Текст книги "О, мой профессор! (СИ)"
Автор книги: Лариса Васильева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Несколько дней льет дождь и выходить на улицу совсем не хочется. Просиживаю в интернете, болтаю с девчонками, планируя очередную вылазку, но снова и снова возвращаюсь мыслями к профессору. У Змея есть мой номер телефона. Забила ему в записную книжку мобильника в ту роковую ночь. Наверное, он даже не знает, что «милая» это и есть я. И у меня есть его номер, но звонить сейчас глупо и банально. Назначать встречи, на которые он, возможно, не придет не в моих правилах.
– Снежан! – в комнату вошел отец и я резко захлопнула ноутбук. – Сегодня вечером у меня ужин с деловым партнером. Ты обязана на нем быть.
– У-ужин? – я все еще витаю в облаках романтики. – А зачем мне там быть? Выбудете обсуждать дела, я так понимаю.
– Сергей будет не один, – отец улыбнулся. Обычно он более напорист. Значит, что-то задумал. – С ним будет сын Александр примерно твоего возраста.
– Пап, сейчас двадцать первый век! – протянула я, разгадав замыслы моего предка о сводничестве.
– Я знаю и не прошу от тебя особых усилий. Просто веди себя как обычно. Но, если вы с Александром приглянетесь друг другу, я буду очень и очень не против.
– Бесит старик! – после обеда пожаловалась Русе.
У подруги есть повод для радости – экзамен сдала на отлично. А у меня тупое сводничество, от которого выворачивает.
– Да, я симпатичная, – разглядываю себя в зеркале, в который раз убеждаясь, что природа не обделила меня красотой, – но это не повод пихать меня к сынку каждого делового партнера.
– Он же не просит тебя трахаться с ним, – резонно замечает подруга. – Просто посидишь в ресторане, похаваешь вкуснятины и свалишь, когда надоест.
– Не просит, но будет очень и очень не против, если это случится.
Собираясь на предстоящий ужин, думала о Матвее. Мысли хоть как-то примиряют меня с предстоящей действительностью. Платье, туфли, изумрудные сережки. Волосы распустила и выпрямила. Отцу нравится, когда они свободно струятся по плечам.
– Ты у меня красавица! – восхитилась мама, когда я спустилась в холл. – Игорь ждет тебя в машине.
У моих родителей не было мексиканских страстей. Да, я несколько раз заставала их в пикантных ситуациях и также быстро исчезала, не позволяя себя заметить, но их общение походило на заранее отработанную программу. «Доброе утро, дорогой!», «Люблю тебя», дежурный поцелуй. И так каждый день. Я никогда не видела, чтобы отец обнял маму на лестнице или в темном холле. Они никогда искренне не смеялись, оставшись наедине. Возможно, быт убил в них всю романтику, а, возможно, между ними ее никогда и не было.
– Снежана Игоревна, вы просто красавица! – Сергей, партнер отца встал, когда мы подошли к столику. – Игорь рассказывал, но в действительности вы намного красивее.
Дежурный комплимент, но мне не по себе. Чувствую, что должна находиться в другом месте, но послушно улыбаюсь и благодарю.
– Спасибо!
– Александр задерживается, – Сергей смотрит на часы и предлагает начать без него. – Он у меня слишком деловой. Энергия молодости. Хочется все успеть, за день переделать кучу дел. Я сам был такой.
Он нахваливает своего сыночка, стараясь произвести на меня впечатление. А вот и он сам.
– Всем добрый вечер! Александр Неверов, – представляется.
Мужчины пожали друг другу руки, я дежурно улыбнулась. Высок, строен, энергичен и совсем недурен, но не мое. Совсем.
Александр сел рядом и широко улыбнулся. Девчонки, наверное, от этой улыбки млеют, но мне почему-то хочется бежать на край света.
Пока родители обсуждают дела, Александр пытается меня разговорить. Стараюсь отвечать односложно, не вдаваясь в подробность.
– Я несколько лет жил в Америке, – сообщил он заговорщическим тоном и вывалил на меня кучу подробностей своей забугорной жизни.
Отвернулась, зевнула, вернулась взглядом к собеседнику, улыбнулась, демонстрируя заинтересованность. Когда принесли закуски, накинулась на них, словно изголодавшийся койот. Только бы не слышать противного голоса Александра. Не пойму, почему меня от него выворачивает, но так мерзко еще никогда себя не чувствовала.
