Текст книги "О, мой профессор! (СИ)"

Автор книги: Лариса Васильева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 9. Снежана

Следующие несколько дней мы с Матвеем не расстаемся ни на минуту. Просыпаюсь в его объятиях, засыпаю тоже с горячими ласками и нежными поцелуями.

Счастлива ли я? Бесконечно! Даже не знаю, была ли я когда-нибудь счастливее, чем в эти дни.

– Я превращаюсь в одержимого, – жалуется Матвей, но я чувствую, как нас тянет друг к другу. Если это и была одержимость, то одна на двоих.

– Что делаешь? – интересуюсь я, когда после взрыва страсти и по обыкновению совместного душа Матвей копается в телефоне.

– Покупаю нам билеты. Какой предпочитаешь кинематографический жанр? – помпезно интересуется он.

– Ужастик, – бросаю я первое, что приходит в голову.

– Поздно, – Григорьев загадочно мне подмигивает, – я выбрал романтическую драму.

Матвей протягивает мне телефон, чтобы посмотрела, какой фильм он выбрал.

– Фу, нудятина! – кривляюсь я, даже толком не прочитав анонс. Просто, чтобы позлить Матвея.

– Ты даже не посмотрела! – он набрасывается на меня, угрожая защекотать до смерти.

Я визжу, но спастись бегством не удалось. Матвей догоняет меня и вжимает в стену своим горячим телом. Чувствую себя в капкане, из которого почему-то не хочется сбежать.

– Не боишься, что снова совращу тебя, – игриво прикусываю его нижнюю губу, касаюсь языком уголка рта.

– У нас сеанс через час, – Григорьев сокрушенно качает головой. – Но я только «за» все отменить.

Он начинает меня целовать и ласкать так яростно и умело, что еще немного и нам точно пришлось бы все отменить.

– Надеюсь, ты выбрал места для поцелуев? – натягиваю джинсы и топ. Единственное, что у меня есть из одежды.

У Матвея дома одежда мне не нужна. Эту роль прекрасно выполняют его рубашки и футболки. Как вариант можно ходить вообще без одежды. Но, чтобы выйти в свет, одних джинсов было недостаточно. Надо что-нибудь прикупить, все равно в торговый центр едем.

– Там все места для поцелуев. Я заказал нам диван, – многообещающе заявляет Матвей.

В торговом центре шумно и многолюдно. В кинотеатре длинная очередь в кассу, но мы проходим дальше. Покупаю попкорн и две колы, Матвей прикладывает штрих код на телефоне к терминалу, и нас пускают в зал.

– Я редко хожу в кино, – чувствую себя в прохладном кинозале неуютно, но рядом с Матвеем хорошо и надежно. Прижимаюсь к нему, Григорьев обнимает меня за плечи.

– Я тоже, – признается он, и мне становится тепло на душе.

Зрителей немного. Всего шесть диванов. Три двухместных впереди и столько же трехместных сзади. Занимаем центральное место, ставим колу, попкорн и обнимаемся. Перевожу телефон в режим полета, но мне и без этого никто не звонит. Сторис я давно забросила, компания знает, что я замутила с Матвеем, и не достает. Родители не имеют обыкновения вмешиваться в мою жизнь. По крайней мере пока.

Изучаю анонс предстоящего фильма. Не ясно понравится ли. Но, возможно, что-то годное. Скоро выключат свет. Остаются считанные минуты.

– Снежана! – слышу свое имя и машинально поворачиваюсь на звук.

На соседнем диване самый неприятный для меня человек – Александр Неверов. Он смотрит на меня с удивлением и улыбается.

– Милый, с кем ты там? – рядом с Александром поднимается пышногрудая блондинка. Она что ли на диване лежала? Реально было не видно. Блонди смотрит на меня, надувает губы и продолжает ныть. – Масик, давай смотреть фильм. Не отвлекайся.

Меня пробирает смех. Смотрю на Александра и его чудаковатую пассию. Я, конечно, тоже блондинка и не причисляю себя к гениям, но здесь настоящее чудо.

– Масик, не отвлекайся! – дразню его, имитируя протяжную речь его подруги.

– Не смешно! – Александр нервно сжимает зубы, глядит на Матвея, но создается впечатление, что смотрит сквозь него.

– Кому как, – натянуто улыбаюсь и поворачиваюсь к экрану. Благо началась реклама. В зале выключается свет, и я выдыхаю с облегчением.

