Текст книги "Последний ангел (СИ)"

Автор книги: Лекса Перышкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Но, оказалось, колдун в его отсутствие не только не захлебнулся, но даже позы не изменил, словно в камень обратился. Юки тяжело вздохнул, ухватил мужчину за волосы, запрокидывая голову, и влил ему в рот чуть ли не полбутылки вина, рискуя утопить «пациента». Закашлявшись, заклинатель отвел руку медиума, посмотрел на него как-то вяло и хрипло спросил:

– Как Дани?

Юки мысленно выматерился, но все же ответил, без лишней мягкости, не опуская виновато глаз:

– Прости, Корин, он не выжил. Я принес его тело, на кухне на столе оставил.

Он ничего не ответил парню, не задал больше ни одного вопроса, опустил голову и уставился на грязную воду омертвевшим взглядом.

– Да что ж ты как барышня?! – рассердился Юки и, замахнувшись, отвесил колдуну хлесткую пощечину.

Голова мужчины качнулась в сторону, но пощечина подействовала как надо. В льдисто-голубых глазах медленно разгоралась ярость, все же лучше тупого отчаяния, Корин принялся выбираться из ванны, решительно и быстро.

– Куда собрался? – грубо вопросил медиум, прожигая его раздраженным взглядом.

– Мне нужно найти Ниаса. – просипел в ответ Корин.

– Мстить собрался? За то, что избавил тебя от спятившей бабы? Сядь и успокойся уже. Для начала тебе нужно остыть, потом убраться в гостином зале и похоронить Даниэса.

– Дани… – простонал колдун и рухнул обратно в грязную воду.

– Ну, будет. – Юки встал и протянул ему только что вскрытую бутылку вина – Все когда-нибудь умирают, рано или поздно. И ты тоже когда-нибудь умрешь, и я. Это нормально, так должно быть. – заговаривал ему зубы медиум, с удовлетворением наблюдая, что от алкоголя тот не отказался. Пусть уж лучше напьется до поросячьего визга, чем впадет в меланхолию. – Вот же ты дурак, сам себе проблемы устраиваешь. Ну нафиг тебе вообще сдались эти ангелы, демоны, колдуны? Привязываешься к ним, потом страдаешь. Как есть дурак.

Слышал его Корин или нет, Юки не знал, да это было и не важно, лишь бы просто слушал его голос. Заклинатель просто пил, Юки просто оттирал его от крови и грязи жесткой губкой, краем сознания отмечая, что от шрамов на колдуне живого места нет, да и несколько свежих ран тоже нашел.

– Все, вылезай, давай. Где у тебя тут аптечка?

– Аптечка? – заклинатель, ни капли не смущаясь, встал в полный рост – Зачем тебе? Поранился? – он цепко оглядел полуголого и грязного медиума на предмет ранений.

– Тебе! – заворчал парень, швыряя в лицо мужчине полотенцем – Ты поранился.

– Юки, это просто царапины. Через полчаса от них даже следа не останется.

– Ты о всех… царапинах так говорил? – съязвил Никита, выразительно указывая глазами на изуродованное тело собеседника.

– Шрамы красят воина. – колдун равнодушно пожал плечами и обернул полотенце вокруг бедер.

– Ага. Я прям падаю от твоей красы неземной. – фыркнул Юки, набирая свежую воду – Иди отсюда, дай и мне тоже помыться.

Корин распечатал следующую бутылку, сделал несколько долгих глотков из горла и, переведя несколько нетрезвый взгляд на медиума, игриво повел светлой бровью:

– А ты, значит, стесняешься? Очаровательно! – и, рассмеявшись, нагло уселся на подоконник, всем видом демонстрируя, как ему интересно.

– Ну, ты в конец охреневший! – восхитился Юки, совершенно не представляя, как выгнать хозяина замка из его же ванной комнаты.

– Ага. – согласился тот и улыбнулся теплой живой улыбкой – Ты видел всю мою жизнь, и меня видел всего, а я ничего о тебе не знаю. Согласись, это несправедливо.

– Да ну тебя к чертовой матери! – рассердился Юки и, отвернувшись, содрал с себя грязную одежду и залез в горячую воду по привычке, подтягивая колени к груди – И перестань скалиться, жутко аж.

