Текст книги "Его собственность (СИ)"

Автор книги: Лекси Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Перо коннекта

Глава 1

Башню было видно издалека. Иссиня-чёрная, тонкая, островерхая – она торчала посреди долины, как шип, как исполинский гвоздь, вколоченный снизу, из-под земли. Тучи над ней слипались в комковатую массу, не давая просвета солнцу.

Накрапывал дождь. Дорога была раскисшая, с глубокими тележными колеями. Трава вдоль обочины имела буро-фиолетовый цвет – казалось, её залили не то чернилами, не то нефтью.

Оглядывая из-под капюшона окрестности, Снегирь прикидывал, сколько осталось времени до окончательной закупорки. В лучшем случае, пожалуй, день-два, в худшем – считанные часы. Требовалось спешить, и он подгонял коня.

Снегирь миновал покинутую деревню с бельмами замызганных окон и покосившимися плетнями. Ни человеческих голосов, ни лая собак, ни козьего блеяния – только скрип открытой калитки, которую дёргал ветер. Листья на деревьях были того же мерзостного оттенка, что и трава.

Едва он выехал за околицу, башня впереди напомнила о себе – что-то сверкнуло в узких окнах-щелях, багровые отсветы легли на тёмные тучи, и стало видно, что тучи эти закручиваются воронкой. Подобные проявления вряд ли обещали весёлый праздник.

Снегирь был уверен, что по пути до башни не встретит больше ни единого разумного существа. Тем неожиданнее оказалась картина, увиденная им в полумиле за опустевшей деревней. Из трубы на постоялом дворе поднимался дым, а из ворот вышел здоровенный амбал в домотканой куртке и, лениво привалившись к столбу, уставился на приближающегося гостя.

Снегирь придержал коня и сказал:

– Здорово, хозяин.

– Здорово, странник. Куда путь держишь?

– Угадай с одного раза.

И в самом деле, вопрос был, мягко говоря, риторическим – дорога вела прямо к подножью башни. Хозяин хмыкнул, давая понять, что оценил искромётный юмор, и предложил:

– Перекусить не хочешь?

– Нет времени, – покачал головой Снегирь.

– Угу, вы ж все занятые – просто не продохнуть. Минуту потерять жалко?

– «Мы все» – это как понять? У тебя тут что – большой наплыв посетителей?

– Ладно, ладно, уел. Хрен тут, а не наплыв – по нынешним временам-то. Но раза два-три в неделю проезжают-таки ребятки вроде тебя.

– Прости мне моё занудство, – сказал Снегирь, – но я опять вынужден переспрашивать. «Вроде меня» – в каком это смысле?

– В прямом. Из тех, кому невтерпёж копыта откинуть.

– У меня таких планов нет.

– Ну, на словах-то все вы – герои как на подбор, богатыри-удальцы. Проезжаете – прям зависть берёт. Только ни один почему-то не возвращался.

Речь хозяина была неторопливо-насмешливой. Внешность выдавала в нём степняка – смуглая кожа с сероватым оттенком, высокий рост и глаза с неестественно-жёлтой радужкой, которые как будто слегка светились.

– Так… – протянул Снегирь, обдумав его слова. – А последний из этих, как ты выражаешься, удальцов, давно проскакал?

– А ты зайди, закажи чего-нибудь, тогда и поговорим. Доложу тебе всё как есть – кто, куда и зачем. Чего мы тут мокнем, как хрен на грядке?

– Ладно, уговорил. Пошли, только ненадолго.

В зале было полутемно – светильники не горели, а уличный свет с натугой сочился в окна. Хозяин зашёл за стойку, достал четырёхгранный графин и плеснул в стакан искристую янтарную жидкость. Над ней поднялась изящная струйка пара, как над чашкой с горячим чаем.

– Ого, – оценил Снегирь. – И откуда солнечный грог в этом захолустье?

– Старые запасы, – безмятежно сказал хозяин. – Для сугреву – самое то.

– Спасибо, конечно, но ты уверен, что такое мне по карману?

– Не прибедняйся. Ты-то уж точно не оборванец. Да и вообще – с какой радости экономить, если в башню сейчас попрёшься?

