Текст книги "Плохие парни по ваши души"
Автор книги: Лаура Тонян
Соавторы: Анна Милтон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Тринадцатая палата.
Свернув налево, я нахожу нужную дверь и… да, – спасибо, господи, – коридор пуст. Я медленно поворачиваю ручку двери. Нервно сглатываю слюну и вхожу в комнату, почти лишенную света, если не считать луны, которая бросает свои лучи сюда сквозь полупрозрачные шторы. Лучи единственного спутника Земли проделали огромный путь, чтобы мягко лечь на лицо Джейн Мортис, моей возлюбленной.
В голову тут же приходит песня Led Zeppelin «Stairway to Heaven ». Когда я жил в Чикаго, мы с Джейн часто слушали ее, напевая слова композиции.
Я подхожу ближе, не переставая смотреть на прекрасное, безмятежное лицо с утонченными нежными чертами, на закрытые веки и маленький аккуратный нос, на пухлые губы, которые жадно целовали меня когда-то.
Джейн, я так люблю тебя.
Я улыбаюсь и осторожно присаживаюсь в кресло, скромно притаившееся в углу палаты. И смотрю на Джейн. Жаль, что я не могу разделить с ней ее сон. Наверняка, он светлый, лишенный сумасшествия, в котором мы погрязли.
– Мы будем вместе, Джейн, – шепчу едва слышно. – Обещаю. Я верну теюя.
Вдруг он начинает ворочаться.
– Росс…
Это имя разжигает во мне пламя гнева.
– Росс. Росс.
РОСС
В темном баре на Лайт-стрит, как и всегда, полно народа в пятницу вечером. Я очень устал сегодня и хотел расслабиться, но каждое заведение в этом крохотном городишке сегодня забито под завалку. Так что мне просто приходится смириться с неизбежностью. Но к счастью, барменша Моника, которую я трахнул несколько дней назад в туалете, составляет мне компанию. Знаю, она против секса со мной еще раз, но, по крайней мере, мне нравится, что девушка не против флирта.
– Ла-а-адно, – протягивает она кокетливо, поигрывая с кончиками своих темных волос. – Расскажи мне еще что-нибудь о своей жизни.
Я развожу руками в некотором недоумении.
– Честное слово, я не понимаю, что ты хочешь услышать от меня. Я живу реально скучной жизнью, – фыркаю я, прежде чем отпить из своего стакана еще немного виски. Поморщившись, продолжаю: – И, знаешь, тебе очень повезло, что Эйден Картер не является твои младшим братом-недоумком!
Моника однобоко и с грустью улыбается, кладет локти на стойку и наклоняется.
– Вообще-то, – почти таинственно шепчет сексуальная барменша, – у меня есть брат. И он против того, чтобы я работала здесь. Питер запретил мне переезжать сюда, но я ослушалась его, и…– Моника всплескивает руками, улыбается шире. Не понимаю, чему она радуется. – Я в Дайморт-Бич!
Я изгибаю бровь и бормочу, приближая стакан ко рту:
– Да уж. Ужасный город.
– Неправда. Чем это для тебя определяется? Количеством полученных на работе денег?
Я немного разоткровенничался с красоткой, рассказав, что не очень-то доволен своей зарплатой, но, разумеется, она и не догадывается, чем я занимаюсь. И никогда не узнает. А, если быть совсем точным, то это уже, наверное, не имеет значения, поскольку я больше не являюсь Ангелом Смерти. Ни я, ни Эйден. В этом городе из-за какой-то непонятной хрени у нас больше нет работы. Внеплановый отпуск. Ха-ха.
Может, Монике придется подвинуться, чтобы я встал рядом? Буду улыбаться посетительницам и зарабатывать чаевые.
– Прекрати-и, – протяжно стону я в отчаянии. Не хочу слушать эти глупости. – Мне только не хватало философии от барменши под конец этого треклятого дня!
– Ты не любишь этот мир, – качнув головой, выносит вердикт девчонка.
Я делаю гримасу отвращения.
– У меня есть на то причины.
– Малыш, тебе не идет быть пессимистом, – Моника начинает протирать бокалы.
– Ага.
А что я должен делать? Забраться на радугу, потому что мы с Эйденом стремительно несемся в глубь беспросветной задницы?
