Текст книги "О, мой профессор! (СИ)"

Автор книги: Лариса Васильева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 6. Снежана

– Обалдеть! Что же получается, вы теперь в отношениях? – воскликнула Руся, когда я поделилась подробностями. Не всеми, конечно. Просто в общих чертах обозначила тенденцию нашего общения с Матвеем.

Мы сидели у Руси на квартире, куда в ближайшее время должны были подвалить остальные члены нашей компании. Предки Малиновской свалили на выходные в деревню, оставив доченьку полноправной хозяйкой двушки в центре, и мы решили закатить вечеринку.

– Наверное, – я пожала плечами.

– Что за смурной вид и неуверенный жест! У тебя с ним было или нет?

Это были мои первые взрослые отношения, и кроме подруги мне не с кем было поделиться сомнениями. А они мучали меня, и чем дальше, тем сильнее. Матвей не звонил мне пять дней. Пять долбаных дней. С того странного вечера, когда я без приглашения завалилась в ресторан, позволила довести себя до оргазма и залезла Матвею в штаны.

Утро получилось скомканным и быстрым. Мы бессовестно проспали, а у Григорьева с утра была назначена консультация, а после обеда экзамен. Испив наспех молотого кофе, мы разъехались по адресам. Я вызвала такси и вернулась домой, а Матвей помчался на кафедру.

– Продиктуешь свой номер? – попросил он, когда сидели на кухне.

– Уже. Ты записал мой телефон в прошлый раз.

Я позвонила, Матвей увидел абонента «милая» на экране, кивнул. И все. После этого в моем пространстве воцарилась тишина. Григорьев не писал и не звонил, и я начала сомневаться, а не приснилось ли мне все.

– Если было, то чего тормозишь! – Руся была полна решимости. – Вы теперь вместе и точка. Или, думаешь, Змей, оказавший Светке и хреновой туче других девок, просто так с тобой замутил? Снежок, не кисни! Позвони ему сама.

Я отрицательно покачала головой, чем окончательно разозлила подругу.

– Ждешь пока какая-нибудь шустрая деваха воспользуется его сперматоксикозом и перехватит инициативу? – завопила Руся, а я поняла, как мне плохо без него.

– Хорошо, позвоню, – я потянулась к мобильнику. Под пристальным взглядом подруги нашла контакт Григорьева. Абонент был занят, и в трубке раздались короткие гудки.

– С кем-то треплется. Потом еще наберешь, – отмахнулась Руся.

– Тебе когда-нибудь снятся странные сны? – пока подруга ходила в кухню за соком, я взяла ее ноутбук и открыла страницу с иероглифами.

– Если ты об эротических и страстных, то постоянно, – захихикала Руся, пристраиваясь рядом.

– Нет, я об этом, – продемонстрировала ей вязь иероглифов, обозначающих «вместе навсегда».

– Что это?

– Татуировка Матвея.

– У него есть татушка? Ничего себе! В каком-нибудь пикантном месте? – фантазия Руси скакала впереди ее самой.

– На шее, вот здесь, – показала на себе, – но я сейчас не об этом. Мне иногда кажется, что я помню, как он ее набивал. Представляешь! Хотя это было, когда он еще учился в институте, и я не могла этого видеть. Я помню мастера. Смуглый и огромный, мастерски владеющий машинкой.

– А салон помнишь? – уточнила Руся.

– Нет, но нашла бы, если он еще существует.

– Мих, надо долететь кое-куда, – командует она по телефону. – Снежка хочет проверить одно местечко. Не, адреса не помнит. Зрительно покажет. Ну все, – поворачивается ко мне, – сейчас Миха прискочит. Ребята с ним. Сгоняем в твой салон и айда тусить на хате до утра!

Ребята прилетают на двух тачках. На первой Миха. Мы с Русей к нему заваливаемся. На второй Макс с Лялей и Занозой. Они следуют за нами.

– Куда вас, девочки? – галантно интересуется Миха.

– Снежка покажет, – отмахивается подруга.

У Михи специально для девочек охлажденная бутылка шампанского, которое Руся лихо открывает и наполняет бокалы. – Не грусти, подруга! – визжит она, и мы чокаемся. Реально, мне становится легче.

Сомневаюсь, но сердце ведет, и вот мы уже притормозили напротив охренительно дорогого и известного тату-салона.

– Нехило! – выдохнул Миха и остался в машине, а мы с Русей отправились на разведку.

