Текст книги "О, мой профессор! (СИ)"
Автор книги: Лариса Васильева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Глава 13. Снежана
Сегодня первое утро, когда мы с Матвеем готовим завтрак. Мне никуда не надо, у Матвея выходной, и мы колдуем возле газовой плиты. Смотрю на профессора, и он мне так нравится, что просто перехватывает дыхание.
– Держи, – он передает мне нож, и наши взгляды пересекаются.
Не знаю, как у Матвея, но у меня млеют ноги. Он такой красивый, что я просто теряюсь.
Другие студентки ему, наверное, все уши прожужжали своей любовью. А я после той ночи, когда призналась, не могу повторить прежний подвиг.
– Достань тарелки из шкафа, – просит Матвей, и я распахиваю дверцы.
Меня словно накрывает волной воспоминаний. Боюсь даже предположить чьих, потому что в квартире Матвея я до этого так плотно не хозяйничала. Как одурманенная смотрю на содержимое шкафа и тянусь к тарелкам с сиренью. Расставляю их на столе, раскладываю вилки, салфетки.
Матвей ненадолго вышел, ему кто-то позвонил по работе. Когда Григорьев заходит, он улыбается. Но улыбку как стирает с его лица, когда он видит расставленные тарелки.
– Где ты их взяла? – его голос отрывистый и раздраженный.
Киваю на шкаф, а саму словно подбрасывает горячей волной.
– Зачем ты их достала? – требует Матвей, а мне нечего ему сказать.
– Это просто тарелки! – взрываюсь я. – Чертова керамика! Какая разница зачем и почему? Просто достала, потому что они мне понравились.
– Убери их! – впервые вижу Матвея таким взбешенным. Он буквально хватает тарелки, собирает их в кучу и убирает обратно в шкаф.
Настроение испорчено, впрочем, как и аппетит. Меня колотит от нанесенной обиды и незаслуженного гнева. Мало ли с чем связаны воспоминания, мне о них ничего не известно.
Забегаю в ванну «попудрить носик» и зависаю там надолго. Размышляю о Матвее, о себе. Блин, когда не любила, так все просто было.
– Снеж! – Матвей стучит в дверь, и я вздрагиваю. – Открой!
Я молчу и не открываю. Григорьев в нетерпении барабанит в дверь.
– Снежана, твою мать, открой! – ругается он и добавляет парочку нецензурных фраз. – Я сейчас вынесу дверь, – предупреждает он.
Но мне все равно. Меня накрыла волна бессилия и отчаяния. Дурацкие видения забрались в голову и не отпускают. В них Матвей ужинает со своей женой из этих самых тарелок. Не поэтому ли он так бесится? Хотя это просто тарелки. Керамика, как я и сказала.
– Открой. Прошу тебя, – голос Григорьева тихий, с хрипотцой, и я как на автопилоте иду к двери. Щелкаю защелкой и сразу падаю в его объятия.
– Дурочка моя! – шепчет он, обнимая. – Никогда больше не закрывайся. Прости меня, – шепчет, покрывая лицо и шею поцелуями.
Не знаю, что со мной. Когда это я стала такой сентиментальной? Реву сейчас как девчонка, когда давно уже взрослая и уверенная в себе женщина.
– Хочешь, я их все разобью!
Матвей настроен решительно, и я не успеваю за ним. Он врывается на кухню, распахивает шкаф и начинает одну за другой сиреневую тарелку методично разбивать об пол. Не мешаю ему, потому что Матвею это действительно надо. Чтобы перейти на новый этап, нужно расстаться с прежним. Профессор колотит тарелки, а я чувствую его боль.
Обессиленный Григорьев опускается на стул, а я сметаю осколки. Наверное, каждый из нас нуждается в такой вот разрядке. Сама бы с удовольствием расколотила что-нибудь в родительском доме, только все это стоит безумных денег.
– Снеж! – голос Матвея звучит растерянно.
– Что? – поднимаю взгляд.
– Что с нами происходит?
– Тарелки из прошлой жизни? – спрашиваю просто для галочки.
