Текст книги "О, мой профессор! (СИ)"
Автор книги: Лариса Васильева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Отец гордится мной, не догадываясь, какими методами мне достался заветный автограф Змея в зачетке. Но не родитель ли мне говорил, что для достижения цели все средства хороши? Так что будем считать, я достойная дочь своего отца.
Мама просиживает в палате все дни, лишая меня кислорода. Она пытается за мной ухаживать, даже предлагает водить в туалет. За ручку как маленькую.
– Со мной все в порядке. Я не инвалид и способна самостоятельно преодолеть пару метров до толчка! – фыркнула я.
Маме не нравится мой сленг, поэтому представила, как она поморщилась, услышав грубое слово, и мои губы растянулись в улыбке.
– Завтра принесу что-нибудь вкусненькое, – она погладила меня по голове, как малышку.
Я тихо бешусь, потому что приторное сюсюканье никогда не закончится. Нужно поскорей выбираться из больничной койки, иначе скоро задохнусь от гиперопеки. Наконец, мама ушла, а я схватилась за телефон, сдвинув в сторону шторку на глазу.
Окружающий мир еще расплывался, но мне было достаточно пары секунд, чтобы найти в исходящих номер подруги.
– Русь! Срочно требуется терапия, – простонала я в трубку и рухнула на подушку.
– Шоковая? – уточнила подруга.
– Сто тысяч вольт!
И больше не нужны объяснения. Мы понимаем друг друга с полуслова.
Спустя час компания в лице Руси, ее бойфренда и Занозы чинно вошла в палату.
– Хреново выглядишь! – хмыкнул Миха, и я снова отодвинула шторку, чтобы двинуть его в бок.
– Тихо, тихо! – он поймал мой кулак. – Физические нагрузки запрещены.
– Ты что, мой лечащий доктор? – я шутливо ткнула его.
– Руслана говорит, что тебе придется соблюдать охранительный режим, вот и заставила проштудировать литературу, – ребята странно между собой переглянулись.
– Вы обалдели? Я в порядке! Если собираетесь сидеть у моего смертного одра, то валите нахрен! Мне мамаши-наседки хватает, – я провела ребром ладони по горлу. – Что у вас там? – я кивнула на рюкзак Михи.
– Витаминки для нашей красавицы, – Руся выудила на свет запотевшую банку пива.
Обсуждая предстоящую выписку и тусовку по случаю моего возвращения в строй, все расположились в палате. Я на правах больной на кровати, посетители в креслах. Осторожно открыв банки, чтобы медсестры в коридоре не услышали, мы чокнулись.
– Черт! Оно испорчено? – сделав глоток пива, я брезгливо поморщилась. – Отвратительный вкус! – я протянула банку Михе.
– Обычное светлое, – он сделал большой глоток. – Освежающее и приятное на вкус.
Миха пожал плечами и вернул мне банку.
– Наверное, у тебя от антибиотиков извращение вкуса, – предположила Заноза.
Утешение так себе!
Я через силу глотала горькое пиво, пытаясь перед друзьями изображать безудержное веселье.
Глава 3. Снежана
– Хочу тебя!
– Трахни меня, детка!
И руки под футболку.
Погано сидеть рядом с двумя озабоченными мартышками, сосущимися каждую секунду.
– Мои нервы уже на пределе, – простонала Зараза, косясь на наших голубков. Но Михе с Русей по ходу по барабану, где тискаться. Им что темная лавочка, что крыльцо универа.
Прошло две тухлых недели, прежде чем я получила вольную от предков. Теперь я могу дышать свежим воздухом, пялиться на мир сквозь темные очки и носить за раз не больше одной Jack Daniels. Моя сумочка по завязку забита каплями, которые нужно заливать в глаза четыре раза в день. Иначе, блин, роговица потемнеет, и начинай все сначала.
– У меня месяц не было секса, – Зараза пробуравила плотоядным взглядом проходящих мимо студентов. – Целый гребаный месяц! Я уже чувствую, как выпала из процесса.
– Не наш формат, – сгримасничала я проходящим мимо громилам.
– А по-моему, наш! – Зараза довольно захихикала, разглядывая тугие бицепсы под обтягивающей футболкой.
– Да ну, тупые качки, – поморщилась я. – Больше мышцы, меньше член.
