Текст книги "Его собственность (СИ)"
Автор книги: Лекси Смит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
– А со страной? Не жалеешь, что Союз развалился?
– Ты сегодня не мелочишься, – сказала она с мягкой усмешкой. – Звёзды тебя настроили на патетический лад… Ждёшь, наверное, что и я сейчас, воздев руки к небу, запричитаю – ах, какую страну сгубили! Но всё не так однозначно. Ты, Артём, пойми меня правильно, я не претендую на истину в последней инстанции…
– Тем интереснее для меня.
– С одной стороны – страна и правда была великая, по-своему уникальная. Но те, кто её застал, скучают сейчас не столько по ней, сколько по себе же самим, тогдашним. По молодости скучают, говоря проще. Моя вот юность, к примеру, пришлась на шестидесятые. Какое время было – ты даже не представляешь… Но не хочу утомлять тебя старческой болтовнёй. И так у нас странноватая выходит беседа для магического салона…
Артём поднялся:
– Да, ты права. Спасибо, Звезда.
– Тебе спасибо. Удачи в поисках.
Уже на пороге он обернулся:
– Кстати, давно хотел уточнить. Сирень во дворе уж слишком шикарная. Выбивается из общего сеттинга. Персональная льгота от городской управы?
– Нет, – сказала она спокойно. – Я просто посадила цветы, потому что они красивые. Мне очень хотелось, чтобы они здесь принялись, несмотря ни на какой сеттинг. И вот результат. Волшебство, Артём, бывает очень и очень разное.
Он вышел и забрался в седло. Подумал, что беготни на сегодня хватит и можно ехать на постоялый двор.
Тронулся не спеша. Желая сократить путь, направил коня в проулок – и услышал взвизг летящей стрелы. Миг спустя зазубренный наконечник вошёл ему под лопатку.
Глава 13
Снегирь качнулся вперёд, едва не вылетев из седла. Шкала урона, раскалённо-оранжевая, сверкнула перед глазами. Стрела, похоже, была усиленная, с отравленным наконечником. Рану жгло так, будто её напичкали солью. Дышать стало невозможно, тело выше пояса перестало повиноваться.
Но убивать его не планируют – стрелу всадили в правое лёгкое, а не в сердце. Это не приговор, если в мире есть лечебная магия. Значит, попытаются взять живым…
Эти мысли пронеслись в голове за долю секунды.
Мир накренился, как судовая палуба в шторм.
Конь завалился набок – тоже словил стрелу.
Ногу из стремени Снегирь выдернул в последний момент. Упал на брусчатку, чуть не врезавшись в стену. Боль внутри полыхнула так, что он почти отключился. Но всё-таки сохранил остатки сознания и прохрипел:
– Разгон.
В мозгах прояснилось. Боль немного утихла, руки вновь обрели подвижность. Он даже сумел вздохнуть – магия наполнила лёгкие, перераспределяя нагрузку. Это не было исцелением – лишь отсрочкой, суррогатом боеспособности.
Он встал на ноги.
Стрела по-прежнему торчала в спине – магическая заноза, из-за которой он не мог активировать свой доспех. Да и вообще, передвигаться в таком режиме можно было лишь три-четыре минуты.
Значит, его задача – отбиться за это время.
В проулке стояла темень. Снегирь перешёл на ночное зрение. Оно включилось с трудом, буквально со скрипом – в мозгу, казалось, сдвинули заржавевший рычаг рубильника.
Проулок наполнился призрачным полусветом.
Снегирь увидел врага.
Тот приближался – тёмный, обезличенный силуэт. Расплывшийся рисунок гуашью на сером фоне. При этом от него почему-то воняло тиной, болотной гнилью.
Враг развёл руки в стороны и сделал странный жест, словно хотел погнать невидимую волну. Снегирь приготовился к магическому «гидроудару» – вроде того, что получил недавно связник. Но нет, происходило что-то другое.
Каменные стены слева и справа проступили рельефнее. Можно было подумать, что кто-то забавляется с чёрно-белыми светофильтрами. Сами камни стали светлее, а зазоры между ними, наоборот, наполнились вязкой тьмой – она сочилась сквозь кладку, словно чернила. Липкие струйки отклеивались от стен и сплетались в сеть, которая стягивалась вокруг Снегиря.