– Оу, надо же, кто пришел, – изумленный голос брюнетки возвращает меня из размышлений.
Я поднимаю голову от плещущегося в моем стакане виски, чтобы проследить за взглядом Моники. Ее глаза фокусируются на ком-то, я оборачиваюсь через плечо.
Да-да.
Я не ожидал увидеть здесь девушку со светлыми волосами в обтягивающих джинсах, но она идет к бару и присаживается за стойку, даже не посмотрев на меня. Хм. Что это значит? Анна обиделась на меня?
Моника бросает в мою сторону многозначительный взгляд. Она открывает рот, но говорить начинает не сразу.
– У вас что, разлад?
Я ничего не отвечаю, продолжая сверлить дыру в виске Анны, потому что она сидит ко мне боком и не собирается, по всей видимости, здороваться. Блондинка подзывает Монику и заказывает ей напиток.
Ладно. Я все-таки мужчина. Это моя обязанность – делать первый шаг. Нас с Анной разделяет один пустой барный стул, и поэтому я занимаю его, сокращая расстояние между нами. Кладу один локоть на стойку, разглядывая лицо девушки, не сильно накрашенное, от того и более привлекательное.
– Пытаешься сказать мне, что я полный говнюк? – спрашиваю, усмехаясь. – Хорошо, я понял.
Моника подает Анне напиток, и, приняв в ладонь стакан джина, она хмурится, посмотрев на меня.
О, Боже! Я заслужил такой чести с ее стороны!
Следующее, что она произносит, слегка выбивает меня из колеи. Всего на минуту.
– Простите?
Что?
Простите? Это все, что она говорит мне после того, когда мы не виделись несколько дней? Вау. Анна игнорировала мои звонки, и это чертовски бесило. Я переступил через свое эго двадцать шесть раз за девяносто семь часов.
Ух-ты. Просто немыслимо.
Я сиплю смеюсь в голос.
– Этой прикол такой? Хорошо. Допустим, мне нравится.
– О чем вы? – Анна сводит брови вместе. – Мы знакомы?
– Ха-ха… – я перестаю улыбаться, становясь серьезным. – Уже не смешно.
– Похоже, что я смеюсь? – отвернувшись от меня, девушка отпивает джин.
Я не могу перестать пялиться на нее, потому что она однозначно меня разыгрывает.
Я раздраженно разворачиваюсь к ней всем туловищем, сокращая расстояние между нашими стульями, и наклоняюсь к утомленному тонкоскулому лицу блондинки.
– Знаешь, Анна, я совершенно не в духе, чтобы играть в твои дурацкие игры, – это сказано немного грубо, да? Но, черт возьми, эта девчонка не вовремя что-то затеяла.
Она отвечает мне с тем же нескрываемым неудовольствием.
– Знаешь, незнакомый парень, я тоже совсем не в духе, чтобы разгадывать твои шарады! Так что отвали, окей? Ты обознался.
А вот это уже в стиле Анны.
– Ты принимала наркотики, или что-то вроде того? – я наклоняюсь к ней еще ближе, между нашими носами остается буквально несколько миллиметров.
Анна открывает рот в беззвучном: «Ооо» и толкает меня в плечо. Я почти падаю с барного стула, но в последний момент успеваю схватиться за край стойки.
– Ты что себе позволяешь, придурок? – звереет блондинка.
У нее явно очень плохое настроение.
– Я не принимаю колеса. Идиот.
– Слишком много оскорблений для одной минуты, не находишь? – я пытаюсь отшутиться, присаживаясь обратно.
В ее взгляде слишком много презрения. Ни нотки хамства, ни издевательской интонации, которую она так любит.
– У тебя хреновая тактика подкатов, знаешь?
Ого. Даже так.
– Интересно, – опираясь локтем о стойку, я растягиваю губы в дразнящей улыбке. – Раньше тебя все устраивало.
– Послушайте, мистер…
Я обрываю ее громким смешком.
– Мистер?
– Послушайте, мистер Самодовольный Кретин, – сжимая руки в кулаки, Анна делает глубокий вдох с гневным выражением. – Я понятия не имею, откуда вам известно мое имя. Но, клянусь, если еще хоть раз ты попытаешься не так оригинально подкатить, то огребешь проблем по самое не хочу. Надеюсь, я понятно изъясняюсь?
