Текст книги "Последний ангел (СИ)"

Автор книги: Лекса Перышкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

– А я вам ужин приготовил.

При слове «ужин» Юки значительно поменял оттенок кожи на подозрительно зеленый цвет, чему Даниэс порадовался, но виду не подал.

– Юки не голоден, как я понял. – беззлобно улыбнулся заклинатель – Он еще долго голодным не будет, так?

Медиум отчаянно закивал головой, не обращая внимания на тот факт, что над ним подшучивают. Закрыв глаза, он глубоко дышал, пытаясь справиться с дурнотой, и заодно обдумывал новую информацию.

– Мне нужна горячая ванна. – наконец, прохрипел медиум.

Ванну ему предоставили вполне современную, что не вязалось в голове Юки со средневековым замком. Он сидел в горячей воде, прижав колени к груди, как делал это множество раз. В этом странном мире астральной планки, как измерения, не было, он, конечно, по-прежнему чувствовал чужую энергию, но не встретил ни единого мертвеца, хотя их-то тут должно быть целое скопище на один квадратный метр. Но привычка – страшная вещь, в горячей воде он и расслаблялся, и думал лучше.

Определенно, колдунья спятила. И ангела тоже жалко, врагу не пожелаешь такой жизни. Но что может сделать он? Тут колдуны с демонами не знают, что предпринять, а один слабый медиум должен решить проблему, с которой они, такие могучие, не могут совладать. Единственный выход, на взгляд Юки, это прибить парня, чтобы не мучился. Видел он краем глаза и шрамы от плети на его голой спине, и царапины от ногтей, совсем еще свежие. Или ведьму эту прибить, чтобы оба не мучились.

За этими думами Юки и сам не заметил, как уснул. Он уже не первый раз засыпал в ласковых объятиях воды, для него это было нормальным явлением. Но вот Корин, не знавший об этой особенности медиума, занервничал от того, что тот долго не выходит. Колдун несколько раз постучался и, не дождавшись ответа, открыл дверь, по-отечески улыбнулся, глядя, как Юки мирно сопит, досматривая десятый сон, и вынул его из ванны, устроив в одной из комнат своего большого дома.

Юки проснулся от ярких солнечных лучей, снопами бьющих прямо в лицо, и поначалу не понял, где он находится. Потолок демонстрировал ему красивую длинноухую девицу со стрекозиными крылышками в легком, откровенно прозрачном одеянии, целомудренно длинном. У него такого потолка ни разу нигде не было, в гостиницах такая красота тоже не встречалась.

Наконец, прокрутив в памяти все свои злоключения, Юки сполз с широкой кровати, вспомнил, что уснул он в ванной и, обнаружив себя в богато убранной спальне, глухо выругался:

– Какого черта?! Опять меня лапали!

Выудив из заботливо прихваченной Даниэсом своей дорожной сумки светлые с темными разводами обтягивающие штаны и свободную футболку без рукавов, Юки оделся, залез с ногами на широкий подоконник огромного, во всю стену, окна и задумчиво уставился на золотой осенний лес, начинающийся сразу за рвом замка. Мысли путались, он никак не мог поверить, что пошел черт знает куда за каким-то колдуном, которого даже не знает. Ему должно было плевать и на этого ангела, и на Корина, но все же он пошел с ним. Тяжело вздохнув, медиум зарылся пальцами в волосы, стискивая виски, словно это должно было помочь ему нормально думать. Не помогло, мысли все равно разбегались, как застигнутые на кухне врасплох тараканы.

В дверь тихо поскреблись, но Юки не ответил, даже головы к вошедшему не повернул. Он и так знал, кто пришел, почувствовал его ауру еще на лестнице, когда тот поднимался.

– Уже не спишь? – вместо приветствия спросил колдун, занимая кресло у окна, которое проигнорировал Юки.

– Думаю вот, почему у тебя осень, а у твоей бывшей подружки все в зелени. Вы в разных мирах, что ли, живете? Но у нее полно рабов, а у тебя никого нет, кроме Даниэса.

– Это не миры, а искусственно созданные пространственные измерения, что-то вроде карманов. Попасть сюда может лишь тот, кто знает, где он находится. Тут безопасно. А осень у меня, потому, что я люблю осень. На самом деле тут нет времен года, и время вообще, в том числе и суточное, не больше, чем созданная мною иллюзия.