– Верно, – Матвей кивает. – Мы раньше жили в другой квартире, но после ухода жены я не смог там находиться и переехал на съемную. Потом купил новую, в которой живу сейчас и перевез некоторые вещи. Эти тарелки нам подарили на свадьбу. Жутко дорогие и красивые. Мы ели из них несколько раз, а потом убрали в шкаф. Не знаю, зачем я их забрал с собой. Сейчас понимаю всю глупость своего поступка.
Сажусь на стул напротив Матвея и обнимаю его за плечи. Профессор вздыхает и прижимается ко мне. Слушаю гулкие удары его сердца и страдаю вместе с ним.
– Старую квартиру ты продал? – уточняю, буквально кончиками пальцев чувствуя боль Матвея. Словно мне, а не ему воспоминания причиняют муку.
– Нет.
– А ключи от квартиры у тебя есть?
– Да, – голос Григорьева звучит удивленно.
– Отвези меня туда, – прошу я.
– Зачем? – Матвей отстраняется и заглядывает мне в глаза. – Прости, Снеж, я идиот. Страдаю, но все равно продолжаю ковырять старую рану. И тебя втягиваю в ненужные воспоминания.
Матвей надеется, что отстану, но я не отстану. Прикипела душой к моему профессору. Слишком сильно его люблю и хочу помочь. Чувствую, что могу помочь.
– Иногда, чтобы избавиться от воспоминаний, нужно лицом к лицу с ними столкнуться, – жарко целую Григорьева, пытаясь заверить в искренности своего желания помочь. – Поехали на квартиру вдвоем, и ты почувствуешь, как тебе сразу станет легче.
Наверное, мой голос звучит убедительно, потому что несколько минут поколебавшись, Матвей неуверенно соглашается.
– Это на другом конце города, – предупреждает он.
Кто бы сомневался!
Всю дорогу мы молчим, слушая радиоволну. Матвей волнуется, но и я не меньше. Григорьева мучают воспоминания, а меня странные видения, непонятным образом связанные с прошлой жизнью Матвея.
Я копаюсь во всемирной паутине, пытаясь отыскать ключ к моим странностям. Как назло, Интернет выдает только нежизнеспособные теории.
Отрываюсь от мобильника, когда Григорьев останавливается во дворе девятиэтажного дома. Он вымученно смотрит на меня и неожиданно улыбается.
– Откуда ты появилась в моей жизни? – спрашивает Матвей, выходя из машины и распахивая передо мной дверцу. – Такая понимающая, – добавляет.
– Я тебе потом объясню, – подмигиваю и подаю ему руку. Матвей ободряюще сжимает ладонь, и мы вступаем в темноту подъезда.
В лифте я интуитивно тянусь к кнопке с цифрой 9, и Григорьев удивленно вскидывает брови. Необъяснимая хрень, которую в двух словах не объяснить.
Перед дверью квартиры Матвей тушуется, и вот, наконец, мы внутри.
Обычная среднестатистическая двушка. В воздухе витает запах сырости и затхлости. Я задумчиво перехожу из одной комнаты в другую, погружаясь в мрачную атмосферу прежней жизни профессора.
На окнах цветастые занавески, множество мягких игрушек и женских безделушек. Мебель красивая и хорошо подобрана. Молодая семья планировала жить долго и счастливо. Кто же знал, что все так печально сложится.
Смотрю на Матвея. Он как истукан застыл посреди комнаты. Интересно, сколько лет он не был в этой квартире? Год, два, или больше? Судя по сжатым губам и напряженной позе воспоминания Григорьева неприятны. Я подхожу к Матвею, обнимаю иприникаю поцелуем к его холодным губам.
Мы целуемся и двигаемся в одним нам понятном танце. Движение навстречу друг другу в едином порыве понять, утешить и помочь. Это любовь, возникшая так внезапно, что теряются мысли, а осознание нас единым целым сбивает с ног. Если и есть сила, способная помочь Матвею пережить прошлое, то это наша любовь.
– Она не любила тебя, – шепчу на ухо.
– Любила, – хрипло выдыхает Матвей, – и это самое обидное. Как человек, обещавший быть вместе в горе и в радости, за короткий промежуток времени мог так измениться? Я ведь работал над собой. Старался быть для нее хорошим мужем. Никогда ничем не оскорбил и не обидел. Как проклятый искал выход из сложившейся ситуации.