Я не успеваю и рта раскрыть. Анна соскакивает со стула и, бросая десятку баксов за джин, уходит.
ШЕСТНАДЦАТАЯ ГЛАВА
Джейн
До аварии у меня была бурная личная жизнь... Кажется.
Вторую ночь подряд, как только мои веки наливаются свинцом и тяжелым занавесом обрушиваются на глаза, я вижу что-то из ряда вон выходящее. В хорошем смысле, я имею в виду.
Эротические сны настолько детальны и ярки, что у меня сразу отпали всякие сомнения. Это мои воспоминания. Насыщенные обилием пестрых, незабываемых ощущений, пронизывающие мою плоть. Просыпаясь, я чувствую себя утомленной и довольной, чувствую желание ощутить увиденное вновь.
И мне так жаль, что это всего лишь сны.
Сны, в которых мое тело динамично двигается в унисон с телом Росса.
Я что-то к нему чувствую и не могу совладать с собой. Такое странное ощущение, как будто он всегда нравился мне. Но я даже не помню, когда именно это произошло: когда я увидела его, когда мы впервые поцеловались (кроме того поцелуя, который произошел пару дней назад здесь). Черт, это была моя инициатива! А что, если Росс не разделяет моих чувств? Что, если ему плевать на меня? Это вполне реально.
Ноги почему-то дрожат, я откидываю одеяло, чтобы подняться, но, несмотря на то, что я ощущаю себя хорошо, мне трудно вставать. Еле дохожу до двери в ванную комнату, которой оснащена эта палата. Дергаю выключатель вверх, и свет еще несколько секунд моргает, прежде чем включиться основательно. Это мое отражение. Это я.
Меня зовут Джейн Мортис. И я люблю Росса Картера.
Я подхожу к умывальнику и включаю воду. Подставляю ладонь под напор и блаженно закрываю глаза. Вода холодная, она гасит зуд, который минуту назад казался мне не угасающим пламенем. Я делаю глубокий вдох и наклоняюсь, чтобы умыться.
В мыслях царит хаос.
Нет. Не только в мыслях.
Вглядываясь в свое отражение, я наблюдаю, как капли воды стекают по лицу. Щеки окрасил ярко-алый румянец, я прикладываю к ним руки и чувствую неистовый жар под пальцами.
Влага мгновенно испаряется на губах. Вот где сосредоточена сила пламени.
Я провожу пальцами по губам, и колени мгновенно подкашиваются. Это просто немыслимо, но в голове вспыхивают обрывки сна, словно я вспоминаю его по кусочкам. Росс наклоняется, чтобы облизнуть мой сосок, он проделывает то же самое с другой грудью. Мне приходится схватиться за раковину, поскольку я чуть было не упала.
Это было в действительности или это, правда, просто сон? Мы занимались сексом с Россом?
Я снова закрываю глаза и вижу перед собой большое окно – от потолка до пола. На мгновение оно занимает все поле моего зрения, но стремительно уменьшается. Сквозь него в просторную гостиную с белыми стенами и черной мебелью прорывается ослепительный дневной свет. Солнца нет, и я отдаленно слышу барабанную дробь дождя. Но звук становится совсем глухим, его поглощают хриплые гортанные стоны. От них меня бросает в лихорадочный жар. Я впиваюсь ногтями в широкие мускулистые плечи и плавно двигаюсь навстречу упругим мужским бедрам.
Это Росс.
Мы занимаемся любовью на кухонной стойке. Я в белой расстегнутой рубашке, в которой тону, потому что вещь велика.
Это его рубашка?
Пахнет великолепно. Выраженный, строгий запах, но не навязчивый и легкий с ароматом розы и пряной корицы.
Одурманенная экстазом, я ощущаю приближение фееричного оргазма и молю Росса ускориться.
Наши губы сливаются в поцелуе. Он придерживает рукой мой затылок, грубо властвуя у меня во рту. Я не слышу, что он шепчет мне между ласками, но что–то однозначно произносит.
– Росс.
Это сказала я? Распахнув глаза, я вглядываюсь в свое отражение, вновь касаюсь пальцами губ, не поверив, что назвала его имя. Я точно знаю, что не слышала своего голоса в реальности. Это словно было голосом моего подсознания , прозвучавшим где-то очень далеко.
Откуда эти эпизоды в моей голове? Почему я вижу это? И почему еле стою на ногах? Как же ужасно ничего не помнить!