– Получается, этого леса не существует?

– Существует. Но он не сбросит листву, и не распустит новые молодые листочки, пока я не захочу. В этом пространстве я почти бог. – улыбнулся Корин.

– Слушай, почти бог, – вырвавшись из задумчивости, Юки обратил взор зеленых глаз на заклинателя, – зачем я все же тебе понадобился?

– Мы с Дани хотим кое-куда попасть, чтобы узнать нечто важное. Я гарантированно не смогу составить ему компанию, так как дара медиума у меня нет, я просто умру при переходе, даже одним глазком не взглянув, а в одиночку он не справится. Медиумы очень редки. Поэтому, раз уж мы нашли тебя, я хочу твоей помощи. Искать кого-то другого, более сговорчивого, у нас нет времени.

– Хочешь спасти своего ангела? – усмехнулся Юки.

– Да, хочу. И Берту тоже хочу спасти. А еще очень хочу, чтобы ни Даниэс, ни ты не пострадали.

– И рыбку съесть, и на елку залезть, и при этом попу не ободрать. – подвел итог медиум, и колдуна развеселило это высказывание.

– Ты точно подметил. Я бы именно так и хотел.

– Спешу разочаровать, в жизни так не бывает. И даже если удача не повернется к тебе филейной частью, а будет благосклонно скалиться, то одного ты точно не сможешь уже спасти.

– О ком ты говоришь? Кого я не смогу спасти?

– Того, кого хочешь спасти больше остальных. – без труда прочел его эмоции парень – Ангела.

– Почему не смогу? Она что-то с ним сделала? – лицо заклинателя превратилось в напряженную маску.

– Да она тут, похоже, и не причем. А может, и причем. Не знаю. Но тот факт, что он уже мертв, не меняется. Его поздно уже спасать.

– Что? – глухо переспросил Корин – Как это, мертв?

– А вот так! – немного раздраженно хмыкнул Юки – Внешне он целый и невредимый, но почему твой Дани не сказал тебе, что твой друг абсолютно пуст внутри? Он полый, как скорлупа яйца, из которого вытекло все содержимое.

– Я не понимаю! – взвился Корин – Юки, объясни мне по-человечески! Без этих странных сравнений, они меня немного настораживают.

– Скажи уж правду. – улыбнулся медиум – Пугают они тебя, а не настораживают. Я сказал то, что видел, понимай это как хочешь. И верни меня уже в мой мир, в этом деле я тебе не помощник.

– Отказываешься?

– Да это пустая трата времени! Никого уже не спасти!

Льдисто-голубые глаза колдуна потемнели, и на Юки обрушился целый поток болезненных душевныхтерзаний, исходящих от Корина.

– То есть, ты предлагаешь мне даже не пытаться? А потом прожить остаток своей жизни, каждый день ненавидя себя за то, что ничего не сделал, и даже не попытался? Я не хочу тебя принуждать, но просьбы ты отклоняешь. Так что же мне делать?

– Звучит как угроза. – медиум внимательно вгляделся в лицо собеседника – Значит, отпускать меня ты не собираешься?

– Юки, помоги мне. – тихо попросил колдун – Ты же не бездушный…

Никита был зол, очень, но просто не мог смотреть, как сильный человек впадает в отчаяние. Протянув к нему ладонь, Юки сказал:

– Дай мне руку.

– Что ты хочешь сделать? – спросил Корин, но все же потянул к медиуму свою ладонь, доверчиво и робко, как потерянный ребенок.

– Я хочу узнать тебя и решить все для себя. – ответил Юки, сжимая его пальцы, переплетая свою энергию с его аурой.