Последнюю фразу Снегирь оставил без комментариев. Взял стакан и, отхлебнув, покатал жидкость на языке. Вкус не поддавался определению – каждую секунду он казался иным. В нём ощущалась то медовая сладость, то ненавязчивая горчинка, то кисловато-мягкая терпкость. Удивительно, но это чередование не раздражало, а складывалось в нечто совершенно особенное – тёплое и бодрящее.

– Ну? – сказал Снегирь, насладившись. – Когда тут проезжал мой предшественник? Как он выглядел?

– Вчера вечером. Кошак-перевёртыш в человеческом облике.

– Он сказал что-нибудь конкретное?

– Не особо – только выпендривался по полной. Молодой ещё совсем, дури много, весь из себя. Завалит, мол, ведьму, силу у неё заберёт. А потом – в столицу, ага.

– И что у него вышло в итоге?

– Да ничего, как обычно всё. Окорок схрумкал, кувшин вина высосал – и вперёд. Больше не возвращался. Ну, хоть меня развлёк – и на том спасибо. А заплатил, между прочим, по-королевски, золотом. Представляешь?

– Вот только не надо толстых намёков.

– Дык куда ж без них?

Снегирь сделал ещё глоток и поинтересовался:

– Ты не запарился тут торчать? Место – мрачнее некуда, посетителей почти нет. Почему не съедешь?

– Наездился я уже по самое дальше некуда.

– И ведьма тебя не пугает?

– Клал я на эту ведьму со всем прибором.

– Лихой ты парень. Хоть и со странностями.

Хозяин посмотрел на него внимательно, побарабанил пальцами по деревянной стойке, после чего сказал уже без прежней приветливости:

– Знаешь что, путник? А езжай-ка ты дальше. Допивай по-быстрому и езжай.

– Да, мне уже пора. Удачи тебе, хозяин.

Снегирь бросил на стойку крупную серебряную монету, вышел во двор и, отвязав коня, снова выехал на дорогу.

***

Вспышки в башне становились всё ярче. Тучи набухли мраком – густым, тягучим, непроницаемо-чёрным. Образованная ими воронка вращалась по часовой стрелке, причём вращение это за последние минуты явно ускорилось. Оно гипнотизировало, не отпускало взгляд, давило на разум. Всё это сопровождалось тревожно-угрожающим гулом – настолько низким, что он воспринимался не на слух, а будто на ощупь, въедаясь в кожу и просачиваясь в нутро.

Конь тревожно всхрапнул. Снегирь потрепал его по холке и буркнул: «Тихо, не дёргайся». Мысленно упрекнул себя, что потратил время на разговор с трактирщиком, и погнал скакуна вперёд.

Дождь усиливался, грозя превратиться в ливень.

Подъехать к башне вплотную, как выяснилось, было нельзя – её окружала живая изгородь из шипастых лиан, похожих на колючую проволоку. Колючки фонили тёмной колдовской силой.

Единственный просвет в изгороди был снабжён двустворчатыми воротами, в которые и упиралась дорога. Ворота, в свою очередь, охранялись двумя стражниками с мечами и в кольчужных доспехах.

– Стой! – зычно крикнул один из мечников, завидев Снегиря. – По какому делу?

– Я к ведьме, – миролюбиво сказал Снегирь.

Стражник, сжав рукоять меча, процедил:

– Запомни, мозгляк. Оскорбление повелительницы – тягчайшее преступление, которое карается смертью. Я мог бы отсечь тебе башку сразу, без разговоров. Но ты, как видно, скорбен умом, поэтому я тебя пожалею и дам ещё один шанс. Итак – по какому делу ты прибыл? На этот раз советую поразмыслить, прежде чем отвечать.

– Ах да, прошу извинить мою невоспитанность. Я приехал, чтобы увидеть Повилику Восьмую, слава о которой проникла во все пределы. Желаю бросить ей честный вызов и требую поединка по законам свободной силы.

Он произнёс это подчёркнуто ровным тоном. Стражник, чуя подвох, посопел угрюмо и недоверчиво, но так и не нашёл формального повода для придирок.

– Как твоё имя, путник? Достаточен ли твой ранг, чтобы тревожить великую повелительницу? Имей в виду, самонадеянность…

– …карается смертью. Спасибо, я уже понял. Имя моё – Снегирь. И ранг мой, смею надеяться, более чем достаточен.

