Текст книги "Плохие парни по ваши души"
Автор книги: Лаура Тонян
Соавторы: Анна Милтон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Росс Картер.
– Привет, ребятки. Отлично, что все в сборе! Самое время нам немного поболтать.
Чертов подонок. Чертов придурок. Чертов идиот. У меня припасено еще много красочных ругательств со словом «чертов».
Росс стремительно движется к нам и бесцеремонно вторгается в наше личное пространство. Он самолично убирает руки Эйдена, покоившиеся на моих щеках. Я вижу краем глаза, как Эйден неодобрительно хмурится, но Росс лишь ухмыляется ему.
Чертов кретин. Этого в списке еще не было.
– Что ты здесь делаешь? – угрюмо спрашивает Эйден.
– Поскольку ты избегал меня последние несколько дней, я решил взять инициативу в свои руки и подкараулить тебя, – легкомысленным тоном отвечает Росс, делая взмахи рукой.
– Это было ни к чему.
– Ты вынудил меня, Эйден, – внезапно взгляд темноволосого Картера становится тверже стали. – А теперь, может, объяснишь мне, какого хрена она до сих пор не вернулась в Чикаго ? – он указывает большим пальцем на меня, но холодные голубые глаза прикованы к Эйдену. – Очень интересно послушать, что ты скажешь в свое оправдание.
Его хамское поведение способствует пробуждению во мне зверя, и я толкаю парня в плечо. Я девушка и не должна прибегать к физической грубости. Но иногда бывают моменты, когда некоторые мерзкие личности вроде Росса Картера одним лишь видом превращают тебя в злобного кровожадного монстра.
– Эй! Я, вообще-то, стою здесь и прекрасно все слышу, – возмущаюсь я. – Почему ты говоришь обо мне в третьем лице, как о какой-то вещи?
Росс склоняет голову вбок и посылает мне милую улыбку.
– Крошка, советую тебе закрыть свой очаровательный ротик на пару минут, – сладким голосом отвечает он. – Когда мне понадобится услышать твой писк, я скажу об этом, ладненько?
– Почему бы тебе не пойти куда подальше со своими указами, а? – парирую я.
– Не испытывай мое терпение, детка.
– Не называй меня деткой, придурок.
Ноздри Росса раздуваются, когда он делает резкий вдох.
– Ты хоть представляешь, кому сейчас грубишь, ммм? – рычит он.
– Да. Прекрасно представляю. Напыщенному павлину, – гордо отражаю я.
Парень мгновенно вспыхивает и делает шаг в мою сторону, но Эйден молниеносно перехватывает его и крепко держит за плечи, не давая ни малейшего шанса приблизиться ко мне.
– Оставь ее, Росс, – Эйден не просит, а скорее приказывает брату.
– Она назвала меня придурком, – Росс почти пищит.
– Тебя каждый второй называет придурком, – Эйден закатывает глаза.
Я не могу не улыбнуться. Это действительно смешно.
– Взгляни на нее! – сердится Росс, указывая на меня рукой. – Она еще и смеется надо мной.
– Эй, остынь! – Эйден повышает голос.
Темноволосый Картер перестает сопротивляться брату и отмахивается от него.
– Самое время поплакаться в жилетку своей мамочке, маленький мальчик, – вместо того, чтобы молчать, я подливаю масла в огонь, кидая в адрес Росса язвительное обращение.
Братья в раз замирают. В их глазах застывает неподдельная боль, и я жалею о том, что открыла рот.
– Джейн, не надо, – тихо просит Эйден, оборачиваясь ко мне.
– Не смей говорить о моей матери, – процеживает Росс, прожигая меня испепеляющим взглядом маньяка-убийцы.
Я скрещиваю руки на груди, пытаясь замаскировать неловкость и вину, и вздергиваю подбородок.
– Может, ты мне все-таки расскажешь, что творится с тобой и твоим эмоционально неустойчивым братом? – вопрошаю у Эйдена и последние слова выделяю сарказмом.
– Ты слышишь? – вновь заводится Росс. – Просить остыть нужно не меня, а свою сумасшедшую бывшую подружку, Эйден.
Эйден бьет брата по руке , приказывая остепениться. Внутри я ликую.
– Это ты ведешь себя, как истеричка, Росс, – спокойно подмечает Эйден. – А теперь, – произносит он громко, прежде чем кто-либо из нас успевает подумать о том, чтобы открыть рот, – вы просто помолчите минуту.