Мужчина неосторожно коснулся моего локтя и тело словно пронзило током. Страшное, парализующее чувство, от которого хочется бежать на край света. Ничего близкого к эротическому желанию.
– Между нами уже искры летят, – рассмеялся Александр, заметив, как я дернулась.
– Ткань пиджака наэлектризована, – солгала я.
Пиджак у него что надо. Модный, шерстяной и жутко дорогой. А уж я разбираюсь в брендах.
– Наверное, – мое замечание его задело. Могу поспорить, что, вернувшись домой, он выкинет пиджак в мусорку. Такие, как Александр привыкли к роскоши и всему безупречному. И в этот безупречный мир пытается запихнуть меня мой отец.
Наконец, официальная часть ужина подходит к концу. Предки планируют продолжить обсуждение в другом месте. Уже без нас.
– Подкинешь Снежану домой, – инициатива Сергея, но не моя. Как по мне, сбежала бы куда глаза глядят, но надо до конца вечера быть хорошей девочкой.
– Не вопрос, – легко согласился Александр и подставил мне локоть. – Моя красавица! Четырехцилиндровый турбомотор, 240 лошадиных сил, разгон до сотни 4,5 секунды, – похвалился своей крутой тачкой и распахнул передо мной блестящую дверцу.
Alfa Romeo хороша, как и сам Александр. Не сомневаюсь, что толпа его поклонниц растет с каждым днем. Почему же у меня такое чувство, что мы с ним уже встречались? Он улыбается, а я чувствую, что все это фальшь, просто маска, которую он носит передо мной и остальными.
– Отец сказал, что ты болела, – Александр легко перестраивается из ряда в ряд.
– Ерунда, – отмахнулась я. Кожаный салон приятно холодит кожу. – Операция на глазах.
– От такого не умирают, – рассмеялся он и включил магнитолу.
Классика. Кто бы сомневался! Вспомнила Риту с ее матерным «французским» и улыбнулась.
– Тоже обожаю эту композицию, – Александр принял улыбку на свой счет.
Я не буду его переубеждать. Сегодня. Пока отец обсуждает важные дела. А завтра настанет новый день, и я не планирую продолжать наше общение.
Александр остановился на светофоре, а мое сердце вдруг наполнилось непонятным волнением. Я едва сдержала дрожь, а когда он тронулся с места, вскрикнула и попросила притормозить на обочине.
– Все в порядке?
Черт! На его лице искреннее волнение, а я по-прежнему чувствую фальшь.
– Останови! – повторила я.
Он не остановился и, наверное, не планировал так просто меня отпускать.
– Меня тошнит, – зажала рот и сделала несколько рвотных движений. Если я правильно рассчитала, он остановит. Слишком заботится о чистоте своей машины.
Александр притормозил через несколько секунд. Я схватила сумочку, выскочила и рванула куда глаза глядят. Забежала за угол дома, тяжело дыша, выглянула с опаской. Машины не было. Еще бы. Такие как Александр никогда не бегают за женщинами.
Черт! Откуда все это в моей голове?
Мне нужно в людное место на случай, если он покружит по району и решит вернуться. На противоположной стороне улицы увидела ресторан. Вряд ли Александру придет в голову искать меня там.
– К сожалению, мест нет, – брюнетка на ресепшене виновато улыбнулась. – У вас заказано?
Заказано ли у меня? Ни хрена подобного!
– Пятый столик второй зал, – выдала, хотя, честное слово, собиралась извиниться и свалить.
– Столик на двоих, все верно, – она сверяется со списком. – Я провожу.
Охренеть!
Я прошла за администратором через огромный зал в небольшое помещение. Столиков пять, не больше, приглушенный свет.
Администратор и официант переглянулись. Последний кивнул, принимая клиентку.
– Ваш спутник еще не подошел, – официант отодвинул мне стул. – Принесу вам меню и винную карту.
Я обернулась по сторонам, изучая обстановку. Красиво, ничего не скажешь. Зал оформлен в классическом стиле. Золотые скатерти, бронзовые подсвечники, на стенах вместо обоев искусные гобелены. Я впервые в таком месте, но смутное чувство подсказывает, что я уже здесь была. Наверное, в своих снах, потому что наяву точно нет.