В дверь стучат. По-настоящему? Все стало расплываться. Не только перед глазами, но и соображаю я плохо.
Еще раз кто-то постучал. Прочистив горло, я выглядываю из ванной и довольно громко говорю, прислушиваясь:
– Да?
Ручка ползет вниз. Когда больничная дверь открывается, я вижу на пороге палаты старшую медсестру с алюминиевым подносом в руках.
– Думала, может, вы раздеты, мисс, – объясняется с улыбкой женщина, волосы у которой собраны на макушке. – Не хотела вас смущать.
Я лишь киваю. У меня не выходит улыбнуться ей в ответ или же сказать что-нибудь приветливое. Я хожу с трудом, боясь упасть, потому что в моей голове звучат какие-то голоса, и время от времени картинки складываются одна в другую, создавая для меня настоящий хаос из... чего? Это была моя жизнь?
– Пора принимать лекарства, – буквально пропевает медсестра, ставя поднос на прикроватную светлую тумбу. – Надеюсь, вам уже лучше? – интересуется она с добротой в глазах.
Я даже не знаю ее имени. Не хватает сил, чтобы прочитать слова на бейдже. Я ее не видела здесь раньше. Наверное, только вступила в свою смену.
– Спасибо, – единственное, что удается мне сказать.
А потом я сажусь на свою койку и принимаю от милой женщины стакан воды и таблетки.
Э йден
Курьер с личным автомобилем. Хм. Механик. Механик... Механик... Черт, я потерял объявление! Где оно? Только что же я его видел. Хватаю маркер и обвожу им еще одно заинтересовавшее объявление, чтобы не потерять в этот раз, а затем продолжаю искать глазами то, которое упустил.
Механик... Механик...
С маркером во рту и газетой в руках двигаюсь в сторону холодильника. На ощупь достаю из него пластиковую канистру с молоком , со стеклянной полки забираю длинный стакан, наливаю в него напиток, ни капли не разлив.
Интересно, а это хороший навык в поиске работы?
Я до сих пор не могу поверить, что пока наше начальство разбирается с происшествием, лишившее меня и Росса денег, придется действительно проходить собеседования! А Росс? Он станет делать это? Я не уверен, что он не захочет заехать по роже какому-нибудь самовлюбленному потенциальному боссу.
– Кончай маяться херней, братишка, – зевающий Росс выползает из своей спальни. Он выглядит потрепанным. Только проснулся? Стрелки часов переваливают за два часа дня.
Просто... без комментариев.
Стиснув челюсти, я игнорирую его и возвращаюсь к длинному кожаному дивану, где оставил телефон. Механик – звучит неплохо. Тем более я действительно неплохо разбираюсь в машинах.
– Может, тебе тоже стоит поискать какую-нибудь подработку, чтобы пополнить семейный бюджет? – бурчу я, набирая нужный номер.
Краем глаза я замечаю, как Росс саркастично изгибает бровь.
– Ты это мне? Другую работу? Типа... ох, нет. Нет, нет. Забудь, – он отворачивается к окну, потягиваясь. – Родители сделали меня таким сногсшибательным не для того, чтобы я пахал в поте лица на какой-нибудь ферме, или в поле.
Чертов ублюдок.
– Или в офисе, – подсказываю я, слушая гудки на том конце провода. Они нескончаемые.
– Ты ведь не зря учился в колледже. Или твой диплом тебе не пригодится?
Росс вновь зевает, после чего наставляет на меня указательный палец:
– Я тебе больше скажу, зубрила, уверен, что и тебе тоже диплом не понадобится-я-я, – протягивает он таким тоном, что у любого возникло бы желание ударить этот паршивца.
Это официальное заявление: меня бесит родной брат!
– Ладно. Хрен с тобой.
– Эй, знаешь, я вчера виделся с Анной...
Телефон замирает в моей ладони. К горлу подкатывает огромный ком паники, которая мгновенно погружает мое тело в зыбкое оцепенение. Я впадаю в ступор от одного лишь упоминания об этом имени.
– Она, кажется, сошла с ума. Ну, или играет со мной. Не знаю, – Росс кривит лицо и потирает рукой отросшую за ночь щетину. – Затеяла какую-то ролевую игру?
Он замолкает, я тоже молчу.