Мы смотрим фильм, но настроение отравлено. Взгляд Неверова чувствую даже боковым зрением. А он пялится зараза на меня чаще, чем на экран.

– Хочешь, уйдем? – шепчет Матвей.

– Нельзя, – сильно сжимаю его руку, вкладывая в это действие всю свою злость. – Стоит нам уйти, он сразу позвонит папочке, а тот наберет моему отцу. У наших предков какая-то замута с расширением бизнеса. Мой папаша, наверное, спит и видит, как породнится с Неверовыми. Его отец, думаю, тоже. Это с ужина с ними я сбежала к тебе в ресторан.

Замолкаю, ожидая реакцию Матвея. Он вроде бы смотрит кино, но чувствую размышляет.

– Останемся до конца, – решает Григорьев и протягивает мне попкорн.

Остаток сеанса Матвей ведет себя как последний девственник. Не целует, не обнимает, даже мою ладонь со своего колена убрал. Что это блин такое? Тихо бешусь, но не спешу высказывать претензии. У нас, мать твою, просто секс. Если ли повод для ревности?

После сеанса спешу к выходу, но рука Александра перехватывает меня прямо у касс. Блондинка, семенящая сзади, в тихом ахуе. Матвей, предполагаю, тоже.

– Пропущенный от моего отца, – ехидно улыбается Александр и демонстрирует свой дорогущий айфон. – Ой, теперь твой звонит. Ответишь? – протягивает мне телефон, и у меня просто нет другого выхода.

– Привет, пап, – бодро произношу в трубку и отхожу в сторону.

– Снежана? – отец удивлен. – Какой приятный сюрприз. Не знал, что ты с Александром. Вы где, дети?

Пиздец, просто семейная идиллия! За секунду папаша, наверное, нафантазировал нашу грандиозную свадьбу и кучу отпрысков.

– Мы в кино, – смотрю на Матвея. Потом на Александра. Оба вроде внешне спокойны. Блондинка что-то фыркает, но Неверов жестом выключает нытье. – Я задержусь на пару дней? – вворачиваю в разговор собственную выгоду.

Матвей из своей берлоги не погонит, но, если вдруг после сегодняшнего поссоримся, у Занозы перекантуюсь. У нее предки мировые.

– Конечно, дочь, не проблема. Развлекайся, только иногда отвечай на сообщения. Мать волнуется.

Обещаю и возвращаюсь к честной компании. Возвращаю телефон Александру. Неверов нарочно дольше чем обычно задерживает свои пальцы на моих. Внутренне сжимаюсь, ожидая реакции Матвея, но профессор не реагирует.

Капец железная выдержка! Мне бы уже давно от ревности крышу снесло.

– Встретимся в субботу, – снова эта ехидная усмешка и странное дежавю, от которого бросает в дрожь.

– Почему в субботу? – меня охватывает паника.

– Семейное торжество. Мой отец вчера отправил вам приглашения.

И снова он смотрит сквозь Матвея.

Выцарапала бы ему глаза, но нельзя и народу много. Замечаю на лице Александра возле уголка левого глаза небольшой шрам. Почти незаметный, но напоминающий по форме женский ноготь.

– Что это? – тянусь к его лицу.

– Ничего, – Александр перехватывает мою руку и вдруг притягивает меня к себе.

– С тебя должок за сегодня, – шепчет он, намекая на надежную крышу. – Любовь у меня уже есть, – подмигивает, кивая на свою златовласку, – а от секса я бы не отказался.

Сжимаю кулаки и едва сдерживаюсь, чтобы не нагрубить. Александр со своей пассией уходит, оставляя неприятный осадок. Так погано на душе у меня давно не было. Матвей берет меня за руку, и мы молча гуляем по торговому центру. Проходя мимо одного бутика, он сворачивает внутрь и ведет меня за собой.

– Хочу купить тебе одежду. Выбирай что хочешь, – произносит он, а у меня от хрипотцы его голоса сотни импульсов по телу.

Прошу его помочь. Хочется знать, какой стиль одежды для девушек предпочитает Матвей. Мы вдвоем выбираем мне одежду. А у профессора определенно есть вкус. Очень красиво, но потянет ли он такие расходы? Одна вещь не дорого, но когда их около десятка сумма уже внушительная. Возле кассы невольно тянусь к сумочке с картой предка. Он привык к моим расходам на одежду, но Матвей пресекает любые попытки.