– Прошу! – передо мной появилось меню и бокал воды.
Официант кивнул и предупредительно отошел в сторону. Есть я не хочу, машинально листаю пластиковые страницы, планируя побег, когда появятся настоящие посетители ресторана. А время, как назло, тянется мучительно медленно.
– Ваша спутница уже подошла, – услышала знакомый голос девушки-администратора.
Значит, на мое место кто-то пришел. Самое время бежать, но я словно приросла к стулу. Ноги ватные, сердце колотится, в мыслях полная неразбериха.
Посетитель навис надо мной, но я боялась даже поднять голову. Мне стыдно и неловко, что без спроса заняла чужое место. Мужчина сел напротив. Почувствовала это по древесному запаху парфюма.
Отлично! С ним легче договориться, нежели с какой-то истеричной дамочкой. Подняла голову, подыскивая слова извинения и застыла. Спутник тоже завис.
– Ты? – хриплый голос сидящего напротив Матвея вывел меня из ступора.
Профессор в костюме и при галстуке, не безупречен, но кажется мне совершенством. И ждал, судя по всему, не меня.
– И ты, – у меня просто нет слов странному стечению обстоятельств.
– Как ты здесь оказалась? – Матвей хмур и явно недоволен моим появлением.
– Пришла, – у меня нет разумного объяснения. Знала бы, что встречу здесь Змея, ни за что бы не пошла в этот ресторан. – Твоя спутница еще не появилась, поэтому есть шанс ускользнуть незамеченной.
Я виновато улыбнулась и отложила меню. Только бы не споткнуться, блин, потому что ноги дрожат. Если бы у нас что и могло зародиться с Григорьевым, то сегодня я все окончательно разрушила. Обидно, хоть плачь!
Я сжала пальцами сумочку и встала. Уйду не прощаясь, и так дел наворотила.
– Спутница не придет, – Матвей сжал мою руку, останавливая. – Останься!
Глава 5, Снежана
И я согласилась, потому что действительно хотела остаться, потому что Матвей мне очень нравился, потому что, когда его рука держала мою, в животе все переворачивалось.
– Отлично выглядишь! – Матвей улыбнулся одними губами, но глаза оставались холодными.
– Семейный ужин с партнером отца, – нервничая, я принялась расправлять несуществующие складки изумрудного платья. – Тот пришел с сыном. Родитель пытался выжать максимум от встречи, взяв меня с собой.
– И как все прошло? – по непроницаемому взгляду Матвея было непонятно, о чем он думал.
– Отвратительно. Под конец пришлось спасаться бегством, спрятавшись здесь, – я обвела взглядом полупустой зал. – А кто твоя спутница? Ты ведь кого-то пригласил.
– Сейчас ты моя спутница, – Григорьев поднял руку, подзывая официанта. – Ты уже поужинала, поэтому закажу на свой вкус.
Пока Змей диктовал заказ, наблюдала за его движениями. Профессор здесь не впервые: прекрасно ориентируется в меню и названии блюд, знал, что ему принесут воды и заранее подвинул тарелку.
– Тебе понравится, – Матвей мягко улыбнулся. Хоть какая-то живая эмоция.
– Как твоя сестра?
– Вроде нормально, – он пожал плечами. – Мы не виделись с того дня. Рита злится и не идет на контакт, но Рустам, ее муж, заверил, что она перебесится и позвонит. Нужно только дать ей время.
Принесли красное вино и всего один бокал. Взглянула на Матвея.
– Я за рулем, – открестился он.
Мы подняли бокалы. Я – вином, он водой.
– Не боишься, что напьюсь и начну приставать? – я игриво слизнула капельку вина, стекавшую по бокалу.
– Заманчивая перспектива, – взгляд Матвея загорелся. Начинает потихоньку отживать, а то сидел какой-то пришибленный.
– Покажешь, где здесь туалет?
Григорьев встал первым и подал мне руку. Возле уборных он остановился и кивнул мне, предлагая зайти. Какой предусмотрительный! Я посмотрела на зал. Посетителей мало, только три столика заняты. Основные гости будут позже, время-то детское. Официанты снуют между столиками, занятые делом.
– Пойдем! – я схватила его за руку.