– Думаешь, если бы она поддержала, у тебя бы все получилось? – крепко стискиваю Матвея в своих объятьях.
– Не знаю. Возможно.
Ресницы профессора трепещут, и я понимаю, как тяжело ему далась эта поездка. Отвлекаю Григорьева пустыми разговорами, таскаю его по комнатам и задаю глупые вопросы. Он потихоньку оттаивает и на губах появляется слабая улыбка. Ну хоть какая-то положительная эмоция.
Меня неумолимо тянет к этому мужчине. Взрослому, сложному и непонятному, но такому родному и близкому. Почти всю обратную дорогу Матвей молчит, а в конце его прорывает. Он приглушает радио и говорит о прошлом. Снова и снова. И я не хочу его прерывать.
Дома Григорьев проваливается в сон, а я сижу на кухне и листаю ленту соцсети. Не особо вчитываясь в посты, просто, чтобы разгрузить свои мысли чужими эмоциями.
Почти идиллия. Любимый человек спит в соседней комнате, а я за столом с кружкой дымящегося кофе.
Когда эту идиллию прерывает звонок, я вздрагиваю. Отец! Что ему нужно в десятом часу вечера.
– Снежана, – начинает он напряженным голосом, и я холодею, – нам нужно поговорить.
Вот так резко, по делу и без лишних предисловий.
– Когда? – спрашиваю, хотя уже знаю ответ.
– Сейчас. Вызови такси и приезжай, – отец называет адрес и это не дом.
Не смею ему перечить. Никогда не смела, когда он говорит так твердо и отрывисто. Уверена, что-то случилось, и отец хочет со мной это обсудить.
Матвей мирно спит в комнате, в то время как я медленно собираюсь. Руки дрожат от волнения, и джинсы не хотят одеваться. То, что отец собирается мне сказать, касается Матвея? Предчувствие сжимает горло ледяной рукой. Или мне все кажется?
Доезжаю до какого-то загородного клуба. Никогда здесь не была и не знала, что отец поклонник подобных заведений. На входе охрана, но, когда представляюсь, меня без проблем пропускают внутрь.
– Снежана Игоревна, вам сюда, – миловидная девушка, сверкая белозубой улыбкой, приглашает меня следовать за ней.
– Вы знаете моего отца? – удивляюсь я. Ростовцев, конечно, богат, но не властелин мира.
– Конечно, – девушка широко улыбается, – он хозяин этого заведения.
Вот это новость!
– Поздравляю с приобретением, – подхожу к отцу, расположившемуся на диване в закрытой зоне с бокалом янтарной жидкости.
– Недавно купил, – он кивает мне и предлагает присоединиться. Девушки уже и след простыл. – Для тебя, – добавляет отец.
– Для меня? – удивлению нет предела. Я сажусь на диван и беру бокал с шампанским.
– Слышал, ты мутишь с Александром Неверовым. Неплохой выбор. Я решил тебя поддержать на начальном этапе.
– Поддержать? – я растерянно моргаю.
– Ну или утопить, – он делает небольшой глоток из бокала и щурится, – если ты продолжишь в том же духе.
Глава 14. Снежана
– В каком духе? – я напоминаю себе китайского болванчика, задающего глупые вопросы.
– Ты умная девочка и все хорошо понимаешь, – хитро щурится отец, и я чувствую, что ему все известно. И уже очень давно.
– Я…, – опускаю взгляд, а в душе взрывается буря возмущения. Знаю, что отец способен парочкой незатейливых движений разрушить мою любовь.
– Мне не нравится твой выбор. Я его не одобряю и никогда не приму. Но меня заинтересовали ваши взаимоотношения с Неверовым младшим. Поэтому я даю тебе время самой разобраться и сделать верный выбор.
Верный, как я понимаю, не в пользу Матвея. С силой сжимаю зубы, сдерживая эмоции.
– Возможно узнать, кто был донором моих роговиц?
– Что? – отец удивленно поднимает на меня глаза.
– Возможно или нет? – мой голос полон металла. Я должна выяснить раз и навсегда причину моих странных ощущений.
– В теории возможно все.
Отец так изящно держит бокал, что я невольно им восхищаюсь.
– А на практике?
– И на практике, – отец кивает. – А тебе зачем?