Скалиться колдун перестал, снова став если уж не вовсе убитым, то глубоко задумавшимся:

– Знаешь, я даже не убивал их, они сами подставлялись под клинок.

– Знаю. – откликнулся медиум – Я видел твоими глазами. Ну и мерзко же ты себя чувствовал!

– Вот как. Зачем Ниас ее убил?

– Я в его голове не живу. – ответил Юки словами Роира – О результатах похода докладывать?

Корин покачал мокрой светловолосой головой:

– Теперь уже бессмысленно, все уже случилось.

Редкие крупные хлопья снега окутали всю деревню, словно обновили уже посеревшее одеяло некогда белых пушистых сугробов. На улице не было ни единой души, можно было подумать, что деревня вымерла, если бы не вились над крышами домов тонкие струйки дыма. Падал редкий крупный снег, но холодно не было, Ниас вообще не мог вспомнить, когда ему в последний раз было холодно или наоборот жарко. Он совершенно не задумывался о том, куда он пришел, просто шагнул по одному из следов Корина, и уместно ли вот так стоять тут посреди зимней улицы в одних узких черных джинсах и с кованым ошейником, с которого свисала толстая цепь. Протянув руку, он поймал комок снежинок, который тут же растаял на теплых пальцах, растаял, исчез, как и все, к чему ангел прикасался. Вот и Берта тоже… растаяла. Хотела то, чего еще ни у кого не было, желала то, что просто никогда не смогла бы получить. С людьми, пусть и заклинателями, всегда так, собственные желания губят их, он, Ниас, тут не причем. Нет его вины в том, что Берта спятила, желая удержать ангела, да он и не знал, что такое вина, поэтому и не мучился ни угрызениями совести, ни жалостью к судьбе этой женщины, хоть и полностью осознавал, что ее судьбу решил он сам. Сложные переплетения чувств, мыслей и желаний были для ангела чем-то далеким и совершенно непонятным. Может именно поэтому он оглянулся, когда позади него кто-то испуганно охнул.

Света шла из местного магазинчика с буханкой черного хлеба в пакете, муж забыл купить в городе, когда возвращался с работы, и увидела посреди безлюдной улицы человека в одних джинсах. Сначала подумала, что это Юки, он ведь уже появлялся в таком виде, но, подойдя ближе, увидела, что этот парень и ростом повыше, и кожа у него золотистая, и волосы черные, как смоль. А спина вся исполосована алыми рубцами, будто от плети, и девушка не смогла сдержать испуганный вскрик. Незнакомец повернулся на ее голос, и она увидела еще и железный ошейник с цепью, зажала рот рукой, отступая на шаг, а сама не могла отвести глаз от кровавых царапин, покрывающих плечи и лицо парня, очень красивое, утонченное лицо.

– Да кто ж такое сотворил?! – воскликнула она сочувственно и гневно – Это что же за звери такие есть на свете?!

Ниас склонил голову на бок, с любопытством разглядывая невысокую, но крепко сбитую девушку. Он ничего не ответил на ее восклицания, но ему стало интересно, что она будет делать. Зачем она остановилась? Почему просто не прошла мимо? Тем временем странная прохожая шагнула к нему ближе и, заглянув в серебристые глаза ангела, заговорщицким шепотом спросила:

– Ты говорить-то можешь? Язык-то тебе изверги не оттяпали?

Ангелу говорить совершенно не хотелось, но почему-то он ответил:

– Нет.

– Хорошо. – облегченно выдохнула она и на глазах у удивленного ее поступком парня сняла с себя дубленку – На, накинь, а то замерзнешь совсем, и пошли.

Ниас не стал задавать вопросов, последовал за девушкой до ее жилища. Собака во дворе даже и не думала тявкать, только мученически вздохнула и залезла в конуру, зато на причитания девушки о том, что «этим подлецам надо руки оторвать», вышел мужчина с ружьем. Он оглядел Ниаса подозрительным взглядом, задержавшись на женской дубленке, потом перевел глаза на девушку:

– Света, это кто?

– Не знаю. – смущенно ответила та.

– То есть, ты даже не знаешь, кого приволокла в собственный дом?

