, потом кривой выход. Спасибо скажи, что второй разгон заблокировали. Иначе мог бы вообще не встать.
– Не бухти.
Снегирь выкарабкался из кокона, сделал несколько осторожных шагов. Ноги держали его с трудом; подташнивало, градом катился пот.
– Так, – сказал Сёма, наблюдая за ним, – сейчас в медблок, мухой. Понял меня? Не хватало ещё, чтоб ты скопытился прямо здесь, в мою смену...
Снегирь до этой минуты старательно сдерживал раздражение, однако теперь оно прорвалось, выплеснулось наружу, как пена. Он развернулся, шагнул к Сёме и прошипел негромко, но яростно:
– За базаром следи. Ты мне не начальник. Я – из Птичьего Ордена, ты – техническая обслуга. Понадобится – будешь делать, что я скажу, а не наоборот. Недоволен – вали, замену найдём. Вкурил?
Сёма изменился в лице и отступил на шаг. Спросил с опаской:
– Кулагин, ты чё – больной? С цепи сорвался? Моя обязанность – контролировать твоё состояние...
– Детишек своих будешь контролировать, когда настругаешь. Меня – не надо. Я тут работал, когда ты ещё на горшке сидел.
С последним утверждением Сёма мог бы поспорить – он был моложе всего на десяток лет. Но, встретив взгляд Снегиря, предпочёл не вступать в дискуссию, пробурчал только:
– Да пошёл ты...
Снегирь так и сделал – дотащился до душа и долго стоял под струями прохладной воды. Стало легче, тошнота отступила. Мысли, однако, ворочались по-прежнему медленно и натужно.
Одевшись, он спустился в фойе. Купил в автомате плитку шоколада с орехами, чипсы и газировку. Добрёл до автостоянки, отыскал там свой корейский хэтчбек цвета подгнившей тыквы и плюхнулся на сиденье.
Мороз за день так и не отступил – лужи у сетчатого забора покрывала ледяная короста. Редкие снежинки ложились на асфальт, тихо и неуверенно. Сумерки подкрадывались, заполняя стоянку лиловой мутью.
Снегирь дожевал свой эрзац-обед, бросил хрустящие упаковки на соседнее кресло и долго сидел, таращась перед собой. Память подсказывала, что вот так тянуть время – глупо. Чем дольше он просидит, тем меньше вероятность доехать в нужный район без пробок; вечерний час пик уже начинался, другие водители, торопясь, выруливали с парковки.
Но в том-то и дело – он не хотел возвращаться к себе в квартиру. Знал, что ему там будет не намного комфортнее, чем в любом другом уголке этого нелепого города.
Умом Снегирь понимал, что такие мысли – не более чем побочный эффект сегодняшней перегрузки. Мозг просто ещё не отошёл от игры. В каком-то смысле он, Снегирь, сегодня слегка залип, как это ни смешно.
От этого понимания, однако, не становилось легче. И автостоянка, и обындевелые клёны вокруг неё, и улицы, на которых звенел трамвай, – всё это выглядело искусственным, нарисованным на скорую руку. Даже машина, в которой он сидел, верная хранительница приватных кубометров пространства, сейчас казалась чужой. Она принадлежала Артёму, не Снегирю.
Смотреть на всё это не хотелось.
Он смежил веки. Нужна была передышка.
***
Открыв глаза, он неловко пошевелился и выругался сквозь зубы – сильно затекла шея. Судя по часам, проспал он довольно долго, хотя собирался подремать пять-десять минут. Парковка уже почти опустела, народ разъехался. Офисная многоэтажка, где работал Артём, высилась неподалёку тёмным утёсом – лишь редкие окна ещё светились.
Он выбрался из машины, вдыхая морозный воздух и прислушиваясь к себе. А потом поставил хэтчбек на сигнализацию и быстро зашагал к зданию.
За время его отсутствия, к счастью, дежурный техник сменился. Вместо Сёмы на посту был флегматичный Кирилл – аккуратно одетый и похожий больше на офис-менеджера. Он совершенно не удивился, услышав просьбу подготовить кокон к работе.
Снегирь нырнул в темноту.
Путеводная звезда засветилась.
Ещё несколько секунд – и он вышел из портального зала в центре Тень-города.
Ночной воздух был прохладен (плюс тринадцать по Цельсию – мелькнуло системное сообщение), но по контрасту с морозом, из которого Снегирь только что удрал, казался почти парны́м. Ветерок донёс аромат цветущей черёмухи; к нему примешивался лёгкий запах помоев.