Интересное местечко. В таких раньше не бывала, но приятное взгляду. Даже бы сказала богато. Раньше вроде так не выглядело, но столько лет прошло.

– Здравствуйте! Могу вам чем-нибудь помочь?

Этой девочки на ресепшене тоже, вроде, не было. Поднялись.

Руся мнется и смотрит на меня.

– Нам нужен… Роман, – в памяти всплывает случайное имя, и я называю его. – Сегодня его смена?

– Да, – взгляд девушки на ресепшене меняется. – Только он сейчас с клиентом.

– Мы подождем, – Руся плюхается в кресло. Принесите кофе и пончик, – командует она.

– Спасибо. Ничего не надо, – смеюсь я.

Мы ждем долго. Минут тридцать, не меньше. Наконец, боковая дверь открывается. Роман выходит первым, и мы вскакиваем, чтобы его поприветствовать. Собеседник запаздывает, но через секунду и он появляется в дверном проеме.

– Охренеть! – выдыхает Руся и плюхается обратно на свое сиденье.

А дальше немая сцена. Руся с внезапным спазмом зрительного нерва, уж слишком подозрительно дергается ее глаз. Девушка на ресепшене, зависшая на Романе и неоднозначной ситуации с тормознутыми клиентами. И мы с Матвеем, буквально залипшие друг на друге.

Ситуацию разруливает, как ни странно, Миха. Завалившись в салон, уж не знаю, влекомый какими высшими силами, он командует:

– Девчонки за мной! Роман, прошу прощения за беспокойство. Мы еще к вам заглянем. Прошу, – расшаркивается перед Матвеем. Как-никак он препод. – Вы на тачке или сядете с нами? На тачке, значит, поедете со Снежкой.

– Бля, у этих двоих прямо мистическое притяжение! – охреневала Руся, пока мы шли к машине.

– Да ну! – фыркнул Миха. – Самочку тупо тянет к приглянувшемуся самцу. Животный инстинкт. Мистика тут рядом не лежала.

Друзья всегда так шутят, но сейчас мне за них жутко неловко. Еще Матвей подумает, что я преследую его ради сексуальных утех. Миха на тачке тронулся первым, Григорьев выехал за ним, Макс следом.

– Куда едем? – поинтересовался профессор.

– К Русе на квартиру, – проговорила я убитым голосом. – К Руслане Малиновской, – исправилась.

– Я понял, – кивнул он.

Черт! Выставила себя полной дурой, припершись в этот тату-салон. Лучше бы держала мысли при себе, иначе окружающие решат, что я напрочь двинутая.

– Я скучал, – неожиданно пальцы Матвея накрыли мои.

– Правда? – я широко улыбнулась. Хорошее настроение включилось в ту же секунду.

– А ты как думаешь?

– Ты не звонил, – напомнила профессору о своих душевных переживаниях.

Григорьеву пришлось отпустить мою руку, чтобы переключить передачу, а затем наши пальцы снова переплелись. В машине на несколько долгих минут воцарилась тишина, а потом Матвей заговорил:

– Я эти дни очень много думал…

– Дурацкая привычка!

– Знаю, – он усмехнулся, – но из нас двоих кто-то должен был включить благоразумие.

– Слово-то какое, на грех наводящее, – пошутила я.

– Снежана, я серьезно. Тебе двадцать, мне тридцать пять. Пятнадцать лет разницы не перечеркнуть.

– Считаешь меня малолеткой?! – я начала тихо беситься. Особый талант у профессора за пару слов вывести меня из себя.

– Не считаю, – он погладил большим пальцем мою ладонь. – Но и себя не считаю достойным для тебя кавалером.

– Мы партнеры, не забыл? – сжала зубы, едва сдерживаясь, чтобы не придушить поганца. Терзался он сомнениями, видите ли. А обо мне не подумал?

– Хорошо, партнеры, – сдался Матвей.

– Вот и подбери свои розовые сопли для телки, которую будешь окучивать ради брака. А с тобой мы просто развлекаемся, веселимся, трахаемся и к черту возраст! – мне хотелось сделать ему как можно больней.

Матвей с каменным лицом выслушал мою гневную тираду, но руку не убрал.

– Я тебе сегодня звонил. Было занято, и я расценил это как знак, – признался он внезапно охрипшим голосом.

– Какой! – профессор окончательно вывел меня из себя. – Послать меня к черту?