Он смотрит то на меня, то на своего брата, и когда убеждается, что мы действительно будем молчать, начинает говорить.
– Росс думал, что я привез тебя сюда, – неуверенно произносит Эйден, с необъяснимой виной глядя на меня. – Но это не так, – он обращает взгляд к Россу.
Братья смотрят друг друга, и я более чем уверена, что у них происходит мысленный диалог. От этого мне становится неуютно, и я чувствую необходимость кое-что прояснить.
– Что с того, если бы меня привез Эйден?
– Закрытый рот, Джейн, помнишь? – раздраженно цокает Росс и изображает рукой рот, соединив большой палец одновременно с остальными.
Я удивляюсь тому, как мгновенно и легко могу вспыхнуть от злости.
– Ты не только напыщенный павлин, но и полный козел, – выпаливаю я.
Эйден сильно закатывает глаза, и я почти уверена, что сейчас он схватится за голову.
– Прекратите.
– Ладно, – удивление застает меня врасплох, когда Росс сдается, но это добавляет очки уверенности, и я сцепляю зубы, чтобы сдержать по-детски довольную улыбку. – Хорошо. Если ты не привозил ее, тогда как она здесь оказалась?
– Отец Джейн – мэр Дайморт-Бич, – отвечает Эйден, устало потирая переносицу. Все это выводит его так же, как и меня. Только есть одно отличие между моей головной болью и его. Он знает, в чем причина, а я ни черта не понимаю.
Росс закатывает глаза и упирает руки в бока.
– Боже милостивый, – он смотрит на небо несколько секунд, а затем резко устремляет взгляд на меня. – Твой папаша не мог выбрать другую дыру, в которой он занял бы лидирующую позицию?
Я слышу сарказм в его голосе.
Урод.
Кретин.
Идиот.
И снова урод.
На языке крутятся ругательства, но я проглатываю их вместе с горькой от отвращения к этому парню слюной и качаю головой, фыркая.
– Знаешь, мне…
Я не успеваю договорить, так как Эйден встает между нами и разворачивается всем телом в мою сторону.
– Джейн, пожалуйста, успокойся, – мягко и с мольбой просит он, выглядя измученным.
Но я всего лишь собиралась сказать Россу, что, должно быть, тяжело быть таким невыносимым человеком.
– Тебя это тоже касается, – когда Эйден оборачивается через плечо, обращаясь к брату, его взгляд становится холодным.
Темноволосый Картер хмыкает и скрещивает руки.
– Но это ничего не меняет, Эйден, ты же понимаешь? – говорит он. – Твоя… бывшая девушка, – его голос искажается от того дерьма, которым он переполнен, – должна уехать.
И они вновь смотрят друг на друга так, словно я внезапно растворилась в воздухе.
– Почему вы решаете за меня, должна я уехать, или остаться? – я вскидываю руками, чувствуя, как последние исчезают крупицы самообладания, сдерживающие меня от настоящей истерики.
Эйден издает тяжелый вздох.
– Она права. Мы не можем решать за Джейн. Я не привозил ее сюда, Росс. Я клянусь. Спроси у Джейн, как сильно она ненавидит меня, и ты все поймешь.
Что?
Мое сердце переворачивается внутри меня, и я чувствую болезненный спазм, распространяющийся со скоростью света по всему телу.
Что это значит, хочется спросить мне.
Эйден говорит о моей ненависти к себе так спокойно?
До этого момента я отказывалась признавать то, что Эйдену все равно. Я как самая последняя идиотка верила в глубине души, что «мы» для него не умерли и, возможно, он сожалеет о том, что год назад нашим отношениям настал конец.
Но все это лишь иллюзия, за которую я цеплялась, чтобы не позволить унижению раздавить меня. Я цеплялась за веру в то, чего не было, потому что боялась признать свою слабость и ненужность.
Я не нужна Эйдену.
Уже давно.
Росс молчит. Он размышляет над словами брата, и воцарившаяся мертвая тишина разбивается вдребезги, когда парень равнодушно хмыкает и начинает отходить к своему внедорожнику.
– Обсудим это подробнее за ужином, Эйден. Я приготовлю индейку.