– Я заплачу, – он улыбается одними уголками рта и расплачивается.

Потом мы заглядываем в обувной и покупаем мне босоножки. Матвей со мной нежен и деликатен, и настроение ползет вверх.

– Все хорошо? – он гладит меня по щеке, чувствуя, что я оттаяла.

– Да, спасибо.

Мы сидим в кафешке на верхнем этаже возле панорамного окна. Отсюда открывается неплохой вид на парковку и белоснежный храм. Мы едим пиццу, запиваем колой и чувствуем себя почти счастливыми.

– Мой отец не так уж и плох, – я смотрю на Матвея. Теперь моя очередь откровенничать. – Он не контролирует ни мое время, ни расходы. Я могу исчезнуть из дома на несколько дней, и это не будет трагедией. У нас в семье всегда так. Пока ты не достигла определенного возраста, разрешается творить глупости. Конечно, в разумных пределах и без ущерба его безупречной репутации. То есть, если сейчас решу скинуть одежду и станцевать джигу, меня запрут дома на неопределенное время. И, если свяжусь с дурной компанией, предки тоже об этом узнают и накажут. А тусить с друзьями, распивать спиртное, заниматься любовью с взрослым мужчиной не возбраняется.

Я замолкаю, и мы некоторое время сидим в тишине. Смотрим на храм и жуем пиццу.

– Мне сейчас двадцать и я пока ему не нужна, – продолжаю я. – Все дочери семьи Ростовцевых должны быть образованными прежде, чем вступят в брак. Потом им, правда, образование не требуется, но это уже не важно. У меня есть примерно лет пять до тех пор, пока отец подберет мне пару. Обычно он делает это намного раньше. Незаметно сводит с разными людьми, наблюдает реакцию. Если нет, предлагает другое. Отказаться нельзя, можно только выбирать.

– Каждый человек свободен в своем выборе, – Матвей гладит меня по руке. – Ты тоже можешь никого не выбрать.

– Выбираю не я, а они, – заглядываю Матвею в глаза, пытаясь в них утонуть. Там меня точно никто не найдет. – Понимаю, это дикость. Сестры пытались бороться, особенно Алина. У нее на тот момент был молодой человек. Тоже как ты где-то преподавал, кажется, в школе. Алинка настоящая тигрица, по сравнению с ней я сущий ангел. Видел бы ты, какое это было противостояние силы и интеллекта. Мне казалось, еще немного и сестра выиграет. Но не сумев повлиять на сестру, отец принялся за ее бойфренда. Его уволили с работы, несколько раз избивали, а когда приплели какую-то уголовку сестра сдалась. Послала его к черту, обманув, что разлюбила и вышла замуж за другого. Но у Алинки есть один секрет, – я улыбнулась и перешла на шепот. Наклонилась к Матвею, чтобы нас никто не мог услышать. – Она только со мной поделилась, а я с тобой, потому что ты умеешь хранить тайны. Ее ребенок от бывшего возлюбленного. Не знаю, почему Алинкин муж до сих пор не сделал тест ДНК. Наверное, потому, что Артем действительно на него похож.

– А отец ребенка знает? – Матвей притягивает меня к себе, обнимает.

– Нет, конечно. Если узнает, натворит глупостей и всех погубит. Алина говорит, что ей достаточно чувствовать рядом с собой его частицу и что теперь она выдержит этот брак.

Поехали на природу! – загораюсь идеей, пока Матвей кружит на машине по улицам.

Он никуда не спешит, просто таким образом развлекается сам и развлекает меня. Работает кондиционер, но я открываю окно, впуская в салон вечернюю прохладу и звуки города.

– Хорошо, – он легко соглашается, и меня захлестывает неописуемая радость.

Не спросил, куда я хочу поехать, зачем, просто согласился и это кажется невероятным. Отстегиваю ремень безопасности и кидаюсь ему на шею.

– Спасибо! – целую в щеку, а шаловливая рука так и тянется к его бедру.

– Что ты делаешь? – Матвей мягко пресекает мои игривые попытки.

– Собираюсь тебя соблазнить, – снова пристегиваюсь, но энтузиазма не теряю. Продолжаю гладить его по коленке, постепенно поднимаясь все выше.

– Снежка, я за рулем, – рычит он, но не сердится, просто мои невинные ласки действуют возбуждающе.

