Текст книги "О, мой профессор! (СИ)"

Автор книги: Лариса Васильева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 15. Матвей

Иногда весь день напролет льет дождь, и паршивая погода резонирует с настроением. Бывают просто плохие дни, когда все валится из рук, и что не делай, получается вкривь и вкось.

Но бывает особый их вид – наипаршивейшие. Сегодня, как оказалось, стоял именно такой отвратительный день. Утро не предвещало беды, предстоящая встреча со Снежкой вселяла оптимизм, но потом приехал ее отец, и все полетело к чертям собачьим.

Я знал, что Ростовцев серьезный бизнесмен. И что дела свои обделывает по-разному, и пострадавшие от его своеобразных методов тоже имеются. Но никогда не мог подумать, что окажусь в роли зеленого юнца, которого строгий папаша застукал со своей девочкой-подростком. Только вот Снежка уже не ребенок, а я не студент, преклоняющийся перед влиятельностью Ростовцева.

Когда Снежку запихнули в машину и увезли, я понял, что меня так просто не отпустят. Едва я сделал шаг к парковке, как мне тут же перегородили дорогу.

Кто бы сомневался!

Вспомнил слова Риты, что все это добром не кончится. У богатеньких девушек обычно строгие родственники, в планы которых не входит брак их чада с преподавателем в универе.

– Что вам от меня надо? – трое человек из свиты Ростовцева надвигались на меня. – Ваш хозяин уехал. Может и вам последовать за ним?

До последнего думал, что бравада прокатит, но не прокатило.

– Игорь Валентинович ждет вас, – передо мной предупредительно распахнули дверь машины.

– И куда мы поедем? – я сжал кулаки, хотя прекрасно понимал, что с тремя громилами мне ни за что не справиться.

– Узнаете, – мне кивком указали на дверь.

– Передайте вашему Игорю Валентиновичу, что запланированная встреча не состоится, – я отступил и тут же получил сильный удар в лицо, от которого потемнело в глазах. Потом еще один и еще, сбивший меня с ног.

В машину меня запихнули на заднее сиденье между двумя телохранителями, отобрав телефон и сумку с документами.

Ну не убивать же они меня везут? Ростовцев в мокрухе не замечен, хотя по нашей жизни, даже в близких нельзя быть уверенным.

Разбитая скула отзывалась тупой болью, из носа капала кровь, а кулак так и чесался врезать обидчикам хорошенько, но преимущество было на моей стороне.

Меня привезли на какую-то заброшенную стоянку, а через полчала на нее прикатил Ростовцев. Вышел из машины и взглядом победителя окинул мою разбитую физиономию.

– Матвей Игоревич Григорьев, – он выдержал паузу. – Все верно?

– Вполне, – я скрестил руки на груди.

– Преподаватель философии в университете, в котором учится моя дочь. Разведен. Зарплата ниже среднего, но зато на счету диссертация, и не одна, что в наше время высоко ценится, – Ростовцев поднял вверх указательный палец и начал медленно подходить ко мне. – В романах со студентками не замечен, наоборот, со слов ректора противник смешения личного и науки.

Понимал, что такое длинное предисловие не может закончиться ничем хорошим.

– Так почему же вы, Матвей Игоревич, с моей дочерью нарушили свое правило? Я готов выслушать ваши аргументы, – Ростовцев поравнялся со мной.

Самое страшное, что аргументов не было. Валить на Снежану, что она была инициатором отношений, глупо. Сам хорош, поддался на ее провокации. Пускаться в истинные объяснения причин, почему не оттолкнул Ростовцеву, значит, еще больше закопать себя во всем этом дерьме.

Как ни крути, а в этой ситуации я выглядел полным дерьмом. Похотливым преподом, не сумевшим сдержать либидо и посягнувшим на свою студентку.

– Какие аргументы? Я люблю Снежану, если вы это хотели услышать.

– Одной любовью сыт не будешь, – Ростовцев усмехнулся и покачал головой. – Снежана девочка нежная, привыкшая тратить деньги, не считая. Как думаете, преподаватель философии сможет обеспечить ей достойное существование?