– Раньше тебе все нравилось, – покосилась на меня Зараза. – Вспомни Тоху. А Серый? Сплошной протеин. Но как ты с ним зажигала, а подруга? – она заржала, пытаясь вывести меня на эмоции.
– Глупая была, – посмотрела на сплошные куски мяса, состоящие из груды мышц, и меня передернуло. – Они, небось, потеют, как свиньи.
– Вот сейчас и проверим! – Зараза сорвалась с места и, перескочив через несколько ступенек, притормозила возле качков. Защебетала, увлекая студентов в здание Alma mater.
Руся с Михой продолжали свое эротическое представление, и я посмотрела по сторонам. Середина июня. У студентов вовсю экзамены, только одна я бездельничаю.
А вот и кое-что интересное! Заметила подходящего к зданию универа Змея и нацепила на лицо милую улыбку.
– Привет, Матвей! – помахала рукой, когда препод поравнялся с нашей компанией.
– Доброе утро, Ростовцева! – на лице не дрогнул ни один мускул. Григорьев прошел мимои я, схватив сумку, последовала за ним.
– Не жарко в пиджаке? – я потрогала его руку выше локтя. Не железные бицепсы, но мне понравилось.
– Нет.
– Может, снимешь? – пошутила. – Жара сорок градусов.
– Может, и сниму, – Змей резко затормозил и исподлобья зыркнул на меня. – Вы что-то хотели, Ростовцева?
– Тебя! – выпалила, почувствовав себя ужасно смелой.
Змей хмыкнул. Его лицо смягчилось, но через мгновение профессор опять нахмурился.
– Это от безделья, Ростовцева, – он двинулся дальше. – Слышал, вы освобождены от экзаменов.
– И? – не поняла, к чему он клонит.
– Я не удивлен. – Змей что, ехидничает? – Может, через год диплом экстерном получите.
Это прозвучало обидно, но я списала ершистость профессора на недавнюю пикантную ситуацию.
– Тебя это злит?
– Нет, – Матвей пожал плечами. – Просто удивляет позиция нашего руководства по отношению к богатеньким студентам, – он скептически изучил мою персону, – и студенткам.
Вдвоем мы вошли внутрь здания и поднялись на второй этаж.
– У тебя консультация? – я заметила в конце коридора толпящихся второкурсников.
– Вам какое до этого дело, Ростовцева? – Змей начал терять терпение. – У вас все лето впереди. Гуляйте, веселитесь, только от меня держитесь подальше.
– А если не могу? – я прильнула к его руке неоднозначным жестом. Змей попытался вывернуться, но я вцепилась мертвой хваткой.
– Отпустите меня, – не освободившись, он затащил меня в пустую профессорскую. – Снежана Игоревна! – Григорьев посмотрел на меня с укоризной. – Вы взрослая девушка.
– Именно. Взрослая, – подтвердила я и, отпустив руку Змея, сослепу наткнулась на стул. Тот незамедлил рухнуть на пол с жутким грохотом.
– Снимите же их, в конце концов! – возмутился Матвей, возвращая стул на место. – Завели моду в здании университета разгуливать в солнечных очках!
В профессорской сумрачно. Высокий раскидистый клен закрывает единственное окно от солнечного света, поэтому я без опасения скинула очки.
– Что с вами? – по лицу Матвея пронеслась целая гамма чувств.
Как тебе мои круги под глазами, Змеюшка? Зрелище не для слабонервных.
– Что думаешь, со мной произошло? – я игриво провела пальцем по пуговицам его рубашки.
– Ростовцева, мне до шуток, – взбеленился профессор. Какой нервный, прямо дрожь берет.
– Мне тоже, – я сократила расстояние между нами до минимума.
А Матвей высокий и ничего так себе, симпатичный. И как я раньше этого не замечала?
– Давай, сегодня начнем как цивилизованные люди: не с траха, а с поцелуя, – промурлыкала я и прикоснулась первым поцелуем к губам профессора.
М-м-м, какие мягкие губы, и какой сладкий поцелуй с привкусом ментола. И ничего, что Матвей застыл, как истукан, и не ответил на поцелуй. Со временем расшевелю. Вдохнула древесный аромат его туалетной воды и меня словно по нервам резануло.
Черт! Возбуждает! Воздух так и пропитан похотью и желанием. Вдыхая этот аромат, хочется заниматься любовью всю ночь напролет.