– Куда? – Матвей не ожидал, поэтому удивлен.
– Туда, – я прикусила губу и потянула более настойчиво. Если сейчас откажется, просто развернусь и уйду. К черту все, надоело!
Неожиданно Матвей подался вперед и вот мы уже стоим внутри небольшого помещения. Раковина, сушка для рук и огромное зеркало во всю стену. Сортир в другом помещении, но нам туда не надо.
Глупо улыбнувшись, я потянулась к его губам. Григорьев ответил быстрым поцелуем и, отстранившись, щелкнул замком. Теперь мы в безопасности.
Надеюсь, в туалетах нет видеокамер, потому что в следующую секунду я врезаюсь спиной в стену, а губы Матвея накрывают мой рот. Это продолжается охренительно долго и офигенно круто. Я едва стою на ногах, но сильные мужские руки не дают мне упасть. Губы Матвея перемещаются на шею, и я выгибаюсь навстречу ощущениям.
– На мне нет трусиков, – прохрипела я, едва не теряя сознание.
Возможно, он меня даже не слышит, но в ту же секунду пальцы Григорьева забираются под платье. От прикосновения к голой коже меня пронзает волна наслаждения, а настойчивые пальцы уже скользят по кружевной ткани.
– Обманщица, – выдохнул Матвей мне прямо в губы, – но я помогу это исправить.
Кто бы мог подумать, он стащил с меня трусики. Белоснежное кружево поехало по моим ногам, а Матвей ехидно усмехнулся, чувствуя себя победителем.
Вот, значит, как!
– Хочу к тебе прикоснуться! – набросилась на него, ощущая адскую смесь возбуждения и адреналина. Григорьев не сопротивлялся, но и не помогал. Сама расстегнула пиджак, рубашку, с галстуком не стала возиться, просто сдвинула в сторону.
Какая горячая кожа! Как печка, или он просто горит изнутри от моих прикосновений.
Провела пальцами по груди, очертила темные круги сосков и спустилась на живот. Матвей тяжело задышал и снова набросился на мой рот. Вжал меня в стену, а сам возбужден до предела. Почувствовала его стояк, упирающийся мне в бедро. Прикоснулась к нему через тонкую ткань брюк.
– Твое платье меня бесит, – прохрипел Матвей, путаясь пальцами в струящейся ткани.
– Не рви! – испугалась я.
Изорвет к чертям собачьим красивое платье, а в нем, между прочим, меня впервые захотел мой профессор, поддавшись соблазну.
– Не буду, – его ладони выпутались из струящегося плена и опустились на мои голые ягодицы. – Ты же этого хотела, чертовка, когда затащила меня сюда, – прошептал он, припадая губами к мочке уха.
Разведя в сторону мои ягодицы, он провел пальцами по колечку ануса. Я вздрогнула, напуганная необычными ощущениями.
– Ты такая смелая и решительная, настоящий ураган, – зомбировал он, продолжая массировать мою попку.
Меня там никто никогда не касался, и я замерла, сраженная новыми для себя импульсами. А его пальцы уже переместились ниже, где концентрировался основной узел моего возбуждения. Черт! Его пальцы надавили на чувствительную точку, и я вскрикнула.
– Ну же, кричи громче. Давай взбудоражим весь этот чертов ресторан! – глубоким голосом прохрипел Матвей, а сам продолжил касаться меня между ног.
Наверное, мне должно быть стыдно за свое развратное поведение, но так приятно, что я забываю обо всем. Внутри меня настоящий пожар и, кажется, пошла бы за чертом, сумей он его погасить. Продолжая растирать чувствительную точку, Матвей вводит палец внутрь. Или два, мне уже все равно. Меня трясет и разрывает от желания. Сама насаживаюсь на его пальцы снова и снова пока не наступает разрядка.
Микровзрыв в микровселенной. Я взрываюсь, кричу и, кажется, рухнула бы вниз, если бы он не меня не держал.
– Все хорошо? – легкий поцелуй в висок, и Матвей меня отпустил. Застегнул рубашку, поправил галстук, пиджак. – Снежана, ты будешь одеваться? – Внимательно смотрит на меня. Кивнула, пока еще туго соображая. – Тебе надо в туалет, – подтолкнул меня к двери и вложил в руки мои же трусы. Когда, спрашивается, успел снять? – У тебя там все очень мокро. Будет неприятно, если сейчас оденешься.