В подтверждение своих слов он выдернул из-за пояса плеть и сделал короткий взмах. Плеть недовольно взвизгнула и оставила прямо в воздухе, в дождевой пелене, спиралевидный росчерк, мерцающий синим светом. Мерцание продержалось секунд десять-пятнадцать, постепенно бледнея, и только потом угасло.

Привратники застыли, будто прислушиваясь к чему-то. Судя по всему, принимали через ментальную связь указания от своей повелительницы.

Снегирь напрягся и крепче сжал кнутовище.

Стражники вышли из оцепенения – и выхватили из ножен мечи, лезвия которых мгновенно раскалились и покраснели. Такие клинки (Снегирь это знал) могли разрубить не только живую плоть, но и сколь угодно прочную сталь.

Мечники бросились к Снегирю с двух сторон, но застать врасплох не сумели. Его плеть метнулась змеёй, уклоняясь от лезвий, словно живая, и с интервалом в короткий миг ужалила обоих противников.

Стражники повалились на землю, в грязь. Они перестали быть помехой – их забытьё должно было продлиться около получаса. Снегирь рассчитывал, что этого времени ему хватит с лихвой.

Он подъехал ко входу в башню.

Спешился и вошёл.

Теперь на него, обнажив клинки, бросились сразу шестеро, причём лишь половина была людьми. Остальные принадлежали к четырёхрукой двоякодышащей расе, обитавшей на Лысом архипелаге. Снегирь понятия не имел, каким ветром их сюда занесло, но раздумывать было некогда.

Человеческие и лягушачьи хари замелькали перед ним, будто в калейдоскопе. Оружейная сталь, магически раскалившись в одном мгновение, вспорола полумрак вестибюля. Наскоки, выпады, взмахи – он уклонялся, вертелся волчком, а его плеть хлестала по сторонам, жалила противников в ноги, в животы, в шеи.

Как всегда в такие моменты, восприятие расслоилось. Поверхностный слой – тошнотворно-яркий, хаотичный, визгливый – был до краёв наполнен азартом, пьянящим чувством опасности. Время здесь не текло, а вспыхивало, взрывалось фейерверком подробностей. Багряный танец клинков, костлявые пальцы на рукоятях, выпученные глаза, оскал и бешеный хрип.

Но глубже был ещё один уровень, на котором драка виделась по-другому. Там враги не то чтобы замедлились – нет, они по-прежнему перемещались быстро, даже стремительно, но разум фиксировал их движения сухо и отстранённо, стряхивая эмоции как ненужную шелуху и обнажая алгоритм боя.

Алгоритм был простым и чётким – он вёл Снегиря сквозь пёстрое мельтешение, а враги опаздывали на доли секунды, пропуская удары плетью. Обездвиженные тела падали одно за другим, клинки выскальзывали из рук – металл, остывая, лязгал о шершавый каменный пол.

Однако даже с раздвоенным восприятием Снегирь едва не дал маху – замешкался, когда на помощь охране выскочил пёс. Причём не бобик-дворняжка, а здоровенный зверь с металлическими клыками. Размером он был если не с корову, то с хорошо откормленного телёнка, а вся его морда состояла, казалось, из ощеренной пасти.

Зверь прыгнул, желая то ли вцепиться в горло, то ли сразу отгрызть башку незваному гостю. Снегирь в последний миг отшатнулся – гвозди-клыки разочарованно лязгнули. Пёс, едва приземлившись, развернулся для повторной атаки. Его слюна оставляла жжёные кляксы на плитах пола.

Снегирь взмахнул плетью – мимо. Зверюга непостижимым образом уклонилась. Спасаясь он неё, он метнулся к лестнице, которая вела на второй этаж. Резко вильнул – и вовремя. Псина врезалась в каменные перила, оставив на них отметины от зубов. Удар слегка оглушил настырную тварь – или, по крайней мере, на секунду сбил с толку. И вот тут-то Снегирь её наконец достал. Хлестнул со всего размаху – плеть ударила по загривку, пёс-великан по-щенячьи взвизгнул и повалился на пол.