– Эй, ты меня слышишь?
Я поднимаю голову, чтобы взглянуть на брата, он присаживается на край белой софы, смотря на меня, как будто, ожидая объяснений. Нахмурившись, я размышляю над словами Росса.
– В каком смысле, затеяла ролевую игру?
Тот скалится, пожимая плечами , и потом разводит руки в стороны.
– Без понятия ! Она была абсолютно нормальной, ей не нужны были обязательства, клятва верности и кольцо на безымянном пальце, а сейчас, – кулаком Росс мнет ткань дивана, – ее, что, стали не устраивать наши встречи?
Брат издает смешок, зарываясь пятерней в волосы.
– Может, это такая женская тактика, не знаешь? – говорит он, поглядывая на меня и жестикулируя свободной рукой. – Не помнишь, когда-нибудь девушка притворялась, что не помнит тебя?
Но в следующую минуту Росс хохочет над тем, что произнес и встает на ноги.
– Ой, прости, я забыл, что ты совсем недавно потерял девственность.
Мне не до его тупых подколов. Я удручен. Очень сильно. Какого хрена значит, что Анна не помнит его? Делает ли вид, что не помнит?
Ладно. Плевать. Пусть разбираются сами.
– Анна... больше ничего тебе не говорила? – как бы невзначай роняю я, прочищая горло.
Росс сверлит меня неподвижным взглядом.
– Ты что-то знаешь, да?
– Что? – фыркаю я.
– Никто не говорил тебе, что ты самый паршивый лгун во всем мире? Семь с половиной миллиардов людей в совокупности сочиняют сказки лучше, чем ты. Твоя ложь на уровне младенца, но я сомневаюсь, что...
– Заткнись, – я закатываю глаза, прерывая его. – Я понял. Пошел ты, ясно?
– А знаешь, что? – вальяжной походкой Росс идет к холодильнику. – Мне плевать на Анну. Если она хочет строить из себя склеротика, то это только ее выбор. Я не буду пытаться вновь подкатить к ней.
Брат берет сок с полки под морозильной камерой, выливая остатки в уже подготовленный заранее стакан.
Росс приближает его к губам и говорит не особо громко:
– Дурочка просто лишила себя классного секса.
Осушив стакан залпом, он со стуком ставит его на столешницу и удаляется в свою спальню. Притворяется, что ему все равно, но он зол. Ведь думает, что Анна бросил его, а это уже выходит за рамки установленных им правил. Никто не имеет права рвать отношения Россом Картером и бла-бла-бла...
Всего лишь придурок. Ничего больше.
Д жейн
«Пятое октября. Пятница.
Прошло три дня со дня, когда меня выписали из больницы. Я нахожусь дома и чувствую себя отлично.
Ну, по правде говоря, это не так, потому что сидеть сутками напролет в четырех стенах своей ПЕРСИКОВОЙ комнаты полный отстой. Возможно, если бы все здесь не было в этом отвратительном цвете, мой второй этап восстановительного процесса после аварии прошел бы куда сноснее... Но я задыхаюсь ».
Я щелкаю ручкой, читая то, что только что написала.
Мистер Шейн – мой лечащий психотерапевт – посоветовал вести что-то вроде личного дневника. По его словам, это отличное упражнение для памяти, а так же поможет мне в концентрации собственных мыслей.
Сегодняшняя запись – третья по счету, но это кажется мне глупым. Не знаю, делала ли я что-то подобное до того, как потеряла память. Если да, то нравилось ли мне это? Потому что сейчас это кажется немного нелепым.
Мистер Шейн так же настоял на том, чтобы я записывала свои сны. Это... стало для меня слегка проблематичным заданием. Во-первых, все, что я записываю , непосредственно попадает в руки моему психотерапевту. Во-вторых, – и это главная причина, – все сны, которые я вижу, включают в себя меня, Росса и умопомрачительный секс.
Поэтому я сказала мистеру Шейну, что не вижу снов.
Вообще. Никаких снов. Никаких розовых пони, сладких единорогов. Совсем ничего.
Конечно, доктор отнесся достаточно скептически к такому моему заявлению. Попросту говоря, я сомневаюсь, что он поверил мне.