– Просто хочу знать. Считай это моим маленьким капризом. Узнаешь? – я прижимаюсь к его плечу, становясь снова маленькой девочкой, нуждающейся в опоре.
– Конечно, дочка! – взгляд отца смягчается. Может, получится его уломать на Матвея. Профессор не так уж и плох в качестве моего партнера. – Мне нужно сделать несколько звонков. Думаю, завтра буду владеть информацией. Поезжай домой с Сергеем, мне еще нужно закончить кое-какие дела.
Возвращаться в родительский дом непривычно. Удивительно, как за несколько дней я привыкла находиться рядом с Матвеем. Но за окнами ночь, и я не решаюсь его беспокоить.
Едва проснувшись, заглядываю в телефон и читаю сообщения от Григорьева. Он понял, что я вернулась к родителям. Отравила ему грустный смайлик и написала, что скучаю.
«За тобой приехать?» – тут же прилетело от Матвея.
«Приезжай».
В один мог настроение из минорного стало радостным. Насвистывая веселую мелодию, я приняла душ и привела себя в порядок. Завтракать не хотелось, матери дома не оказалось. Поэтому, когда Матвей отписался, что приехал, выскочила из дома без лишних расспросов.
– Чем займемся? – чмокнув профессора в губы, я задорно подмигнула. День обещал быть счастливым.
– Какие предложения?
– Займемся сексом, – выдала я.
– Прямо здесь? – Григорьев закашлялся.
– Прямо сейчас.
Я потянулась к губам Матвея, но тот лишь чмокнул меня в губы и вернулся взглядом на дорогу.
– Какой ты скучный! – я надула губы и врубила музыку погромче.
– Не злись! – Григорьев улыбнулся и погладил меня по коленке. – Снежан, мне, правда, сложно сосредоточиться, когда ты рядом.
– Значит, тебе можно меня трогать, а мне нет? – я продолжала упрямиться, но обиду как рукой сняло.
– Тебе тоже можно, но не здесь.
– А где? – оживилась я. Загадочный тон Матвея заинтриговал.
– Скоро узнаешь, – пообещал профессор и надавил на газ.
Я рассчитывала на пикник где-нибудь в живописной лесополосе, где после поедания клубники с шампанским мы займемся безудержным сексом. Просто кипела от предвкушения, но профессор, свернув за город, погнал машину совсем в другую сторону. При этом он так загадочно улыбался, что я терялась в догадках, что же он задумал.
– И что это? – хмыкнула я, когда Матвей припарковался возле высоченных серых ангаров.
– Сейчас узнаешь, – он подмигнул и подал мне руку.
Обогнув ангар, мы миновали еще два таких же высоких и безликих. Возле последнего было припарковано около десятка машин и далеко не эконом класса. Это выглядело крайне подозрительно, но вместе с тем заманчиво.
Что же задумал мой мужчина?
В детские и подростковые годы я посещала кучу секций и курсов, в том числе танцевальные и секцию восточных единоборств. Меня было не удивить прелестями автодрома или прыжками с парашютом или тарзанки, но увиденное меня определенно впечатлило.
Скалодром!
Мысленно уже потирала ладони, предвкушая испробовать свои силы на вертикали, когда рядом с нами притормозили несколько машин. Не сразу поняла, что незваные гости по нашу с Матвеем душу, но когда из одной вышел отец, сердце ухнуло вниз.
Трое мужчин мягко оттеснили меня от профессора, не давая возможности приблизиться, в то время как отец поравнялся с Матвеем.
– Пропустите меня! – выкрикнула, но меня словно не услышали.
Попыталась прорваться к Матвею, но охрана не пропустила. Как послушные собачонки выполняли приказ работодателя и не реагировали на мои слабые попытки возразить.
Я уже знала, чем обычно заканчиваются такие встречи. Здесь место людное, поэтому бить Матвея никто не будет, но есть сотни других мест, где никто не сможет защитить моего мужчину.
Перед глазами все еще стояли слабые попытки сестры защититься. Наверное, с тех пор и научилась быть сильной и независимой. Но твердый характер отца сломает кого угодно, даже самого упертого.
– Здравствуйте! – сухо проговорил отец, смерив Матвея холодным взглядом, а меня прошиб холодный пот. Так страшно мне еще никогда не было. – Я отец Снежаны и мне очень не нравится ваша «дружба» с моей дочерью.