Он взмахнул плетью – синий зигзаг рассёк чёрное плетение. Ошмётки сети посыпались на брусчатку. Но отдача была такой, что Снегирю едва не вырвало руку. Боль ошпарила нервы от кисти и до плеча.
А сеть уже восстанавливалась.
Зарычав, он стиснул кнутовище покрепче и снова взмахнул – крест-накрест, перед собой. Светящийся росчерк прогрыз дорогу сквозь паутину. Снегирь рванулся вперёд, к противнику.
Тот был готов – не стал ткать новую сеть, а швырнул навстречу один-единственный жгут, который удлинился мгновенно, вытянулся в струну.
Если бы Снегирь не был ранен, то отбил бы эту атаку. Но сейчас реакции не хватило. Жгут обвил его шею, превратившись в удавку. Петля затянулась тотчас же, перекрыв кислород.
Снегирь упал на колени.
Сознание уплывало.
Он проиграл. Угодил в ловушку.
Птенца поймал птицелов…
Эта мысль неожиданно помогла Снегирю. Ярость вспыхнула в нём, встряхнула тело, как при дефибрилляции. Плеть в руке, повинуясь этому импульсу, сверкнула ослепительной синевой. Она взметнулась, рассекла жгут и зацепила стенную кладку. С грохотом посыпались камни.
Следующим движением Снегирь выбросил вперёд руку, как заправский шпажист. Плеть метнулась к тёмному силуэту, впилась в него.
Снегирь тут же дёрнул плеть на себя – и сорвал с врага защитный покров.
«Птицелов» перестал быть безликой тенью.
Теперь это был парень лет двадцати, смазливый и мускулистый, в доспехе из кожи морского змея. Но даже такой доспех не выдержал удар плети. На груди зияла обугленная дыра.
Враг пошатнулся. Застонал и, осев на землю, с ненавистью зыркнул на Снегиря.
Сам же Снегирь кое-как поднялся. Он чувствовал себя ненамного лучше противника – соображал с трудом, голова кружилась, боль раздирала лёгкие. А единственной эмоцией была злость.
– Ну, гадёныш, – сказал он, – я тебя закопаю. И не гони мне, что под внушением был… Внушение выглядит по-другому… А тут – преднамеренная атака на Птичий Орден…
– Серьёзно? – просипел «птицелов». – А ты докажи.
– Скриншот.
Произнося это, Снегирь уже знал, каким будет результат.
И действительно – сделать снимок не удалось. Вместо изображения получались сплошные кляксы.
Нужные логи тоже необратимо стёрлись. Как будто он минуту назад не в проулок въехал, а в чёрную дыру, за горизонт событий.
– Ну чё, облом? – спросил «птицелов». – Лошара… Стрелу в спину получил? Скажи спасибо, что хоть не в жопу… Так что вали отсюда, лечись, пока не подох. Экстренный выход – это прям для тебя… Всё равно до портала не доползёшь…
Он ухмылялся уже в открытую.
– Самый умный? – спросил Снегирь. – Самый смелый? Теперь послушай меня. Минуты две-три у меня ещё есть в запасе. К порталу не побегу, ты прав – не имеет смысла. Но вот разобраться с тобой – успею вполне.
– И чё ты сделаешь, клоун? Пёрнешь и кукарекнешь? Давай, хоть орну с тебя напоследок…
– Ты на меня напал не как геймер, а как тёмный колдун. Сам вывел себя за рамки игровых правил. Ладно. Но если так, то и мне начхать на инструкции. Разрулим по-вашему, по-колдунски.
Плеть у Снегиря в руке шевельнулась, словно змея, почуявшая добычу. «Птицелов» отодвинулся, елозя задницей по брусчатке:
– Алё, заканчивай…
– Сегодня, – сказал Снегирь, – я отправил одну девицу в реал, не используя интерфейс. Мистика, согласись? Но мне почему-то кажется, что это – только цветочки… Если постараюсь, то вот прямо отсюда дотянусь до твоего кокона. Будет тебе коннект…
Он коротко дёрнул кистью, и плеть-змея, скользнув к «птицелову», впилась в запястье под рукавом. Заострившись, словно игла, она вошла точно в вену. Снегирь тем временем продолжал:
– Есть логика фэнтези. Она подсказывает, что главный носитель личной информации – кровь. Значит, попробую подключиться через твой кровоток. Попытка номер один.