– Приложу максимум усилий.

– Вам всей жизни не хватит, чтобы поднять ее на тот уровень, на котором она сейчас. Мой вам совет, завязывайте со своей наукой и переводитесь в другой город. Здесь у вас нет будущего. Теперь нет. Завтра же переговорю с ректором о вашем увольнении. Хотя нет, – Игорь Валентинович победно рассмеялся, – послезавтра. Даю вам ровно один день, чтобы самостоятельно изменить жизнь в лучшую сторону. Поверьте, я редко кому даю такой шанс.

– А если не соглашусь?

От безвыходности ситуации хотелось лезть на стену.

– А вот для того, чтобы вы согласились, мы сегодня здесь и собрались.

Одно движение властной руки, и его охрана окружила меня плотным кольцом.

– Вы считаете, что принуждая, действуете во благо дочери?

– Без сомнения, – запиликал мобильник, и Ростовцев ненадолго отвлекся. – Заканчивайте с этим, – он окончил разговор и махнул рукой в мою сторону. А затем сел в машину и уехал.

Меня же просто избили охранники Ростовцева, а затем снова запихнули в машину и выкинули уже во дворе собственного дома. Не удержавшись на ногах, я обессилено рухнул на газон. Голова гудела, словно в ней поселился улей диких пчел, грудная клетка горела. Дышать было больно и тяжело. Левый глаз заплыл, и с трудом удавалось сфокусироваться.

Следом за мной на землю полетели мобильник и сумка с документами.

– С вами все хорошо? – одинокая мамаша с коляской остановилась в метре от меня.

– Нормально, – я с трудом встал, собрал разбросанные вещи и через боль направился к подъезду.

Дома дополз до кровати и рухнул на покрывало не раздеваясь. Хотелось сдохнуть, и чтобы боль утихла. На секунду закрыл глаза, а когда открыл, услышал звук открывающейся двери.

Неужели опять Ростовцев?

Но голоса были женские и до боли знакомые.

– Матвей!

Рита. Только ее сейчас не хватало. Нравоучениями сыт по горло.

– Матвей!

А вот этот принадлежит Снежке. Я попытался издать хоть какой-то звук, но вместо этого закашлялся.

В комнате включили свет.

– Господи! – а дальше сплошная нецензурщина. Сестренка в своем репертуаре.

Меня перевернули на спину, наслаждаясь отвратительным зрелищем.

– Какая тварь сделала это с тобой? – руки Риты исследовали мое тело, причиняя страдания.

– Это мой отец? Боже, Матвей! – голос Снежки задрожал, и я разлепил мутные глаза. – Что с тобой?

– Все хорошо, – прохрипел я и снова закашлялся. Дышать безболезненно было совершенно невозможно.

– Какой нахрен все хорошо! – Рита рвала и метала. – Ты смотри, что они с тобой сделали! Суки! Алло, ребята, тут Матвея избили до полусмерти, и я знаю кто. Нужно наказать этих тварей.

Я вырвал мобильник из ее пальцев и со всей дури швырнул в стену. От удара телефон разлетелся на несколько частей.

– Ты больная? – выкрикнул я из последних сил, и с глухим стоном снова рухнул на кровать. – Хочешь, чтобы и тебя, и ребят. Не смейте ввязываться. Кому сказал! Это мое дело. Сам разберусь.

Рита пыталась включить старшую сестру, но была выставлена на кухню. Приказал ей сидеть там, пока со Снежкой не поговорим.

На мою девочку было больно глядеть. Бледная, заплаканная, нервы натянуты как струна. Посмотрела на меня, сжала губы и шмыгнула носом.

– Я же говорила, что отец…, – начала было, но я остановил.

– Да все нормально. Разберусь. Подумаешь, один проигранный бой не вся война, – я поморщился не столько от боли, сколько от досады.

– Ты собираешься воевать? – ее брови поползли вверх.

– Конечно. Меня не так-то просто выгнать из города. Я все решу. Твоему отцу придется смириться.