Отстегнув ремень безопасности, я накинулась на Матвея с поцелуями, потому что терпеть пытку и душевные терзания было невыносимо. От неожиданности он крутанул руль в сторону, нас занесло. Мы едва не врезались в «задницу» Михе, но Матвей вовремя сориентировался и выправил машину.

– Снежан, что ты делаешь? – он попытался меня отцепить, но я была не отцепляема. – Честное слово, ты нас угробишь! – прошипел Матвей, когда через ткань джинсов я коснулась его дружка и охренела от степени его возбуждения.

– Ты же меня хочешь! – открыла для себя зашибенную истину.

Блин, вот почему он так бесится!

– Я постоянно тебя хочу, но это не повод на скорости лезть мне в штаны, – Матвей сжал мои пальцы, когда те пытались справиться с молнией.

– В смысле? Всегда-всегда? – не без удовольствия уточнила я. Матвей кивнул, не отпуская руки. Не признание, но сексуальная зависимость тоже много значит.

– Я же сказал, – теряя терпение, выдохнул он. – На нас смотрят.

Глянула на соседнюю машину. Какой-то чмырь за рулем так и пялился на нас. Высунула язык и показала средний палец.

– Серьезно, Снежан, так нельзя! – простонал Матвей, убирая мою руку от своего офигенно возбужденного члена. – Мне нужно переключить передачу.

– Если хочешь, какого хрена страдаешь самоедством, – надулась я, скрестив руки на груди.

– Зачем вы приходили в тату-салон? – вместо ответа поинтересовался Григорьев.

Видела, как тяжело вздымается его грудь, как двигаются скулы, и пальцы судорожно сжимают руль. Он хочет меня до боли. И я его хочу так, что в глазах темно.

– Хотела сделать себе татушку, – незачем Матвею знать о моих странностях.

– Интересно где?

– Сейчас покажу, – я потянула молнию своих джинсов.

– Не надо, я понял! – остановил меня. – Лучше не делай.

– Это еще почему?

– Потом все пройдет, а напоминание останется, – пространно заявил Матвей, но я догадывалась о ком идет речь.

– У тебя так и было?

Хотелось, чтобы Матвей уже начал мне доверять и хоть немного приоткрыл завесу своей тайны. Он не ответил, а потом не было возможности расспросить. Мы приехали, Руся выскочила первой, потащила следом меня. Лялька с Занозой тоже поспешили. Парни замыкали цепочку.

– Хата к нашим услугам! – Руся с громким криком ворвалась в квартиру. – Только после десяти не шуметь, а то соседка развоняется. Такая вреднючая бабка.

Напитки и закуски мы привезли свои и быстренько накрыли у Руси поляну.

– Нашему нежному цветочку! – Миха протянул мне банку холодного безалкогольного пива.

– Матвей Игоревич, – профессору подал такое же.

– Вы же скидывались. Мне тоже следует, – профессор достал бумажник.

– Не парьтесь! – отмахнулась Заноза. – Снежок угощает. У ее папаши куча бабла, а подруга у нас не жадная.

– За нас! За удачу! За сессию! – прозвучали тосты, и мы стукнулись банками.

Вечеринка даже еще не началась, а Руся с Михой снова начали сосаться.

– Имейте уважение к свободным барышням! – завопила Заноза, которой стало совсем уже невмоготу.

Руся мутит с Михой, Лялька с Максом тискается, а мы с Матвеем стоим так близко, что, кажется, впечатаемся друг в друга.

– Сбежим, – прошептал Григорьев на ухо, а у меня сотни мурашек по лицу.

Привстала на цыпочки, чтобы вдохнуть жаркое «да», и лизнула мочку. Мне было приятно, когда он так делал, и Матвею должно понравиться. По его реакции поняла, что найдена еще одна чувствительная точка, и запустила язык ему в ухо.

Он прижал меня к себе так сильно, что я задрожала, но продолжала снова и снова ласкать его языком. Матвею было приятно, даже слишком и, когда держаться уже не было сил, он сгреб меня в охапку и потащил к машине.

– Попрощаешься? – прохрипел, оглядывая осоловевшим взглядом нашу компанию.

– Они поймут, – мой голос тоже осип.

До квартиры Матвея на тачке минут пятнадцать. Мы долетаем, наверное, минут за пять. Поднимаемся по лестнице, прерываясь на быстрые поцелуи. Его руки гладят мое бедра, ягодицы, и тело так и искрит от желания.