Росс садится в огромный черный внедорожник, и вскоре машина скрывается из поля нашего зрения. Мы с Эйденом долго смотрим ему вслед, не в силах обратить друг на друга внимание.
– Джейн, – когда нас вновь окутывает тишина, Эйден судорожно произносит мое имя.
Я закрываю глаза.
Мне больно слышать его голос.
Я такая глупая.
– Не надо, – произношу, с трудом сдерживая слезы. Я не собираюсь дать ему сказать хоть что-нибудь. – Однажды ты разбил мне сердце. Этого больше не повторится.
Он не причинит мне боль.
Никто не сломает меня.
Потому что я уже сломана.
Когда я решаюсь открыть глаза, то вижу непонимание, отразившееся на красивом лице Эйдена. Он слегка хмурится, но не решается ничего сказать.
– Тебе плевать на меня, – продолжаю, хотя не хочу этого. – Я знаю это. Теперь, – произношу почти бесшумно. – Но и ты должен кое-что знать, – моргаю и сжимаю кулаки. Я сильная. – Ты мне безразличен, Эйден Картер. Абсолютно. Я была по-настоящему глупа , веря, что сумела оставить в твоем сердце неизгладимый след, – мой голос начинает дрожать, и я провожу пальцами по подбородку, унимая рвущуюся наружу боль. – Я жалею о каждом поцелуе, подаренном тебе. Я жалею о каждой ночи, что провела с тобой. Я жалею, что ты был моим первым мужчиной… – мой голос срывается на шепот, и я опускаю глаза.
Громко сглатываю.
Возможно, сейчас я веду себя, как маленькая, обиженная принцесса, которая не привыкла терпеть поражения и отказы. Хотя это так и есть.
Но дело в том, что я всегда была подвержена испытаниям. И я проваливала их. Раз за разом. Я притворялась, будто это не касалось меня и не ранило. Я прятала свою слабость за улыбками и издевательствами над другими. Над мамой. Над папой. Над друзьями, которых у меня, собственно, никогда и не было. Настоящих, верных друзей. Так проще справляться со стрессом. Я всегда вела себя, как высокомерная и эгоистичная дрянь, и вполне вероятно, что я заслуживаю то, что здесь и сейчас так ничтожна.
Но… это я.
И это все, что я могу сделать, чтобы уберечь себя от окончательного унижения.
Претвориться черствой, переставшей чувствовать стервой.
– Мне жаль, что я была с тобой, – выдавливаю я. – Только впустую потратила время. Так что, – наконец, решаюсь поднять взгляд. Замораживаю в себе способность испытывать чувства и уверенно встречаюсь с глазами Эйдена, в которых плещется жалость. Ко мне. Ненавижу, – катись к черту. Ты и твой брат. Я не желаю иметь с тобой никаких дел. Если бы у меня была хоть малейшая возможность, я бы уехала. Подальше от тебя. Потому что ты доставляешь мне одни неприятности, Эйден Картер. Я ненавижу тебя.
Ненавижу себя за свою неспособность собрать себя по кусочкам.
– Это все, – на выдохе заканчиваю я и смаргиваю слезинку.
Стираю ее со щеки одним небрежным взмахом руки и спешу удалиться.
Когда прохожу мимо Эйдена, то специально толкаю его плечом. Во мне все цепенеет, когда он удерживает меня за руку и резко тянет обратно. Хватает меня за плечи и наклоняет голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
– Отпусти, – я пытаюсь вырваться, сохраняя при этом хладнокровное выражение лица.
Быть сильной.
– Не отпущу, – хрипло произносит Эйден.
– Отпусти! – я начинаю бить кулаками по его груди, но он будто и не чувствует моего сопротивления.
Неожиданно Эйден прижимает меня к себе и обхватывает руками, заключая в стальные объятия. Я все еще барахтаюсь, но без прежней уверенности. Я ослабеваю, чувствуя исходящее от Эйдена тепло, родной аромат его кожи, окутывающий меня с ног до головы и погружающий в полубессознательное состояние, при котором мне хочется стоять смирно и позволять ему обнимать себя.
– Я не верю тебе, – еле слышно шепчет Эйден, его дыхание щекочет мочку моего правого уха. – Ни единому твоему слову.
Я крепко зажмуриваю глаза.
Это ты не должна верить ему , Джейн. Он просто играет с твоими чувствами.
– Мне плевать, – произношу я.
– Лжешь.