Какие, однако, странные мысли для обычного поцелуя. Я почувствовала, как щеки заливает румянец.
Вот же хрень! Отродясь не краснела. Даже когда Серый исполнил откровенный танец с демонстрацией своих прелестей, поглядела и не моргнула. А сейчас? Что это со мной?
– Ростовцева, мы же с вами вроде обо всем договорились! – почувствовав мое замешательство, Змей отстранился.
– Сколько тебе лет? – брякнула я, пребывая в ужасе от странных ощущений.
– Тридцать пять, – также быстро выпалил Змей.
– Очешуеть! – я выругалась и всплеснула руками.
Совсем жара мозги расплавила! Нашла о чем париться. Поцелуй с престарелым гуманитарием. Тоже мне событие века!
Я прижала ладонь ко лбу, вдруг это инфекция. А мне болеть никак нельзя.
– Ростовцева, выбирайте выражения! – серый взгляд Матвея метал молнии. – Какой я вам престарелый гуманитарий?
Одуреть! Я произнесла это вслух.
– Я просто вспомнила тебя в прошлый раз и сейчас, – я стыдливо опустила взгляд и снова подняла, заметив, что Матвей смутился. Усмехнулась, отметив про себя, что у Григорьева серые глаза. Хотя какое мне дело до пигмента его радужки. – Тогда ты был настоящим мачо, ураганом…
– Не напоминайте, – Змей сгримасничал.
– А сейчас целуешься как…, – подходящее слово, как назло, не подбиралось.
– Не надо, – прошипел Матвей, и в его голосе послышалась такая ярость и угроза, что я оставила комментарии при себе.
– Поняла! Ухожу! – я подняла руки, демонстрируя полную капитуляцию. – Обнимашки на прощание, – я прижалась к Матвею. Он не оттолкнул. Уже хорошо.
Насвистывая веселую мелодию, быстро сбежала по ступенькам на первый этаж, как вдруг поняла, что забыла очки. А без них на солнышко никак.
Профессорская оказалась закрытой. Пришлось заглянуть в аудиторию. Матвей расхаживал по кафедре, скрестив руки на груди. Пиджак небрежно скинут на спинку стула. Взгляд сосредоточенный. Заметила на столе мои солнечные очки.
– Близко к мифологическому религиозное мировоззрение, – вещал Змей, разбирая экзаменационные вопросы. – Оно апеллирует к фантазии и чувствам, но при этом не смешивает сакральное и земное. Религия – мироощущение и мировоззрение, а также соответствующее поведение, определяемое верой в существование Бога, божества; чувство зависимости, связанности и долженствования по отношению к тайной силе, дающей опору и достойной поклонения. А кто мне ответит, что значит религия по Канту?
Матвей обвел взглядом притихшую аудиторию. Студенты молчали, и профессор нахмурился.
– Фундаментальные основы философии составляют большую часть образовательного процесса и почти половину экзаменационных билетов, – Матвей недовольно покачал головой.
– Религия – это закон, живущий в нас. Мораль, обращенная к познанию Бога, – выпалила я, прежде чем успела подумать.
– Верно! – Матвей обернулся, смерив меня горящим взглядом. – Видите, даже студентам первого курса известны эти прописные истины.
– А ты умеешь быть милым, – не удержалась от кокетства, когда Григорьев подошел к двери, предупредительно захватив мои очки.
– Слова Канта из ваших уст…
– Звучали соблазнительно? – перебила я и подмигнула.
– Многообещающе.
– Если еще раз поражу, поцелуешь? – прошептала я.
– Снежана Игоревна, прошу прощения, я сейчас занят, – Змей перешел на официальный тон. – Если у вас еще остались вопросы, зададите мне их позже.
И он закрыл передо мной дверь. Вот паршивец!
Вечером следующего дня мы с Русей прогуливались по улицам города. Настроение было хуже некуда. Предки в категоричной форме запретили мне садиться за руль и демонстративно отобрали ключи от машины. Я вспылила, отец тоже. В общем, до конца года я теперь пешеход, а дальше, как пойдет.
– Задрали просто, сил нет! – я шлепнулась на скамейку, не скрывая раздражения. Даже мои любимые драные джинсы сегодня не радовали.
– Они тебе здоровья желают, – подруга села рядом и щелкнула зажигалкой.