Наконец, темная прихожая, щелчок замка входной двери, и мы кидаемся друг к другу в объятия.

Это взрыв, ураган, бешеная страсть! Меня еще никогда не захлестывали такие острые эмоции, а сейчас они буквально льются через край. Меня вжимают в стену темной прихожей. Чувствую горячее дыхание моего партнера, слышу бешеные удары его сердца. Каждое прикосновение Матвея отдается безумным пожаром между ног, и я отдаюсь на волю его рукам. А они обнимают, гладят, возбуждают.

Я еще в блузке, а его руки уже забрались под бюстгальтер. Мои соски напряжены, и каждое прикосновение к вишенкам отдает острой болью. Матвей проводит по ним пальцами, вытягивает, и с моих губ срывается стон. Повинуясь его движениям, поднимаю руки вверх, избавляясь от блузки. Следом за ним на пол летит бюстгальтер, а язык профессора ласкает мою грудь.

Я хриплю, вскрикиваю, мне хочется больше, но Матвей пресекает все мои попытки перехватить инициативу. За считанные минуты он избавляет меня от джинсов и трусиков. Сильные пальцы скользят по моим бедрам, очерчивают округлость ягодиц, а рот продолжает терзать возбужденную грудь.

Пальцы Матвея теперь между моих бедер. Одуреть, что за танец они выписывают! От его прикосновений хочется скулить, что я собственно и делаю. Легкое движение по вершине возбуждения заставляет меня выгнуться и дернуться ему навстречу.

– Еще не время, – шепчет он, дразня и играя со мной.

Матвей касается пальцами вокруг, кружит, заставляя меня желать большего. Это невыносимо. Я готова делать что угодно, готова стать кем угодно, только бы он прекратил мои мучения. Мои руки припечатаны к стене у меня над головой, и еще одно острое прикосновение. Выдыхаю ему в рот, всхлипываю, потому что терпеть действительно невыносимо.

Его пальцы резко входят в меня. Хриплю, пытаясь отлипнуть от стены, но не могу пошевелиться. Матвей вынимает пальцы, продолжая ласкать ими мое разгоряченное тело, и я осознаю, какие они у него влажные. От меня, моего возбуждения.

– Прошу! – выдыхаю, когда он снова обводит бугорок клитора, минуя его.

– Не слышу.

Матвей что, издевается надо мной?

– Пожалуйста! Я хочу…, – мой голос срывается на стон, когда он все-таки прикасается к чувствительной точке.

– Что ты хочешь? – вредничает профессор, продолжая изводить меня возбуждением.

– Тебя хочу! Хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне! – вырывается из груди.

– Не так.

Он касается, но этого мало. Меня трясет, а Матвей будто не понимает мою агонию.

– Возьми меня! Пожалуйста! – умоляю я, доведенная до предела. Кажется, еще немного и взорвусь.

Матвей отпускает меня, но лишь затем, чтобы скинуть с себя одежду и найти защиту.

– Не надо. Я пью таблетки, начала пить, – шепчу я, хватаясь за него. Разворачиваю к себе, целую. Не могу больше ждать. – Хочу тебя без резинки.

Матвей поднимает меня на руки, обхватываю его бедра ногами, а затем он входит меня. Резко и на всю длину. Меня выгибает от переизбытка ощущений. В моем положении двигаться сложно, остается подчиниться ритму партнера.

Как же безумно приятно, когда вот так: дерзко, отрывисто и грубо. Словно изголодавшиеся друг по другу, без лишних слов. Только ритм, только движение. Меня накрывает горячая волна, а перед глазами мелькают цветные точки. Я кричу, бьюсь в экстазе, а движения продолжаются. Его член пульсирует внутри меня и напрягаю мышцы, чтобы ему помочь. Сжимаю стенки, чувствуя, как ему приятно.

Матвей выдыхает, хрипит, ускоряя ритм до бешеной гонки. Еще сильнее сжимаю внутренние мышцы, и чувствую, как он взрывается внутри меня. Он кончает, снова и снова. Ощущаю его несильные толчки, а потом Матвей утыкается лбом в мое плечо и замирает. Шумно выдыхает, постепенно успокаиваясь, и осторожно опускает меня на пол.

После душа я почувствовала себя счастливой, обновленной и… жутко голодной.