Плана у меня не было, только желание защитить свое.

– Спасибо! – в уголках глаз Снежки заблестели слезы. Она обняла меня, доверчиво уткнувшись в плечо.

Я гладил ее по светлым волосам и думал, что незаметно для себя ввязался в авантюру, из которой так просто не выбраться. Придется идти до конца, потому что сдаться, значит упасть в глазах Снежки. А я не мог этого допустить.

Отправив девушек по домам, сделал парочку неутешительных звонков. В конце последнего мне посоветовали не заниматься глупостями, а последовать совету Ростовцева. В общем, творилась какая-то хрень, которую я не знал, как разрулить.

Вечером, устав от бестолковых мыслей, написал Снежке. Она ответила сразу, а потом перезвонила.

– Есть у меня одна идея. Не знаю, сработает ли, но попробовать стоит.

– Ты что-то придумал? – ахнула в трубку Снежка.

– Придумал, но ты должна мне помочь.

Глава 16. Снежана

После разговора с Матвеем чувствовала себя как на пороховой бочке. Надеяться на чудо было пока рано, но хоть какая-то свежая идея. А вдруг и правда сработает? Чем черт не шутит! Заодно и сестре помогу. Давно пора вытащить Алинку из этого болота.

Отец вернулся домой около одиннадцати. Одобрительно кивнул, узнав, что я уже дома и протянул белый конверт.

– Что это?

– Результаты экспертизы. Или уже не интересуешься? – он сделал вид, что убирает конверт обратно.

– Я возьму! – я вскочила с дивана. – Спасибо.

Поспешила подняться к себе в комнату, пока отец по моему довольному лицу не понял, что у нас с Матвеем созрел дерзкий план.

Итак, данные донора. Я села на кровать и положила конверт перед собой. Интересно, что это за человек? Мужчина, женщина. Может, чернокожий или азиат. А, если этот человек живет в нашем городе?

Хотела набрать Русе, но уже слишком поздно. Да и они с Михой вроде как свалили на природу. Ладно, сама разберусь. Подумаешь делов, конверт открыть.

Напечатанный текст заключения расплывался, поэтому пропустила ненужные детали, остановившись взглядом на самом главном. И задохнулась.

Кораблева Екатерина Александровна.

Что?

Знакомое имя резануло по нервам, и я принялась судорожно вчитываться в подробности. Год рождения совпадает. Матвей говорил, что с женой они ровесники. Адрес места прописки тоже.

Я вскочила с кровати и нервно заходила из угла в угол. Что же это получается? Моя роговица принадлежит покойной жене Матвея. Я теперь смотрю на мир ее глазами.

Прижала ладонь к губам, с ужасом понимая, как изменилась моя жизнь с момента операции.

Непереносимость сигаретного дыма и дешевого алкоголя.

Любовь к скорости, заставившая запрыгнуть на байк Риты. Между прочим, подруги Кати.

Удивительная тяга к Матвею.

Мне ведь до недавнего времени нравился совсем другой тип мужчин. Брутальные качки с мышцами вместо мозгов. Заучек и ботаников обходила стороной. И тут вдруг увлеклась Григорьевым. Да так сильно, что крышу снесло.

Неужели моя любовь к Матвею обычная клеточная память? Куда глаза глядят, туда и ноги ведут.

Стоп! А может, его любит не Снежана Ростовцева, а засевшая внутри меня Екатерина Кораблева? Может, это она управляет моими инстинктами, и я схожу с ума по Григорьеву. Я раньше его называла Змеем и обходила стороной, а теперь бегаю, как собачонка.

Слезы текли по щекам, а я продолжала мысленно уничтожать себя и свою призрачную любовь. Что если клеточная память развеется, и я разлюблю Матвея? Просто забуду, как странный сон. Как мне тогда смотреть ему в глаза? Предателей ведь не прощают, а я стала предательницей сама того не желая.

– Рит, мне надо с тобой поговорить, – рыдая, я набрала номер сестры Матвея. Больше некому было позвонить.

– Что-то с мелким? – в голосе Риты звучала сталь.