– Смерти моей желают. Как я буду без машины? – я прикурила сигарету и закашлялась. Вкус был отвратительный, а от табачного дыма меня едва не вывернуло. – Что за дрянь! – я швырнула сигарету в урну.
– Странная ты какая-то стала, – заметила Руся. – Пиво не пьешь, сигаретами швыряешься. Вчера со Змеем куда-то свинтила, хотя на дух его не переносишь.
– Ничего интересного, – я поморщилась. – По кафедре пошлялись. Я попыталась его поцеловать, он послал меня к черту.
С подругой можно было не корчить из себя ту, которой не являюсь, и говорить на любые темы, даже на самые откровенные.
– А зачем он тебе? – удивилась Руся. – Зачет получила, вот и наплюй. Ты девчонка симпотная, быстро найдешь красавчика для физкультуры.
– Надоела тупая физкультура, – выдохнула я.
– Что и сексом теперь перестанешь заниматься? – вытаращила глаза Руся. – Надо же, как тебя торкнуло!
– Скучно все! Неинтересно! – я обвела взглядом прохожих, неоновые витрины магазинов, где еще совсем недавно могла зависнуть на полдня и уличную кафешку, идти в которую не было настроения.
– Мужика тебе надо. Настоящего. Чтобы трахнул крепко и выбил всю дурь из головы.
– Наверное, – я пожала плечами. В последнее время я сама себя не понимала.
Мимо нас с жутким грохотом урчащих моторов промчались несколько байкеров. Кожаные брюки, черные косухи, ярко-красные молнии на блестящих шлемах. Я на несколько секунд словно выпала из жизни, залипнув на огромных хромированных агрегатах, внушающих страх и благоговение.
– Я также хочу, – кивнула в сторону умчавшихся нарушителей тишины.
– В смысле? Хочешь мотаться в вонючими бородатыми байкерами, пропахшими виски и табаком? Да они же пачками разбиваются, потому что прут, не разбирая дороги и не соблюдая скоростной режим.
Руся квохтала, сгущая краски, словно мамаша над несмышленым цыпленком, пока тишину вечера снова не разорвал рев мотора. Мы одновременно обернулись. Один из байкеров, видимо отставший от своих дружков, застрял на светофоре.
– Это мой шанс, – повинуясь внезапному импульсу, я двинулась в сторону мотоцикла.
– Какой шанс? – Руся дернула меня за руку. – Не дури, подруга.
– Я позвоню, – пробормотала и дальше ее уже не слушала.
Светофор еще горел красным, но время было на исходе. Ускорившись, я в считанные секунды оказалась рядом с мотоциклом. Не спрашивая разрешения, потому что все равно его не получу, лихо перекинула ногу и запрыгнула на высоченный мотоцикл сзади байкера.
Водитель резко обернулся и, уверена, собирался немедленно меня скинуть, но загорелся светофор, и мотор снова взревел.
Мамочки мои! Я изо всех сил вцепилась в его кожаную куртку за секунду до резкого рывка. Уши заложило, глаза заслезились от резкого порыва ветра в лицо. Мир вокруг слился в одно серое грязное пятно.
Но скоро жажда приключений и непередаваемый драйв сделали свое. Привыкнув к сумасшедшей скорости, я глазела по сторонам, но свалиться с байка реально боялась. Ветер трепал волосы, которые не подумала заколоть. В следующий раз обязательно уберу их под резинку или надену шлем.
Стоп! Следующий раз? Реально, это я сейчас подумала?
Скоро бешеная гонка закончилась. Выехав на окраину города, мы проехали сквозь толпу таких же байкеров и остановились в стороне. Я слезла с мотоцикла, прокручивая в голове оправдания своему порыву.
– Ты реально нахрен тупая овца? – байкер соскочил на землю следом за мной и снял шлем, превратившись в байкершу. Высокую, темноволосую и накаченную. Байкерша излучала особую харизму, несмотря на мужеподобную внешность и грубую манеру общения.
– Я хотела прокатиться, – смело заявила я.
Что они мне сделают? Подумаешь, развеялась с ветерком! От байка и его водителя не убыло.
– Прокатилась? – женщина скинула куртку, обнажив бицепсы сплошь забитые цветными татухами. – Теперь вали на хрен. До центра километров тридцать. К утру дотащишься.
– А что это за сборище? – я не собиралась сдаваться. – Намечаются гонки или благотворительный рейд?
– Ты совсем ку-ку? – она покрутила у виска. – Вали, я сказала!