– Ужасно хочу есть! – заявила я.

– Можно заказать доставку, – Матвей посмотрел на часы. В джинсах и с блестящими после душа волосами он был очень красивый, и я невольно залюбовалась. – Какую еду предпочитаешь?

– А ты не готовишь? – удивилась я и прошла на кухню. Григорьев последовал за мной.

– Крайне редко. Обычно простые быстрые блюда вроде омлета. Утром дома пью кофе, обедаю на работе, ужинаю редко. Минимальный набор продуктов, – он развел руками, когда я заглянула полупустой холодильник.

– Не густо.

Плита, микроволновка, скудный набор посуды. Похоже, профессор и правда редко ест дома.

– Я закажу, что хочешь. Выбирай! – Матвей открыл на планшете сайт ресторана, предоставив выбор мне, а сам включил кофеварку.

– У тебя же на первом этаже супермаркет, – я отложила в сторону планшет. – Куплю чего-нибудь. Скоро вернусь. Не скучай! – я чмокнула его в щеку.

– Может не стоит…, – прокричал он вслед, но я уже не слушала.

Насвистывая веселую мелодию, легко сбежала по ступенькам и впорхнула в раздвижные двери круглосуточного супермаркета. После сексуальной разрядки я была на подъеме.

Быстренько пробежавшись по магазину, я купила хлеб, мясо, зелень, несколько пакетиков специй, замороженные овощи и бутылку воды. Прогуливаясь по рядам, заметила пароварку для приготовления еды в микроволновке и тоже отправила в тележку.

Матвей ждал меня на кухне, а по квартире гулял аромат свежесваренного кофе. Замурлыкала от удовольствия, когда он подал мне чашку. Испив кофе, я похвалилась трофеями шопинга.

– Смотри, что купила, – я выкладывала продукты на стол.

Матвей растерянно наблюдал, как я опустошаю пакет.

– Ты, конечно, молодец. Я все понимаю, но, Снеж, кто все это будет готовить? Может, лучше закажем. Я тоже зверски проголодался.

– Я, – просто ответила я.

– В смысле ты? – не понял Григорьев.

– Я приготовлю. Сейчас только освоюсь на твоей кухне и забацаю нам ужин на двоих. Ты лучше сядь, чтобы не путаться под ногами.

Усадила офигевшего профессора на стул и еще раз осмотрелась. Техники мало, но вся современная. Варочная панель электрическая, нагревается не хуже нашей. Только плита предков куплена за охрененные бабки, а у Григорьева попроще. Уложила мясо на сковороду и включила вытяжку.

Матвей наблюдал за моими действиями с изрядной долей иронии. Пока солила и перчила мясо, еще сдерживался, а стоило достать из коробки пароварку, закашлялся.

– Все хорошо? – сделала вид, что не замечаю его скепсиса.

– Абсолютно. Просто в горле пересохло, – Матвей налил себе воды, продолжая настороженно наблюдать за моими перемещениями.

Я засыпала овощи в пароварку, посыпала специями и отправила в микроволновку на двадцать минут. За это время мясо почти приготовилось. Тарелки, вилки, бокалы. У Матвея в холодильнике нашлась бутылка красного вина. Разложила еду по тарелкам, пока он наполнял бокалы.

– Люблю охлажденное, – я улыбнулась. Бокал запотел и на ощупь приятно холодил.

– Я тоже. Ммм, вкусно! – Матвей прищелкнул языком, оценив мое блюдо.

Получилось просто, ароматно и сытно. Вкусы мяса и овощей при готовке не смешались и Матвей это оценил.

– Как так вышло, что богатая девочка умеет готовить? – поинтересовался он, когда первый голод был утолен.

– Посещала кулинарные курсы. Отец убежден, что женщина обязана уметь хорошо готовить. Мои старшие сестры просто богини кухни. Такие шедевры создают, язык проглотишь. Мои способности гораздо скромнее. От голода не умру и ладно.

– Очень даже неплохо, – похвалил Матвей, и я расплылась в довольной улыбке.

– Кушай, мой тигр! – я кокетливо порычала.

– С удовольствием, моя тигрица! – Матвей послал мне воздушный поцелуй.

Глава 7. Снежана

– А тебя родители не хватятся? – интересуется Матвей.

Мы сытые и довольные лежим в кровати. Вечер так бесконечно прекрасен, что я боюсь засыпать. Еще одно дежавю, когда утром потеряю Матвея, я не переживу.