– Нет. С Матвеем вроде все хорошо. Мы поговорили, – я шмыгнула носом. – Со мной плохо.

– А с тобой что? Слушайте, ребята, вы меня уморили! Трахаетесь до одури, потом слезы льете. Твоя проблема может подождать до завтра?

– Нет, – прохрипела я и добавила, – это очень важно.

Рита раздумывала несколько секунд.

– Диктуй адрес, – распорядилась она тоном, не терпящим возражений.

Рита приехала на машине вместе с Рустамом. Ждали меня на соседней улице, пока я как воришка пробиралась в темноте.

– Привет, – поздоровалась с ними и забралась на заднее сиденье.

– Неважно выглядишь, – Рита покачала головой и подала знак Рустаму, чтобы ехал. – Что ты так странно на меня смотришь? Думала, только на байках гоняем? – сестра Матвея рассмеялась.

От ее задорного смеха мне стало легче. Сейчас выговорюсь, сбросив камень с души, и определюсь, как дальше жить.

– Признаться, так и думала, – я улыбнулась в ответ.

На квартиру мы домчали за полчаса. Мы с Ритой расположились на кухне, Рустам откупорил бутылку красного вина и поставил два бокала.

– А почему два? – удивилась я.

– Должен же кто-то отвезти домой принцессу, – хмыкнула Рита, переглянувшись с мужем.

Он у нее высокий, смуглый и бородатый. Взгляд твердый и внушает доверие. Поставил бокалы и ретировался в комнату. Понимает, что девочкам надо тет-а-тет поговорить.

Развив вино по бокалам, Рита предложила мне начинать.

– Хочу знать, что за срочное дело вытащило меня из койки, – цокнула она языком.

– Несколько месяцев назад меня прооперировали, – осторожно начала я, пригубив вино для храбрости. – Проблемы со зрением, которые можно было решить только операционно. Мне пересадили роговицы.

Я посмотрела на Риту, но та слушала меня спокойно. Ни один мускул на лице не дрогнул. Известие об операции сестру Матвея совсем не впечатлило, и я продолжила.

– После этого и начались странности.

– Ты начала клеиться к моему брату? – съехидничала Рита.

– Почти. У меня изменились пристрастия в еде и да, мне стал нравиться твой брат. До этого я Матвея на дух не переносила.

Брови Риты взметнулись вверх, а рука потянулась к бокалу.

– Помнишь ситуацию, когда я запрыгнула на твой байк?

Женщина кивнула.

– Теперь я понимаю, что это не было случайностью. Мне необъяснимым образом стали манить байки и скорость. До недавнего момента я списывала все на странности, а сегодня поняла, что это не случайно.

Я глубоко вдохнула, затем выдохнула и допила оставшееся в бокале вино.

– Сегодня мне стало известно имя донора, чьи роговицы я получила. Кораблева Екатерина Александровна. Тебе знакомо это имя?

Посмотрела на Риту, чей взгляд мгновенно потемнел. Одним залпом она осушила бокал и налила нам еще вина.

– Умершая жена Матвея и твоя подруга, – я пила вино, пытаясь заглушить дрожь. – Теперь я понимаю свою тягу к вам обоим. Понимаю, почему меня настолько привлек Матвей, что я потеряла голову. Клеточная память его жены привела меня к нему. Даже после смерти она нашла Матвея и попыталась быть с ним рядом.

Я замолчала и на кухне воцарилась тишина. Мы думали каждая о своем. Рита цокала языком и барабанила пальцами по столу. Я медленно пила вино и ждала ее реакции.

– Интересный поворот, – наконец прохрипела Рита. – А я все думала, с какого перепуга у вас все завертелось. Ведь Матвей после Катьки никого к себе не подпускал. Закрылся и ударился, как ненормальный, в работу. А оно вот, значит, как. Хотя, если честно, не верю я во всю эту чушь. Если бы она была – клеточная память, то ты бы Матвею глаза выцарапала. Потому что грызлись они с Катькой как кошка с собакой. Что, не веришь мне?