– Рит, а кто это с тобой? – к нам подошел невысокий коренастый байкер с голым черепом, затянутым черной банданой, и рыжей окладистой бородой. Изучив мою персону, он довольно прищелкнул языком. В отличие от байкерши, ее дружку я явно пришлась по вкусу.
– Ненормальная на светофоре заскочила, – она смачно сплюнула.
– Реально? – рыжий заржал, взглянув на меня с неподдельным интересом. – На приключения, значит, потянуло? Мой байк и член к твоим услугам. Покатаемся, малышка?
– Исчезни, эта киска моя! – дорогу рыжему преградил громила с внешностью видавшего виды отморозка. Такие личности всегда настораживали, и я невольно отступила обратно к рыжему.
– А ты сообразительная, – бородач не замедлил облапить меня рукой и притянуть к себе. – Вакансия занята, – с апломбом выдал он громиле.
К такому сценарию я была не готова. Одно дело мчаться навстречу ветру и мечте и совсем другое тискаться с потным байкером, не знакомым с элементарными правилами приличия.
– Отвали, Карл! – услышав знакомый голос, я вздрогнула. – Пойдем!
Меня буквально выдернули из объятий рыжего и потащили в сторону.
– Что вы здесь делаете?! – прошипел Матвей каким-то чудом оказавшийся в столь поздний час в этом богом забытом месте. В бешенстве он схватил меня за плечи и потряс как тряпичную куклу.
– Развлекаюсь. А ты? – с появлением Змея тревога ушла, а в сердце поселилось странное спокойствие.
– Ненормальная! – выдохнул он.
– Да, ненормальная и что? – ответила я с вызовом.
– Совсем от безделья крышу снесло?! – раскричался Григорьев.
– Не кричи на меня! – не сдержалась.
– А то что? К папочке побежите? – взбеленился Змей. – Декан перед ним давно на цыпочках ходит, а мне плевать на статус вашего родственника.
Григорьев продолжил бы нравоучения, но нас окликнули.
– Матвей!
Мы обернулись. Бородач махал, призывая вернуться.
– Пойдем, – Змей сжал зубы и взял меня за руку. – Они не тронут, просто решили напугать. Забавлялись. Но лучше держитесь рядом.
– Познакомишь со своей подружкой? – байкерша теперь была более любезна. Она с интересом посмотрела на наши переплетенные пальцы и усмехнулась.
– Снежана, – рука Матвея собственнически опустилась на мою талию, но я была совершенно не против. – Рита, – он кивнул на байкершу, – Карл, Марк, – махнул в сторону рыжего и громилы.
– Ты знакомая Матвея? – поинтересовалась Рита.
– Вроде того, – я прижалась к теплому телу Григорьева. От его манящей близости по коже побежали тысячи электрических импульсов. – Я с ним сплю.
– Что? – переспросила байкерша, решив, видимо, что у нее что-то со слухом.
– Занимаемся физкультурой, сексом, трахаемся. Как ни назови, а суть дела не меняется, – я невозмутимо пожала плечами и улыбнулась, поймав удивленные взгляды окружающих.
Глава 4. Снежана
– Матвей ты совсем на хрен с катушек слетел?! Мы, значит, рефлексируем, что у тебя вселенская трагедия, а ты просто тупо трахаешься. На молоденьких потянуло? Она же девчонка совсем.
После моего заявления все разом потеряли к нам интерес и разошлись. Только байкерша все не успокаивалась. Отозвав Григорьева в сторону, она принялась его вычитывать.
– Что ты хочешь от меня услышать? – голос Матвея звучал глухо и устало. – Если хочешь знать, секс с ней я даже не помню. Нажрался как свинья, а утром проснулся в постели не один.
– Офигеть! – Рита всплеснула руками. – Ты еще и трахаешься в беспамятстве! Но это же тебя не остановило, и ты все равно продолжаешь с ней мутить. Скажи еще, что она твоя студентка.
– Она моя студентка.
– Это просто пиздец, Григорьев! – разорялась байкерша. – Тебя лечить надо. От этой цыпочки так и веет баблом. С такими крошками просто так не потрахаешься. Не успеешь и глазом моргнуть, как возьмут в оборот. Запомни, вляпаешься в дерьмо – не проси себя вытаскивать!