Глаза у «птицелова» едва не вылезли из орбит. Он изогнулся в судороге, захрипел, засучил ногами. А плеть подёргивалась при каждом ударе сердца; синие блики скользили по ней с негромким электрическим треском.
– С-сука… Найду в реале – убью…
– Ты начал первым! – рявкнул Снегирь. – Думал, я смолчу и утрусь? Хрен тебе на рыло… И не зли меня, мудель, а то могу не сдержаться… Сожгу не только железо в коконе, но и мозги тебе заодно… Ну-ка, давай посмотрим, кто ты вообще таков…
Плеть встрепенулась жадно. Снегирь пошевелил рукояткой. Он чувствовал – ещё пара секунд, и откроется доступ не только к ай-пи этого ублюдка, но и к его сознанию напрямую…
И тут «птицелов» не выдержал – заскулил, глотая слёзы и сопли:
– Хватит! Хватит, пожалуйста! Я не хотел! Не знал! Он мне говорил – мы, типа, лоха нагнём! Пернатого полицая! А сами замаскируемся, и нам ничего не будет! Он обманул!
– Так, стоп. Кто конкретно – он?
Но «птицелов» не слышал, вопя:
– Я больше не буду! Честно! Акк удалю! Отпустите только! И отцу не рассказывайте!
Снегирь вздрогнул, не веря своим ушам. И в ту же секунду установилась связь – информация с чужого ай-пи стала приоткрываться. Пока это не был сплошной поток, лишь отдельные вспышки, порции данных. Имя этого гада… местожительство… возраст…
– Восемнадцать? – пробормотал Снегирь. – Неделю назад исполнилось?
– Да! Мне кокон на день рождения подарили! На совершеннолетие!
– То есть ты поиграл пару дней – и уже в говне по самые брови? Пацан, ты феерический долбоящер… Кто тебя отправил против меня?
– Колдун! Мы тут с ним пересеклись, в Тень-городе! Он реально крутой, обещал меня сделать учеником… И ранг мне поднял, и силу… Но пусть подавится, я к нему больше на километр не подойду! Только не пытайте, не надо…
Снегирь, опомнившись, выдернул «иглу», убрал плеть.
Руки ощутимо подрагивали.
Он чуть не покалечил малолетнего дурачка, вчерашнего школьника. Формально взрослого, но…
А если бы и правда случайно выжег ему мозги?
От этой мысли мутило, а по спине стекал липкий, холодный пот.
Да и вообще, самочувствие ухудшалось с каждой секундой. Отсрочка подходила к концу, действие яда возобновилось.
– Вали из игры, – сказал Снегирь «птицелову». – Прямо сейчас. И больше не попадайся, иначе…
Пацан исчез, не дослушав.
Снегирю послышался чей-то разочарованный вздох.
А сквозь мутную пелену, окутавшую сознание, пробилась запоздалая мысль – у «птицелова» не было при себе ни лука, ни стрел. Да и напал он спереди, шёл навстречу…
Кто же выстрелил в спину?
Снегирь начал оборачиваться.
Новая вспышка боли погрузила его во тьму.
***
Ему приснился кошмар.
Снегирь раз за разом пытался вынырнуть с илистого дна на поверхность. Но что-то тянуло его обратно – острое и железное. Как рыболовный крюк, вонзённый под рёбра. Видимо, для кого-то на глубине он, Снегирь, был добычей…
Но он, собрав силы, рванулся вверх.
Крюк отцепился-таки, напоследок выдрав из спины кусок мяса.
Тёмная вода расступилась, воздух ворвался в лёгкие.
– Просыпайтесь, молодой человек.
Он разлепил глаза.
И вяло удивился, обнаружив себя не в помещении с коконами, а в незнакомой комнате с бревенчатыми стенами. За окном уже рассвело. Сам Снегирь лежал на широкой лавке – причём лежал лицом вверх, а значит, стрелу из спины уже удалили. Осталась только саднящая боль, но дышать она не мешала. Лёгкое заработало, как положено. И если латали его прямо в игре, то это – магия экстра-класса…
Рядом на табурете сидел шатен с породисто-хищной физиономией и золотой серьгой в ухе. Как говорится – и снова здравствуйте.
– Вот так встреча, – сказал Снегирь. – Господин Ушкуйник, неуловимый и легендарный…
– Оставьте этот иронический тон, – спокойно сказал колдун, – он сейчас неуместен. Нам нужно обсудить серьёзные вещи. Сожалею, что для организации этой встречи мне пришлось причинить вам определённые неудобства.