– Давай поменяемся, – я продолжаю ползти пальцами по бедру. – Я сяду за руль. В страховку не вписана, но права у меня с собой. Конечно, не все категории, но я с восемнадцати лет за рулем.

– Откуда ты знаешь, что у меня все категории? – ловлю на себе заинтересованный взгляд Григорьева.

– Сам хвастался в ту самую ночь, – хитрю я. Матвей ничего не помнит о вечеринке в клубе, поэтому можно фантазировать сколько душе угодно.

– А что еще я рассказывал? – смеется Григорьев.

Мои пальцы достигают ширинки и продолжают движение по кругу. Матвей сдерживается, сжимает зубы, но температура и напряжение растет.

– Что предпочитаешь анальный секс, – заявляю я, а сама едва сдерживаюсь от смеха.

– Не мог я такого сказать! Тебе только волю дай, ты напридумываешь, – возмущается Матвей, и мы смеемся.

– Да ладно тебе! В жизни все надо попробовать, – дразню его, а сама повышаю градус ласк.

– Я запомнил твои слова, – подмигивает Матвей и проводит рукой по моему бедру. Возбуждающе, но, черт, одежда реально мешает. Испытывая друг друга на прочность, мы тормозим возле магазина. Оба уже тяжело дышим и отчаянно хотим большего.

– Я есть не хочу, – заявляю, не понимая, почему мы приехали в супермаркет, когда меня потянуло на природу.

– А мы не за едой, – Матвей жадно целует меня и просит подождать, а спустя полчаса возвращается с полным пакетом. Интересно, что он набрал? Григорьев убирает покупки в багажник и снова садится за руль. – Теперь можно и на природу, – загадочно заявляет он.

В центре парков хоть отбавляй, но повсюду камеры, поэтому мы выезжаем за город. Сворачиваем с трассы на грунтовую дорогу, машину начинает потряхивать. Меня тоже трясет от раздирающего любопытства. Никогда здесь не была, но тем интересней наша поездка.

В городе всегда светло от неоновых огней, но здесь, вдалеке от цивилизации, настоящая темень. Матвей останавливается посреди поля и выключает свет. Впереди чернеет лес, на небе миллиарды мерцающих точек. Я раскидываю руки, смотрю вверх и громко кричу от радости.

Природа наполнена не гулом машин и человеческой речью, а стрекотом кузнечиков и цикад. Вдыхаю воздух, напоенный ароматом пряных трав, и дурею от ощущения свободы.

– Прошу, – Матвей тянет меня на расстеленный на траве плед. Не за ним ли он забегал в магазин?

– Какой ты предупредительный! – восхищаюсь я и ойкаю, укушенная комаром.

– Очень предупредительный, – Матвей распыляет в воздухе баллончик с инсектицидом.

– А ты занимался сексом на природе? – становлюсь на колени на плед и снимаю топ.

– Уже не помню, – Матвей повторяет мои действия, опускаясь на землю. Стягиваю с него футболку, следом за ней мою бюстгальтер. Прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя биение его горячего сердца.

Это настоящее единение душ, тел, ощущений. Мы наощупь изучаем друг друга, исследуем жаждущие нежности тела. Выдыхаю его имя, когда Матвей входит в меня. Дрожу от ночной прохлады и остроты чувств. Мы целуемся, безумно много целуемся, а потом просто лежим и смотрим на звезды.

– Не могла даже себе представить, что этот учебный год закончится так, – я наощупь нахожу его ладонь и сжимаю.

– Согласен, – Матвей сжимает мою руку в ответ, и мы молчим дальше.

Не хочется, чтобы Григорьев думал, будто я блатная. Мой предок и декан, конечно, друзья, но учусь я сама без каких-либо поблажек.

– Я не сдаю экзамены, не потому что родитель замолвил за меня словечко перед ректором. У меня медотвод.

– У тебя проблемы со здоровьем? – слышу в его голосе беспокойство.

– Зрение было ни к черту. Месяц назад меня прооперировали.

Рассказываю Матвею об операции, опуская возникшие после нее странности. Достаточно, что ребята косятся, не хватало еще, чтобы Григорьев считал меня ненормальной.

Матвей слушает, не перебивая, а потом поднимается на локтях и целует мои веки. Я замираю, застигнутая врасплох душевным смятением и неописуемой радостью. Заветные слова едва не срываются с моих губ.