Смущаться Света перестала, посмотрела в глаза супругу горящим взглядом, полным справедливого возмущения и эмоционально всплеснула руками:

– А ты посмотри, Сережа! Ты б его такого оставил на улице? – и сдернула с парня дубленку.

Сергей осмотрел предложенное, присвистнул, выругался, заявил жене:

– Тут надо полицию и скорую вызывать.

– А пока они до нашего села доберутся, пусть парень на улице мерзнет? Ну, уж нет! – она решительно уцепила свою находку за руку и потащила вглубь дома – Идем, мой хороший. Кушать хочешь?

Ангел только диву давался, топая за ней следом. Куда же он попал, что тут есть ТАКИЕ существа? Слишком добрые, совершенно ничего не боящиеся, словно войн тут нет, и никогда не было. Кушать ангел не хотел, о чем и сообщил женщине, отрицательным кивком головы.

– А как зовут тебя?

– Ниас. – честно ответил ангел и удивился еще больше, когда она замерла на месте и осторожно позвала мужчину.

– Что такое? – спросил тот, появляясь на пороге комнаты.

– Его Ниасом зовут. – просветила его Света.

– О, как! – Сергей прошел в помещение, сел на диван и уставился на гостя – Я так понимаю, лечение тебе не нужно?

– Само пройдет. – ответил гость и, уцепив пальцами железный ошейник, легко сорвал со своей шеи, оставив только глубокие царапины на золотистой коже.

Сергей проводил взглядом рубиновые искорки крови, выступившие из ран, поудобнее перехватил ружье и спросил:

– Зачем тогда пришел?

– Она привела. – парень безэмоционально кивнул головой в сторону Светы.

– Это я уже понял. А в село зачем пришел?

– Я не знаю. – честно ответил Ниас – Просто пришел. А что это за мир?

– Земля. Слышал о такой?

– Слышал. – кивнул парень – А какое из отражений?

– Чего?

– Забудь. – без выражения произнес гость.

– Ты лучше скажи, ты, часом, не Юки ищешь? Его тут нет. – вмешалась в мужскую беседу девушка.

– Я не знаю никакого Юки. – был им ответ.

Тринис нервно расхаживал из угла в угол, ожидая прихода зятя. Минуты казались часами, часы – годами. Виар же где-то задерживался, наверняка, Зарина выкинула ему очередной фокус. В глубине своей коварной демонской души Тринис был даже рад, что отдал, надоевшую до печенок, строптивую дочурку именно этому демону, у него и плата была щедрее, и договор о союзе выгоднее. Два больших и сильных клана, объединенных браком, теперь так просто не разорить даже армии ведьмаков.

Наконец, заполыхал алым портал, и из этого света вышел Виар, молодой, но очень хваткий глава клана Безмолвного Крика. Этот клан славился своими жестокими пытками, убивая своих врагов только тогда, когда несчастные уже не могут кричать.

– Крови тебе, Тринис. – поприветствовал Виар тестя, вежливо склонив голову, отчего на лицо живописно свесились каштановые вьющиеся волосы.

– И тебе крови, Виар. – в ответ кивнул Тринис и жестом указал на кресло – Разговор есть.

– Я весь внимание. – гость криво улыбнулся, опускаясь в предложенное кресло.

Однако сам хозяин присаживаться не собирался, он продолжил топтать комнату по диагонали.

– Ты знаешь Корина? – без обиняков вопросил Тринис.

– Белобрысого колдуна, о котором сказки складывают? – уточнил Виар – Слышал о нем, но лично не сталкивался.

– Хитрый и опасный гад. Зарина была у него в плену. Как она, кстати?

– Беременная и капризная. – ответил демон, не сумев скрыть теплоту в голосе – Так, что там с Ково?

– Мой шпион донес, что его ненаглядный ангел оторвал башку его ученице и был таков. Понимаешь, что это значит?

– Что ангел остался без покровительства колдуна, и теперь его можно брать тепленьким.

– Не горячись, Виар. – рассмеялся демон – Ангел сам по себе грозная сила, это будет не так просто. Но раз Корин с ним уже не нянчится, у нас есть все шансы. Да, и еще у Корина в замке живут два медиума. Один демон из клана Ходящих, второй – человек, как сказал шпион, беззащитный, но очень одаренный.