Я покачалась головой.

– Не верю. Думаю, а что, если моя любовь к твоему брату просто мыльный пузырь? Что, если через какое-то время клеточная память ослабнет, и разлюблю Матвея?

– В смысле ослабнет? – Рита даже икнула от возмущения. – Снежан, ты это брось! Мой брат только ожил, а ты нюни распустила. Какие могут быть сомнения. С каких пор клеточная память или инородная хрень в башке влияет на притяжение? Это химия, понимаешь? – она потрясла меня за плечи. – То, что происходит, когда двое встречаются. Или ты думаешь, почку пересадили и все. Начинаешь курить травку и ругаться матом как сапожник из-за того, что прежний ее владелец так делал. Это же смешно, подруга.

Задумалась, а Рита снова наполнила бокалы. А ведь и, правда, смешно. Удивительно, как сестре Матвея за пару минут удалось разложить по полочкам мои сомнения.

Еще немного поболтав, мы сошлись на том, что следует бороться. С моим отцом, с системой ценностей, которую он придумал для своих дочерей. После этого Рустам отвез меня домой.

На следующий день я позвонила Алине и предложила встретиться. Мы с сестрой редко пересекались. Я была занята учебой и тусовками, она полностью погрязла в семейной жизни. Боялась, что сестра не сможет, но Алина согласилась.

Написала Матвею, когда и в каком кафе собираюсь встретиться с сестрой и побежала в ванную. День предстоял жаркий.

Сестра появилась в кафе первой. Заметила ее за столиком в углу. Строгую, подтянутую, с идеальным макияжем и платком на голове.

– Привет, а что это такое? – кивнула на ее цветастый тюрбан.

– Стас не любит, когда я распускаю волосы, – Алина нервно поправила платок.

– Стас не любит, – процедила я ехидно и открыла меню. – Слушай, Алин, не надоело пресмыкаться перед этим уродом? Он же тебя в грош не ставит. Правила дурацкие придумывает, из дома не выпускает. Вспомни, когда ты дружила с этим своим преподом, какая счастливая была.

Мои слова достигли цели. Алина побледнела и опустила взгляд в пол.

– Снеж, ты ничего не понимаешь, – пробормотала она.

– И что же я не понимаю? Моя сестра запуганная и ходит как монашка, а все из-за какого-то Стаса, который, когда придет время, с легкостью заменит одну красивую игрушку на другую.

– Не болтай глупостей. Слишком многое поставлено на кон. Стас не станет рисковать большими деньгами ради сиюминутных развлечений, – заупрямилась Алина.

– А, может, он уже развлекается, – пошутила я, и заметила, как сестра внезапно сникла. – Что, правда? Алин, тогда какого хрена ты терпишь человека, который тебе изменяет?

Сестра только пожала плечами и уткнулась в меню.

Продиктовав заказ официанту, я продолжила штурмовать сестру. Матвей задерживался, и я то и дело поглядывала на часы. Другого шанса поговорить с Алиной не будет.

– Я начала встречаться с мужчиной, – я решила сменить тему, чтобы сестра хоть немного расслабилась.

– С мужчиной? – Алина подняла на меня заинтересованный взгляд.

– Да, – я кивнула и улыбнулась.

– Не с парнем, а именно с мужчиной? – уточнила сестра.

– Матвею тридцать два.

Сестра промолчала, и я продолжила.

– Отец, как обычно, против, – закинула очередную приманку.

– А кем он работает? – на лице Алины промелькнула заинтересованность. Хоть какая-то живая эмоция!

– Преподаватель в моем универе, – заметила Матвея и махнула ему, чтобы поспешил. – А вот, кстати, и он. Сейчас я вас познакомлю.

Матвей подходил, и с каждым шагом я замечала, как вытягивается его лицо, как бледнеет и нервничает Алина.

– Привет! – Матвей кивнул нам и занял свободный стул. – Давно не виделись, – он в упор посмотрел на Алину.

– Вы знакомы? – не удержалась я.

– Немного, – за Матвея ответила Алина.