Изрыгая жуткие ругательства, Рита вернулась к компании, а я подошла к Матвею. Профессор стоял, прислонившись к стене одноэтажного кирпичного здания, и угрюмо сверлил взглядом землю. В джинсах и футболке Григорьев не был похож на строгого препода, но и с образом вонючего байкера тоже не вязался.
– Какого черта она тебя вычитывала? – возмутилась я, усевшись на асфальт рядом с ногами Матвея. – Стопудово хочет трахнуть, иначе к чему так разоряется.
Змей посмотрел на меня и вдруг криво усмехнулся.
– Может, и хочет трахнуть, но только крепко и по башке, – выдал он, ввергнув меня в состояние легкого шока. Никогда не слышала, чтобы Григорьев позволял себе грязные выражения.
– Как же! – не поверила я. – Небось, давно на тебя планы строит, а ты не реагируешь.
– Снежана, – выдохнул Григорьев, потер усталые глаза и опустился на асфальт рядом со мной, – ну какие планы. Она моя сестра.
– В смысле сестра? – обалдела я. – Накаченная байкерша с татухами твоя родная систер?
Змей кивнул, и я расхохоталась. Всю злость на Риту как рукой сняло.
– Родственников не выбирают. Я тоже не подарок, – заметил Матвей. – Они с моей женой были лучшими подругами, – добавил он невпопад.
Ключевое слово «были». Развод или кое-что похуже? Сразу вспомнились слова Риты о вселенской трагедии.
– Твоя жена была байкершей?
– Нет, – Матвей улыбался, но глаза оставались грустными, – но мотоциклы она любила и да, у нее были татуировки.
– А у тебя? – я провела кончиками пальцев по его руке от плеча до запястья.
– У меня тоже есть.
– Покажешь? – не удержалась от кокетства.
– Нет, – Матвей ответил в таком же игривом ключе. – Значит, ты запрыгнула на мотоцикл сестры?
– На светофоре, – кивнула я, обалдев, как Григорьев резко перешел на «ты».
– Представляю ее бешенство. Она даже меня на байк не пускает. Только подруге позволяла сидеть сзади.
– А ты тоже гоняешь?
– Бывает, – он поднял взгляд.
Я тоже посмотрела вверх, где в черноте неба мерцали яркими точками миллиарды звезд. Мне вдруг безумно захотелось почувствовать вкус поцелуя на губах, теплоту мужского тела, которое притягивало как магнитом. Ждать от Матвея инициативы не представлялось возможным, поэтому я, подвинувшись, села на него сверху, обхватив его бедра своими коленями.
– Не перегибай, – предупредил Григорьев, заглядывая мне в глаза.
– А то что, накажешь? – я поерзала попкой, пытаясь вызвать ответную реакцию.
– Ненормальная, – прошептал он, а дальше мои губы накрыли его, и мир снова растворился в розовой дымке.
Нежно прикусила его губу. Отпустила. Отстранилась. Снова прикоснулась к губам Змея. Провела по ним языком. Я заигрывала, пробуждая в Матвее желание и интерес, и он включился. Накрыл мой рот поцелуем и притянул к себе.
Неземные ощущения!
Мое тело превратилось в кипящий сосуд с лавой вместо крови. И она бурлила во мне, распаляя желание. Его язык проник в рот, и я застонала. Ладони Матвея скользнули на спину, и я выгнулась навстречу ему. С ним так просто было чувствовать себя желанной и желать самой. Когда Григорьев отстранился, я уже вся горела.
Безумно хотелось почувствовать тепло мужского тела, и я потянулась к его футболке.
– Раздевайся, – его тихий голос меня отрезвил, и я замерла на полпути.
– Что? – мои губы горели, волосы растрепались.
– Полностью. Раздевайся, – повторил Матвей.
Почувствовала себя растерянной от его неожиданного приказа.
– Зачем? – не поняла я.
В десятке метров за углом кучка байкеров, жаждущих развлечений. Как я смогу скинуть одежду, когда велика вероятность быть застигнутой на месте преступления. Матвей прекрасно это понимает и все равно хочет, чтобы подчинилась. Считает меня настолько безбашенной, или вообще не считается с моими желаниями?
– А потом становись на колени и возьми его в рот, – продолжил Змей, игнорируя мои вопросы.
Взгляд Матвея серьезен. Он кивнул на ширинку и усмехнулся. Провел пальцем по моим губам и засунул один мне рот, имитируя пошлые движения.