Стало тихо.

Снегирь, тяжело дыша, огляделся. Он стоял у подножья лестницы, а шестеро стражников и их милая зверушка валялись вокруг в отключке.

Он вытер пот со лба.

Передышка, впрочем, не обещала быть долгой – на втором этаже послышался топот, и появилась новая группа с разнообразным колюще-режущим инвентарём, от кинжалов до алебард. Снегирь раздражённо гаркнул:

– Хозяйка! Не растрачивай время, я всё равно пробьюсь! Или ты не такая уж и великая? Один на один боишься?

Воздух всколыхнулся, и пламя настенных факелов вздрогнуло. Женский голос, звеня от ярости, прогремел:

– Дайте ему дорогу!

Защитники, переглянувшись, нехотя расступились. Снегирь поднялся по лестнице, потом по второй, по третьей – башня, невеликая в поперечнике, упорно тянулась вверх. Он миновал несколько этажей и наконец оказался в зале, где его дожидалась ведьма.

Зал этот не имел ни одного окна и был едва освещён. Тьма, скопившаяся в углах, выглядела живой, осязаемой и враждебной. Лишь в центре, вокруг высокого трона, мерцал лиловатый свет. Сам же трон был с нарочитой грубостью сложен то ли из обугленных брёвен, то ли из обгоревших до черноты костей, которые принадлежали неведомому животному-исполину.

Когда Снегирь появился, ведьма медленно встала, будто желая, чтобы он её рассмотрел получше.

И в самом деле, зрелище того стоило – хозяйка была высока и очень изящна. Чёрное, с багряным просверком платье обтягивало высокую грудь; подол состоял, как почудилось Снегирю, из нарезанных полос мрака. Волосы цвета воронова крыла обрамляли лицо с аристократическими чертами.

– Добрый вечер, – сказал он. – Вы, по-моему, мне не рады.

– Ты оскорбил меня и заплатишь.

– Видите ли, тут есть один нюанс… В общем, я вынужден вам признаться, что был не очень-то честен в беседе с вашими стражами у ворот. Магический поединок – это только предлог, чтобы встретиться с вами лицом к лицу…

Ведьма поморщилась разочарованно и брезгливо:

– Так ты всего лишь один из похотливых козлов, которые надеются залезть мне под юбку? Один из тех идиотов, которые почему-то уверены, что очаруют меня с первого взгляда? Как же мне это опостылело, кто бы знал…

Она повела рукой – и тени, как послушные псы, метнулись из всех углов, закружились вокруг неё. Волосы её встрепенулись, словно от ветра, глаза угрожающе сузились. Снегирь поспешно сказал:

– Нет-нет, сударыня, вы меня неправильно поняли. Я не ваш любвеобильный поклонник. То есть, конечно, ваша красота поразительна, но я всего лишь курьер. Привёз вам послание.

– Вот как? – Ведьма нахмурилась. – Послание от кого?

– От людей, в чьих руках находится судьба континента.

Она скептически хмыкнула, и Снегирь заверил:

– Я не преувеличиваю. Только разрешите сначала один вопрос?

– Ты странно ведёшь себя для курьера. Но так и быть, попробуй.

– Вас никогда не смущал ваш номер?

Ведьма моргнула. Лицо её на секунду утратило надменное выражение:

– Что? О чём ты?

– Повилика Восьмая – именно так вас все называют. Но почему Восьмая? Семь предыдущих – это ваши славные предки? Я, однако, не видел в башне ни одного портрета…

– Ты забываешься, посланник…

– Простите, ещё буквально несколько слов. Странность с генеалогией – не единственная из тех, что вас окружают. Вы это подсознательно понимаете и боитесь, что однажды явится кто-то вроде меня – курьер, носящий короткое птичье имя. И вам придётся услышать то, что вы пытаетесь скрыть от себя самой. Вот почему вы натравили на меня своих слуг…

– Послушай, – сказала она с обманчивой ласковостью, – убивать курьеров не принято, но ради тебя я сделаю исключение. Давай своё послание – или сдохнешь через десять секунд.

– Хорошо. Послание – устное, на словах.