– Да, мотивировать вы умеете. Стрелу сначала всадили, потом вытащили обратно… Противоречивый вы персонаж, вот что я вам скажу. Мечта сценариста…
– Не тратьте попусту моё время. Молчите и внимательно слушайте. Вы пригодитесь мне – вопрос только, в каком качестве. Лично я предпочёл бы, чтобы вы стали моим помощником.
– И что надо делать? Пол подметать?
– Повторяю – не надо ёрничать. Мне интересны ваши навыки и умения. Помощник в данном конкретном случае – это, по сути, лоцман.
– В каком смысле?
– Чуть позже я сообщу подробности. Вы поможете мне, а я, в свою очередь, позволю вам прикоснуться к древним, запретным знаниям. И научу вас, как их использовать. Это чрезвычайно щедрое предложение.
– Научите? Гм. С одним из ваших учеников я только что пообщался. И как-то, знаете, настроен скептически…
Ушкуйник поморщился.
– Перестаньте. Вы наверняка понимаете, что этот сопляк был просто расходным материалом. Или, точнее, куклой, которую я на время наполнил силой и отправил навстречу вам. Ценных качеств у него было ровно два – молодость и глупость. Такие юнцы отлично поддаются внушению. Вот, собственно, и всё. Он сыграл свою роль. Жаль, конечно, что вы его пощадили…
Это было сказано так спокойно и буднично, что Снегирь ощутил морозную жуть. Как будто зима, вернувшись на миг, выстудила комнату. Он спросил осторожно:
– Что значит – жаль?
– Если вы будете менее щепетильны в таких вопросах, это упростит нам сотрудничество. Как в прикладном, так и в общем плане.
– Послушайте, кто вы вообще такой?
Задумчиво потерев подбородок, Ушкуйник сказал:
– Вы правы, мне следует представиться. Вам, правда, незачем пока знать моё родовое имя и полный титул. Важнее сейчас мой учёный ранг – магистр чёрного сна. Суть я разъясню тоже, если мы придём к соглашению. В быту называйте меня просто магистром, это допустимая вольность.
«Называйте меня просто Ильич», – вспомнилось Снегирю. Вслух же он спросил:
– А ваш псевдоним? Почему именно Ушкуйник?
– Это скорее должность – в символическом выражении, разумеется. А заодно – удобное рабочее прозвище, которое вряд ли о чём-то скажет непосвящённым.
– Ладно, сделаю вид, что понял. А я – Снегирь, так можете и звать. Как вы, кстати, меня нашли? Следящие чары ко мне не липнут.
– Отследить вас магически я действительно не сумел. Хотя и пытался, поскольку в нашу предыдущую встречу вы вызвали моё любопытство. Отдаю вам должное. Но сегодня со мной связались мои… ну, скажем, временные союзники. Они подсказали, где вы. У них специфические возможности, которые мне сейчас недоступны. А на вас у них, как я понимаю, зуб.
– Погодите… Зуб на меня? И отследили без магии… Джей-Кью-Эйт, что ли? Вот уроды… Но тогда я не понимаю… Они пообещали меня прибить, но если я стану с вами сотрудничать, то окажусь и их союзником тоже… Хотя бы временным, как вы выражаетесь…
Ушкуйник неожиданно рассмеялся:
– Верное замечание. Но, видите ли, они понятия не имеют, что я желаю с вами работать. По их мнению, вы нужны мне, грубо выражаясь, как жертвенное животное для предстоящего ритуала. Поэтому они с радостью отдали вас мне. Забавно, не правда ли?
– Ага… – сказал Снегирь. – Лол…
– Эти люди, при всей их власти, досадно прямолинейны и предсказуемы. Но пока что полезны.
– А ритуал – это тот, который в каньоне? В ближайшее новолуние?
– Вы хорошо осведомлены. Это говорит в вашу пользу.
– И в чём же суть ритуала?
– Он откроет чёрный фарватер. Путь через сон. А пока – давайте оформим нашу договорённость. С магическим закреплением обязательств, само собой. Вы готовы?