Наши беседы сводятся к тому, что он заставляет вспоминать то, что я вспомнить не в силах. Я не знаю, какой силы был удар, но из головы словно все вытрясли, запихнув в нее странные образы и представления, связанные с одним человеком. И я никак не могу перестать думать о нем.
Наверное, нужно это сделать.
А на чем тогда сконцентрироваться? На том, что я осталась жива, а другая девчонка отправилась на тот свет? Мы не должны были быть на этой вечеринке. Мы все. Мы должны были сидеть дома, смотреть какую-нибудь жуткую французскую комедию и поедать мороженое. Тогда бы никто не погиб. Она, возможно, прожила бы долгую жизнь. Сколько людей умерло из-за проклятых вечеринок?
Я захлопываю блокнот в кожаном переплете и растягиваюсь поперек кровати. Красочные сны просачиваются в сознание, заполняя его.
Все, что есть в моей жизни «после » от Росса – поцелуй в больнице. Но с тех пор прошло много времени, и я начинаю ловить себя на мысли, что выдумала его. И сновидения с участием Росса – лишь часть игры моего бурно разыгравшегося воображения.
Скучаю ли я?
Да. Да. Я скучаю. Я очень хочу увидеть темноволосого красавца и поговорить с ним. У меня накопилось столько вопросов!
У меня так же есть много чего, что я хочу сказать ему, однако я просто обязана воздержаться, иначе спугну его. Я даже не знаю, какой он человек. Вдруг жуткий бабник? Или гей?.. Господи! Я поцеловала его! А вдруг он гей?! Ведь никто мне не сможет сказать с абсолютной точностью, что сцены секса в моем подсознании были когда-то реальны? Это просто мои выдумки... Возможно. Но если я полюбила его однажды, значит, у нас что-то было. Логично? Нет. У многих девчонок есть чувства к парням, с которыми те даже не целовались.
Так что мне в каком-то смысле даже повезло.
Папа без стука отворяет дверь в мою комнату, его голова показывается в проеме.
– Детка, привет, – с теплотой здоровается он.
Беспокоится за меня целый день. Я растягиваю губы в притворной улыбке.
– Привет. Все хорошо, не переживай за меня.
Он заходит в спальню, уже оделся в официальный костюм – рабочий дресс-код.
– Ты же знаешь, что это невозможно, – комментирует папа, засунув ладони в карманы своих брюк.
– Мне бы хотелось, – отвечаю я, устраиваясь на боку.
– Ты должна больше отдыхать.
– Папа...
– Пожалуйста, старайся больше лежать, а лучше поспи.
– Ну, пап...
Он вздыхает, кивнув головой.
– Знаю, что я тебе уже надоел.
Его слова заставляют меня улыбнуться шире.
– Нет, ни в коем случае. Просто тебе стоит уйти на работу, а мне – заняться своими делами.
– Которые не подразумевают выход из дома, так ведь?
– Да, верно, – я киваю.
Он мнется какое-то время, неуверенно оглядывая мою комнату, словно никогда прежде не заходил сюда, и в конце, когда его грустный взгляд впалых глаз возвращается к моему лицу, шумно вздыхает.
– Я знаю, что ты хочешь вернуться к прежней жизни как можно скорее, но, прошу тебя, прояви терпение. Ты чудом выжила в таком ужасом происшествии , и... – он глотает, опуская голову. Делает глубокий вдох. – Твое лечение должно закончиться успехом.
Я безрадостно соглашаюсь с ним.
– Я понимаю.
– Это хорошо, малышка. Я рад, – папа натягивает на лицо улыбку. – Сегодня я завезу документы о прошении академического отпуска в колледж.
Мое настроение окончательно падает к нулю.
– Да.
Чувствую себя отвратительно. От нахлынувшего стыда к моим щекам приливает кровь, и я открываю рот, задыхаясь от удушающей безвыходности.
Целый год... Я пропущу целый год. Когда как все мои ровесники станут второкурсниками, я по-прежнему буду в самом начале бесконечно долгого пути.
Отец целует меня в лоб, касаясь рукой спины, прощается и уходит, оставляя меня с моими взволнованными мыслями наедине. Я сокрушаюсь над тем, что теперь мне придется пережить. Авария – это не все. Что хуже – восстановительный этап. Воспоминания, по отзывам врачей, будут возвращаться постепенно, я только надеюсь, что мне не придется слишком долго ждать.