Черт! Между нами только секс, какая нафиг любовь! Но признание так и рвется из груди.

Это миг, только миг. Волшебный и неописуемый. Может быть, завтра все изменится. Мир рухнет, наступит апокалипсис, Матвей решит меня оставить. Но сегодня я счастлива.

– Спасибо, – шепчу я, ловя его губы своими.

– За что? – мы одни, но Матвей тоже шепчет.

– Мне сейчас так хорошо.

– И мне хорошо. – Мы целуемся и снова ложимся на плед. – Снеж?

– Ммм? – мычу я.

– Скажи, сколько у тебя было мужчин? – интересуется Матвей.

Улыбаюсь от его вопроса. Видимо, не я одна ревнивица.

– Только один – ты, – закидываю ногу, сильнее прижимаясь к его обнаженному телу.

– Я серьезно, – Григорьев настойчив.

– Ты первый из взрослых мужчин, до этого были зеленые пацаны, – юлю я.

– Сколько? – с нажимом повторяет Матвей.

– Двое, – вздыхаю, неохотно признаваясь. Лучше бы у меня никого не было. Ради Матвея я согласилась бы немного подождать и достаться ему невинной. – Первым был Антон, одноклассник Руси. Какое-то время мы тусили в одной компании. Антон слыл бабником с богатым сексуальным опытом за плечами, и я решила попробовать. Мы неплохо проводили время в постели, потом он встретил другую. Второй был настоящим качком. Я клюнула на его мышцы и упругую задницу. Но, блин, какой он был скучный. Одни разговоры, что о протеине и тренировках, поэтому с ним тоже пришлось расстаться.

– Завтра состоится очередной байкерский съезд. Если есть желание, можем заглянуть, – предложил Матвей.

– Очень хочу. А тебе не надо в универ? – я сладко потянулась, чувствуя, что начинаю замерзать.

– Нет, – Матвей поднялся и подал мне руку.

– Твоя сестра не будет против? – уточнила я, не желая ссориться с Ритой.

– А кого интересует мнение моей сестры. К тому же есть большая вероятность, что ее там не будет.

Глава 10. Матвей

До последнего я был уверен, что сестра не приедет. Она в последнее время редко посещала подобные мероприятия. Но когда мы со Снежкой приехали, Рита с Рустамом уже были на месте.

Вечер, но еще не темно. Знакомое место и прежняя компания. Сразу всколыхнулись воспоминания, за которые мне, помнится, было очень стыдно. Но сейчас все равно. Вообще. Давно не трогает.

– Все хорошо, – я сжал руку Снежки и повел ее к компании.

Карла не приехал, Марк стоял в обнимку очередной подружкой, Рита с мужем поодаль. Почти вся компания в сборе.

– Привет, красотка! – поприветствовал Марк Снежану и мне кивнул.

Я кивнул в ответ и посмотрел на Риту. Сестра нахмурилась и отвернулась, зато Рустам подошел к нам. Они со Снежкой поприветствовали друг друга.

– Умеешь кататься на байке? – поинтересовался он, мельком глянув на меня.

Кивнул, не возражая, чтобы продолжали диалог.

– Нет. Научишь? – Снежана вдохновилась.

Эта девчонка слишком быстро загорается. Надеюсь, байки – ее единственная страсть, после меня.

– Не вопрос! – Рустаму только дай языком почесать, да девушек красивых полапать. Во мне всколыхнулась ревность, когда он бесцеремонно обнял Снежану и повел к своему мотоциклу.

– Что ты делаешь? – возмутилась Рита, но Рустам только отмахнулся.

– Да ну, почти родственница, – заявил он.

– Матвей, ну хоть ты! – Рита в растерянности переметнулась ко мне.

– А что я? – развел руками, оставляя сестрицу в дурочках.

– Вставь ключ в зажигание и поверни его в положение «On», – между тем командовал Рустам. Он обнял Снежку за талию, усадив на байк, а у меня нервная система не железная. Могу, если что и двинуть, но ради сестры держусь. – Теперь дави на тормоза и одновременно жми кнопку старта.

– Хоть поржем! – сзади раздались ехидные смешки. Даже Рита скрестила руки на груди и усмехнулась.

Снежка в точности повторила советы Рустама, а потом резко сорвалась с места. Благо пустырь оставлял много места для маневров. Лихо пролетев мимо нас, Снежка зашла на второй круг и вдруг приподняла мотоцикл. Эту громадину, одна хрупкая девушка.