И опять Снегирю стало не по себе от этих формулировок. Впечатление было, что речь идёт о масштабном, сложном, но вполне рутинном проекте. О некоей отработанной процедуре. Свихнувшиеся ведьмы и колдуны, с которыми доводилось общаться прежде, вели себя совсем по-другому…
– Прежде чем принимать решение, – осторожно сказал Снегирь, – я хотел бы ещё кое-что понять. Бакенщик – ваш коллега?
– В каком-то смысле. – Ушкуйник чуть заметно скривился. – Но у нас с ним принципиальные – и, боюсь, непреодолимые – разногласия.
– В чём они заключаются?
– В наших целях и методах.
– Давайте на конкретном примере. В каньоне взбесилась магия. Зверьё нападает на встречных и поперечных. Тем не менее вы пытаетесь организовать туда рейд, а Бакенщик вам мешает…
– Верно, – кивнул Ушкуйник. – Мешает, потому что отказывается признать очевидное. То, о чём вы говорили сегодня ночью. Кровь – движущая сила, катализатор развития…
– Я говорил не совсем об этом.
– Как бы то ни было, кровь должна напитать фарватер, чтобы тот был задействован нужным образом.
– То есть, говоря прямым текстом, вы хотите устроить в каньоне бойню?
– Да, вы поняли правильно.
Снегирь приподнялся, опираясь на локти, и уставился на Ушкуйника. Тот выдержал взгляд.
– Спасибо за откровенность, – проговорил Снегирь. – Но ваш проект не соответствует моим жизненным ориентирам. Я вынужден отказаться.
– Молодой человек, – сказал колдун терпеливо, – вы невнимательно меня слушали. Я ведь с самого начала предупредил – вы пригодитесь мне так или иначе. Да, предпочтительнее была бы ваша добровольная помощь. Но если вы категорически против… Что ж, в этом случае я буду вынужден перейти к запасному плану. И он вам понравится ещё меньше, поверьте на слово.
Глава 14
– Ваша самоуверенность впечатляет, – сказал Снегирь, – даже завидно. Вы реально считаете, что сможете меня к чему-то принудить?
– Да, считаю, – кивнул колдун. – Однако, повторюсь, выбор у вас всё-таки есть. А пока вы его обдумываете, я вынужден ограничить вашу свободу передвижения.
Он сделал замысловатый жест, будто зачерпнул горсть крупы из воображаемого мешка. Эту «крупу» он тут же стряхнул на пленника. Снегирь сдавленно охнул и снова повалился спиной на лавку – его погребла под собой, казалось, груда камней.
– Времени у вас – до обеда, – сказал Ушкуйник. – Когда вернусь, хочу услышать ответ.
Он вышел.
Снегирь попытался выбраться из-под невидимого завала, но тщетно. Удалось лишь немного повернуть голову и пошевелить пальцами на руках. О том, чтобы встать, не было и речи.
А раз так, не имело смысла оставаться в игре.
– Экстренный выход, – сказал он.
Ничего не произошло.
Он всё так же лежал, придавленный к лавке.
Повторил голосовую команду ещё два раза – с тем же успехом. Вызвать интерфейс тоже не получилось. Чужая сила наглухо заблокировала технические возможности.
Его охватила паника.
Минут десять он отчаянно дёргался, хрипел от натуги и материл Ушкуйника. Это отняло последние силы – рана, пусть и залеченная, давала о себе знать. Он перестал трепыхаться и, тяжело дыша, уставился в потолок.
Кое-как успокоился и заставил себя рассуждать логически.
Если техника бесполезна, то остаётся магия.
Плеть всё ещё при нём. Она зачарована, и ни один чужак не сумеет её забрать. Пока её не используют, она невидима для других – закреплена на боку и туго стянута в кольца. Даже сейчас до неё можно дотянуться большим пальцем левой руки…
Но вытащить её не удастся, взмахнуть – тем более. А ведь именно взмах (или хотя бы поворот кисти) необходим для совершения магических действий – колдовство имеет свои условности. Ушкуйник всё это знает, помнит про плеть, поэтому обездвижил пленника должным образом.
Есть, однако, один неучтённый фактор – в последние сутки магия, доступная Снегирю, приобрела особое качество.
Когда он отправлял Марину в реал, служебный интерфейс не работал тоже. Но это препятствие удалось обойти. Правда, в тот раз Снегирь мог свободно двигаться и манипулировать плетью, как пожелает…
Эпизод с «птицеловом» – ещё более показательный. Чтобы установить коннект через кровь, Снегирь использовал плеть, но почти без акцентированных движений – лишь немного поворачивал кисть. Плеть, казалось, улавливала намёки, «додумывала», что нужно, и выполняла…
Вот и сейчас ему требуется от неё то же самое.