Видения, картины чужой жизни ворвались в голову Юки цветным калейдоскопом, заставляя его жить чужой жизнью, чувствовать чужие эмоции, переживать события, которые случились не с ним. Вот что значит быть проводником – пропускать через себя все то, что испытывают другие, будь то живые или мертвые, преобразовывать энергию из одной формы в другую, пропуская ее через себя. Юки смотрел глазами Корина на другого Корина, испытывая к нему чувство щемящей привязанности. Заботился о нем, понимал с полуслова и называл братом. А потом он страдал, так ужасно страдал от того, что его брату больно, что потерял всякое желание жить. Он готов был променять свою жизнь на жизнь брата. И вот, его смысл жизни лежит перед ним мертвый, истерзанный и бездыханный. «Маэрин!!!» – кричит он, на коленях подползая к брату, умоляя его, уже мертвого, не умирать, не оставлять его одного. Раздирающее душу на части ощущение потери, затмевающее все остальные чувства и перерастающее в безумную и безудержную жажду мести, жажду ответить болью на боль и кровью на кровь, игнорируя собственные раны. И кровь, черная, как смола. Целые реки крови. Вереница искаженных предсмертной судорогой лиц, наслаждение от их созерцания. Желание запомнить их, все до единого, и каждый крик, что вырывался из их искаженных болью ртов. А дальше усталость и выматывающая и без того истерзанную душу пустота. Непрекращающиеся ночные кошмары, ощущение собственного одиночества и потерянности. «Маэрин, почему все так случилось? Почему ты оставил меня? Скажи, тебе хорошо там, за гранью? И я… я тоже скоро буду там, с тобой».

На миг, оглушенный и задыхающийся, Юки вынырнул из чужой головы, чтобы вернуть себе осознание себя, и снова погрузился в чужую память. Темная комната, и к нему, дремлющему, пробирается красивая молодая девушка, без единой нитки на стройном теле. Бертана. Ему это кажется смешным и одновременно сердит. Она же юная совсем и глупая, совсем ребенок в его глазах, и он ее ласково выставляет за дверь. И так раз за разом, снова и снова. Глупышка не желает понимать, что для него она маленькая девочка, которую он любит, но не как женщину, а как ребенка. Теперь он видел черноволосого ангела, лежащего в обломках огромного зала, серповидную рану на его груди и, как ни странно, впервые за все долгие столетия, чувствовал слабую надежду на жизнь, словно увидел внезапно маленький кусочек глубокого синего неба в беспросветной темноте подвала. Только встретив Ниаса, он перестал ощущать эту ужасную пустоту внутри себя. Ниас был ему жизненно необходим, словно лекарство, без которого больному плохо.

– Соболезную. – хрипло прошептал Юки, разорвав контакт – Мне искренне жаль, я же не бесчувственный.

– Ты что-то видел?

– Все. – честно признался парень – От твоего брата до появления Ниаса. И много их у тебя?

– Кого? – не понял колдун, и выражение его лица показалось медиуму забавным.

– Шрамов. – и, видя, что колдун не понимает, добавил – Душевные я уже видел, а телесные ты не запоминал. Вот я и спрашиваю, много ли их?

– Показать? – проказливо улыбнулся Корин и легко расстегнул первую пуговицу на рубашке.

– На фиг! – замахал руками медиум.

– А что такого? – лукаво повел тот светлой бровью – Может, и посчитаешь заодно, а то я и сам не знаю, сколько их.

– Иди на фиг! – беззлобно повторил Юки – Демон твой пусть считает. Или ангел.

– Надо же, какой стеснительный! – рассмеялся колдун – А ничего, что я тебя из ванной вчера вытаскивал?

– Еще раз меня тронешь, оторву все конечности. – покраснел медиум.

– А все-то зачем? – продолжал веселиться светловолосый.

– На всякий случай. – буркнул Юки и, спрыгнув с подоконника, вышел из комнаты.

Для себя он решил, что поможет Корину. Просто из уважения к сильной личности. Не такой уж он, Юки, бессердечный, как о нем думают.

Портал светился мертвенно-белым светом, переливаясь и искрясь, будто в нем кружился колючий мелкий снег. Даниэс смотрел на этот свет, и его мелко-мелко трясло, а колотящееся в бешеном ритме сердце подкатывало к горлу.

– Ну, ты идешь? – спросил Юки.

Медиум нервничал не хуже демона, но старался не подавать виду. Напрасно. И Корин и Дани отчетливо видели, как тонкие пальцы парня сжимают забинтованную руку, которую он порезал, чтобы добыть кровь для открытия портала. Кроме Юки никто не мог этого сделать, он единственный из присутствующих был жителем верхних миров.