– Что?! – Виар резко выпрямился, подскакивая в кресле – Такое богатство на одного колдунишку?! А не жирно ли ему?

– Я тоже так думаю. – мечтательно протянул Тринис – Надо объяснить ему, что жадность – грех. К тому же, у меня на него давно зубы чешутся.

– Придержи пока свои зубы, успеешь почесать. Сначала ангел.

– Не угадал. Как ты этого ангела по всем мирам ловить будешь? – с широкой зловещей улыбкой возразил ему старший демон – Сначала ублюдочный колдун, а потом уже его медиумы расскажут нам, где искать ангела.

– Им-то откуда знать? Они же только по мертвым, живых не чуют. – огрызнулся Виар.

– За этим ангелочком такой шлейф смертей тянется, что ни один медиум не пропустит. – Заверил его Тринис.

На том и порешили, договорившись, что медиум-демон – Тринису, человек – Виару. Виар не стал спорить, какая ему разница человек или демон. Ну и что, что люди живут мало, главе клана по силам продлить человеку жизнь на сколь угодно долгий срок, пока тот не обезумеет.

«Даниэс из клана Ходящих за Грань. Мирного пути и вечной памяти» гласила надпись на мраморном надгробном камне, а ниже красовался знак клана. Корин провел по камню рукой, глотнул вина из горла пузатой бутылки:

– Вот и все, друг, твой кошмар закончился, мой – продолжается. Покойся с миром, я всегда буду тебя помнить.

Юки молчал, стоя чуть поодаль от колдуна, сказать ему было нечего. Другом Дани ему не был, ничего общего между ними тоже не было, и, тем не менее, что-то глодало парня изнутри, какое-то противное чувство, от которого он никак не мог избавиться. Колдун повернулся, взглянул на симпатичную хмурую мордаху медиума и добавил:

– Он тоже будет тебя помнить.

– С чего бы? – огрызнулся Никита.

– С того, что он первый, умерший у тебя на руках. Такие не забываются, как не старайся.

В ответ Юки бормотнул что-то грубое и нечленораздельное, но отчетливо понял, что Корин прав. Он никогда не сможет забыть этого чужого ему демона, как тащил его на руках и умолял не умирать. Развернувшись, Юки пошел в замок, нечего ему делать тут, когда человек прощается с погибшим другом. Может, он поплакать хочет, а кто-то посторонний тут уши греет и глаза пучит. Но очень скоро медиум почувствовал, как крепкая рука легла ему на плечо, прижимая шею, а вот шагов слышно не было. Другой рукой Корин взлохматил русую шевелюру парня:

– Остались ты и я. Заметь, живые и невредимые. Так чего ты куксишься?

Юки смахнул его руку и раздраженно огрызнулся:

– И чему тут радоваться? Заметь, я тебе больше не нужен. Так, когда ты вернешь меня в мой мир?

– Точно уж не сегодня, и не завтра, и даже не на следующей неделе. Ты только начал набирать силу, куда я тебя отпущу? Защитить себя ты не можешь, а вот натворить дел среди людей – запросто.

Резко затормозив, медиум повернулся к Корину и, слегка запрокинув голову из-за разницы в росте, воззрился на него злым взглядом:

– Кор, ты не хочешь отпускать меня не потому, что я не могу себя защитить, а потому, что тебе жизненно необходимо кого-то защищать. И мы оба это знаем. Иначе жить не можешь, не умеешь. Сначала ты защищал брата, потом Бертану, ангела, Даниэса, а теперь вот тебе под руку подвернулся я. Ты перегибаешь палку.

Заклинатель смотрел в его злые зеленые глаза и каждое слово Юки больно било прямо в сердце. Корин понимал, что парень прав, что не защищаемые нуждаются в нем, а он в них, но все равно не мог защититься от этой истязающей и без того больную душу правды.

– Перегнул. – согласился колдун, принимая наказание, правда ведь – И она выпрямилась и врезала мне как следует по морде.

Столько невысказанной горечи было в голубых глазах Корина, столько боли, что Юки стало стыдно за сказанное. Однако извиняться он не стал, отвернулся и пошел в замок. А Корин так и остался стоять посреди двора, пришибленный жестокой правдой. И, так или иначе, колдун увидел то, что медиум не признает даже под угрозой смерти. Юки не все равно. Он живой, он чувствует, он сострадает, он заботится по-своему о нем, старом заклинателе, пытаясь прикрыться грубостью и собственной выгодой. Колдун улыбнулся и пошел следом за медиумом в замок. Вошел в гостиный зал и замер на пороге.