Он дотянулся пальцем до кнутовища.
Сосредоточился и мысленно приказал, чтобы плеть хлестнула по сторонам, вспорола чужую магию…
Плеть не повиновалась. Разве что её витки чуть ослабли, пощекотали бок.
Ещё несколько минут Снегирь буквально орал без слов, пытаясь докричаться до плети. Безрезультатно.
Он перевёл дыхание. Чтобы отвлечься, снова оглядел комнату, хотя особо разглядывать было нечего. Кроме лавки и двух приземистых табуретов имелся только массивный ларь у стены.
В окно заглянуло солнце – утренний луч метнулся наискосок через подоконник. В хмуром Тень-городе такого быть не могло. Значит, здесь – другая локация. Впрочем, это неважно. Главное, что колдун вернётся нескоро, времени до обеда ещё полно…
Расслабившись, Снегирь снова обдумал ситуацию с плетью.
И понял свою ошибку.
Использовать плеть вместо интерфейса удавалось только на стыке виртуальности и реальности. Как в эпизодах с Мариной и «птицеловом».
В пределах же игры плеть – это просто плеть, пусть даже магическая. Ею надо размахивать по старинке – игровые условности сохраняются. Никакие мысленные команды не помогут разбить магические оковы, наложенные Ушкуйником, и выбраться из дома на улицу.
А вот связаться с реалом…
Он снова тронул рукоять пальцем.
Плеть-змея шевельнулась, пробуждаясь от спячки.
– Коннект, – сказал Снегирь. – Отсюда – в реал.
И ощутил короткий укол в бедро. Как будто игла шприца, пробив штанину и кожу, внедрилась в вену. Снегирь поморщился и подумал – ну да, всё правильно, плеть опять ищет связь через кровоток…
Потом стало очень больно.
Кровь, казалось, наполнилась острыми кристалликами-песчинками, которые царапали вену, двигаясь к сердцу. Боль пульсировала в бешеном ритме, который ускорялся с каждой секундой, превращаясь в барабанную дробь.
И под эту дробь мир начал меняться.
Распадался игровой сеттинг.
Стены комнаты, размягчаясь, утрачивали рельефность. Мебель теряла контуры, оплывала, как на картине сюрреалиста. Светлый квадрат окна деформировался, сполз вниз и растёкся лужей, в которой плавали пятна солнечного рыжего света.
Дом сминался и таял, как разогретый воск.
Дольше всего продержалась лавка, на которой лежал Снегирь. Ему почудилось, что она превратилась в плот, который подхватило и понесло течением – куда именно, нельзя было разобрать, потому что мир окончательно размазался в кляксы. Но впереди нарастал и ширился грозный рокот, словно река превращалась там в водопад.
Снегирь заорал и вместе с рекой полетел с обрыва.
***
– Артём?
Техник Сёма почему-то стоял поодаль, не приближаясь к кокону, и выглядел бледновато. Челюсть отвисла, а глаза округлились, как пара юбилейных рублей. Даже волосы встали дыбом – ну или, может, он просто взъерошил их от волнения.
Кокон, впрочем, являл собой ещё более живописное зрелище. Диагностические панели оплавились, экраны мёртво чернели, воняло горелым пластиком. Что-то тихо потрескивало, дымилась проводка.
Снегирь неуклюже вылез из кокона. Ноги подкашивались, мышцы болели, как будто он весь день накануне ворочал мешки с цементом. Во рту пересохло, зверски хотелось пить.
Краем глаза он заметил под ложементом синеватые искры, странно знакомые. Нагнулся осторожно и медленно, чтобы не бултыхались мозги в башке, как помидоры в консервной банке.
Несколько секунд простоял, не веря своим глазам.
Протянул руку и достал плеть.
Ту самую, что была у него в игре.
Сёма сдавленно охнул.
Снегирь снова повернулся к нему, подошёл поближе. Техник испуганно вжался в стену и съёжился.
– Сёма, – сказал Снегирь, – послушай меня внимательно. И запомни, что указать в отчёте. Здесь был технический сбой. Проводку закоротило, кокон сгорел. Больше ничего необычного ты не видел. Это понятно?