К чему эта глупая игра?
– Мне плевать, – повторяю громче, – веришь ты, или…
Я не успеваю договорить. Эйден отстраняется от меня и целует.
Крепко.
Жарко.
Неистово.
Мой разум борется с телом, и я возобновляю попытки сбежать от Эйдена, но он не дает мне этого сделать, сильнее прижимая к своей твердой, теплой груди. Его руки перемещаются на мою талию, и требуется какое-то жалкое мгновение, чтобы потерять остатки здравого смысла и ответить на поцелуй. Не осознавая всю иронию ситуации, я обвиваю руками шею Эйдена и теряюсь в эмоциях, вскруживших мне голову.
Я погружаю пальцы в его шевелюру и пробую на ощупь его мягкие волосы.
Он такой родной.
Я скучала по этому ощущению.
Эйден проникает языком еще глубже в мой рот, и я чувствую внезапную слабость в коленях. Они подкашиваются, и я висну на парне. Наш поцелуй переходит в стадию тех, от которых теряют сознание.
Я осознаю, что мы двигаемся куда-то. Как банально это ни звучит, но близость Эйдена отключает мой мозг, и все, о чем я думала несколько минут назад, в чем была уверена, как никогда, – перестает иметь какой-либо смысл.
Через несколько секунд моя спина упирается в кирпичную стену. Эйден изучает мои губы так, словно они – произведение искусства. Я чувствую влажность между ног, когда его поцелуи становятся еще настойчивее. Он проникает пальцами под мою блузку и касается кожи живота.
Я хочу оттолкнуть Эйдена от себя и прекратить это безумие.
Но не могу.
Я люблю его.
Всегда любила.
ШЕСТАЯ ГЛАВА
Росс
Я стою на обочине дороги. Время переваливает за полночь. На большой ржавой табличке неподалеку написано «Дайморт-Бич». Название города перечеркнуто красной линией. Я не знаю, куда ехал этот чувак, но он однозначно превысил скорость.
Возможно, если бы он не нажрался в хлам, как последняя свинья, то сумел бы избежать летального исхода. Не поймите неправильно – мне плевать на его жизнь, мне плевать, что его прекрасная карьера дерьмосберегателя в одном из местных банков оборвалась в тот миг, когда этот жирный придурок уснул за рулем и врезался в дерево.
Мне жаль, что я стою уже битый час и жду, когда этот кретин очнется… точнее, когда его жалкая душа выберется из ста двадцати килограммовой туши.
Я здесь, потому что мне нужна его хренова душа, за которую не получу много денег, но это моя работа, поэтому я, черт подери, должен торчать на дороге, ведущей в забытый миром городок.
Я бросаю очередной, пронизанный отвращением взгляд на толстяка в окровавленном сером костюме, лежащего среди осколков разбитых окон автомобиля и своих размазанных по асфальту мозгов. Фыркаю и перевожу взор обратно на экран специального навигатора в своих руках, предназначенного для информации о душах, которые должен забрать. Такой есть и у Эйдена. И у каждого демона, занимающегося переводом душ на тот свет.
– Итак, что у нас здесь? – я начинаю читать биографию трупа и не могу удержаться от сарказма.
Прислоняюсь спиной к своему внедорожнику и тяжело вздыхаю. Боже, ну почему мне достаются такие придурки?! Я же ни черта от них не получаю… одни гроши.
В каждом городе работают по несколько ангелов смерти. Дайморт-Бич – маленький город, и его контролируем мы с Эйденом. Но все реальные сделки и, собственно, реальные деньги достаются моему брату. Его жертвы – это монахини и девственницы! Я просто уверен в этом.
А мне приходится страдать, забирая души чертовых извращенцев, воров, убийц… могу долго перечислять это дерьмо.
Этот ублюдок, попавший в аварию, не сделал в своей жизни ничего хорошего.
– Дэвид Пинч, – произношу вслух его имя и усмехаюсь, когда смотрю на его портретное фото. Лысый, куча подбородков, глаза, заплывшие жирком и сверкающие наглостью.
Козел.
Пролистываю вниз и натыкаюсь на самое интересное в его увлекательной биографии.
– А ты у нас знатный пьяница, – бормочу весело. – Ммм, любишь покувыркаться с молоденькими девушками? – ехидно смеюсь.
Оу. Трижды привлекался к уголовной ответственности за разбой.