Четыре десятка сильных, опытных воинов из клана Безмолвного Крика улыбнулись ему как родному, от чего даже жутко стало. Высокий жилистый демон с раскосыми черными глазами и волной блестящих каштановых волос держал у горла Юки лезвие ятагана, вцепившись другой рукой в его русую шевелюру. Но в глазах медиума не было страха, только бессильная ярость, хоть он и старался выглядеть спокойным. Зато при виде острой кромки лезвия у белого горла страшно стало Корину.

Виар перевел на колдуна торжествующий взгляд и издевательски протянул:

– А вот и наш колдунишка! Я рад знакомству с легендарным Ково, жаль, что оно будет недолгим. Где, кстати, демон из клана Ходящих?

– Откуда ты знаешь? – потрясенно выдохнул заклинатель.

– Тринис знает, где ты живешь. И защиту от шпионов нужно добросовестнее ставить.

Корин, наконец, сумел справиться со своими эмоциями, и, ехидно улыбнувшись, сообщил:

– Добросовестнее надо шпионов выбирать! Даниэс умер, а вам не сообщили.

– Умер? – темные брови Виара жалостливо приподнялись – Какая утрата! Сочувствую, заклинатель, трудно потерять все в один миг. Берта, ангел, оба медиума, и жизнь еще…

Юки как на замедленной пленке видел, как светлые брови колдуна сползаются к переносице, как рука плавно тянется к поясу с ножнами, и в тот жемиг ощутил, что острое лезвие сильнее прижалось к его горлу.

– Медиума ты не убьешь. – фыркнул заклинатель – Он тебе живым нужен.

Виар пожал плечами и плавно перевел лезвие вверх по щеке парня, остановив возле глаза:

– Ты прав, не убью. Но и калечить мне его никто не запрещал.

Корин остановился, глазами побитой собакивзирая на плененного медиума, рука плетью упала вдоль тела. Он говорил ему, что защитит, обещал, что рядом с ним Юки ничто не угрожает. И вот не смог, не защитил.

– Что будешь делать? Ничего? Как скучно. – Виар демонстративно зевнул и, повернувшись к одному из своих прихвостней, приказал – Убей.

Колдун даже не пошевелился, когда против него вышел большой мускулистый демон, вооруженный до зубов, не уклонился, когда тяжелый кулак врезался в челюсть, откидывая его на добрых три метра, только поднялся и вытер рукавом кровь с разбитой губы.

– Хозяин, не интересно. – пробасил демон – Избиение младенцев какое-то.

– До чего же ты дожил, Ково, если тебя даже убивать не интересно? – издевался Виар – Не интересно, но надо. А то всю свою ведьмину свору приведешь по мою душу.

Юки хотелось закричать, чтобы он не стоял столбом, когда его убивать собрались, заставить его защищать свою жизнь, но он молчал, кусая губы, понимал, что может сделать только хуже.

– Страшно? – склонившись, прошептал ему на ухо Виар – Не бойся. Если будешь меня слушаться, я тебя не трону.

– Да пошел ты! – тихо послал его медиум звенящим от злости голосом.

– Какой строптивый! – восхитился демон – Я рад. Буду перевоспитывать. Дик!

Упомянутый Дик вытащил кинжал и всадил его в грудь несопротивляющегося Корина. Юки онемел от ужаса, глядя, как колдун всхлипнул, захлебнулся кровью, пошедшей изо рта, и упал. Демон склонился, пощупал пульс на шее заклинателя и вынес вердикт:

– Сдох.

– Вот и славно. – ответил Виар, убирая ятаган от лица пленника.

И Юки потащили в алый свет портала. Он, разумеется, сопротивлялся, бил руками и ногами, даже ругался на чем свет стоит, к удовольствию демонов. Они сочли его забавным человечком.