– Не хватятся. Я еще слишком молодая для планов отца.

Мы лежим друг напротив друга и смотрим в глаза. Наивысшая степень доверия, на мой взгляд.

– В смысле? – не понимает он.

– У предка три дочери. Как думаешь, он их использует?

– Не знаю. Ты мне скажи? – взгляд Матвея серьезен.

Я соплю. О таком не говорят. Вернее говорят, но при закрытых дверях.

– Мои сестры, Софья и Алина, старше меня на десять лет, – начинаю я. – Они двойняшки. Красотки. Такие вообще блондинки-блондинки. Я рядом с ними даже близко не стояла. Мы вместе росли, они за мной всегда присматривали, а потом отец их продал. Как он выразился – определил. Одна теперь жена мэра в соседнем регионе, другая спутница местного криминального авторитета. Обе в законном браке растят моих троих племянников и ни в чем не нуждаются. Но мы их не видим. Сестры слишком боятся своих авторитетных мужей. Шаг влево, шаг вправо приравнен к расстрелу. Я когда-нибудь сбегу, – рассказываю Матвею свою самую главную тайну. – Не сейчас. Через пару лет, когда отец решит, что я готова составить партию какому-нибудь богатенькому уроду вроде Неверова.

С содроганием вспоминаю педанта Александра.

– А Неверов кто? – в голосе Матвея слышится металл.

– Сынок одного из партнеров отца. Неприятный тип. Сбежала, когда тот пытался отвезти меня домой. Или еще куда-то. Предчувствие было отвратное. Знаешь, я собираю деньги, – прошептала я, открывая еще одну тайну. – Не много, иначе отец заподозрит. Он контролирует каждую мою банковскую операцию. Если видит сообщение о выдаче наличных, сразу требует отчет. Но мы с сестрой Руси договорились. Она держит цветочный магазин. Я ей перечисляю бабло типа за цветы и прочую лабуду, а она мне возвращает наликом. Так что хватит на первое время, когда подамся в бега. Ты не волнуйся, – замечаю, как лицо Матвея вытягивается, и пытаюсь его успокоить, – я за пару месяцев до побега тебя оставлю. Предок не заподозрит. Он знает, какая я импульсивная. Если бросила, значит все.

– А учеба? – наверное, мне хочется в это верить, но я слышу, как голос Григорьева срывается.

– У Алинки два высших, и что с того? – усмехаюсь я. – Она теперь чертова домохозяйка. Варит борщи для урода, который завалившись домой хочет только жрать и трахаться. Никогда не стану игрушкой богатенького придурка и его дружков, – сжала руки в кулаки, вспомнив последний разговор с сестрой.

Матвей молчит. Переваривает мой крик души и молчит. Я жалею, что сболтнула лишнего, просто делиться с Русей уже невыносимо. Подруга слишком оторвана от действительности. Уверена, что отец предоставляет мне выбор, просто я им не пользуюсь. Но выбора нет. Он предлагает мне варианты, а если я не выберу, выберет сам.

– Расскажи о своей семье. Какая она? – прошу я, не надеясь на откровение.

– Мою сестру ты видела, – сразу отзывается Матвей. – Рита грубая снаружи, но ранимая внутри. Рустам давно это просек. Безумно ее любит и позволяет все шалости, вроде гонок на байках.

– Она классная! – улыбаюсь я, вспоминая ее бранную ругань на брата.

– Родители живут в центре неподалеку, – продолжает Матвей. – Хочешь с ними познакомиться?

Я замираю, ошеломленная предложением. Хочу ли я? Да, разумеется. Но имею ли право? Между мной и их сыном только секс. Никакого «больше» и «вроде». Не подам ли я старикам пустые надежды, завалившись на хату с их сыном?

– Да ну, Снежок, не дрейфь! – профессор тюкает меня по носу. – Завтра рванем.

– Что они у тебя любят? – поинтересовалась, когда мы сели в машину.

– Особенно ничего, – Матвей пожал плечами. – Не волнуйся ты так. Мы к ним ненадолго. Заедем, поболтаем. Окунешься в атмосферу, когда родители просто помешаны на счастье своих детей. Это, знаешь ли, еще то удовольствие. Если начнут перегибать палку, ты мне подмигни.

– Все равно неудобно. Ты хоть родителей предупредил, что приедешь?

Матвей отрицательно покачал головой.