– Изнасиловал проститутку? – не могу скрыть своего удивления. – Ого. Это… Это... Воу. Приятель. Каким же уродом ты был, раз тебе отказала даже проститутка, в чьи обязанности входит обслуживать таких извращенцев вроде тебя…
Мои глаза округляются, когда я вижу следующее.
– Убил сотрудника рекламного отдела в девяносто шестом году, когда начинал свою карьеру в одном из небольших банков Нью-Йорка, – присвистываю, продолжая. – Серьезно, чувак? Ты завалил своего друга? Как тебя выпустили из тюрьмы, гавнюк? Знаешь, я бы прикончил тебя, если б мог. За что ты его убил-то? – усмехаюсь и качаю головой.
Пролистываю дальше.
– Ты просто редкостный засранец. Да еще и старый извращенец, – провозглашаю свой окончательный вердикт.
Его душа начинает вырываться из тела. Я замечаю это, когда отрываю глаза от экрана навигатора. Через мгновение Дэвид стоит передо мной. Под его глазами видны синяки, хоть он уже и просто… приведение. Он измотан.
Я убираю навигатор и машу Дэвиду.
– Привет.
Тот ошарашено взирает на меня.
– Кто ты, нахрен, такой? – спрашивает он и морщится. – Где я?
Затем оглядывает и кричит, когда видит свое лежащее тело.
– Твою мать! – он начинает вопить громче и отскакивает в сторону. – Какого… Что за…
Переводит испуганный до чертиков взгляд в мою сторону.
– Это… Это… Ты сделал это со мной?!
– Я не убивал тебя, если ты это имеешь в виду, – поднимая руки вверх, я излучаю спокойствие. – Ты разбился. Уснул за рулем. Е сли быть точным, – смотрю на наручные часы, – пару часов назад.
– Но как? Как? Как? – Дэвид берется за голову, точнее пытается, однако руки падают вниз сквозь его тело.
Он удивленно таращится на меня. Его глаза наполнены неподдельным страхом.
– Ты – призрак, – объясняю я. – Мне жаль.
Ни хрена мне не жаль.
Пока Дэвид приходит в себя от моих последних слов, я откашливаюсь прежде, чем начать говорить.
– Итак, – мой голос кажется мне хриплым. – Не имеет значения, но я все-таки спрошу… Сколько девушек ты изнасиловал? Последней была горничная. Ты ударил ее по голове бутылкой и затащил в свой номер двенадцатого апреля тысяча девятьсот девяносто четвертого года, – болтаю без умолку и чувствую прилив удовольствия, наблюдая за тем, как удивление перерастает в ни с чем не сравнимое потрясение. – Ты – чертов маньяк, ты в курсе? – скрещиваю руки на груди. На моих губах играет улыбка. – А еще ты нереально везуч. Ой. То есть, был, – прикрываю рот рукой и вскидываю брови, изображая невинность.
Его вид души меня убивает. Они все такие смешные в эти моменты.
– Я… эээ… – Дэвид с трудом понимает, откуда я знаю такие закрытые за семью печатями тайнами его жизни. – Кто ты такой, твою мать?
Я отталкиваюсь от внедорожника и с устрашающей медлительностью приближаюсь к призраку. Он громко сглатывает и делает шаг назад.
– Я – Кара Небес, – выговариваю напускным, зловещим голосом и растягиваю губы в дьявольской улыбке. – И я пришел, чтобы отправить твою душу в Ад.
Я вижу и чувствую каждой клеточкой своего сознания и тела, как душу Дэвида сражает страх. Он громко сглатывает и вновь отходит от меня.
– Не надо , – с его уст срывается бессвязный лепет. – Не надо. Не надо. Не надо! – под конец он трясется и кричит, как законченный псих. Я едва сдерживаю себя оттого, чтобы не разразиться громким смехом. – У меня есть деньги!
Не сомневаюсь. Ведь сколько же своих грехов он скрыл благодаря им.
Дэвид тянется рукой к карману своих брюк, но пальцы погружаются сквозь его призрачную плоть.
– Проклятье , – шепчет он.
Склонив голову вбок, я наблюдаю за ним.
– Я… можно же договориться? – Дэвид поднимает на меня сверкающие от дикого страха глаза. – Я могу заключить с тобой сделку?! Я сделаю все, что скажешь! Пожалуйста! Я не хочу в Ад! Только не Ад… Пожалуйста, – толстяк падает на колени и подползает ко мне.