Даниэс несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь, сделал пару шагов по направлению к свету, и внезапно, резко развернувшись, подбежал к Корину, повис на шее заклинателя, крепко обнимая. На мгновение колдун растерялся, недоуменно воззрился на золотистую макушку демоненка, но потом стиснул его в ответных объятиях, хрипло прошептав от переизбытка эмоций:

– Береги себя. И… возвращайтесь оба.

Дани разжал пальцы и отстранился от мужчины, с удивлением обнаружив, что нервная дрожь прекратилась. Никто не дал Корину ответа. Не сказав ни слова, две фигуры исчезли в ослепительном мертвенно-белом свете. Тяжело вздохнув, Корин бессильно сполз по стене на пол и приготовился ждать. Они оба не воины, там их некому будет защитить, если что, там неизвестность, а они такие слабые.

Свет погас, и Юки отчаянно заморгал, восстанавливая зрение. Едва глаза перестали отчаянно слезиться, он увидел темное, фиолетовое небо, на котором царили три огромные, неизвестные ему планеты, одна из которых отдаленно напоминала солнце, только будто перегоревшее. Оно изливало на темную высохшую землю, местами испещренную почерневшими кривыми деревцами, кровавый тяжелый свет, будто умирало от тяжких ран.

– Ни хрена себе! – выдал пораженный парень, и оторвался от созерцания, лишь услышав всхлип за спиной – Дани?

Юки повернулся к спутнику и замер, увидев, как бледен демон, будто вампир, только вылезший из склепа.

– Все в порядке. – дрожащими губами произнес демоненок, и слизнул черную струйку крови, побежавшую из носа.

– Ага, я вижу. – скептически откликнулся Никита и, взяв Даниэса за руку, заставил опереться на свое плечо – Мы быстро. – растерянно оглядев пейзаж, он увидел в отдалении нечто напоминавшее остатки построек – Нам туда.

И они потопали по мертвой, выжженной земле в поисках хоть одного обитателя, мертвого или живого – все равно. С каждым шагом Дани все больше слабел, практически повисая на Юки.

– Терпи. – хрипел медиум, волоча его на себе – Почти пришли.

Добравшись до нужного места, они прошли под полуразрушенной аркой, некогда белоснежной, изящной, воздушной, теперь же напоминающей кость погибшего неизвестного существа, жалко торчащую осколком, как бы в укор небесам. Дальше идти не стали. Юки, конечно, с удовольствием побродил бы по этим дивной красоты руинам, бывшим некогда большим городом, полным света и жизни. Но он бы не оставил Даниэса. Демон кулем рухнул на землю, поднял мутный взгляд на медиума и прохрипел:

– Юки, ты видишь? Кого-нибудь… видишь?

Тяжело дыша, медиум покрутил головой в разные стороны:

– Нет. Тебе придется подождать меня тут, я быстро.

– Я подожду. – кивнул Дани и скорчился, жалобно заскулив.

– Да что такое? – пробормотал Юки и, опустившись на колени, поднял голову демоненка, всмотрелся. К крови из носа добавилась кровь из ушей – Твою мать! Жди, я быстро.

И, оставив Дани на белых камнях, бывших некогда мощеной дорогой, со всей доступной ногам скорости, Юки бросился вглубь мертвого города, перепрыгивая обвалы, перелезая через обрушившиеся стены, призывая все свои чувства и эмоции, чтобы хоть один призрак явился, но никто не отзывался. Наконец, задыхаясь и еле сдерживая злые слезы, медиум остановился, пнул первый попавшийся булыжник и заорал в темное небо с тремя солнцами:

– Да где ж вы все, уроды?! Чтоб вы сдохли девять раз!!!

Дани было жаль, что если его сил не хватит, чтобы пережить такое путешествие?

– Мы как бы уже все сдохли. – произнес за спиной бархатистый глубокий голос – Зачем кричать-то?

Юки подпрыгнул как ужаленный, обернулся и забыл, как дышать. Перед ним стоял молодой человек, стройный, гибкий, тонкокостный. Бордовые волосы были переплетены цепочкой из белого металла и толстой косой свисали с плеча до самых бедер, серебристо-серые, чуть раскосые, глаза смотрели на Юки с любопытством, но не враждебно, по высокой изящной скуле ручейком стекала ярко-алая, слегка мерцающая кровь из пореза. Юки трудно сглотнул и проследил как эта струйка, он в жизни не видел такой красивой крови, падает на жесткий стоячий воротничок светло-серого одеяния, практичного, строгого и не стесняющего движений.