– В смысле немного? – у меня даже в горле пересохло от волнения, и я потянулась за минералкой.

Очевидно же. Что эти двое знают друг друга. И не просто знают, а очень хорошо знают. У меня в таких делах глаз наметан.

– Бывший поклонник твоей сестры, мой сокурсник. Теперь он, правда, не преподает после одной некрасивой истории, в который Сергей выступил фигурантом по уголовному делу. Теперь я понимаю из-за кого.

Матвей чеканил каждое слово, глядя на Алину в упор. А взгляд при этом был такой жесткий, каким никогда и ни на кого не смотрел на моей памяти.

– Теперь я понимаю за что и с кем он боролся, – Григорьев побарабанил пальцами по столу.

– Вы уже определились с заказом? – неожиданно прозвучал голос официанта, и мы втроем вздрогнули.

– Достаточно кофе. Хотя нет, – Матвей поднял указательный палец, – принесите какой-нибудь салат на ваш выбор.

Когда официант ушел, мы переглянулись. Алина еще сильнее побледнела, ее платок сбился. Я потянулась, чтобы стереть грязное пятнышко со скулы сестры. И тут до меня дошло, что это вовсе не грязь.

– Алинка! – надрывным шепотом прохрипела я. – Этот урод что тебя бьет?

Я не верила своим глазам.

– Что ты такое говоришь! – возмутилась сестра и быстро поправила платок, но ее бегающий взгляд говорил сам за себя.

– Ты совсем что ли обезумела, жить с человеком, который не только тебе изменяет, но еще и поднимает руку? Артема он тоже бьет?

По отчаянному мотанию головы сестренки уверилась, что племянника муж не обижает. Хотя, если бы знал, что Артем не его родной сын, а Сергея, убил бы обоих.

– Никого Стас не бьет, – Алина накрыла мою руку своей, пытаясь успокоить. – Он хороший, просто немного нервный.

– Немного нервный? – я ушам своим не верила. – Ты себя слышишь?

– Со мной все хорошо, – Алина слабо улыбнулась, но выглядело это совсем не убедительно.

– Матвей, сделай что-нибудь, прошу тебя! – я в отчаянии посмотрела на любимого.

Если сейчас ничего не предпринять, Алина уйдет домой и уже не выберется из своей скорлупы. Может вообще прекратить общение со мной, лишь бы тайна не выплыла наружу.

– У меня есть номер Сергея, – Матвей полистал записную книжку телефона. Можем организовать встречу, если никто не против.

– Не надо никаких встреч, – глаза сестренки заполыхали бешеным огнем. Она вцепилась в руку Григорьева, пытаясь ему помешать позвонить.

– Где сейчас мой племянник? – я убрала ее руку.

– В школе, – сестра посмотрела на часы. – Через час заканчиваются уроки. Водитель Стаса должен его забрать и отвезти в музыкалку. Потом у него еще английский.

– Тогда нам нужно сработать быстрей водителя, и забрать Артема первыми, – я схватила сумочку, готовая сорваться с места.

Мы с Матвеем ждали в машине Алину с племянником и нервничали. Плана у нас не было, только безумные идеи, в которые собирались посвятить все больше людей.

Разговор с Сергеем получился коротким. Матвей договорился встретиться у него дома через полтора часа. Какой будет его реакция, когда Сергей увидит Алину, мы не знали. А уж тем более, как он отреагирует, когда узнает, что Артем его сын.

– Как думаешь, у нас все получится? – я прижалась к Матвею, надеясь успокоиться в его объятиях.

– Не знаю, – Григорьев пожал плечами и обнял меня. – Но даже, если ничего не получится и мне придется уехать из города, я заберу тебя с собой.

– Обещаешь? – моей радости не было предела.

– Конечно! – Матвей нежно прикоснулся губами к моему виску.

– Алинка ведь простит мне, что расскажу ее тайну?

Я с грустью посмотрела на детей, выбегающих из школы. Еще совсем недавно моя жизнь походила на череду тусовок и развлечений, и вот я уже строю планы со своим мужчиной на наше призрачное будущее. Как в детстве все казалось намного проще!