Отец выделил голосом слово «дружба», давая понять, что в курсе наших с Матвеем отношений.
– Надеюсь, вы понимаете, что дальнейшее общение с моей дочерью для вас больше не представляется возможным. Я не угрожаю, но предупреждаю, что любые попытки продолжить общение закончатся для вас увольнением.
– Пропустите! – я кинулась на охранников, но опять врезалась в глухую стену.
Поймала взгляд Матвея и едва не расплакалась. Любимые серые глаза были полны стали. Такого сухого, отрешенного взгляда я никогда не видела. Профессор словно мельком мазнул по мне и снова посмотрел на отца.
– Отношения вашей дочери – ее личное дело, – голос Матвея звучал твердо и глухо.
– Я так не считаю, – отец был непреклонен. – Она – глупый заигравшийся ребенок и моя задача, как родителя, помочь ей сделать правильный выбор. Ваша же задача оставить мою дочь в покое.
– Снежане решать, – Матвей упрямо сжал губы.
– Думаю, что нет, – губы отца подернула легкая улыбка.
Настолько уверен в своем превосходстве, что мне стало безумно страшно. За себя, за Матвея, за наше будущее.
А отец продолжал ехидно улыбаться, повергая меня в бездну отчаяния.
В машину на заднее сиденье меня запихнули быстро и бесцеремонно. Даже не успела поймать взгляд Матвея. Одному богу известно, что сейчас творилось у него в голове, если в моей полная неразбериха.
Сердце колотилось в бешеном ритме, пальцы рук похолодели и судорожно сжимали телефон. Знала, что наберу номер профессора, как только останусь одна.
Отец сидел впереди и не оборачивался. Давал мне время привыкнуть к неизбежному. Но я не сестры, я буду бороться до конца, даже если эта борьба приведет меня к печальному финалу.
– Ты узнал имя донора? – мои зубы выбивали нервную дробь.
– Замотался. Не успел, – голос отца ровный и спокойный, словно не было неприятного разговора. – Я обещаю, что как только узнаю, тебе сообщу.
И все, больше ни слова в мой адрес. Всю дорогу разговаривал с водителем и по телефону, а на меня ноль внимания. Наверное, решил, что наше расставание с Матвеем дело решенное.
Высадив меня возле дома, отец умчался по делам, а я тяжелым сердцем поднялась в свою комнату. Дрожащими руками разблокировала телефон и нашла знакомый номер.
Матвей не ответил. Не ответил и на второй звонок, и на третий. Я почувствовала, как у меня земля ушла из-под ног. В голову лезли самые страшные мысли. Я нервничала и не могла мыслить здраво. Выждала полчаса и снова набрала. На этот раз «абонент оказался вне зоны действия сети» и мои нервы окончательно сдали.
Плюнув на всех и вся, я вызвала такси на квартиру Матвея. Отключив камеры наружного наблюдения, я помчалась к подъехавшей машине. Сбивчиво назвала адрес и всю дорогу молила, чтобы с Матвеем ничего не случилось.
Несмотря на все молитвы, небеса меня не услышали. Матвея дома не оказалось. Через закрытую дверь я слышала, как надрывается звонок в его квартире, но дверь мне никто не открыл.
Я обессиленно опустилась на лестничные ступеньки и потерла виски. Должен же быть какой-то выход из сложившейся ситуации.
Номера телефона Риты я не знала, а где живут родители Матвея, была в курсе. Что если у них выведать номер его сестры?
Вызвав очередную машину, я помчалась к родителям Матвея. Параллельно названивала профессору, но абонент был не абонент. Если окажется, что его родителей тоже не будет дома, умру на месте. К счастью, дверь мне открыли почти сразу.
– Снежана? – голос Зинаиды был полон удивления. – А где Матвей? – она заглянула за меня.
– Я одна. Впустите? – я непринужденно улыбнулась ей и подошедшему Игорю. Еще не знаю, что с Матвеем, поэтому не стоит пугать родителей раньше времени.
– Проходи! – меня впустили внутрь и тут же потребовали. – Что-то случилось? Почему ты одна?