– Да, я теперь такой. – усмехнулся незнакомец, видя, как позеленел медиум, переведя глаза с лица собеседника на его туловище. Погладил пальцем осколок ребра, выпирающий из проломленной груди – Мне вырвали сердце.

– Сочувствую. – прошептал Юки, пытаясь справится с тошнотой и гневом.

– Не стоит. – махнул рукой тот – Так зачем явился, божок?

– Что? – вконец растерялся Никита.

– Зачем, спрашиваю, приперся? – терпеливо повторил ангел.

– Я… Мне нужны ответы. Скажи, как снять печать подчинения с ангела?

Ангел недоуменно моргнул, посмотрел на Юки как на безумца и заливисто рассмеялся.

– Перестань! – рассердился медиум – Что тут смешного? Скажи, как снять печать?

– Да никак! – не переставая смеяться, ответил ему мертвый – Ангелов нельзя подчинить.

– Как? – Юки показалось, что ему стукнули по голове и теперь в ней что-то отчаянно звенит.

– Какое у тебя смешное выражение лица! – продолжал потешаться собеседник – Я даже рад, что ты пришел, мне было тут скучно.

Вконец потерянный медиум, сел на каменный пол посреди полуразрушенной улицы, сгреб колени руками и уставился остекленевшими глазами в пустоту. Ну как такое возможно? Он же сам видел своими глазами, как чокнутая ведьма водила Ниаса на цепи, видел шрамы на его спине, царапины от женских ногтей на плечах и лице. Какой извращенец будет терпеть все это добровольно?

– Парень, почему ты загрустил? – ангел опустился рядом с ним, по-турецки скрестив ноги – Эй! Рассказывай, давай, к чему тебе это надо было знать?

Никита отчаянно замотал головой, будто отгоняя видение. Было странно вот так просто болтать с призраком, который ведет себя как живой, да еще и говорит вот так запросто. Юки привык, что мертвые, которые еще не обезумели, говорят образами, они показывают свои воспоминания, передают свои чувства и тревоги, но не разговаривают.

– Я Юки. – зачем-то представился он. И принялся рассказывать про Ниаса.

Ангел слушал внимательно, не перебивал, иногда задавал наводящие вопросы. Когда рассказ был закончен, мертвый очень по живому задумчиво подергал за кончик свою косу:

– Ниас…

– Ты его знаешь?

– Мы все друг друга знаем, а я Ниаса знаю лучше всех. – ответил ему ангел – В общем, Ниас не подчинен, он притворяется. Зачем ему это надо – не знаю. Заклинательница спятила не из-за него. Она уже была такой, а он вытащил внутреннее наружу. Больше и не могу ничего сказать, я в голове Ниаса не живу.

– Спасибо…

– Роир. – представился ангел.

– Спасибо, Роир. – послушно повторил Юки, вскакивая на ноги – Мне пора бежать, там товарищу плохо.

– Атоварищ у нас кто? – прищурился Роир, задрав голову вверх, так как продолжал сидеть на земле.

– Демон.

– Прощайся с товарищем. Не выживет.

– Что?!

– Да что ты как глухой! Демоны тут не выживают, даже если они Ходящие за Грань.

Юки его уже не слушал, он со всех ног бежал туда, где оставил Даниэса. Несколько раз споткнулся, один раз растянулся во весь рост, больно ударившись коленом о камни дороги. Даниэс был там же, где он его оставил, только вот уже кашлял, сжавшись в комок.

– Дани, уходим. Давай, поднимайся. – Юки подхватил его ослабшую руку, потянул на себя – Я все узнал, уходим, Дани.

Демон вяло поднял голову, и Юки увидел, как из уголков красных глаз тонкими ручейками, словно слезы, стекает кровь. Кровь из носа, ушей, а теперь еще и глаз. Юки затрясло мелкой противной дрожью. Не помня себя, он полоснул ножом, данным ему Корином, по запястью, открывая портал, схватил Даниэса в охапку, даже не задумываясь, откуда в нем столько сил, и поволок его в портал, на этот раз алый.