– Останови у торгового центра, что-нибудь выберем.

«Что-нибудь» оказалось непосильной задачей. Я не знала, что может понравиться бывшим бухгалтеру и экономисту. Педантичным и практичным. Теперь понятно, в кого Матвей так помешан на порядке.

– Можно купить постельное белье, – я заглянула в отдел элитного домашнего текстиля. – Не будет ли этот подарок слишком личным? Если подаришь ты, думаю, будет нормально. В каких тонах у родителей отделана спальня?

Этот вопрос поставил Матвея в тупик.

– Холодных, теплых, кремовых? – я предлагала варианты, пока Григорьев тупил.

– Кремовых, наверное, – произнес он неуверенно.

Тогда возьмем персиковый, – я остановилась на обалденно красивом комплекте из жатого шелка. – Не Charlotte Thomas Bespoke, но тоже очень достойное. Это самое крутое постельное из Великобритании, – пояснила, видя, что Матвей не в теме. – Представляешь, цена одной наволочки примерно 2500 долларов, а весь комплект стоит больше10000.

– У вас дома такое? – голос Матвея прозвучал натянуто.

– Конечно, нет, – рассмеялась я, разряжая атмосферу.

Оплатив покупку, я торжественно вручила ее Матвею.

– Масик, ну что ты копаешься?! – знакомый противный голос заставил меня обернуться.

Клубная девица с пролитым коктейлем нервно топталась на высоченных каблуках, пока ее бойфренд завис в отделе электроники. Масик вышел, а она все продолжала ныть. Мы шли за ними к выходу, и я едва сдерживала смех.

– Масик, стукни ее уже чем-нибудь по башке! – громко попросила я, когда нытье на ультразвуке стало невыносимым.

Парень обернулся, скользнул взглядом по нашей парочке, узнал. Девица тоже обернулась. Скривила губы, глянув на меня, Матвею наоборот мило улыбнулась.

Вот паршивка, кадрит моего препода!

– Приветствую! Сдали все экзамены? – Масик пожал Матвею руку и кивнул мне.

– Почти, – улыбнулась Масику, выбешивая девицу.

– Закупаетесь? – парень стрельнул взглядом по коробке. – Мы тоже с Анжелой гуляем. Все пучком? – обратился к Григорьеву.

– Все хорошо? – Матвей растерянно кивнул.

Немного поболтав, мы разошлись. Анжела потянула Масика в отдел нижнего белья, а мы с Матвеем поспешили к стоянке.

– Мы с ними знакомы? Что-то я не припомню эту парочку.

– Помнишь вечер, когда ты перебрал в клубе? – Матвей нахмурился, а я продолжила. – Ты пробирался к выходу и толкнул девицу. Она облилась коктейлем, раскричалась. Потом подвалил ее парень Масик и разрулил ситуацию. Подружку послал к черту, а тебя помог дотащить до такси.

– У меня был тяжелый день.

– Я так и поняла, – рассмеялась я, решив больше не напоминать профессору о том злополучном вечере. – Кстати, подружка Масика на тебя запала.

– В смысле?

– В прямом. Весь разговор строила глазки. Неужели не заметил?

– Кто-то включил ревнивицу? – поддел Матвей.

– Нет, но Забава рассказывала, что по тебе весь универ сохнет.

– А что еще рассказывала твоя подруга? – глаза Матвея смеялись.

Пикнув сигнализацией, он открыл для меня дверцу. Когда села в машину, закрыл ее за мной. Какой галантный, обалдеть!

– Что Светка с четвертого курса демонстрировала тебе свои сиськи и все что ниже.

– В двадцать первом веке, к сожалению, не только мужчины склонны к излишней навязчивости. Некоторые девушки тоже порой переходят границы дозволенного. Теперь относительно той девушки с четвертого курса. Мы побеседовали относительно ее дальнейшего поведения. Думаю, она поняла, что я не завожу романов со своими студентками.

– А я? – замерла, ожидая ответа.

– С тобой мы просто развлекаемся, веселимся и трахаемся. Сама сказала.

Родители Матвея приветливы, и я включаю милую пай-девочку.

– Сынок! – дверь открывает приятной наружности пожилая женщина. Видит Матвея и жестом предлагает войти внутрь, а потом замечает меня и замирает. Несколько секунд в ступоре изучает мою персону, а потом приветливо улыбается. – Почему не предупредил, что будешь не один? Проходите!