Снегирь вспомнил, что временно остался без транспорта и надо вернуть коня, брошенного в городишке у моря. Порывшись в карманах, вытащил амулет-манок, похожий на чечевицу, и сжал его в кулаке. В обычной онлайн-игре конь материализовался бы сразу, встал бы перед хозяином, как сивка-бурка из сказки, но здесь были другие правила. Скакун доберётся до Тень-города своим ходом за несколько часов – форсаж-галоп ему в помощь.
Ну а пока Снегирь не имел совершенно ничего против пешей прогулки. Постоялый двор, где днём была снята комната, располагался недалеко, и он лениво пошёл в ту сторону. Из подворотен на него пару раз зыркнули бомжеватые личности с бандитскими рожами, но предпочли не связываться. Не заинтересовал он и конных стражников, патрулировавших квартал; для них он был слишком трезвым.
Добравшись, он подозвал пацана-слугу и дал ему несколько монет:
– Ближе к рассвету сюда прибежит мой конь. Довольно крупный, рыжий с подпалинами. У него тавро – один треугольник внутри другого. Дашь ему корма досыта, с магической добавкой. Ну и вообще, позаботишься о нём, чтобы он как можно быстрее восстановился. Усёк?
– Так чего ж не усечь, – с достоинством ответил пацан. – Сделаю в лучшем виде. Может, ещё чего надо, сударь?
– Ужин мне в комнату. И кружку пива, большую.
Поев, Снегирь завалился спать.
На первый взгляд, такое решение отдавало идиотизмом. Дрыхнуть в игровом мире – какой вообще в этом смысл? Но имелись нюансы.
Было давно подмечено – сон в виртуальности, как правило, получался глубже, спокойнее, чем в настоящей жизни. Этакий сон в квадрате, одной грёза внутри другой. Тревоги окончательно забывались, мозг отдыхал. Такой отдых заказывали порой даже те, кого игра не интересовала, – страдающие в реале бессонницей, например.
Сам Снегирь, правда, раньше так никогда не делал. Он-то погружался в игру не ради того, чтобы расслабляться, а исключительно по работе. Вряд ли начальство отнеслось бы с восторгом, если бы он дрых в рабочее время. А после окончания миссии он всегда спешил вернуться в реал.
Но сейчас всё было иначе.
Ему хотелось забыться, растворить во сне глюки восприятия. Чтобы утром проснуться прежним, без закидонов.
Он закрыл глаза, выровнял дыхание.
Сон, однако, не шёл. Что-то не давало покоя, царапало перегруженный разум. Ощущение было, будто рядом гудит назойливая крупная муха. Хотя мухи по ночам не летают. Да и вообще отсутствуют в виртуальных домах – гейм-дизайнеры сжалились, не стали доводить реалистичность до крайности...
Нет, точно не муха. Но какой-то звук определённо слышался на самом краю сознания.
Снегирь напряг слух.
Звук шёл из-за дальней спинки кровати (да, здесь были кровати, а не какие-нибудь русские народные лавки). А ещё там, за спинкой, что-то мерцало.
Он нашарил плеть. Очень осторожно поднялся и заглянул туда.
В закутке стояла жаровня, потрескивали уголья.
Или нет, не жаровня даже, а самодельный кузнечный горн.
Откуда он взялся?
Что за фигня?
В следующий миг Снегирь осознал, что наяву такого не может быть. Просто никак не может. А значит, дело происходит во сне.
Да, совершенно точно.
Он уже спит, понимает это, но почему-то не просыпается.
Ладно...
Снегирь присмотрелся к горну. Пламя, похоже, только что погасили. Среди углей поблёскивали металлические шары, раскалённые докрасна, – каждый размером с мяч для пинг-понга.
Откуда-то снизу дохнуло морозным холодом. Горн стремительно остывал, угли покрылись инеем. Шары всё так же светились красным, но уже не могли обжечь – Снегирь откуда-то знал об этом. Повинуясь наитью, он взял один из них.
И понял, что они были не из металла.
Шар лопнул в его руке, как перезрелый плод.
Сок, похожий на кровь, потёк на ладонь. Снегирь инстинктивно дёрнулся, тряхнул кистью, и брызги полетели на стену, расплескались алыми кляксами. Кляксы эти, мерцая, начали растекаться – не только вниз, но и вверх, и в стороны. Потёки складывались в узор, который вдруг показался очень знакомым.
Снегирь попытался вспомнить.
Ведь видел, видел что-то такое совсем недавно...
– Скриншот, – по привычке произнёс он.