Легкие женские пальчики распутывали длинные пепельные волосы прядь за прядью, осторожно, чтобы не повредить и не запутать их еще сильнее. Хозяин каждый раз возвращался с такой паклей на голове, что демонице хотелось выть, глядя на это безобразие, вспоминая, что уходил он с туго заплетенной косой длинной аж до самых колен. Но, как говориться, после драки кулаками не машут, что сделано, то сделано, и рабыня, молча бралась за гребень, прядь за прядью приводя в порядок роскошную пепельную косу, толще ее руки. Заклинатель специально не стриг волос, привязывая к своей косе металлические шарики с шипами и умело используя это богатство в бою, поэтому, рабыне было поручено заботится о каждом волоске, она и заботилась, в тайне мечтая побрить Элиора налысо. К ее счастью, он о ее мечтах не знал.

Элиор очень устал, раненое плечо болезненно дергало под плотной повязкой, однако, не помешало ему задремать, уткнувшись лбом в стол. Подчиненная демоница была этому даже рада, никто не торопил ее и не ворчал по поводу отсутствия у нее рук и наличия грабель. Но и этой идиллии суждено было закончиться, когда дверь открылась от смачного пинка девичьей ножки. Анна собственной персоной, сестра заклинателя, по-хозяйски прошла в комнату и уселась на тот же стол. Эли, разумеется, проснулся и воззрился на родственницу мученическим взглядом. Девушку это ни капли не смутило, она обиженно уставилась на братца и надула пухлые губы:

– Где был?

– Гулял. – буркнул парень – Слезь со стола.

– Не слезу. – Анна заболтала ногами, затянутыми в прочные штаны из мягкой кожи – И я вижу, что ты… гулял. – она выразительно указала глазами на его перевязанное плечо, бинты уже окрасились кровью – Без меня!

Эли страдальчески закатил глаза к потолку:

– Анна, ну что нам там было делать вдвоем? Всего десяток демонов из низших, залезших, куда не следует. Тебе самой-то не стыдно было бы с ними воевать?

– Тебе же не стыдно! А мне почему должно быть? – возмутилась Анна – И вообще, если ты не помнишь…

Эли посмотрел на сестру. Не договорив, она вдруг вцепилась пальцами в коротко обрезанные, такие же пепельные, волосы и, скрючившись всем телом, сжала виски.

– Анна? – успел позвать он, прежде чем перед глазами заплясали цветные пятна.

Как сквозь толщу ваты, заклинатель услышал знакомый голос, каждое слово пронзало болью несчастную голову, многократно отражаясь глухим шумом в ушах.

«Эли… Анна… Помогите мне, я у себя дома…»

– Эли, ты слышал? – простонала сестра, ероша рукой короткие волосы – Я не поняла, кто это был.

– Корин. – проскулил в ответ Элиор, выдирая из рук демоницы еще недоплетенную косу и быстро доплетая ее сам – Это был Корин.

Напрягая всю свою волю, стараясь не обращать внимания на боль, упавший на пол колдун трижды глубоко вздохнул и остановил собственное сердце, молясь всем богам, чтобы демоны не задержались в его замке, надолго этого фокуса не хватит. Толстые грубые пальцы коснулись жилы на шее, проверяя пульс.

– Сдох.

– Вот и славно.

Возня, звуки борьбы, злобное шипение медиума и его же чересчур крепкие выражения, и хохот похитителей. И тишина. Колдун резко вздохнул, возвращая сердцебиение, и тут же заскулил от боли: легкое было пробито. Держась на собственном упрямстве и остатках утекающей из тела вместе с кровью магии, Корин свернулся калачиком, сплевывая кровь, зажмурил глаза и постарался расслабиться. Кого бы он мог сейчас позвать? Кому он еще не успел перебежать дорожку? В голове всплыл облик невысокого худощавого, но отнюдь не слабого паренька с толстой пепельной косой до колен, выражение светло-карих глаз скучающее и смешливое одновременно, немного бледное лицо по-детски гладкое, незлое, но и доброты в нем не найти. «Эли…» Следом возник образ невысокой хрупкой девушки, похожей на этого парня, как две капли воды, но волосы коротко острижены, выражение лица смешливо, капризно и проказливо. «Анна…» Анна всего на год старше брата, но они похожи друг на друга как близнецы, они чувствуют друг друга, словно делили на двоих одну утробу и увидели свет в один день. «Помогите мне…» Зов идет туго, словно проламывая невидимую стену, отдаваясь острой болью в голове колдуна, но он, дорожа каждым вдохом, продолжал звать. «Я у себя дома…»

Зов был услышан, заклинатель чувствовал это, знал. Он боролся еще некоторое время, а потом провалился в черную пучину забытья, и уже не увидел, как полыхнул алым светом портал, выпуская двоих. Мягкие сапожки на тонкой подошве остановились возле бесчувственного тела, тонкие женские пальчики потрогали пульс на шее:

– Жив.