– Эй, Юки! – окликнул его Роир – Приходи еще.

Юки не обернулся, он с демоном на руках растворился в алом свете, но ангел видел, что он кивнул.

Долго, очень долго. Колдун нервничал, ожидая возвращения медиумов, его даже озноб начал бить, не от холода, пусть и сидел он на каменном полу в своем замке, а от переживаний. Как они долго! Проклятое воображение рисовало картинки одни краше других, и все как из ночных кошмаров, он уже не замечал, что зарылся пальцами в волосы, что искусал себе все губы. Они никак не возвращались.

Так и застали его внезапные враги, сидящим на полу, расплескавшего веером светлые волосы по каменным плитам, с перекошенным тревогой лицом и одного.

Тем временем в зале открылся портал, из которого вышли около сотни демонов, вооруженных до зубов и Бертана, ведущая в поводке Ниаса. Корин, поднимаясь на ноги, успел отметить, что колдунья окончательно чокнулась, бесповоротно. Берта явилась завернутой в прозрачную ткань, совершенно не скрывавшую ее неестественную худобу, перевела безумный взгляд запавших глаз на заклинателя и шагнула к нему, протянув тощие руки со скрюченными пальцами:

– Любимый…

Корина передернуло от жалости, с примесью отвращения. Казалось, синеватая кожа заклинательницы не существовала вовсе, были только одни кости, каждый угол которых видел Корин.

– Здравствуй, Берта. – поздоровался колдун – Пришла выполнить сделку?

– Да. – она улыбнулась страшной, безумной улыбкой – Умри, белобрысая тварь!!!

В тот же миг ее демоны ринулись на него, всем скопом. Такого заклинатель не ожидал и не был к этому готов, но века, проведенные в боях, дали о себе знать. Тело среагировало само, выхватив кинжал из черного оникса, и завертелось смертоносным волчком, врываясь в толпу. «Демоны – не страшно. Вот если она спустит на меня Ниаса, я погиб» – подумал колдун, и прошептал заклинание скорости.

– Умри! Умри, Колари!!! – визжала колдунья скрипучим голосом и безумно хохотала, наслаждаясь видом бойни.

Именно бойни, а не боя. Корин видел, как демоны смотрели на него, с отчаянной надеждой в глазах, словно просили убить их, лишь бы этот кошмар закончился. Не один и не два демона сами подставились под его клинок, и захлебываясь собственной кровью, смотрели на него с благодарностью. Ему даже не по себе было от этого, ненависть в глазах – это нормально, но благодарность… Впервые Корин ощутил себя мясником, тем самым Ково, которым пугали мелких демонят, и это было противно. Все же он воин, а не палач. Но и выбора не было. Сами демоны спешили умереть и не думали о том, что когда их не станет, на арену выйдет Ниас, и тогда бедному маленькому колдуну наступит конец. А жить хотелось. Ну и что, что ему более шести веков? В такие моменты отчаянно хотелось жить, словно им руководил только животный инстинкт, а не разум, который понимал, что пора бы честь знать, и так долго живет.

Но Берта, видя, как стремительно редеют ряды ее подчиненных, решила иначе. Отдав Ниасу приказ оставаться на месте и не двигаться, она вытащила из кармана его джинсов маленькую рукоять, прошептала заклинание, выращивая лезвие, и ринулась в бой со всей скоростью и силой, доступной только сумасшедшим. Корин увидел ее, блокировал ее удар, и еще один, и еще. От клинков летели искры, она задела его раз, порезав плечо, и еще раз, оцарапав скулу. Колдун был опытнее и сильнее Берты раз в десять, он мог играючи ее убить. Мог, и понимал, что не мог. Пока он отбивался, перед глазами так и стояли картины прошлого. Он же сам учил ее, когда она была еще шестилетней девочкой, такой неловкой, по-детски кругленькой малышкой с огромными глазами, с обожанием взиравшими на наставника. Он помнил ее юной девушкой, влюбленной в него, ее рассеянность во время тренировок и то, как она краснела, когда видела его обнаженный торс. Тогда он и решил одеваться на занятиях, чтобы не смущать юную ученицу. Он помнил ее первую попытку неловкого детского поцелуя, и как объяснял ей, что так делать не надо и почему. Он помнил и не мог, а может, не желал ее убивать.