Алина вернулась в машину, держа за руку племянника. Поймала в зеркале заднего вида ее растерянный взгляд. Вернулась к нам – это уже маленькая победа. Еще бы согласилась открыть правду Сергею, совсем было бы хорошо.

– Ну, здравствуй! – Матвей пожал Артему руку. – Сколько тебе лет?

– Здравствуйте! Восемь. Мам, а мы сегодня не поедем с дядей Валерой? – спросил он, когда Матвей отъехал от школы.

– Нет, родной, – Алина поцеловала сына в щеку и прижала к себе. – Мы поедем в другое место.

– Мы предупредим дядю Валеру, что не сможем с ним поехать?

– Я обязательно позвоню дяде Валере и предупрежу, – пообещала сестренка, глубоко вздохнув.

Возле дома Сергея Алина вдруг заупрямилась и отказалась выходить.

– Ну что я ему скажу? Я ведь сама его бросила, да и столько лет прошло. У него, наверное, давно другая женщина. А тут я, мы, как снежный ком.

– Правду для начала, – заметила я.

– Какую правду? – Алинка напряглась.

– О нем, – я кивнула на племянника.

– Сергею это не интересно, – сестра помрачнела. – Девчонки год парней из армии не дожидаются, думаете, мужчина, пусть даже трижды влюбленный, будет ждать женщину восемь лет? Не боитесь, что правда испортит Сергею жизнь?

У меня не было вразумительных аргументов, когда в разговор включился Матвей.

– У меня друг автомеханик, сейчас они с Серегой в одном автосервисе трудятся. Так вот с его слов, у Сергея сейчас нет постоянной партнерши, да он и не помнит, когда была последний раз. Детей тоже нет. Думаю, он имеет право знать правду.

– Чтобы ему за эту правду Стас голову оторвал? – воскликнула Алина, но тут же сбавила тон, заметив, как занервничал Артем.

– Сестренка, неужели ты не хочешь, чтобы любимый человек узнал всю правду? Или так и будешь бегать от него всю жизнь, прикрываясь стабильностью? Ты ведь сама себе не простишь, если сейчас сдашься.

Я скрестила пальцы, чтобы моя пламенная речь вдохновила сестренку.

Удивительно, но это сработало. Алина посидела еще пару минут в машине, отдышалась и, наконец, вышла. Взяла ладошку Артема в свою руку и пошла вслед за Матвеем к подъезду.

– Раньше он здесь жил, – задумчиво прошептала она, когда мы подошли к двери, и Матвей надавил на звонок.

Честно сказать, мы все сомневались в успехе. И не удивительно. Любовь не выдерживает и полгода разлуки, а тут все восемь. На месте Сергея я бы уже и думать забыла, кто такая Алина.

Что, в общем-то, и произошло, когда нам открыли дверь.

Высокий, взрослый, темноволосый Сергей поздоровался с Матвеем, кивнул мне, пропуская нас внутрь. И вдруг заметил Алину.

Несколько долгих секунд длилась немая сцена. В воздухе повисло сумасшедшее напряжение. Казалось, воздух раскалился докрасна, и стало совершенно невозможно дышать. Мы с Матвеем переглянулись, пока эти двое пронзали друг друга убийственными взглядами.

– Мам, может, войдем, – неожиданно произнес Артем, и все разом выдохнули, а затем посмотрели на ребенка.

– Конечно, войдем, – смутилась Алина, а Сергей отступил в сторону, пропустив нас внутрь.

Что Сергей смущен и удивлен было мало сказать. Бывший возлюбленный Алины и отец Артемки был ошарашен нашим неожиданным визитом. Одно дело визит бывшего сокурсника и совсем другое дело наша необычная четверка.

– Дядя Валера точно знает, что мы задержимся? – переживал ребенок.

Видела, сколько Алине требовалось выдержки, чтобы не сбежать. Еще бы, боится влиятельного мужа, к тому же избивающего ее. Да лучше умереть сразу, чем обрекать себя на пожизненную кабалу.