– Все хорошо, не волнуйтесь, – я снова мило улыбнулась. – Я просто пообещала Рите сегодня встретиться, а номер телефона забыла записать. Матвей сейчас занят по работе и не отвечает, поэтому решила забежать к вам узнать ее номер.
Ложь, шитая грубыми нитками. Не похоже, что мне поверили, но номер телефона Риты продиктовали. Наспех поблагодарила и прямо в подъезде позвонила.
– Слушаю! – грубо рявкнули в трубке спустя пару гудков. А Маргарита совсем не дружелюбна с незнакомцами.
– Рита, привет! Это Снежана.
– Снежана? Какая такая Снежана? Которая мутит с моим братцем? Какого хрена ты…, – голос в трубке неожиданно осекся. И уже тише и настороженно. – Что-то случилось?
И тут как назло весь мой запас красноречия иссяк. Я открывала рот как рыба и не могла выдавить ни слова.
– Твою мать, Снежка, не молчи! – взорвалась на том конце телефона Рита.
– Рита, ты только не волнуйся, – прохрипела я, набрав кислорода в легкие.
– Твою ж за ногу не волнуйся! Любая хрень начинается с этих слов, – завопила Рита, потеряв терпение. – Выкладывай, что случилось.
– Мой отец наехал на нас с Матвеем, – не стала тянуть кота за хвост. – Меня увез силой, а Матвей…, – мой голос снова пресекся. – Не знаю, что с ним, но его телефон вне зоны.
Рита смачно выругалась в трубку.
– Откуда мой номер раздобыла? – потребовала она.
– У ваших родителей узнала.
В трубке раздалась еще более смачная брань.
– Надеюсь, ты им ничего не сболтнула? А то не посмотрю, что у тебя папаша богатый, придушу нахрен.
– Они ничего не знают, – мой голос снова сорвался от волнения. – Может, с Матвеем все в порядке и я напрасно накручиваю, – я сама не верила своим словам, но, как говорится, надежда умирает последней.
– Как же вы меня задолбали, придурки чертовы! – негодовала Рита. – Ты на Северной? – получив утвердительный ответ, распорядилась. – Никуда не двигай, сейчас подлечу.
Рита появилась спустя пятнадцать минут. Влетела во двор на рычащем байке и, притормозив напротив, кинула мне шлем.
Сестра Матвея мчалась как сумасшедшая. В любой другой день я бы одуревала от скорости и дороги, но не сегодня. Сердце ныло и болело, как там Матвей. Не прощу себе, если отец причинит ему вред. В конце концов, он же не бандит с большой дороги, а обычный бизнесмен. Какой смысл ему вязаться с криминалом?
Но мысли мыслями, а сердце предчувствовало беду. Когда Рита остановилась на уже знакомом пустыре, в ее взгляде я заметила тот же страх.
– Есть предположения, где может быть мой брат? – мрачно поинтересовалась она и сплюнула.
– Нет, – я покачала головой.
– У твоего папаши есть излюбленные места для приватных бесед? – она затянулась сигаретой.
– Не знаю.
– И на кой черт ты мне, какая бесполезная? – взорвалась Рита. – Вот кому сейчас звонить? Марк с Карлом, конечно, помогут, могу своего Рустика подключить, но искать иголку в стогу сена бесполезно. Какого хрена ты навязалась Матвею? Знала бы ты как паршиво он жил до тебя, сто раз бы подумала, прежде чем прыгнуть к нему в койку.
– Я знаю.
– В смысле? – Рита даже икнула от удивления.
– Если ты про Катю и проблемы Матвея с потенцией, то я все знаю.
Несколько секунд Рита буравила меня немигающим взглядом, а потом цокнула языком и усмехнулась.
– И как же ты вылечила дебила, забывшего, что нехрен лезть к молоденьким сучкам с богатыми родственничками?
Пропустила мимо ушей слово «сучка», хотя оно явно предназначалось мне.
– Да как-то само собой получилось.
– Само собой? – ухмыльнулась Рита. – Ну да, ну да. Его целая плеяда медиков пыталась поставить на ноги и ничего, а тут появилась такая фифа и сразу мой братец ожил.
– Помнишь, когда Матвей напился в баре и переспал со мной? Ты еще сказала, что он с катушек слетел.