Погоревать, как следует, над своей несчастной судьбой у меня не получается, потому как в дверь звонят. И первое, о чем я думаю, вставая с постели, – это то, что, возможно, пришел Росс. Воодушевившись этой идеей, я практически лечу по лестнице вниз, не ощущая особой боли в теле, которая не покидала меня несколько дней.
Но, к сожалению, на пороге стоит не Росс, когда я открываю. Блин. Это Синтия. И она выглядит хреново. Вместо приветствия девушка говорит то, что папа не одобрил бы:
– Не хочешь выпить?
***
Я не успеваю заметить, как сумерки поглощают Дайморт-Бич. Ведь совсем недавно было утро... или все-таки давно?
Синтия привела меня к трибунам футбольного поля колледжа Святой Марии. Она прихватила с собой бутылку водки, и мы осушили уже половину. Но принятого количества хватило, чтобы темно-свинцовое небо медленно кружилось в моих глазах.
Врач настоятельно рекомендовал мне забыть обо всем, что содержит градус, на ближайшие полгода.
Но я и Синтия вспоминаем о Лоре. Лежа на скамейках, мы плачем, пытаясь заглушить эту тупую, засевшую очень глубоко внутри боль.
– Это нехорошо, – спустя минуты долгого молчания вдруг изрекает девушка.
Она машет рукой в воздухе, и кажется, будто, ей хочется поймать пальцами звезды.
– Что именно? – повернув к ней голову, говорю я.
Я вижу, как она сглатывает. Ей больно говорить. Я знаю, что разговор снова пойдет о Лоре, я готова к этому, хоть и слезы на моих щеках еще не высохли.
– Все, что происходит сейчас. У тебя внутри нет никакого плохого ощущения?
Когда я не отвечаю, Синтия грустно усмехается.
– Прости. Ты пережила больше, чем я. Я ни в коем случае не виню тебя в том, что ты осталась жива.
Вообще-то, пока она не сказала мне об этом, я даже не задумывалась на этот счет. Однако теперь...
– И все же, – продолжает девушка, – смерть Лоры не при чем. Вот здесь, – ее ладонь ложится на грудь – то самое место, где находится душа у людей, если верить религиозным людям. – Здесь у меня все гудит в какой-то тревоге. – Она поворачивает ко мне свое лицо с яркими от алкоголя глазами. – Близится что-то плохое, Джейн.
Я не хочу ее обижать, поэтому не говорю, что просто считаю, что она слишком много выпила. Менять тему в данном случае тоже не будет приличным.
– Иногда у меня складывается такое ощущение, – Синтия делает глоток из бутылки, – будто здесь что-то творится. Что-то очень, очень и очень странное. Дайморт-Бич жуткий городок. Я здесь родилась и привыкла к тому, что иногда происходит что-то неподдающееся здравым объяснениям.
– Странные вещи? – я смеюсь, стирая с лица слезы.
– Да. Клянусь!
– Например?
– Например, Гарнеры, – с энтузиазмом начинает Синтия, сокращая между нами расстояние до согнутой в локте руки. – Самая странная семейка, которую я когда-либо встречала. Анна Гарнер учится вместе с нами. Она третьекурсница.
– Анна, – я смакую это имя, пробуя на вкус и ощущая знакомые оттенки.
– Мне нравится, как это звучит, – напившись водки, я глупо смеюсь. – Анна. Тебе нравится?
Синтия тоже пьяна, поэтому она смеется вместе со мной, а завтра у нас обеих будет болеть голова.
Сильно.
– Да, но она жутко странная, эта Анна Гарнер , – а после Синтия возмущенно восклицает: – Она со мной не здоровается, ты можешь себе представить!
Девушка чуть-чуть привстает, держа в руке за горлышко бутылку.
– Я все время пытаюсь с ней заговорить, но она просто шагает прочь, – Синтия оборачивается ко мне и раздосадовано оглядывает мое лицо. – Что она о себе думает? – еле слышно произносит.
Я же в каком-то безразличии пожимаю плечами.
Честное слово, мне все равно. Я же даже не знаю, были ли мы знакомы с этой Анной, но ее нет рядом, поэтому вряд ли мы хорошо общались. Мне плевать на Анну, и я устала слушать разговоры о ней от отчаявшейся Синтии.