– Охереть, вилли! – выдохнул кто-то в задних рядах.

Мы все замерли. Потому что зрелище было впечатляющим. Она проехала мимо нас на заднем колесе. Да не каждый байкер поднимал свою машину на такой хилой скорости, а у Снежки получилось. А она уже заходила на очередной круг.

Разогнав байк, она полетела прямо на меня, но на полдороги вдруг резко затормозила, поставив мотоцикл на переднее колесо.

– Твою мать, стоппи! – выдохнули все.

Снежка приземлилась мягко в полуметре от меня. Окинув всех взглядом победительницы, она лихо спрыгнула с байка.

Байкеры, вроде все взрослые мужики, кинулись к ней, словно кот на сметану.

– Можно ваш автограф?

– Сфоткаетесь со мной!

– Я могу опубликовать вас в сторис, – а это уже отвечает моя Снежка.

Растолкал балбесов и встал рядом с ней.

– Меня фоткай! – опустил руку ей на талию, заявляя свои права.

– Да ну, Григорьев, не жмотничай!

– Такую кралю прячешь!

Меня перекорежило от восклицаний и поспешил увезти Снежану подальше от посторонних глаз.

– Почему ты не сказала, что умеешь водить байк? – медленно завожусь я.

Понимаю, что совершенно напрасно, но не могу сдержать эмоции. Подумаешь, солгала. Великое дело! Все девушки в ее возрасте хитрят. И остальные тоже те еще выдумщицы. Но обман Снежки почему-то выбешивает.

– Я не умею водить байк! – она гордо вскидывает голову и смотрит на меня.

На Снежке брюки и рубашка. Она сама их выбрала и сейчас такая красивая в них. Но ложь совсем не красит молодую особу.

– Неужели! – шиплю я, уже не сдерживаясь. – А мне показалось обратное. И всем тоже. Трюковые фигуры новичку не сделать. Или скажешь, что тебе просто повезло.

Наверное, я слишком идеализировал образ Ростовцевой, поэтому ее недоверие так ранит. Могла бы уже признаться, что немного схитрила, желая всех поразить.

– Матвей! – взгляд Снежки мгновенно меняется, когда она замечает мою злость. Она словно закрывается от меня и всего мира. – Я впервые сидела одна на движущемся байке. И это правда. Когда Рустам показал, как завести мотор, я вдруг почувствовала, что могу еще. И у меня получилось!

Ее взгляд загорается, но снова гаснет, когда я не отвечаю на ее эмоции.

– Не знал, что ты настолько гениальна! – иронизирую я.

– Я не гениальна, просто…, – она замолкает.

– Что просто? – не выдерживаю я. – Объясни мне дураку, как можно совершать трюки на мотоцикле ни разу не сидев за рулем.

Вместо ответа Снежка вдруг произносит длинную фразу на португальском. На португальском, мать твою! Древнее изречение великого философа, которое я и сам-то произношу с трудом, а Ростовцева просто выдохнула его. Легко и непринужденно.

– Ты знаешь, что это значит? – удивляюсь я.

– Нет. Оно просто сорвалось с языка, когда ты начал злиться.

Черт! Мне становится безумно стыдно за свой гнев.

– Трактат о спокойствии и мудрости, – хриплым голосом говорю я. – Поучение, как важно сдерживать внутренних демонов.

– Понятно. Буду знать, – кивает она и отходит от меня в темноту.

Чувствую себя идиотом, что накинулся на нее вместо того, чтобы позволить спокойно все объяснить. За годы жизни превратился в настоящего параноика. Любая, даже самая незначительная нестыковка вызывает во мне панику и отторжение.

Подхожу к Снежке. Она отвернулась и не хочет говорить. Кладу руки ей на плечи. Она вздрагивает, но не сбрасывает. Уже хорошо.

– Снеж, прости меня. Просто слишком много вопросов, на которые не нахожу ответов. Если ты признаешься, что вундеркинд, я поверю. Я поверю во все, что ты сейчас скажешь.

– Я не вундеркинд.

Голос Снежки холоден, и я не знаю, как растопить ее лед. Мне не хочется с ней ссориться. Не сейчас. И никогда.

– Тогда скажи мне, пожалуйста, в чем дело, – умоляю я.