Я выгибаю бровь и смотрю на то, как ничтожен этот бывший человек.
– Ты что, шутишь, придурок? – говорю я с некой циничностью. – Я же сказал, что ты мертв. МЕРТВ!
Дэвид стонет и опускает голову.
– Я не хочу в Ад… – он рыдает и всхлипывает.
– Это не ко мне, приятель, – я отхожу от него и вновь смотрю на часы. – Все, тебе пора валить в мир иной.
Душа нервно оглядывает себя. Затем переключает вопросительный взгляд на меня.
– Что это? – он ошеломлен, потому что чувствует притяжение ко мне. Не физическое, не подумайте.
Его влечет в мою сторону, и он сходит с ума от непонимания, почему так происходит. Несмотря на сопротивление, призрак медленно придвигается ко мне с противными шуршащими всхлипами. Я раскрываю руки и жду, когда он, наконец, приблизиться достаточно, чтобы принять его в себя и отправить на тот свет.
Через несколько мгновений Дэвид проходит сквозь меня, и последнее, что я вижу, – его отчаянный взгляд. А затем он растворяется в воздухе, словно пыль.
Дэвид исчез.
Но появилось кое-что другое.
Последствия того, что я пропустил через себя плохую душу.
Я морщусь и закрываю глаза. Нет. Это не боль. Но мне неприятно от этого ощущения так же, словно я чувствую как раз таки боль.
Когда мы забираем хорошие, неиспорченные грехами души, то испытываем приятные ощущения, как в сексе. Эйден, я уверен, кончает каждый раз, когда отправляет на тот свет очередную милую старушку, или ребенка, или священника. Я же вынужден захлебываться в дерьме, которое остается после плохих душ.
Я всегда их получаю. Ну ладно, почти всегда.
Волна холода окатывает меня с головы до ног, и я сильно вздрагиваю.
Чем хуже душа, тем хуже оправляться после нее.
Признаться, Дэвид был не таким уж и козлом, потому что спустя несколько минут я ощущаю прежнюю бодрость и готовность затащить какую-нибудь цыпочку в свою постель.
Я помню, как хреново было, когда мне пришлось забирать душу серийного убийцы. Ох, вы еще не знали? Дайморт-Бич – тот еще городок. Готтэм нервно курит в сторонке.
Я возвращаюсь к внедорожнику и сажусь в него. В последний раз смотрю на место аварии и лежащее тело. Сколько грязи. Сколько крови. Дэвид Пинч заслужил такую смерть.
Завожу мотор и трогаюсь с места.
***
Анна
Я едва не засыпаю за рулем, когда подъезжаю к колледжу. Мистеру Россу Картеру приспичило вызволить меня из дома глубокой ночью и провести с ним время в его кровати. Нет. Тогда я не жаловалась, но из-за него чуть не проспала на учебу. Россу плевать на это. У него есть работа, и этого достаточно, чтобы прожить.
К сожалению, мне повезло не так сильно, и я должна учиться, чтобы вырваться из Дайморт-Бич и уехать как можно дальше отсюда, устроиться на работу, влезть в долги, как самый обычный человек.
Господи. Кого я обманываю?
Мне предначертано сгнить в этом городе.
С оптимистическими мыслями я заглушаю мотор «Джипа» и выползаю из него, захватив рюкзак и куртку. Надеваю ее, как только оказываюсь снаружи. Дерьмо. Давно не было так холодно. И это странно. Другие не увидят в этом апокалипсиса, но я знаю, что несет в себе подобный и резкий перепад температуры.
В этом холодном воздухе, просочившимся в мои легкие, чувствуется что-то зловещее.
Я укутываюсь в кожаную куртку и двигаюсь к западному корпусу, где с минуты на минуту должна начаться лекция по социологии.
Рядом с входом вижу, – о мой бог, – как Эйден Картер целует Джейн Мортис. Господи, нет. Он не просто целует ее. Он буквально засасывает ее в себя! И это смотрится так горячо, что будь у меня член, он бы встал.