Пол под ногами вздрогнул.
Дом обиженно застонал, будто не смог стерпеть от жильца такого откровенного читерства. Брёвна заскрипели, что-то хрустнуло прямо над головой. Снегирь посмотрел наверх и увидел, как падает потолочная балка. Он не успел даже закричать – удар чудовищной силы сбил его с ног...
...и выбросил в явь.
Он подскочил на кровати, едва не сверзившись на пол, и с полминуты бессмысленно озирался. Сердце бешено колотилось, воздуха не хватало. Но он сумел-таки отдышаться. Встал, налил себе воды из графина, бросил взгляд за окно. На улице было светло и шумно, день давно наступил.
Снегирь усмехнулся
Отдохнул, называется. Поспал спокойно, ага.
Или, может, всё дело в том, что он из Птичьего Ордена? Сохраняет память в игре, даже если спит? Только этого не хватало...
Хотя вообще-то, если подумать, фокус даже полезен.
Считается ведь, что мозг во сне обрабатывает полученную днём информацию. Упорядочивает её, сортирует, анализирует. Вот и сейчас – сновидение сложилось из кусочков того, что Снегирь наблюдал в течение дня.
Наяву он выплеснул кровь на зеркало, а во сне – на стену.
Наяву Ушкуйник колдовал со свечой, а во сне был горн – и то, и другое подразумевает укрощённый огонь.
Наяву обрушился дом, в сновидении – тоже.
А ещё Снегирь вчера днём разглядывал карту.
Ну-ка...
Он достал из сумки карту Тень-города и окрестных земель, расстелил её на столе. Взгляд тут же упёрся в скальный массив, который лежал коричневато-жёлтым пятном посреди зелёных полей. Между скал протянулся Каньон Клыков – русло пересохшей реки. К нему примыкали извилистые ущелья, складываясь в замысловатый узор.
В узор, который во сне повторили потёки крови.
Но это было ещё не всё.
Снегирь сконцентрировался и вызвал ту же самую карту через игровой интерфейс. Это был, по сути, скриншот, сделанный с высоты птичьего полёта. Нечто вроде аэрофотосъёмки.
Он быстро сравнил бумажную и интерфейсную карту.
Они был почти идентичны.
Почти.
За исключением одного-единственного штриха.
***
К скальному массиву Снегирь подъехал во второй половине дня.
Массив этот занимал в общей сложности около сотни квадратных миль. Утёсы, обрывы, тайные тропы среди каменных глыб, пещеры и, конечно, пресловутый каньон – всё это служило убежищем для зверья разной степени монструозности. И, соответственно, привлекало тех игроков, которым был нужен разухабистый экшн.
А для эстетствующей публики на равнине вокруг имелось несколько мегалитов с высеченными рунами. Они, по легенде, хранили страшные тайны некой вымершей расы. Но один из нарративных дизайнеров как-то проболтался Артёму на корпоративной пьянке, что рунные письмена делались от балды, для пущей декоративности. Таинственную же расу, которая построила мегалиты, действительно собирались ввести в сценарий, но пока не придумали, почему она таки вымерла. И самое главное – как бы это подать максимально зловещим образом. Народ в сценарном отделе гавкался и усиленно чесал репу.
Короче говоря, скалы были центром движухи.
Но сейчас на подступах к ним царило подозрительное затишье. По дороге Снегирь не встретил ни единой рейдерской группы. Игроки-одиночки тоже не попадались. Грифы-падальщики кружили в растерянности и поглядывали на Снегиря с застенчивым ожиданием.
Конь под ним всхрапнул и попятился.
– Тихо, – сказал Снегирь. – Чего ты? Птичек боишься?
Рыжий скакун презрительно мотнул головой – не птичек, мол, а вообще. И не боюсь, а проявляю разумную осторожность.
Снегирь, впрочем, его вполне понимал. Чем ближе к скалам, тем сильнее ощущалась неприятная аура. Воздух казался плотным и вязким, звуки залипали в нём, искажались. Невидимая тяжесть давила, отзывалась ноющим эхом в груди, у сердца. Зной стоял, как в июле, причём исходил он из центра каменного скопления, будто там работала циклопическая плавильная печь.
И Снегирь очень сомневался, что все эти спецэффекты были частью сценария. Прежде он никогда не сталкивался с подобным. Да и какой смысл отпугивать игроков, нагоняя жути? Их надо, наоборот, привлекать, заманивать...
К счастью, ему не требовалось сейчас углубляться в скалы. Объект, который его интересовал, находился левее, у западного края каменного ландшафта.