– Странности появились совсем недавно. Примерно месяц назад. Вначале мне разонравилось пиво, потом я отказалась от сигарет. Меня стали бесить тупые качки и секс, приносящий чувство опустошенности. Я начала замечать, что часто цитирую философов, как тогда во время твоей консультации и сейчас. Я ведь не знаю португальского и никогда не знала. Когда увидела твою сестру на байке, меня потянула к ней невидимая сила. Сама не помню, как вскочила на мотоцикл и приехала сюда.

Снежка замолкает, а я некоторое время перевариваю ее слова.

– Это все странности? – уточняю я.

– Есть еще одна, – Снежка выдерживает паузу. – Мне начал нравиться ты.

– В смысле начал нравиться? – это как удар ниже пояса. Когда думаешь, что все хорошо, а потом получаешь хук справа, и тебя сгибает пополам от неожиданной боли. – Раньше я тебе не нравился?

– Ты был не в моем вкусе.

Чувствую в ее голосе улыбку. Неужели дразнит? Не похоже. Снежка поворачивается и обнимает меня за плечи. Действительно улыбается, чертовка!

– Я считала тебя уродом и не понимала, почему студентки сходят по тебе с ума, – наклоняется ко мне и шепчет на ухо.

Вот это поворот! Хотя я раньше тоже не обращал на Ростовцеву внимания. Я бесился, что она отказывается учить мой предмет, но никогда не хотел заняться с ней сексом. До недавнего времени. Теперь это гребаная зависимость. Я хочу ее всякий раз, когда Снежка касается меня.

Наверное, это недостаток оргазмов в моей жизни. Обычных. Не тогда, когда я разряжаюсь от руки, а когда вхожу в женщину, и мне это нравится. Доставляет такое неземное удовольствие, что я не могу не кончить.

– А потом поняла, что ты чертовски привлекательный, – она лижет мне ухо, и я чувствую, как завожусь с пол-оборота. – Ты такой классный, такой горячий, – Снежка убалтывает, а сама лезет рукой мне в джинсы.

Черт! Это место просто заколдованное, потому что мне снова хочется сбросить всю одежду и скрыться со своей девочкой в заброшенном строении. В прошлый раз в нем было довольно чисто.

Ох! Она касается члена, и я вздрагиваю. Обхватывает его пальцами, двигает, освобождая головку. Между ног становится жарко, джинсы мгновенно становятся тугими, и малейшее движение Снежки причиняет боль.

– Хочешь снять с себя всю одежду? – словно издевается она.

Киваю, туго соображая, а Снежка продолжает возбуждать меня. Отступаю назад и упираюсь спиной в стену. А вот и знакомое кирпичное здание.

– Пошли внутрь, – облизываю пересохшие губы и тяну ее за собой. Тянусь, чтобы раздеть мою девочку, но она уклоняется от моих рук.

– Тихо, – Снежка прислоняет меня к стене и стягивает джинсы. – Сейчас моя очередь тебя соблазнять.

Она ласкает меня губами, языком, проводит пальцами по бедрам и коленям. Я вздрагиваю, с трудом удерживаясь на ногах. Мышцы предательски дрожат, но мне хочется еще сильнее, еще резче и глубже. Снежка на коленях возле моих ног. Удерживаю ее голову и буквально насаживаю ее рот на свой член. Просто охренеть как здорово!

На мгновение я забываю, что Снежке может быть неприятно, слишком глубоко и резко, но я не могу остановиться. Я снова и снова трахаю ее рот, теряясь в ощущениях. Разрядка накрывает так неожиданно, что я хриплю, вздрагиваю всем телом, но снова и снова продолжаю движения, не в силах сдержаться.

Моя рука отпускает ее голову и Снежка тут же отстраняется.

– Боже, какая гадость! – отплевывается она. – Дерьмо собачье и то вкуснее!

Она грязно ругается, а я улыбаюсь.

– Блин, тебе смешно! – фыркает она, вытирая свой рот. – Твоя сперма вообще-то жутко невкусная.

Притягиваю ее к себе, целую. Чувствую солоноватый вкус ее губ.

– Вроде ничего, – отпускаю ее.

– Свое на вкус не противно, – ехидно заявляет Снежка.

– Обещаю в следующий раз слизать все соки, что будут из тебя сочиться, – обещаю я, одеваясь и успокаивая дыхание.

– Опять трахались как кролики? – Рита не слишком приветлива. Хмурюсь, потому что не очень приятно слышать от сестренки такое.