– Д-да…
– Что с видеонаблюдением? Всё выводится на твой пульт?
– Нет… На мой – только с контрольных камер, которые в каждом коконе… Но твоя заранее отключилась…
– Что значит – заранее?
– За несколько секунд до того, как ты проснулся… И вообще, датчики зашкалили…
– Ладно, проблемой меньше. А вон та камера, которая снимает весь зал?
– С неё – Станиславу Борисовичу на комп…
– Хорошо. С ним я разберусь сам. А ты продолжай работать, пиши отчёт – такой, как я объяснил. Ты же не хочешь меня расстроить?
Плеть в руке шевельнулась, сверкнула коротко, и Сёма, заметив это, замотал головой. Снегирь ещё несколько секунд постоял напротив него для пущей острастки и отошёл к холодильнику. Достал банку колы, присосался к ней жадно.
Сёма продолжал на него таращиться с таким ужасом, словно в банке была кровища. Снегирь перевёл дыхание, швырнул пустую тару в ведро и отправился в раздевалку. Там он первым делом открыл персональный шкафчик и засунул плеть во внутренний карман куртки. Постоял с полминуты, пытаясь разобраться в собственных ощущениях.
А ощущения были несколько неожиданные.
Он почему-то не испытывал шока из-за того, что магический артефакт попал из игры в реальность. Удивление, замешательство – да, но всё же не шок. Разум протестовал, не мог найти объяснение тому, что произошло, однако подсознательно он, Снегирь, был готов к чему-то подобному. Ну или, может, фантасмагория в последние трое суток просто отучила его изумляться по-настоящему…
Подойдя к зеркалу в душевой, он долго вглядывался в своё отражение. Лицо осунулось, черты проступили резче; губы кривились, будто он с трудом сдерживался, чтобы не зарычать. В глазах таились тёмно-синие искры.
Сейчас он совершенно не походил на нормального человека. С такой рожей можно было бы сниматься без грима где-нибудь в тёмном фэнтези – в роли злодейского колдуна или свихнувшегося наёмника. Для прогулки по офису этот имидж подходил вряд ли.
«Спокойно», – приказал он себе.
Всё можно исправить. Надо сделать морду попроще и вспомнить, что он – всего лишь сотрудник фирмы, производящей компьютерные игрушки. Артём Кулагин, тридцати семи лет, гражданин Российской Конфедерации.
Да, вот именно так – Артём, а никакой не Снегирь.
Ну, во всяким случае, в общении с коллегами желательно об этом не забывать. Чтобы не угодить в психушку…
Отражение в зеркале стало приходить в норму.
Синие искры в глазах потухли, черты смягчились.
Вот так-то лучше.
Он влез под душ, сделал воду похолоднее. Долго и старательно мылился, пытаясь стереть с себя налёт виртуальности, соскоблить враждебную магию, которой опутал его Ушкуйник.
Оделся, посмотрел на часы – без четверти девять. Взял телефон:
– Станислав Борисович, здравствуйте.
– Доброе утро, Артём. Что-нибудь случилось?
– Лучше обсудить лично. Вы уже в офисе?
– Подъезжаю.
– Жду вас у кабинета.
Артём поднялся на лифте, прошёлся по коридору. Зеленовато-серый офисный ковролин приглушал шаги; неярко горели лампы. Административный этаж был тих и безлюден.
Снова накатило ощущение ирреальности.
Он зашёл в пустую переговорную за стеклянной стеной – ту самую, где всего-то три дня назад его допрашивали волки-инвесторы. Сел за стол, сложил руки перед собой и опустил на них голову. Мысли ворочались еле-еле, словно снулые рыбины в илистой придонной воде…
***
– Спишь, что ли, Артём?
Выпрямившись, он посмотрел на шефа:
– Нет, просто глаза прикрыл на минуту.
– Ладно, пошли ко мне.
Кабинет у Станислава Борисовича был небольшой, зато вид из окна – крутейший. Город просматривался до самых окраин. Крыши укрывал свежевыпавший, пижонистый снег. В ущельях улиц мерцали автомобильные стоп-сигналы, сплетались в рубиновые гирлянды. Солнце над горизонтом куталось в морозную дымку.
– Ого, – заметил Артём, – весну окончательно отменили?