Он посмотрел ей прямо в глаза и отчётливо произнёс:

– Глузякина Елена Даниловна. Город Петрозаводск. Индивидуальный кокон эр-эс четыреста сорок восемь дробь пятьдесят один. Тарифный класс «платинум». Принудительный выход.

Глава 2

Его собеседница издала странный звук – не то всхлипнула, не то судорожно вздохнула. Несколько секунд стояла, не шевелясь; лицо её неприятно перекосилось, растеряло хищную красоту. Гнев во взгляде сменился растерянностью, а та – откровенной паникой. Ведьма попыталась что-то сказать, но слова застревали в горле. Она пошатнулась и осела на пол, глаза её закатились.

Башня явственно содрогнулась, будто уловила чувства хозяйки. Снегирю показалось, что стены и каменные своды беззвучно взвыли. Снаружи донёсся гром. Запах озона наполнил зал; в наэлектризованном воздухе послышался сухой треск.

Трон начал деформироваться – брёвна-кости, из которых он был составлен, утратили твёрдость и превратились в некое подобие пластилина; они стремительно размягчались, теряя форму. В этом было что-то физиологически чуждое, тошнотворное. Снегирь непроизвольно поморщился.

Лицо ведьмы тем временем побледнело, буквально выцвело. Это было похоже на размытую полинявшую фотографию – или, точнее говоря, на стоп-кадр со старинного чёрно-белого телевизора. В следующее мгновение кадр этот стал крупнозернистым, дёрнулся, исказившись рябью помех, и рассыпался крупинками пикселей.

Цифровое вместилище ложной личности перестало существовать – а гражданка Глузякина, получательница услуг по тарифному классу «платинум», очнулась в своём индивидуальном коконе, установленном в петрозаводской квартире.

Оглядев опустевший зал, Снегирь произнёс:

– Скриншот.

Пространство вокруг мигнуло – местная магия конфликтовала с внешним управляющим кодом. Но сам факт того, что код этот начал действовать, был наглядным свидетельством – вмешательство идёт штатно.

Воздух в зале стал неприятно-сухим – он будто наполнился мельчайшей колючей взвесью, которая была невидима, но царапала носоглотку при каждом вздохе. Снегирь попятился к выходу и бегом спустился по лестнице. Слуги ведьмы, утратившие магическую привязку, топтались посреди вестибюля и непонимающе озирались. Он крикнул:

– Все во двор! За мной!

Получив наконец недвусмысленное и чёткое указание, они рванулись наружу. Тащили с собой и тех, кто потерял сознание в схватке; не забыли даже гадскую псину. Снегирь вскочил на коня и погнал его к воротам. Обитатели башни бежали следом. Ограда, окружавшая территорию, иссыхала – колючки осыпа́лись с неё на землю, как хвоя с ёлки, которую забыли убрать после новогодних каникул.

Осадив скакуна, Снегирь обернулся.

Башня оплывала, будто свеча. Воронка над ней, образованная серыми тучами, вращалась с пугающей быстротой. В центре этой воронки зародился хобот-отросток – и потянулся вниз.

Это выглядело так, словно башня, продолжая разрушаться и таять, всасывает тучи в себя. Хобот-смерч, увитый гирляндами розовато-лиловых молний, ввинчивался в развалины, а тучи над ним редели – в сером пологе появлялись голубые просветы.

Очередной громовой раскат прозвучал как взрыв. Конь заржал перепуганно и встал на дыбы – Снегирь едва его успокоил. Смерч над остатками башни лопнул и разлетелся мелкими ошмётками дыма. Солнечные лучи хлынули горячим потоком. Холмы в отдалении бледно зазеленели, возвращая себе летний окрас, но в непосредственной близости от развалин трава так и осталась тёмно-чернильной.

Слуги ошеломлённо вертели головами. Один из них сунулся к Снегирю, желая что-то спросить, то тот не стал слушать – погнал коня прочь по мокрой дороге, заблестевшей под солнцем. Вопрос, что дальше будет с этой локацией, его уже не заботил. Пусть решает начальство.