– Трахались и что? – выпаливает Снежка, измеряя сестру высокомерным взглядом. А Ростовцева умеет быть гордой и прямолинейной! – Вот этой самой рукой ласкала твоего брата. Хочешь лизнуть? – она тычет своей ладонью в лицо Риты.

Я смеюсь, Рита тоже. Мои немногочисленные подружки с сестрой так не разговаривали. Обычно они пугались ее грубоватых манер, сленга и татушек. А Снежка смелая. Такой палец в рот не клади, руку откусит.

– Вот, зараза! – беззлобно фыркает Ритка. – Черт с вами, трахайтесь только не сверкайте. А то твоя голая задница уже достала!

Она, покачивая бедрами, гордо идет к Рустаму, а Снежка прижимается ко мне.

– Плевать на твои странности, – шепчу я. – Как по мне, ты самая нормальная из всех.

– Представляю, что за люди тебя окружали, – парирует она и отвечает на мой поцелуй.

– Голубки, хоть на минуту оторвитесь друг от друга! – Рустам кидает мне ключи от байка. Ловлю их на лету.

– Мы не будем их надевать? – удивляется Снежка, когда отдаю шлемы Рите.

– Нет. Здесь недалеко. Все будет хорошо, обещаю, – надеваю очки, завожу мотор и байк взрывается ревом.

Мы мчимся по ночным дорогам. Снежка прижимается ко мне и в глубине души вспыхивает радость. Черт, а ведь я ей даже раньше не нравился. Как же я благодарен всем странностям, что привели Снежку ко мне.

Останавливаюсь возле небольшого озера. Лунный отблеск играет на поверхности воды, легкий ветерок гонит небольшие волны. Идеальная погода для ночного купания.

– Мы собираемся медитировать? – Снежка спрыгивает с байка и подходит к воде.

– Лучше. Купаться.

– В одежде? – не понимает она.

– Голышом.

– Да ну, глупая затея! – хмыкает Снежка, но замирает, когда я сбрасываю с себя одежду.

– Серьезно что ли? – смеется.

– Раздевайся, или придется искупать тебя так, – решительно направляюсь к ней, и Снежка торопливо начинает раздеваться.

– Я никогда не купалась голышом, – бормочет она, когда стягиваю с себя трусы.

– Всегда надо пробовать что-то новое, – улыбаюсь я. – Твои слова, между прочим. Я запомнил.

Снежка раздевается, и мы идем в воду. Держу ее за руку, чувствуя легкую дрожь, когда прохладная вода касается ее тела. Тяну ее дальше, еще глубже. Потом отпускаю руку и просто плыву. Ныряю, поднимаюсь на поверхность и подплываю к Снежке.

– Ты не умеешь плавать? – отплевываюсь от воды, нарезая вокруг нее круги.

– Умею, просто холодно, – дрожит она.

– Поплавай, сразу согреешься.

И она плывет, медленно, но уверенно, как морская богиня. Мы уплываем на глубину и висим на воде, болтая ногами. В какой-то момент оказываемся совсем близко. Касаемся друг друга губами, телами. Провожу рукой по возбужденной груди Снежки.

– Мы ведь когда-нибудь остановимся? – смеется она. – Перестанем желать друг друга?

– Не знаю, – подплываю к ней совсем близко. Касаюсь ее живота, скольжу ниже. – Не уверен.

Глажу ее между ног, дальше не достаю, иначе нырну. В воде ощущения острее, но дно далеко и опасно заводиться.

– Пошли на берег, – чувствую, что снова возбуждаюсь.

Когда-нибудь мы обязательно остановимся, но не сейчас.

На следующий день я на пару часов забегаю на кафедру, а Снежку подкидываю в центр на встречу с подругой.

– Матвей Игоревич, доброе утро! – несколько студенток здороваются и бросают на меня двусмысленные взгляды.

Я всегда нравился женщинам. Возможно, я бы уже к этому времени поимел половину универа, если бы не дебильная особенность моего организма. Хотя нет, я бы тогда меньше уделял внимания карьере и не стал бы преподавателем.

Сухо здороваюсь с ними и спешу наверх. Я теперь со Снежкой и глупо разбрасываться женщиной, с которой у меня все прекрасно в постели и общении. Снежка не выносит мне мозг, готова следовать за мной куда угодно, готова к любым экспериментам. Она одна такая и я знаю, что не отпущу ее.