Ее меч выбил из несопротивляющихся рук черный клинок из оникса, острие нацелилось в яремную впадину обезоруженного колдуна.

– Ты не хотел меня. – разъяренно шипела ему в лицо безумная женщина – Я тебе была не нужна! Ты считал меня слабой, никчемной!!!

– Я никогда не считал тебя слабой, Берта. – устало покачал головой Корин – Только молодой и неопытной. А теперь еще и безумной.

– Чего тебе не хватало?! – брызгала слюной несчастная – Почему ты меня отвергал?! Чем я не вышла?! Ты не хотел меня!!!

– Я и сейчас не хочу. – честно признался колдун – Ты вряд ли поймешь, но я помню тебя ребенком. Ты и по сей день для меня ребенок, маленькая, неловкая, запутавшаяся девочка.

Он говорил это с такой теплотой в голосе, такой щемящей нежностью, как говорил бы любящий родительо своем единственном драгоценном чаде. Берта продолжала держать клинок у его горла, но руки ее дрожали. Она смотрела ему в глаза и из ее собственных, уже не безумных, глаз бежали влажные дорожки слез. Он смотрел в ее глаза и видел в них ту прежнюю Берту, ту, которой она была до внезапного безумия, и он отчаянно хотел верить, что она стала прежней.

– Корин… – голос немного гнусавый от слез, бледные губы кривятся и дрожат, словно она сейчас разрыдается.

– Не плачь, Бертана. – успокаивающе произнес колдун – Все хорошо, теперь все будет хорошо.

Он аккуратно взял лезвие и отвел от своего горла, но Берта с внезапным диким криком «умри» опустила оружие на его беззащитную шею. Все, что успел бы Корин – это закрыть глаза, принимая смерть. Но он не закрыл. Воины встречают смерть в лицо, они не закрывают глаз, не скулят от ужаса, не просят пощады. Он воин, он не закрыл глаза. Поэтому и видел, как равнодушно стоящий Ниас размытой тенью метнулся к ним, схватил свою хозяйку за голову, сжал. Короткий хруст и фонтан крови, окативший и стены, и Корина, и самого Ниаса, звук падающего тела, звон о каменный пол клинка, зажатого в еще теплой худой руке. Голова колдуньи осталась в руках ангела. Следом рухнули замертво все подчиненные ей демоны, и сердце колдуна перестало биться в тягучем и страшном ожидании, что Ниас тоже умрет. А Ниас осмотрел свой трофей с небывалым равнодушием, небрежно бросил его на пол и, перешагнув обезглавленное тело Бертаны, исчез в ослепительной горячей вспышке белого света.

Оставшись один среди кучи трупов, Корин просто не нашел в себе силы стоять. Он облокотился спиной о каменную стену, к которой загнала его в пылу боя Бертана, а после и вовсе сполз по ней на пол, совершенно не замечая, что сидит в луже крови, и красной, и черной, но крови.

В портале, ослепленный алым светом, Юки почувствовал, что Даниэс умирает. Он почувствовал это так ясно, что внутри что-то сжалось, словно раскаленными клещами сдавили душу.

– Дани! Дани, не умирай! Держись, слышишь?! – он потряс ослабевшее тело демона и крепче прижал к себе, как прижимал ту девочку, что спас в последний раз.

Но Дани не слышал. Он пару раз глубоко вздохнул, сжал холодными пальцами руку Юки и обмяк. Медиум знал, что это все, но снова потряс безжизненно обвисшее на его руках тело, которое, разумеется, не подало никаких признаков жизни. Юки не смог бы описать, что он чувствовал в этот миг. Не было щемяще жалко, не было и страшно, и плакать ему тоже не хотелось. Что-то было величественное и безмолвное в этом моменте, тихое, как утренний рассвет, умиротворенное и скорбно безвозвратное. Мертвый Даниэс улыбался. Чему он радовался, умирая?