– Анна, отойди. – беззлобно буркнул второй– Это и без тебя понятно, что жив, мертвые так хрипло не дышат.

– Вот же дурень! – фыркнула девушка, но все же отошла, уступая брату – Мертвые вообще не дышат.

– Поучи меня тут! – огрызнулся Эли и, подойдя к телу, перевернул его на спину – Легкое пробито, крови потерял много – Помоги-ка.

Вдвоем они положили его на диван, срезали мешающуюся одежду и, распотрошив сумку, прихваченную с собой, разложили все необходимое для перевязки.

– Ну-ка, подвинься. – Анна пихнула брата бедром, и, закатав рукава светло-серой туники, распростерла ладони над раной.

С мягких подушечек пальцев сыпались голубые искорки, уходя в рану, растворялись, сращивая поврежденные ткани. Кроме нее так больше никто не умел, остальные могли только остановить кровь, а дальше надеялись на регенерацию. Только не во всех случаях регенерация спасала, вот и Корина не спасла бы. Умер бы колдун, если бы не Анна.

– Все. – девушка отвела ладони, оставляя колющую рану.

– Все? – возмутился брат – Анна, а получше не могла залечить?

Сестра гневно воззрилась на парня:

– Спятил? Легкое я ему зарастила, теперь не умрет. Остальное он не выдержит.

– Долго будет поправляться. – досадливо скривился Эли – И шрам останется. Еще один.

Анна окинула взглядом крепкий торс колдуна, испещренный шрамами от ключиц до паха, пожала плечами:

– Одним больше, одним меньше – какая разница? На, перевяжи его. – и бросила брату бинты.

Тот не спорил, поймал бинты и принялся за дело. Корин будет спать не меньше суток, а им сидеть тут и сгорать от любопытства, кто же так уделал древнего заклинателя? И, не выдержав, он предложил сестре:

– Давай посмотрим последние порталы, может, узнаем, кто едва не угробил нашу знаменитость.

Она посмотрела на него, как на больного слабоумием:

– То есть, ты хочешь нарваться на тех, с кем не сладил даже Корин? Он на этой войне более пяти ста лет, его опыта и силы хватит на целую дюжину колдунов, и его едва не убили. Ты точно хочешь с ними встретиться?

– А что, нужно малодушно сидеть тут, под прикрытием надежных стен и трястись от ужаса?

– Эли, ты дурак, и вылечить тебя не в силах даже боги. Вот поставим Корина на ноги, а потом и пойдем мстить. Все вместе.

– Сама дура. Рядом с ним нам с тобой ловить нечего, будем стоять, как группа поддержки и подбадривать его криками. – огрызнулся Элиор, саркастически закатив глаза.

– Я никуда не пойду, и ты тоже! – топнула ножкой Анна – И вообще, живо топай на кухню отвар варить. Через пару часиков у него жар поднимется.

Эли тяжко вздохнул и, согнувшись в три погибели, будто от тяжкой ноши, побрел на кухню. С Анной спорить было бесполезно, а если что ей не понравится – мстить будить жестоко, например, слабительным, подсыпанным в еду. Тогда точно не повоюешь, когда в кишечнике революция и инквизиция одновременно, да еще и враги поржут. Демоны были Элиору не страшны, да чего их боятся, когда самый страшный демон живет с ним под одной крышей и приходится ему сестрой.

Свистела плеть, оставляя на хрупкой белой спине свои кровавые росчерки. Ни мольбы, ни слезы хозяйку не тронули, она таки выпорола нерасторопную прислужницу, давно ее раздражавшую. Хотя, на самом деле причиной было не раздражение на бестолковую девку, Зарина просто кипела от ярости, обиды и чего-то еще, в чем не хотела признаваться, даже смой себе.