Мои щеки просто пылали от стыда и вообще создавшейся ситуации. Соблазнила, спровоцировала, и в итоге трахнута даже не членом. Пальцами. Наверное, со стороны все выглядело не очень, но было так возбуждающе.
Матвей ждал меня на выходе из уборной.
– Вина? – он заметил мои раскрасневшиеся щеки.
– Пожалуй, – позволила отвести меня за стол.
– Ты не получил разрядки, – констатировала факт, приводя мысли в порядок.
– Еще не вечер, – пространно заявил Матвей и подмигнул мне.
И это прозвучало, скажу я вам, просто охренительно!
Оргазм пробудил во мне жуткий голод. Когда принесли закуски, с аппетитом набросилась на еду. Горячее Матвей заказал только себе, а сладкий десерт мне.
– А ты и правда отчаянная, – покачал головой Матвей, с улыбкой наблюдая как я поглощаю мороженое. – Думал просто бравада, но на самом деле оторва.
– Боишься не потянешь? – подмигнула я.
– Даже не знаю, – Григорьев усмехнулся. – Боюсь увлекусь.
– Не страшно. Вдвоем сходить с ума веселее!
Тачку Матвея я видела, он часто на ней в универ гонял. «Ниже среднего», как бы выразился мой отец, но в ней мне было намного комфортней, чем в дорогой машине Александра.
– Как тебя моя квартира? – поинтересовался Матвей, и я вспомнила берлогу препода. С той поры много воды утекло, но первое впечатление не стереть.
– Если честно, не очень!
– А что не так? – его взгляд сквозил хитростью.
– Холостяцкие берлоги не по мне.
– Конечно, вам, девочкам цветочки да оборочки подавай, – рассмеялся Матвей, сворачивая в свой микрорайон.
– А еще кремы, лосьоны, тоники, консилеры, – я загибала пальцы.
– И как я про них забыл!
Я рассмеялась. Несмотря на волнение, что снова окажусь в квартире профессора теперь уже в качестве его партнерши, мне было очень хорошо.
– Прошу! – он впустил меня в прихожую.
С момента последнего визита в квартире ничего не изменилось. Все такой же безупречный порядок и скучный интерьер.
– Воды, вина, – предложил Матвей.
– Тебя! – повернула к нему свой горящий взгляд.
– В таком случае я весь твой, – Григорьев развел руки.
– Тогда я могу начинать? – игриво подошла к нему и потянула за галстук.
– Конечно! – Матвей попытался меня поцеловать, но я ловко увернулась и мягко потянула его в спальню. Он расстегнул пиджак, но дальше я не позволила.
– Хочу сама тебя раздеть, – прошептала я, стараясь придать голосу томность и эротизм.
Блин, с ровесниками все гораздо проще. Не успеешь и глазом моргнуть, а те уже скинули одежду и стоят во всеоружии со стояком наперевес. Матвей взрослый и опытный мужчина, в жизни которого было много женщин. Я должна очень постараться, чтобы оставить о себе сногсшибательное впечатление. Чтобы он захотел еще. И еще.
«Я же смелая и отчаянная. Я все смогу», – повторяла про себя, а сама медленно раздевала Матвея. Пуговица за пуговицей.
Он любит порядок, значит, не будем как попало кидать его вещи. Пиджак на спинку стула, рубашку лучше на напольную вешалку, галстук можно швырнуть куда угодно, все равно не помнется.
Раздевала, а сама следила за реакцией Матвея. Не зря же целый трактат прочитала, как доставить удовольствие мужчине, первым пунктом в котором значилось – смотреть на его реакцию. Если учащается дыхание и темнеют глаза, хороший признак.
Больше всего боялась проколоться с ремнем брюк, но фортуна была на моей стороне. Взглянула на творение своих рук, вернее на Матвея в одних трусах, и вспомнила его сегодняшнюю маленькую шалость. Так, трусы вон!
Потянула их вниз. Меня не останавливали, но и не поощряли. В два счета разделалась с последним элементом одежды и посмотрела на профессора. Все вроде обычно, как у всех мужчин. Никаких изъянов. Но, Заноза была права, красивый, и даже слишком. И искушенный. Что для такого девчонка с плевым опытом. Разотрет и не почувствует.