Поудобнее перехватив тело, ставшее внезапно совсем легким, Юки сделал шаг и вышел из портала, моргая, как сова, разбуженная солнечным днем. А проморгавшись, обнаружил, что стоит в луже черной крови, она была всюду, ею был залит весь пол большого зала, забрызганы все стены, в ней лежали десятки мужчин и одна женщина, чья голова лежала рядом с ее телом. Из того места, где эта голова должна была находиться торчал только окровавленный позвоночник и разорванные артерии, из которых все еще продолжала течь кровь, человеческая кровь. Юки моментально замутило, он шагнул назад, споткнулся, упал спиной в эту черную липкую жижу, но в последний миг успел придержать тело погибшего товарища, чтобы не запачкать.

– Твою… на… и… в…!!! – выдал Юки, разрывая эту жуткую тишину, и встал на разъезжающиеся в скользкой крови ноги.

Матерясь, на чем свет стоит, медиум добрел до кухни, одной рукой смел все, что стояло на столе, и положил Дани на освободившуюся поверхность. Не удержавшись, снова посмотрел на мирное улыбающееся, но уже мертвое лицо, провел рукой по волнистым волосам цвета темного золота, и вышел, оставив мертвого наедине с самим собой.

– Корин! – позвал Юки, перешагивая через тела, уже не страшась упасть, все равно уже весь грязный.

Корин обнаружился у стены возле обезглавленной женщины. Он сидел на полу в луже крови, голубые глаза, не отрываясь, взирали на лицо покойницы, словно ждали, что она заговорит. Светлые волосы спадали с плеч, струились по спине и опускались прямиком в лужу крови, в которой сидел их хозяин.

– Корин, мать твою!!! – рявкнул медиум так, что стекла задрожали.

Стекла задрожали, а колдун и не подумал. Он, казалось, застыл, замер, будто время остановилось, и если бы не дышал, Юки бы подумал, что он умер. Странное выражение на лице, бессмысленное и безжизненное, застыло восковой маской, колдун походил теперь на фарфоровую бездушную куклу, и в очередной раз за этот день Юки стало не по себе. Медиум присел на корточки, обхватил ладонями лицо заклинателя, запрокинул, вглядываясь в глаза. Колдун смотрел теперь на него, но не видел, зато видел Юки. Видел все произошедшее глазами Корина, читал его воспоминания, пил его чувства, горстями загребая все, что довелось ему пережить, потому что боялся, что заклинатель не выдержит собственной боли, рвущей изнутри его душу на клочки. В отличие от Корина, Юки не питал симпатий к спятившей ведьме, искренне считая, что таких сук надо душитьеще в колыбели, и не понимал его, хоть и знал теперь лучше, чем тот сам себя.

– Все, вставай! – Юки потянул его за руку, поднимая с пола – Пошли отсюда.

Корин не сопротивлялся, но стоял на ногах нетвердо. И ещевзгляд этот мертвый, остекленевший.

– Ой, как все запущенно! – вздохнул Никита и, закинув его руку себе на шею, повел колдуна наверх.

Остановился на лестнице, осознав, что с них обоих текут ручейки черной крови, с Корина так вообще целые потоки, выдал несколько непечатных выражений и, опустив мужчину на ступеньки, снял своюиспачканную футболку и выкинул вниз, в кровавую лужу, все равно ткань уже не спасти.

– Корин, давай, снимай эту пакость! – потребовал Юки, тем не менее, самостоятельно сдирая с него перепачканный плащ, водолазку и джинсы – Вот теперь идем.

Наверху Юки запихнул заклинателя в ванну, залил водой и принялся тереть, заодно читая морали пополам с крепкими выражениями. Корин не реагировал ни на что, медиум даже щипать его пробовал – бесполезно, словно одеревенел.

Выругавшись в очередной раз, Юки спустился на кухню, сообщил улыбающемуся, словно во сне, Даниэсу, что его друг настоящий придурок, нашел три бутылки вина, вскрыл одну, глотнул.

– Дани, чтобы ты сделал сейчас, будь ты жив? Я не понимаю его. Ну, сдохла ведьма – и черт с ней лохматый! Чего ради он так убивается? Ниас же его не сдох. – Юки снова присосался к бутылке, ощущая, как становится легче – Как же мне теперь сказать ему, что и ты умер? Ладно, пойду к нему, а то захлебнется еще, не смотря на то, что на данный момент является бревном, а бревна не тонут.