Боль, ее душила глухая и беспощадная боль, не имеющая ничего общего с телесной. Светлые длинные волосы, ласковые голубые глаза, красивые, как пара сапфиров… Его убили. А она… Она сама хотела его убить, хотела отомстить за то, что отказался от нее, за то, что ей приходится быть женой ненавистного Виара. И вот теперь мстить уже некому, его больше нет. Она больше никогда его не увидит, не сможет прикоснуться, не сможет услышать ласковый, чуть насмешливый баритон, не сможет убить его… собственноручно.

Отбросив плеть, демонесса вернулась в свои покои, выгнала всех служанок и, ничком повалившись на широкую кровать, разрыдалась. Мгновения перерастали в минуты, минуты в часы, она все ждала, когда боль утихнет, когда станет легче. Но тело скручивало в спазмах и слезы все текли и текли непрерывным потоком. Почему? Почему не она убила его? Почему не она смотрела в навечно угасающие голубые глаза колдуна? Виар, это все он, тварь. Это он разрушил ее жизнь, сломал ее мечты и даже право на месть отнял. Как же она его ненавидит! Его, отца, всех, кто в этом был замешан.

Этот белобрысый ублюдок умер за человека, пусть и медиума. Нет, с ним было что-то не так, сначала он трясся над своим ангелом, потом над медиумом. И оба – парни. В тот же вечер она прокралась к комнатке, где держали человека, дверь была не заперта – незачем, и, прошмыгнув внутрь, она с интересом осмотрела пленника. Русые волосы, смазливая мордашка с огромными зелеными глазищами, тело… красивое – тонкокостное, гибкое. Чем-то он напоминал Ниаса.

– Эй! – она дернула мальчишку за волосы, заставляя смотреть ей в лицо.

Он и посмотрел, а Зарина шокировано отпрянула. Глаза равнодушные, как зеленые льдины, такие были только у Ниаса.

– А ну, отвечай! – она дернула его за волосы еще раз – Вы с Корином… были любовниками?

Паренек не ответил, но посмотрел очень выразительным взглядом, мол, ты больная и не лечишься. И демонесса успокоилась, поверила этим глазам. Сразу, после посещения медиума, у нее появилась новая цель – отец, а потом и муж. Она отомстит. Она сполна насладится местью, нужно только выждать подходящее время, а ждать она научилась.

Каа задумчиво рассматривал молчаливо сидевшего в углу Ниаса. Парень сильно напоминал ему пропавшего Никиту, телосложение то же: изящное, тонкокостное, как у танцора, черные волосы рваными прядками свисают со лба, висков, струятся по золотистой коже шеи, такие же выразительные черные брови и равнодушные глаза. Только Юки был живой, а этот не похож на живого, будто вымерз изнутри. Сергеевы штаны были ему широковаты и коротковаты, так, что торчали щиколотки с босыми ступнями, красивыми, как у Юки. Паша даже головой помотал, будто отгоняя наваждение, и спросил у супругов Синицыных:

– Он так и не появлялся? Не давал о себе знать?

Сергей отрицательно покачал головой, Света виновато потупилась, Вику ей было жалко, но и искать Юки она не собиралась. Что толку? Даже если найдет, медиум все равно не станет лечить девушку.

– А это у вас кто? – не выдержав, полюбопытствовал гипнотизер, кивая на ангела.

Тот сидел в углу на полу, игнорируя поставленное для него кресло-кровать, и сверлил отсутствующим взглядом стену, не обращая внимания на гостя. Света скорбно посмотрела на него, уже неделю сидевшего в облюбованном углу, и ответила:

– Это Ниас. Я нашла его на улице. Вот теперь сидит тут, не ест, не пьет, отвечает односложно. Ничего добиться от него не можем, хоть бы поел.

– А что он делал на улице?

– Стоял. – неопределенно пожала плечами Света – В одних штанах, в железном ошейнике с цепью. А тело-то все избито, как плетью, весь исцарапан был. Сказал, что зовут Ниасом и все. Больше и слова не вытянули.

– Сейчас посмотрим. – пообещал Паша и, подойдя к Ниасу, присел возле него на корточки, заглядывая в мерцающие серебром глаза – Смотри на меня.