Оно, начальство, может, к примеру, дать задание программистам, чтобы те переделали пострадавший фрагмент. Раз уж доступ восстановился, есть возможность исправить баги, возникшие из-за мадам Глузякиной. Там, в реальности, кодеры будут лупить по клавишам, а тут, в виртуальном фэнтези-мире, остатки башни тихо сотрутся, чернильные пятна вокруг исчезнут, а травка снова зазеленеет.

Скорее всего, однако, сделают по-другому. Развалины сохранят, чтобы путники, проезжая мимо, дивились и ужасались. Виртуальность обогатится новой легендой – о том, как злая сумасшедшая ведьма лелеяла чёрный план по захвату мира, но странствующий рыцарь-герой из Птичьего Ордена поверг её в поединке. Раздавил, так сказать, ползучую гадину кованым сапогом.

Начальство очень трепетно относится к фольклорным историям, которые зарождаются сами, а не по прихоти сценаристов. Считает, что игра таким способом обретает дополнительную устойчивость…

Через четверть часа, поравнявшись с постоялым двором, он соскочил с седла – после всех треволнений хотелось перекусить, отдохнуть и выпить. Ну и заодно посмотреть на физиономию степняка, предрекавшего, что Снегирь сгинет в башне.

– Ау, хозяин! Ты где?

Никто почему-то не отзывался. Снегирь прогулялся между столами, потом зашёл за стойку и, откинув полог, заглянул в подсобное помещение – пусто. Прислушался – ни единого звука.

Он обследовал кладовку и кухню, наведался в гостевые комнаты на втором этаже, вышел на задний двор, но хозяина нигде не было. Вернувшись в зал, Снегирь задумался. Ситуация нравилась ему всё меньше и меньше. Теоретически хозяин мог, конечно, уехать куда-нибудь по делам – но в этом случае он, по крайней мере, запер бы наружную дверь.

Или степняк, увидев магическую грозу над ведьминой башней, настолько перепугался, что бросил всё и сбежал без памяти? Нет, это вряд ли – не похож он на труса и паникёра…

Снегирь ещё какое-то время стоял в раздумьях, потом сказал себе – да и ладно. В самом деле – все эти странности уже его не касались. Он своё дело сделал, миссию выполнил. А с этим постоялым двором, как и с остатками башни, пусть разбираются уже те, кому положено по штатному расписанию.

Но всё-таки непонятно – исчез не только хозяин, но и бутылки с полок. А ведь когда он, Снегирь, общался с содержателем заведения, бутылки стояли целой шеренгой, наперебой пестрели наклейками. Был не только солнечный грог, но и ром вроде бы, и коньяк…

Пытаясь вспомнить подробности, Снегирь вдруг почувствовал тошноту и головную боль. Замерев, он осторожно сделал глубокий вдох. Подумал, что виной всему – переутомление. Миссия была непростая и трудоёмкая, нужен отдых. А значит, пора домой…

Через час он въехал в столицу графства. Город был не очень большой, но солидный, с романтизированной средневековой архитектурой. Приветливо блестели окна домов, краснели черепичные крыши, благоухали цветы на клумбах. Разномастные лошади, цокая копытами по брусчатке, легко тянули пролётки и фаэтоны. Чистенькие торговки, болтая, возвращались с базара. На площади пробили часы – раскатисто, звонко и с некоторой даже игривостью.

Портальный зал располагался напротив ратуши, в белокаменном павильончике, который был густо увит плющом. Когда Снегирь подходил к крыльцу, из дверей навстречу выпорхнула девица – большеглазая, подчёркнуто стройная, в коротеньком сарафане. Она огляделась с жадным восторгом – это был, похоже, её дебют. Снегирь, подмигнув ей, переступил порог.

Все три портала были свободны. В режиме ожидания они выглядели как замурованные арочные проёмы; перед каждым из них стояла массивная деревянная тумба – высотой примерно по пояс взрослому человеку.

Подойдя к ближайшей тумбе, Снегирь раскрыл лежащий на ней фолиант с тиснёной обложкой. На форзаце имелась карта материка, цветная и стилизованная – Корундовый Хребет вальяжно поблёскивал, а Бор-без-Солнца темнел зелёным хвойным пятном. Города были разбросаны по всему континенту, но самые крупные расположились на побережье. Порталы обозначались мерцающими точками с номерами.