– Тебе лучше лечь, – направила его к кровати. Матвей усмехнулся, но выполнил все, что я попросила. – Вот так, – вытащила у него из-под головы подушку. – А теперь закрой глаза и сосредоточься на ощущениях.
– Что ты собираешься делать? – голос хриплый, а в глазах плещется сомнение.
– Хочу тебя порадовать минетом. Давно ведь обещала.
– Ясно, – усмехнулся, подлец! Наверное, не верит, что смогу. – Тогда не буду мешать, – едва сдержал смех, но лег и закрыл глаза.
Блиииин! Вот я попала!
У меня было два пути: с позором бежать или довести этот раунд до конца. Матвей же не побоялся развратничать в ресторане, хотя тоже мог позволить мне сбежать. К тому же я подкована знаниями, видео и малюсеньким опытом, который и опытом-то смешно назвать. Если сейчас не начну, Матвей поднимет меня на смех. Он и так считает меня маленькой девочкой, а после провала решит, что я еще и обманщица.
Воспроизвела в мыслях жаркое порно с минетом, закончившимся зачетным оргазмом. Так, что там по протоколу?
Первое, обнажить головку. Она уже обнажена, поэтому пропускаем этот пункт. Ну почему я так волнуюсь? Словно экзамен сдаю, а не собираюсь доставить удовольствие. Теперь осторожно коснуться ее языком. Пососать головку, спуститься вниз по стволу. Вроде ничего сложного.
Повторила несколько аналогичных движений. У мужика с видео уже башню сносило, а у Матвея ни один мускул на лице не дрогнул. Неприятно что ли? Для контроля снова провела языком по головке, взяла ее в рот. Блин, вообще ничего. Дыхание ровное, только веки немного подрагивают. Наверное, делаю что-то не так. Или так, но Матвею это не подходит.
Не в моих правилах бросать начатое на полпути. Если есть задача, есть и ответ. Сейчас Григорьев был моей задачей, а целью – найти чувствительные точки, способные его расшевелить.
И я начала исследовать его тело с энтузиазмом археолога. Кончиками пальцев коснулась члена, провела вниз до основания и, наконец, почувствовала легкое движение. Едва уловимое, но это была маленькая победа. Осмелев, я провела ноготками по бедрам, улыбнулась, почувствовав ответную реакцию. Спустилась к коленям, за что была награждена еще одним вздрагиванием.
Ох уж эти чувствительные точки! Рассыпались, паразиты, попробуй их найди!
Ниже коленей никакой реакции. Что ж, зона возбуждения определена, осталось только ее расшевелить. Коснулась языком кожи над коленом и медленно поползла вверх. Ногтями осторожно выводила круги на другой ноге, также поднимаясь выше. Матвей тяжело задышал, а я продолжила двигаться вверх.
Когда провела языком по бедренной складке на границе роста волос, он дернулся и застонал. Наконец-то! Теперь, когда место дислокации возбуждения было определено, я с двойным усердием принялась его растирать. По очереди лаская языком чувствительные места, я не забывала об участках, на которые Матвей тоже остро реагировал.
Когда снова лизнула головку, у партнера уже была совершенно другая реакция: тяжелое, рваное дыхание, голова запрокинута, тело вздрагивает при каждом движении. Вернулась к прежнему месту возбуждения, и пальцы Матвея впились в простынь, скомкав ее. Из груди вырвался негромкий стон. Я близка, очень близка, осталось только самое важное, сам минет.
Руся всегда говорила, что у меня аналитический склад ума. Никогда не думала, что в этом деле пригодится анализ, но я благодарна своему мозгу, что ведет меня в нужном направлении. Чувствительных точек на стволе нет или так мало, что не стоит их и ласкать. Единственная возбудимая зона – основание. Значит, нужно все сделать так, чтобы стимулировать эту зону. А для этого нужно взять его в рот. Не уверена, что справлюсь.
Продолжая возбуждающие движения, я задержала дыхание и резко взяла его в рот. Целиком. До самого основания. Головка ударилась в горло. Неприятно, но терпеть можно и рвотных позывов вроде нет. Надо продолжать, совсем немного осталось. Я смогу заставить его кончить.