Я начинаю смеяться, так громко, что влюбленная парочка отстраняется друг от друга и пялится в мою сторону. Эйден супится , а Джейн краснеет. Я останавливаюсь на секунду, широко ухмыляюсь и отсалютую им двумя пальцами. Эйден берет Джейн за руку и уводит ее с глаз моих долой. Будь у меня настроение, я бы последовала за ними, чтобы поиздеваться над братом Росса.
Когда парочка исчезает, я оглядываюсь по сторонам. Студенты с энтузиазмом украшают здание колледжа снаружи. Похоже, им плевать на дикий холод. Они странные. Чудилы. Зачем им это надо? В смысле, зачем начинать подготовку так рано? Праздник Спасения пройдет только через неделю.
Как будто нет ничего значимее этого дня. Как будто в этом есть какой-то смысл – напоминать о дне, когда зло ушло из города, оставив за собой гору трупов и море отчаяния. Почему никто из них не может просто забыть о Дне Спасения? Вычеркнуть навсегда из своей памяти и жить дальше с надеждами, что такое больше никогда не произойдет.
Если на то пошло, то этот праздник должен быть в честь нашей семьи – семьи Гарнер, ведь мы спали Дайморт-Бич от тьмы, окутавшей его.
Моя десять раз прабабушка пожертвовала жизнью во имя благополучия этого города. Она прогнала древних демонов, даруя жителям спасение и мирную жизнь без страха, что следующее мгновение может стать последним. Но об этом никто не знает. История в учебниках умалчивает о том, что наш род даровал Дайморт-Бич новую жизнь. Безопасную жизнь. Люди думают, что это легенда. Но как же они ошибаются.
Нельзя извлечь выгоду даже из этого дурацкого праздника… Жесть. Если бы все узнали о геройской славе рода Гарнер, я и мать не ютились бы в крохотном доме и не считали копейки, называемой ее зарплатой. Нас бы почитали. Любили. Уважали. Ублажали.
Если бы о нас знали.
Мама говорит, что так будет лучше. Чем меньше им известно, тем крепче они спят.
Да, она права. Но этот праздник, который я бы хотела отмечать со всеми почестями, осыпанная лаврами … Идиотские мечты. Но разве мы не заслужили хотя бы чуточку благодарности? Наш род на протяжении вот уже нескольких столетий защищает Дайморт-Бич от зла, какое только может существовать в этом мире. А его полным-полно, поверьте.
Элеонор Гарнер – великая и незабвенная – избавила жителей этого города от существ, порожденных самой Тьмой , которые выкупали души у ангелов смерти и истязали их, обрекая на вечные скитания по миру живых. Когда-то эти твари устроили здесь апокалипсис и собирались распространить этот хаос по всему миру. Но Элеонор предотвратила Ад на земле ценой собственной жизни. Ее силы поглотили ее, превратив в пепел. Но с тех пор Дайморт-Бич в безопасности.
И пока что по сей день.
Только теперь благодаря нам с мамой.
Мы оберегаем город от непрошенных гостей.
Бывало ли с вами такое, что вы теряете свои мысли? Что-то в одно мгновение заставляет вас перестать думать, и вы застываете на ровном месте прямо посреди забитого людьми коридора от какого-то странного, необъяснимого ощущения потерянности?
Я не могу думать и лишена возможности шевелиться, но ясно чувствую что -то будоражащее и зловещее в воздухе. Я не способна сделать даже вдох, и от нехватки кислорода начинают неистово пылать мои легкие.
Что происходит ?
Меня будто парализовало.
Холодно. Просто дико холодно, и когда я с судорожным выдохом избавляюсь от последнего воздуха, все замирает. Студенты, неразборчивый гул их голос, стрелки больших настенных часов… Я слышу лишь то, как громко и глухо бьется мое сердце в груди.
И вдруг из ничего, откуда-то издалека, появляется тьма. Она стремительно минует расстояние и густым вихрем окутывает меня. Я не осознаю, как начинаю вертеться вокруг своей оси, чтобы уследить за ее движением. За считанные мгновения чернота обволакивает окружающее пространство, и во мраке я вижу расплывчатые силуэты, от которых мне хочется убежать. Но я не могу. Некуда бежать.
От тьмы веет могильным холодом, ее острые языки касаются моей кожи, жаля и отравляя сознание смутными образами.
Мне страшно.
Никогда прежде не происходило ничего подобного. И я бы подумала, что схожу с ума, если бы не знала, что тьма намного ближе ко мне, чем можно себе представить.