Он неторопливо полистал фолиант. Собственно, необходимости в этом не было – нужную комбинацию цифр он помнил и так. Но шорох бумаги всегда действовал на него умиротворяюще, а её запах приятно щекотал ноздри. Такое вот перелистывание страниц было личной традицией Снегиря, причудой в каком-то смысле, а заодно – подходящим способом, чтобы помедлить перед отбытием и напоследок спросить себя, не упущено ли что-нибудь важное.

Сегодня всё вроде было в порядке – задание выполнено чётко и в срок. Разве что исчезновение степняка осталось занозой в памяти, но это уже – отдельная тема…

Снегирь закрыл фолиант и взялся за укреплённую тут же, на поверхности тумбы, круглую рукоятку с делениями и цифрами. Повернул её со щелчком. Всего таких рукояток имелось три – и каждую он установил на ноль.

Участок стены, ограниченный аркой, беззвучно протаял вглубь, и за ним открылся тоннель, заполненный клубящейся мглой. Снегирь, задержав дыхание, шагнул в проём.

***

– Салют странникам!

Голос прозвучал жизнерадостно, с откровенной подначкой. Снегирь разлепил глаза и хрипло вздохнул. Он лежал на спине, а над ним склонялась ухмыляющаяся веснушчатая физиономия. Помещение было заполнено ярким электрическим светом.

– Как самочувствие? Как житуха?

– Терпимо, – буркнул Снегирь. – Над ухом только не ори, дурик…

– Замечательно! Пациент оклемался – и сразу же оборзел! Революция в медицине! И я, кстати, не ору, а осведомляюсь интеллигентным шёпотом. Просто у тебя восприятие ещё не стабилизировалось – слух, зрение, вся фигня. Ну-ка, смотри сюда – сколько видишь пальцев?

– Один, причём средний. Очень смешно.

– Проверка успешно пройдена, поздравляю!

– Кончай балаболить, Сёма. Встать лучше помоги.

– Сейчас, не дёргайся только. Серьёзно, Артём, полежи минуту спокойно. Отсоединяю контакты…

Снегирь-Артём ощутил, как отлепляются присоски от кожи на голове и вытягиваются иглы из вен. На руках и ногах разжались захваты – и он, поддерживаемый Сёмой, не без труда поднялся из кокона. Голова кружилась, пошатывало, но в целом жить было можно.

– Я в душ.

– Ага, – согласился Сёма, – тебе не помешает. Тот ещё запашок…

– Сам попробуй полежи двое суток – я на тебя тогда посмотрю.

Ковыляя в сторону душевой, он услышал, как разговорчивый техник-медик сообщает по телефону:

– Да, шеф, Кулагин только что вылез. Нормально себя чувствует, огрызается. Что? Да, понял, передам…

Включив прохладную воду, Артём, уже почти переставший ощущать себя Снегирём, подставил лицо под струи. Конечно, в виртуальном пространстве тоже можно купаться – хоть в ванне, хоть в речке, хоть в водопаде. И для абсолютного большинства игроков ощущения при этом будут неотличимы от настоящих. Но он-то принадлежит к тем мельчайшим долям процентов, у которых всё несколько по-другому…

Когда он вернулся и достал одежду из шкафчика, Сёма подал ему кружку с горячим кофе и шоколадный батончик:

– На, держи, перекуси по-быстрому. А потом шуруй во вторую переговорную – шеф зовёт.

– В переговорную? Нафига?

– Понятия не имею. Он мне не докладывает, как ты понимаешь.

Прихлёбывая кофе, Артём привычно оглядывал помещение. Девять яйцеобразных конструкций из металла и пластика были расположены в три ряда. Конструкции эти в официальных бумагах именовались модулями индивидуального подключения, а в обиходе – коконами. Пять из них были сейчас задраены – внутри находились люди, а на дисплеях рядом мерцали цифры, графики и зигзаги кардиограмм. Три кокона пустовали, пребывая в готовности. И, наконец, с последним, откуда недавно вылез Артём, возились техники под наблюдением Сёмы.

– Ладно, спасибо за угощение. Пойду, раз начальство ждёт.

– Ага, давай. Приходите, как говорится, ещё.