– Ваши приключения забудешь, – Рита раскурила еще одну сигарету.
– В тот вечер мы с ним не переспали, – призналась я.
Сестра Матвея удивленно приподняла бровь.
– Я просто хотела проучить Змея.
– Кого?
– У Матвея такое прозвище в универе.
– Надо же! – Рита хихикнула. – Мелкий засранец слывет змеем. Ладно, продолжай дальше. Мне уже интересно. Значит, ты с ним не спала.
– Не спала, но обыграла таким образом, словно это уже случилось. Я даже подумать не могла, что маленькая ложь поможет Матвею расслабиться и поверить в свои силы.
Несколько секунд Рита буравила меня взглядом, а затем громко расхохоталась.
– Блондинке хватило мозгов на раз-два развести моего братца! Оригинально, ничего не скажешь. – И уже добавила серьезней. – Значит, проблема, действительно сидела в голове. Доктора ведь говорили, а мы не верили. Прикольно, что он впустил тебя в свою жизнь. Никогда бы не подумала, что Матвею нужна такая гламурная фифа без царя в голове.
– Все у меня хорошо с мозгами, – нахмурилась я.
– Было бы хорошо, не сидели б мы сейчас и не гадали, где искать мелкого. Если твой папаша что-нибудь с ним сделает, клянусь я подам на него в суд. И мне насрать на его связи и богатство.
Рита потрясла перед моим лицом кулаком. Отметила на ее указательном пальце наколку в виде сердечка. Готова поклясться, что в последнюю нашу встречу этой татушки не было.
Повторный звонок Матвею ничего не дал, и Рита набрала Рустаму и остальным байкерам. В течение часа ребята подтянулись на пустырь, и Рита популярным языком объяснила, в какой заднице оказался ее брат. Спасибо, хоть всех собак на меня не спустила.
Отец позвонил, когда я собиралась в очередной раз набрать номер Матвея.
– Ты где? – голос предка был суров.
Судя по интонации, уже в курсе, что я сбежала из дома.
– Где-то, – я пожала плечами, будто отец мог увидеть мое движение.
Рита сделала знак парням, чтобы те притихли, и подсела ко мне.
– А конкретней? Я пришлю машину, – напирал отец.
– Не нужно машины. Сама приеду, когда посчитаю нужным.
– Тебе лучше приехать как можно скорее, если хочешь увидеть своего слесаря целым и невредимым.
У меня внутри все похолодело, а Рита даже подскочила на месте. Едва успела зажать ей рот ладонью, пока та не разразилась проклятиями в адрес Ростовцева.
– Ты знаешь, где Матвей? – меня затрясло.
– Допустим.
Действительно знает или блефует? Отец прекрасный актер, особенно ему удаются психологические игры.
– Вернусь домой, когда узнаю, что с Матвеем все хорошо, – я едва сдерживала дрожь в голосе.
– Можешь возвращаться, – отец усмехнулся. – С ним все в порядке.
– Где Матвей? – я почти кричала в трубку.
– У себя. Где же ему еще быть? Можешь съездить на квартиру и лично в этом убедиться. А потом, дочь, я жду тебя дома. К тому же, думаю, тебе интересно узнать, кто твой донор.
– Это ведь был твой отец? – Рита схватила меня за руку, едва я отбила звонок. – Что он сказал?
– Что Матвей сейчас дома.
Я не верила его словам, но с другой стороны, зачем отцу лгать? У него на руках все козыри. Это мы тыкаемся, как слепые котята, а он ведет в этой партии.
– Так поехали, проверим! – Рита потащила меня к байку.
Дорогу обратно я почти не помнила. Ветер в лицо, сотни мыслей в голове. И самая страшная, что теперь с нами будет? Сказочку в роман с Неверовым отец, наверное, уже не верит. Или верит? В таком случае остается призрачная надежда, что получится действовать под прикрытием. Но лучше на это не рассчитывать.
Дверь в квартиру оказалась заперта. Несколько раз безуспешно помучила дверной звонок, пока Рита вспомнила, что у нее, оказывается, завалялись запасные ключи.
– И кто из нас двоих блондинка? – воскликнула и ворвалась в квартиру.
Если окажется, что Матвея в ней нет, наверное, умру на месте.