– В смысле взять в рот? – я дезориентирована и сбита с толку.
– Предлагая себя мужчине, следует быть готовой к его желаниям, – он опустил ладони на мои бедра, и они медленно поползли вверх, дразня и играя.
Действительно, что я знаю о его желаниях?
– А мне нравится именно так, – ладони достигли своей цели и сжали мои ягодицы. Я вздрогнула, чувствуя ядовитую смесь страха и возбуждения.
Это игра, эротическая и очень горячая. Игра взрослого мужчины, знающего, чего он хочет от своей партнерши. И я не уверена, что готова включиться в эту игру.
– Раздевайся и делай, как я сказал, или уходи играть в куклы со своими малышами, – хрипло произнес Матвей, и меня корежит от глубины его голоса.
Он сейчас имеет в виду моих предыдущих парней? Их было немного, но близость с ними поразительно походила на физкультуру. Разделся, сделал дело и «ты супер, детка». Но никто никогда меня не заводил. Не играл со мной во взрослые игры.
К моим глазам подступили слезы. Я хотела переступить опасную черту, сбросив все запреты, но не могла. Оказывается, я не настолько раскована, чтобы прилюдно раздеться.
– Вот и ответ, – Матвей улыбнулся и мягко провел рукой по моей щеке, убирая волосы с лица. – Юным девушкам нужны обожание, веселье, романтика, походы в кино, первые поцелуи. Стать партнершей взрослого мужчины, значит окунуться в водоворот страстей и запретных желаний, к которым ты пока не готова. А мне не нужны отношения на уровне детского сада. Это не значит, что мне претит ходить за ручку с симпатичной девушкой, но мой день должен начинаться с секса, а не с розовых соплей, – он выдохнул и продолжил. – Я просил тебя не перегибать палку и невольно перегнул сам. Извини. Больше я такого не допущу.
Матвей осторожно снял меня с себя и поднялся. Чувствовала себя опустошенной и упустившей нечто важное. Он больше никогда не прикоснется ко мне, если срочно что-нибудь не сделаю.
И я решилась. Стащив топ, я швырнула его на асфальт, оставшись в одном бюстгальтере, а затем потянулась к пуговице джинсов.
– Что ты делаешь? – Григорьев напрягся, сбитый с толку моими действиями.
– Раздеваюсь, – я победно улыбнулась. – Да, я настолько безбашенная, что сброшу сейчас с себя всю одежду и сделаю тебе минет. Но ты тоже раздевайся. Сверкать, так вдвоем.
Оказывается, раздеваться в людном месте заводит, и нехило. Меня буквально трясло от драйва и перевозбуждения, когда потянула вниз молнию.
– Ты, действительно, решила раздеться? – Матвей закашлялся.
– А, похоже, что я шучу? – подмигнула и спустила джинсы. – Снимай одежду или слабо посверкать голой задницей перед сестренкой и кучкой байкеров? Назовем наше творение – мечта вуайериста.
Джинсы упали поверх топа, и я победно взглянула на профессора. На мне потрясающе красивое белье, демонстрировать которое одно удовольствие. Особенно, когда в ответ получаешь горящий профессорский взгляд. И не один.
Приближающиеся голоса неожиданно нарушили наше уединение и вечернюю тишину.
– Вот черт! – Матвей среагировал первым. Подхватив разбросанную одежду, он схватил меня за руку и потянул к кирпичному строению без потолка и с разрушенной одной стеной. Хоть сыростью не воняет, и то ладно. – Тихо! – его ладонь накрыла мне рот.
Мужчины снаружи о чем-то говорили, громко хохотали, но вскоре снова наступила тишина. Байкеры вернулись к своей тусовке, а мы посмотрели друг на друга. Ночь обещала быть безлунной, и Матвей был почти неразличим на фоне темных кирпичных стен, но не в моих планах сдаваться. К тому же я стояла в одном белье, а Григорьев даже футболку не снял.
– Раздевайся, – потребовала я, клацнув зубами. Холодно, блин! – Или боишься?
– Чего мне бояться, – одним движением профессор скинул футболку. Следом за ней полетели джинсы.
Теперь мы были на равных, и я, доводя дело до конца, сняла бюстгальтер и трусики. Все равно темно. Хрен он что различит. Змей хмыкнул и ответно спустил свои трусы.