У отца Матвея похожая реакция на меня с широкой улыбкой в конце.

– Очень приятно. Игорь, – представляется он. – Моя жена Зинаида. Хотя сын вам, наверное, уже все о нас рассказал.

– Меня Снежана зовут.

– Снежана! Какое красивое имя! – восклицает Зинаида.

У родителей Матвея трешка в десяти минутах ходьбы от центра. Места для двоих достаточно. Зинаида проводит нас в зал и усаживает на диван. Деревенские смотрины один в один, но я вспоминаю про пай-девочку и сдерживаюсь.

– Это вам, – Григорьев протягивает подарок матери. – Снежана выбирала. Надеюсь, понравится.

Родители смотрят на коробку с постельным бельем, переглядываются, и смущаются. Я внутренне хихикаю. На такую реакцию и рассчитывала. Пусть нафантазируют всякого о наших с Матвеем отношениях. Парочки не дарят родителям парня постельное белье, если сами не состоят в постельных отношениях.

– Снежана, вы учитесь или работаете? – мама профессора присаживается напротив.

Несколько минут допроса я выдержу, а потом подмигну Матвею. Он же обещал защищать.

– Учусь в университете, где работает ваш сын, – смотрю на Матвея с обожанием. Пусть думают, что я от него без ума.

– На каком курсе?

– На первом.

Родители переглядываются. Не о такой невестке, наверное, мечтали. Интересно, как выглядит первая жена Матвея? Писаная красавица или, наоборот, середнячок? У Григорьевых непременно есть фотоальбом. Как бы так мягко намекнуть на желание в него заглянуть!

– А кто ваши родители? – следующий вопрос задает уже отец Матвея.

– Слышали о сети салонов кожи и меха? – называю известный бренд, родители Матвея кивают. – Их владелица моя мать. У отца строительный бизнес, масштабы которого даже не могу представить. Ростовцев Игорь Валентинович.

Личность в городе известная. Светская и популярная. По лицам родителей понимаю, что они слышали о таком бизнесмене. Как ни странно, у них больше нет вопросов. Зинаида предлагает нас накормить. Мы с удовольствием соглашаемся, потому что еще даже не завтракали.

– Мы сейчас с Игорем накроем на стол, а вы пока посмотрите фотографии.

Мне протягивают пухлый альбом. Несказанная удача!

– Сейчас узнаем, каким ты был малышом! – я хихикаю и потираю руки.

– Нормальным был малышом, – Матвей придвигается ближе, и я глажу его бедро. Он покрывает мою шею быстрыми поцелуями. Воздух между нами накаляется и сгущается.

– Сынок, ты покажи Снежане квартиру, – в зал возвращается Зинаида, и мы отшатываемся друг от друга. – Все, все, не мешаю. Ушла, – почувствовав себя третьей лишней, она быстро ретируется из комнаты, а мы с Матвеем снова сближаемся.

– Хочу тебя, – шепчет мне в ухо.

– Я тоже. Безумно, – мое тело сотрясается мелкой дрожью от желания.

– Мы только пришли. Если сейчас уйдем, родители обидятся.

– У тебя здесь есть своя комната? – выдыхаю, а взгляд затуманен от возбуждения.

– Общая с сестрой.

– А замок на двери?

– Имеется, – глаза профессора загораются озорным блеском. – Пойдем! – он хватает меня за руку и тянет за собой.

Все происходит очень быстро. Мы оба уже на грани, и когда Матвей запирает дверь, кидаемся друг на друга. Второпях скидываем одежду, жадно целуемся.

– Иди ко мне! – Матвей тянет меня на кровать, одновременно скидывая на пол покрывало. Мы падаем на белоснежные простыни, я сажусь сверху.

Это такая власть, двигаться в ритме, который сама задала. Вначале медленно, наслаждаясь его нетерпением, потом быстрее. Он перехватывает инициативу, потому что желает резче и глубже. Мы ускоряемся. Еще и еще. Доводя пульс до максимума.

Я почти на пределе, но Матвею, чувствую, не хватает, и тогда я начинаю его ласкать. Касаюсь всюду, насколько позволяют руки. Глажу, целую, покусываю. Он стонет, когда обвожу языком темную ареолу сосков. Его возбуждение нарастает, а мое и подавно зашкаливает. Шумно вдыхаю, задерживая дыхание и сдерживая крик.