– Не говори. Ночью было минус пятнадцать, а в ближайшие дни – очередное похолодание. Только что по радио слышал.
– Да уж. Хоть разворачивайся – и обратно в игру.
Станислав Борисович сел за стол. Рассеянно поелозил мышкой, глядя в экран, потом спохватился и включил моноблок. Хозяин кабинета не выглядел отдохнувшим – глаза покраснели от недосыпа, на лбу залегли морщины. И с расспросами он почему-то не торопился – молчал, откинувшись в кресле.
– Шеф, – окликнул Артём, – у вас тоже что-то стряслось?
– Да как тебе сказать… Сегодня с утра позвонил гендир. Минут пять телился, но потом таки выдал… В общем, Артём, вчера поздно вечером заседало правление, и подписывались бумаги. У компании – новый собственник.
– Джей-Кью-Эйт?
– А ты, значит, уже в теме…
– Логика подсказала. На меня в игре вышли чуваки и сделали предложение… Прямо не представились, правда, но… Слушайте, шеф, там такая дичь, что я тихо охреневаю. В каньоне – аномальная зона, а посреди неё…
– Подожди, Артём.
Станислав Борисович предостерегающе выставил перед собой ладонь. После чего, опять опустив её на подлокотник кресла, сообщил хмуро:
– Это нас с тобой уже не касается. Мы больше тут не работаем.
– В каком смысле?
– В прямом. Гендир – мой старый приятель, он меня, собственно, сюда и привёл… А теперь вот даёт пинка. И я его, в общем-то, не виню. Ему намекнули толсто и недвусмысленно, что нас двоих здесь быть не должно. Вот прямо с сегодняшнего числа. Так что пишем с тобой «по собственному желанию»…
– Нехило, – буркнул Артём. – А если я не хочу?
– Тогда уйдёшь не по собственному. И с фитилём в сраке. Сам, можно подумать, не понимаешь.
Повисла пауза. Потом Артём сказал:
– Шеф, посудите сами. Если смотреть с позиции тех, которые нас купили, то я – не пешка даже, а муравей. Они и знать не должны о том, что я существую. Но меня персонально гонят в первые же часы… Бред, абсурд! И объяснение здесь только одно – я раскопал в игре что-то, от чего у них подгорает. А я действительно раскопал! Скоро новолуние…
– Прости, Артём, – сказал Станислав Борисович. – Я и правда не хочу знать. Меньше знаешь – крепче спишь. Банальная фраза, но очень к месту, когда на тебя вдруг обращают внимание такие вот звероящеры. И тебе советую не отсвечивать. Жизнь не заканчивается, в конце-то концов. Найдёшь другую работу, не дурак ведь… Напомни, ты по диплому кто?
– Не поверите – литературный работник.
– Что, прям так и написано?
– Да. Литинститут закончил в Москве.
– Ну надо же…
Моноблок, загрузившись, тихонько квакнул – в служебный чат пришло сообщение. Шеф прочёл, вопросительно поднял бровь:
– Сгорел кокон? Твоя работа, Артём?
– Я как раз хотел об этом поговорить. У нас там произошла неведомая фигня. Рассказывать долго, проще посмотреть запись. И не хотелось бы, чтобы её увидел кто-нибудь, кроме вас.
– Когда это было?
– Только что. В девятом часу утра.
– Не вопрос, – сказал Станислав Борисович и, пробежавшись пальцами по клавиатуре, размашисто тяпнул Enter. – Запись с восьми до девяти уничтожена. Смотреть я не стал из тех же соображений, но там, надеюсь, действительно было что-нибудь важное. А то неохота просто так уходить, не сделав напоследок мелкую гадость. Хотя мой преемник может расспросить Сёму…
– Сёма будет молчать.
Шеф посмотрел внимательно, но от комментариев воздержался. Поднялся из-за стола, достал из шкафчика початую бутыль виски и два бокала с массивным дном. Глубокомысленно изрёк:
– С утра выпил – весь день свободен. Наш случай. Есть ещё водка, но она тёплая. Так что придётся на буржуйский манер.
Они чокнулись. Станислав Борисович пригубил, Артём же выдул свою порцию залпом. Шеф усмехнулся, плеснул ещё.
– Спасибо за помощь, – сказал Артём. – А можно дурацкий вопрос задать, раз уж такое дело?
– Рискни.
– Вы к фэнтези как относитесь?