Я продолжаю движения снова и снова. Сбиваюсь со счета, когда начинаю считать. Снова считаю. Он стонет, дрожит, по головке стекают капли смазки, но я настойчива. Наконец, из груди Матвея вырывается крик, и горячая струя врывается мне в рот.
Я отстраняюсь, но продолжаю ласкать его чувствительные места. И он кончает, снова и снова. Потом вдруг шумно выдыхает, затихает, и я понимаю, что все.
«Молодец, девочка! Не облажалась!»
Чувство, что выиграла марафон. Хочется плакать и смеяться.
Матвей медленно разлепил глаза и приподнялся на локтях. Посмотрел на меня, но взгляд мутный. Бросил быстрый взгляд на себя, потом снова на меня, стер что-то с уголка моего рта.
– Мне надо в душ, – прохрипел он.
– Я с тобой!
Быстренько скидываю с себя всю одежду. Я еще не готова с ним расстаться.
В душевую кабинку Матвей вошел первым.
– Иди ко мне, – втянул меня под теплые струи воды и жадно поцеловал.
Для меня все это впервые: совместный душ, отношения, в которых партнер не заваливает комплиментами, эмоции, испытывая которые чувствую себя невероятно взрослой.
– Что такое? – он погладил меня по щеке, чувствуя мое замешательство.
– Обычно я принимаю душ одна, – пробормотала я, смущаясь.
– Значит это твой первый раз, – Матвей улыбнулся и подмигнул. – Тогда я просто обязан позаботиться о тебе.
Щедро полив круглую мочалку гелем для душа, он принялся меня растирать. Начиная от шеи, руки Матвея медленно спускались мыльной пеной по моим плечам. Очерчивая округлость грудей, осторожно прикасаясь к их вершинкам. Я вздрогнула, чувствуя, как тело заливает теплая волна наслаждения, а Матвей уже переместился на спину.
Давно забытые ощущения детства, когда мама тебя купает, а ты маленькая шалишь в ванной. Сейчас они совсем другие. Рядом со мной мужчина, которого не должна стесняться, потому что я взрослая и уверенная в себе, но все равно почему-то нервничаю. Прикосновения к стопам приятные, но очень щекотно и я смеюсь.
– А ты ревнивая, – заметил Матвей, возвращаясь к моим губам.
Он целует, нежно покусывает верхнюю губу, исследует глубины моего рта языком. И я понимаю, что мне безумно нравится целоваться в душе, когда вода заливает лицо, стекая влагой по горячим губам.
– Почему?
– Все ревнивые боятся щекотки.
– Теперь моя очередь, – я выхватила мочалку.
Тело Матвея подтянутое и красивое. Мочалка медленно скользит по груди, а другой рукой я поглаживаю его плечи. Веду пальцами вверх по позвоночнику, достигаю шеи и вдруг произношу фразу на чужом языке.
Матвей поворачивается, замечаю у него сзади на шее вдоль позвоночника небольшую татуировку. Иероглифы. Прикоснулась к ним кончиками пальцев.
– «Вместе навсегда». Ты знаешь японский? – повернулся и посмотрел на меня с удивлением.
– Когда ты ее набил? – я вернулась к намыливанию красивого тела, оставив вопрос Матвея без ответа.
– В институте.
Я коснулась языком его соска, очертила кружок и застыла на вершинке. Матвей вздрогнул. Еще одна чувствительная точка, которую хочется исследовать, но глаза почему-то слипаются. Слишком длинный вечер, слишком много противоречивых эмоций. И эта фраза на японском, который я никогда не изучала. Непонятно из каких глубин мозга она вырвалась и почему.
Матвей протянул мне полотенце, и я вытерлась в полудреме.
– Пойдем! – он поднял меня на руки. – Вот так, – уложил на кровать и укрыл одеялом. – Спи!
– А ты? – протянула руку, не желая его отпускать.
– И я, – Матвей лег рядом и обнял меня.
Едва моя голова коснулась подушки, дремота начала обволакивать. Сегодня такой хороший вечер и безумно не хочется его отпускать, но бороться со сном не было сил. Посмотрела на Матвея. Его глаза были прикрыты. Когда заметил, что наблюдаю за ним, слегка мне улыбнулся, тоже уплывая в царство Морфея.