Сделав последний глоток, девушка мне подмигивает:
– Прости, но у меня нет парня, поэтому мне можно выпить немного больше, – и складывает пальцы в щепотку.
Я усмехаюсь и только хочу напомнить ей, что у меня тоже никого нет, но тут мои мысли переносятся к Россу, а сердце делает сальто. Она хочет сказать, что мы с ним...? В отношениях?!
– Эйден, полагаю, будет очень не доволен тем, что ты вела себя сегодня не очень примерно, – хихикает Синтия, вновь падая на спину.
Она устремляет свой взгляд вверх, а я не могу перестать смотреть на нее обезумевшими, я уверена, глазами.
– Эйден?
СЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА
Д жейн
Руки все еще дрожат, обхватив руль. Хоть в ту ночь не я была за рулем, а ... Лора, мне все равно так плохо находится в машине, поэтому я быстро отстегиваю ремень безопасности и открываю дверь машины, оказавшись на улице. Теперь я могу вздохнуть с облегчением.
Так странно даже мысленно произносить ее имя, ведь я не помню эту девушку, но она погибла. И, возможно, я должна была быть на ее месте. А вдруг она прикрывала меня собой, когда это случилось? Господи, наверное, мне никогда не станет легче... Я готова к тому, что это будет преследовать меня всегда?
Вечно.
Это небольшой город, и меня здесь знают все. Я стала кем-то вроде местной знаменитости после того, как выжила. Моя соседка, милая женщина, с радостью подсказала мне адрес Эйдена , и я вбила его в навигатор. Теперь я стою возле его дома, не решаясь пройти к крыльцу.
Сколько бы еще я находилась в неведении о том, что у меня были отношения с парнем по имени Эйден?
Если бы не случайная прогулка с Синтией, если бы алкоголь не расслабил нас, заговорили бы мы вообще о нем, обо мне?
Синтия сказала, что я не афишировала свою личную жизнь и поначалу нашего общения была довольно отстраненной. Она призналась, что иногда хотела ударить меня, потому что я вела себя как чикагская столичная стерва.
Кто такой Эйден Картер? Я пыталась найти его в социальных сетях, но ничего не обнаружила. И это странно. В смысле... на дворе двадцать первый век, и покажите мне хотя бы одного человека, который не был бы зарегистрирован в фэйсбуке, твиттере, инстаграме? Черт.
Конечно, Дайморт-Бич эта та еще дыра, и Синтия сказала, что Эйден довольно популярен в колледже. Что с ним не так?
Ладно. Пора бы уже набраться смелости и просто взойти на это проклятое железное крыльцо. Я делаю несколько шагов вперед, потом останавливаюсь, проследив за жалюзи на окнах. Если они откроются, я сбегу. Так неловко я давно себя не чувствовала. Все-все. Я сделала это. Я решилась, подошла к двери и возвела руку вверх, но постучать мне не удается.
Она отворяется раньше, чем я успеваю что-либо предпринять. На пороге стоит молодой парень со светло-коричневыми волосами и пронзительными голубыми глазами. Он... хорош собой. И так же изумлен, как и я.
– Джейн? – выдохнув, говорит он.
Парень растерян и, я думаю, что хочет сказать что-то еще, однако не решается. Двигает безмолвно ртом, в точности как рыба.
– Джейн, – облегченно выдыхает вновь он.
Заметив мое смущение, хозяин дома отходит назад, предлагая мне войти внутрь. Это, похоже, Эйден, я не могу ошибаться. Он знает меня и рад меня видеть.
– Это будет звучать смешно, но я собирался приехать к тебе, чтобы мы поговорили, – звучит его голос за моей спиной, а так же щелчок замка при закрытии двери.
Пройдя вглубь гостиной, я оборачиваюсь к нему, а он снимает пиджак и бросает его на спинку дивана.
Между нами возникает неловкая пауза. Я не знаю, как объяснить свой визит, с чего начать разговор. Эйден выглядит ошеломленным. Он пристально разглядывает меня, и от того, как сверкают его пронзительные большие глаза, мне становится неуютно. Я не имею в виду, что неприятно. Просто непривычно. Да. Скорее так.
Я отвожу взгляд от привлекательного лица Эйдена и с любопытством разглядываю большой зал с высокими потолками. Довольно современная обстановка, что кажется нетипичным для такого маленького городка, как Дайморт-Бич.