Черт, действительно, темно! Я потянулась рукой к профессору, но промахнулась, мазнув пальцами по холодной стене.
– Что ты делаешь? – Григорьев тоже клацнул зубами.
Было холодно, и я дрожала, но вместе с тем внутри росло приятное ощущение тепла с примесью возбуждения и опасности. Так себя, наверное, чувствуют гонщики перед финальным заездом или бандиты, планируя грабануть банк.
– Пытаюсь нащупать твой стояк. Тебя же жутко заводит разгуливание голышом. Возбуждение так и зашкаливает! – я захихикала, Матвей тоже.
– Ты сумасшедшая, – он сократил расстояние, и теперь мы только каким-то чудом не касались друг друга обнаженными телами.
– Ты тоже, – я смеялась, но это было скорее нервное. Острое желание разливалось волнами по телу, концентрируясь между ног. А ведь он даже толком ко мне не прикоснулся.
Мы смеялись, почти касаясь друг друга, и неизвестно чем бы это все закончилось, но неожиданно включился свет, и раздался громкий женский визг.
– Твою же мать!
Рита?!
Я вздрогнула, обернулась, но свет телефонного фонарика бил в лицо и ни хрена ничего не было видно. Зато сестричка, наверное, все разглядела.
– Больной придурок! – выкрикнула она, скорее всего, имея в виду брата, и как фурия выскочила из нашего укрытия. Как показала практика, не такого уж и укрытия.
– Она всегда так ругается? – я посмотрела на место, где только что стояла Рита.
– Почти, – хмыкнул Матвей и потянулся за одеждой. – Все-таки посверкал.
Сестренку мы нашли сидящей на бордюрном камне в стороне от основной тусовки. Она нервно курила и выглядела не склонной к диалогу.
– Ключи! – Григорьев подошел и протянул руку.
– Чего? – Рита подняла на него взгляд. Потом на меня. Хмыкнула.
– Немедленно! – потребовал Матвей.
А профессор умеет быть напористым!
– А мне на чем добираться? – возмутилась байкерша, но нехотя полезла в карман и вложила связку в раскрытую ладонь брата.
– С Рустамом поедешь, а мне девчонку надо отвезти.
– Знаешь, что ты дебил? – фыркнула Рита, и в ее голосе звучала неприкрытая ярость.
– А еще больной придурок, – кивнул Матвей. – Ты сегодня была жарка на эпитеты. Всем до свидания! – он поднял руку, прощаясь. – Поехали, – обернулся, и я доверчиво вложила свою руку в его широкую ладонь.
Обратный путь мы преодолели быстро и с ветерком. К концу поездки я дрожала, как осиновый листок, но было безумно приятно держаться за Матвея. Ощущать теплоту его кожи, чувствовать сердцебиение и напряжение, когда тормозил на светофоре и также резко срывался с места.
– Спасибо, – я вернула шлем и помялась с ноги на ногу.
Ненавижу прощания, особенно когда не хочется расставаться. На часах половина двенадцатого и знаю, Матвей уедет при любом раскладе. Что бы я ни предложила.
Григорьев сидит на байке, и я прижалась к нему всем телом.
– Я буду скучать, – поцеловала и быстро отстранилась. Он удержал меня. Чуть-чуть, самую малость, но мне этого достаточно, чтобы чувствовать себя уверенно.
Остаток ночи сижу на балконе, потягивая безалкогольное пиво. Мысли скачут, как сумасшедшие, сна ни в одном глазу. Я перевозбуждена и не удовлетворена. Тело ноет и просит разрядки, но Матвей уехал, и мне некому помочь.
Меня обуревают странные желания и мысли. Все началось с невинного розыгрыша, когда же я успела заиграться настолько, что постоянно думаю о Матвее. Желание, риск, страх, пикантные ситуации – все вместе будоражат кровь и усиливают влечение.
Копаюсь в телефоне, читая об удовольствиях, которые можно доставить мужчине. Советов много, но подойдут ли они для Матвея? Все люди разные. Если одного заводит сверху, другого сзади или как-нибудь еще. На видео о минете я зависла дольше. Здесь все гораздо сложней и изящней. Я столько раз обещала порадовать Матвея. Будет глупо, если он узнает, что я в этом новичок. На видео девица так искусно изощрялась, лаская мужчину, что мне стало страшно не повторить ни одного движения.