До меня доносится едва уловимый шепот. Он говорит неразборчивые вещи на языке, которого я не знаю, и никогда не слышала ранее. Но почему-то у меня возникает непреодолимое желание идти вперед, туда, где тьма еще глубже и непрогляднее.
Я чувствую толчок в спину и делаю шаг. Резко опускаю взгляд и вижу, как от моего движения снизу поднимается облако искрящегося пепла.
Я будто в Аду.
Меня колотит от страха, и я громко сглатываю. Снова делаю шаг. Мои кулаки крепко сжаты. Я готова принять на себя удар и атаковать, если понадобится, и даже если не знаю, с чем имею дело. А именно так и есть.
Я понятия не имею, что это за хрень.
Я двигаюсь дальше, оставляя за собой тлеющие следы. Я оборачиваюсь, но по-прежнему наблюдаю мрак.
Мой взгляд цепляется за чей-то силуэт в нескольких футах. Я вновь сглатываю болезненный комок нерешительности, застрявший в горле. Любопытство охватывает меня, и я неосознанно возобновляю свое движение.
Я приближаюсь к фигуре, которая стоит неподвижно. Теперь могу видеть светлые волосы, которые развивает тьма. Эта девушка моего роста.
Что за чушь?
Я осторожно протягиваю дрожащую руку и касаюсь плеча незнакомки. От моих пальцев вспыхивают искры, и они молниеносно тлеют, сливаясь с окружающей тьмой.
Девушка начинает медленно оборачиваться.
У меня перехватывает дыхание, когда в чертах незнакомки, стоящей напротив, я узнаю свои глаза, свои губы, свой нос… Но это будто извращенная версия меня. Мрачная, холодная, бледная, как мертвец. И глаза. В них словно сгустилась все зло этого треклятого мира. Они черны, и их необъятная тьма затягивает меня в воронку, вселяет цепенящий , чудовищный ужас.
Другая я смотрит на меня, гипнотизируя своим застывшим пронзительным взглядом, и я вновь не могу шевелиться.
А затем ее белые губы с кровавыми трещинками начинают произносить слова, которые превращаются в удивительной мощи крик, пробуждая лихорадочную дрожь во всем теле. Дрожит даже моя душа. Я кричу в ответ, но от того, что становится дико больно в ушах, к которым тут же прижимаю ладони и сгибаюсь пополам.
Внезапно тьма рассеивается. Другая я исчезает, как и мрак. Я вновь вижу студентов, и их разговоры доносятся до меня сквозь громкий звон в голове.
Медленно выпрямляюсь и теряю равновесие. Пытаюсь удержаться на ногах, но запинаюсь об одну из них и начинаю падать вниз. Я готовлюсь встретиться затылком с кафельным полом, однако кто-то идущий сзади ловит меня.
– Эй, ты в порядке? – голос парня адресован мне. – Тебе плохо?
Я не могу ответить, так как все внутри меня продолжает сжиматься от всепоглощающего страха.
Я видела тьму не просто так.
И в этой тьме была я.
Это знак.
Определенно, знак…
– Э-э-эй, – парень ставит меня на ноги и встает передо мной.
Что-то грядет.
Я должна немедленно рассказать о своем видении маме.
Прямо сейчас.
– Ты точно в порядке? – голос парня слышится отчетливее.
Я должна ответить ему, чтобы он отстал, и уйти.
Он выше меня, и когда я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, в глазах стремительно темнеет, и я вновь отклоняюсь назад, но больше не могу контролировать свое тело и свое сознание.
– Черт, – это последнее, что я слышу перед тем, как упасть в обморок.
СЕДЬМАЯ ГЛАВА
Эйден
Я с огромным трудом вставляю ключ в замочную скважину. Джейн не перестает ласкать языком мою шею. Я тяжело вздыхаю. Хочу взять ее с силой прямо здесь , на пороге.
Как только мне удается захлопнуть дверь за нами, я бросаю ключи на пол. Приподнимаю Джейн за бедра. Она без слов обвивает ногами мою талию и виснет на мне, будто обезьянка. Моя маленькая, милая обезьянка. Мы неистово целуемся, словно загнанные на необитаемый остров, отчаявшиеся и одинокие, без надежды на спасение. У нас есть только мы, и это разжигает в нас пламя стать единым целым, чтобы выжить.