Артём шагнул в лифт, поднялся на административный этаж. Вторая переговорная напоминала аквариум – стена, отделявшая её общего коридора, была стеклянной, и тех, кто сидел внутри, было видно как на ладони. Подобные дизайнерские решения всегда приводили Артёма в недоумение. Впрочем, его мнение никого, естественно, не заботило.

В аквариуме шеф сидел не один – его собеседниками были двое господ в прекрасных бизнес-костюмах и с хищно-цепкими взглядами. Артёму пришло на ум, что так могут выглядеть перевёртыши-волки, но потом он вспомнил, что уже вернулся из виртуальной сказки в реальность. Ну, значит, не волки, а какие-нибудь инвесторы…

– Присаживайся, Артём, – сказал шеф. – Господа, это – один из наших специалистов, которые так вас интересуют. Он постарается удовлетворить ваше любопытство. Но сначала – позвольте ещё буквально несколько слов о концепции проекта в общем и целом. Вы спрашивали меня, почему мы так далеко ушли от традиционных принципов многопользовательских игр, от многих вещей, которые прежде считались аксиомами и прописными истинами…

– Да, – подтвердил тот волк (то есть, тьфу, инвестор), что был постарше. – Давайте говорить прямо. В вашей игре отсутствует респаун – нас это категорически не устраивает. Одна единственная жизнь для каждого персонажа – такой вариант отпугнёт клиентов.

Голос у него был скрипучий и громкий, тон – не терпящий возражений. Шеф, однако, оставался спокойным:

– Да, я понимаю, о чём вы. Но сверхреалистичность, как выяснилось, имеет очень жёсткую логику. Человек, попадая в нашу игру, практически забывает, кто он на самом деле. В первые полчаса ещё держится настоящая память, но потом она размывается – или, точнее, становится подсознательной. То есть подспудно человек знает, что он в игре, но в роль вживается очень плотно. Если персонаж гибнет, человек просыпается в своём коконе, и обратной дороги нет. Вернуться в игру с тем же персонажем уже нельзя – психика отторгает такую возможность, что приводит к программным сбоям. Для нас самих этот феномен стал поначалу полным сюрпризом. Но таковы факты, ничего не поделаешь…

– Вот смотрите, – вмешался второй инвестор. – Вы пошли в рейд, и вас загрыз монстр. И всё, кирдык? Какой интерес?

– Во-первых, отсутствие респауна компенсируется, хоть и частично, мощной лечебной магией. Грубо говоря, если персонажу не оторвали голову, то его можно сравнительно быстро вылечить. Во-вторых, как показала практика, далеко не всех игроков интересует истребление монстров без риска для своей собственной шкуры. В нашей игре хватает адреналина и приключений, но нет безнаказанного и бессмысленного кровопролития. Именно это многих и привлекает – наверняка вы об этом знаете, иначе просто не обратились бы к нам.

– Ладно, – сказал волк номер один, – данную тему пока оставим. Сейчас нам прежде всего хотелось бы полной ясности насчёт багов. Например, пресловутое залипание…

– Тут, – вздохнул шеф, – действительно есть проблема, причём довольно серьёзная. Но наша компания придерживается принципа полной открытости для инвесторов, так что… В общем, дело такое. Чтобы сознание человека окончательно не растворилось в игре, программа периодически посылает ему сигналы. И персонаж на несколько минут вспоминает – ха, да ведь это всё понарошку! На самом деле я не средневековый рыцарь, а Иван Иванович из Задрищенска. Понимаете? Вот. Но иногда – очень редко – бывает так, что психика игрока подавляет эти напоминания. Игрок залипает в виртуальном пространстве. И если его не вывести из этого состояния, он может полностью закупориться в игре, что, как вы понимаете, очень и очень плохо. Вот нам и приходится изощряться…

Инвесторы-волки переглянулись, и тот, что помоложе, сказал:

– Взять и тупо отключить залипшего от сети. Пусть проснётся.

– Нельзя. Если игрок бесповоротно отождествил себя с персонажем, то внезапное отключение может стать психическим шоком. Человек пострадает в реальном мире.

– Гм. И что вы с таких случаях делаете?

– В таких случаях, – сказал шеф, – вмешиваются особые люди. Вроде него.

И указал на Артёма.