Текст книги "О, мой профессор! (СИ)"

Автор книги: Лариса Васильева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Спустя несколько сильных ударов замок не выдержал, и дверь с глухим стуком ударилась о стену. Мы еще не успели толком разглядеть мужчину, как на его голову уже обрушилась китайская ваза, между прочим, дорогущая. У мамы удар хорошо поставлен, кто бы мог подумать!

Незнакомец пошатнулся, но не упал. Следом на него обрушился мой стул, после чего он упал, грязно выругался, обозвав нас сучками и снова попытался встать. Еще одна ваза из рук Алины заставила его замолчать.

– Я ведь не убила его? – испуганно зашептала сестра.

Мама потрогала пальцами шею мужчины и сообщила, что он жив. Дальше в этой комнате оставаться было небезопасно и мы, забрав Артема, заперлись в моей комнате.

Из нее уже была видна другая часть двора, но людей Стаса там тоже не было. Через несколько минут снов раздались шаги на лестнице, и мы судорожно стали искать орудия для обороны. В коридоре были слышны звуки возни, а потом все затихло. К нам в дверь так никто не постучал.

Оставив Алину с сыном в комнате, мы с матерью осторожно выглянули в коридор. Охранник Стаса лежал на полу в нелепой позе.

– Жив, – заключила мама, обследовав его шею.

Перешагнув мужчину, мы медленно шли к лестнице, когда вдруг прямо перед нами появился еще один амбал. Я взвизгнула и едва не выпустила из рук кубок. Он был металлический и тяжелый, полученный мной в каких-то соревнованиях еще в школе. У мамы в руках была ваза.

Наше вооружение только позабавило мужчину, он усмехнулся и кинулся на нас. Пропустив его ко мне, мама приложила его со всей силы вазой по голове.

– Тупая курица! – завопил он и обернулся. И тут же я ударила его кубком, после чего охранник упал как подкошенный.

– Ну и кто тут тупая курица? – с гордостью произнесла мама. – Жив, подлец, – она потрогала его шею.

Мы снова двинулись вперед, но неожиданно раздался очень громкий звук. Словно сотни автомобилей разом надавили на клаксоны. Мы кинулись к окну и обомлели.

Десятки мотоциклов разных марок окружили наш дом. Часть въехала на территорию, другие оставались на улице, и все они громко сигналили.

– Что это? – удивленно ахнула мама.

– Это наши друзья байкеры, – улыбнулась я. Узнав в одном из байкеров знакомую фигуру.

– Друзья байкеры? – эхом повторила мама. Ей не верилось, что ее умница дочка общается с такими людьми.

– Сестра Матвея – Рита гоняет на мотоцикле. И ее муж. И еще куча их друзей тоже.

– А Матвей байкер? – с волнением в голосе уточнила мама.

– Нет, Матвей нет, – успокоила я ее. – Он просто профессор в моем университете.

– Сколько ему лет?

– Тридцать пять. Ты имеешь что-то против возраста моего избранника? – уточнила я.

– Ничего. Главное, чтобы тебе нравилось.

Появление байкеров было переломным моментов в визите Стаса. Отвесив на дорожку несколько угроз, он со своей охраной убрался восвояси. Трое охранников наверху к тому времени уже пришли в себя и пошатываясь ушли вслед за своим работодателем.

– Надо увеличить штат сотрудников, – распорядился отец нашему начальнику охраны.

Байкеры продолжали сигналить до тех пор, пока Петров не убрался с нашей территории. Часть отправилась его провожать таким же громким сигналом, остальные разъехались. Остались только несколько байкеров, одними из которых были Рита с Рустамом.

Войдя в дом, они поздоровались с нами, Рустам пожал руку Матвею.

– Так вот ты какой, грозный папаша, отделавший моего младшего брата, – Рита подошла к моему отцу и, уперев руки в боки, смело посмотрела на него.

Кто бы мог подумать, что у моего серьезного отца и байкеров может быть так много общего!

Оказалось, в юности отец увлекался экстримом и даже гонял на мотоцикле. И когда Рита неожиданно бросила ему вызов «немного пожечь резины», он, к всеобщему удивлению, не отказался.

– Интересный у тебя отец, – заметил Матвей, когда байкеры с отцом умчались.

Мать с сестрой и племянником поднялись наверх, а мы с Григорьевым остались в гостиной.

– Никогда бы не подумала, что они с твоей сестрой найдут общий язык, – рассмеялась я. После пережитого ужаса я чувствовала невероятное облегчение. Словно груз забот разом свалился с плеч.

– Поехали ко мне, – Матвей обнял меня за плечи. В родительском доме он боялся позволить себе лишнего.

– А Стас не станет нас выслеживать?

– Зачем? – удивился Матвей.

– Чтобы обменять нас на Алину и сына.

– Может и станет. От такого как Петров можно ожидать чего угодно. Но Ростовцев распорядился за каждым членом семьи закрепить охрану. Поэтому мы в любом случае будем не одни. За тобой будут следовать двое молодцов Ростовцева.

– Хочешь сказать, мы в спальне займемся любовью, а на кухне будут сидеть люди отца? – удивилась я.

Григорьев захихикал.

– Очень на то похоже.

Взвесив все за и против мы все же уехали к Матвею на квартиру. Двое молодцев отца следовали за нами на машине до самого дома, а потом вошли в квартиру. Как и планировали, мы оставили их на кухне, а сами заперлись в спальне. На случай, если охранникам взбредет в голову войти в комнату.

– Твоя сестра молодец, что решилась изменить свою жизнь, – заметил Матвей.

Мы лежали в кровати под одеялом и перешептывались. Словно нас могли услышать.

– Мой отец ее поддержал, что еще более удивительно. А еще согласился на Сергея. И на тебя. Видимо понял. Что мы с сестрой упертые и пойдем до конца, лишь бы быть с нашими любимыми мужчинами.

Я лежала под одеялом в одном нижнем белье. Джинсы и футболка были небрежно кинуты на спинку стула. Одежда Матвея была аккуратно уложена на стул. Я уже и забыла, что у меня мужчина педант.

Обнявшись, я чувствовала жар его тела и желание. Во мне тоже разливалось невероятное тепло.

– Хочу тебя, – прошептал Матвей на ушко.

Сегодня мы занимались любовью медленно, словно в первый раз. Исследуя тела друг друга, покрывая поцелуями и шепча приятные слова.

– Ты такая сладкая, – выдохнул Матвей, когда, получив наслаждение, мы разгоряченные нагишом раскинулись на кровати. – Удивительно, как с тобой все просто.

И я поняла, что он имеет в виду.

– Матвей, – я легла ему на плечо и закинула ногу. – Мне нужно тебе кое в чем признаться.

– Что случилось? – он погладил меня по руке. – Что-то серьезное?

– Я Рите уже все рассказала…

– Так, а теперь с этого момента поподробней, – потребовал Матвей, сел и заглянул мне в глаза.

– Помнишь, я рассказывала про операцию. Про пересадку роговиц, после которой я смогла нормально видеть. – Григорьев кивнул. – После нее у меня произошли большие изменения. Я перекрасилась, перестала баловаться сигаретами и пивом и увлеклась экстримом. Заскочила на байк твой сестры, не зная кто она и зачем я это делаю. В общем, действовала на инстинктах.

Матвей молчал. Давая мне возможность выговориться.

– Ты был самым противным преподавателем в нашем универе. Змея многие на дух не переносили. И я была не исключением. А после операции ты мне неожиданно начал нравиться. Хотя был совершенно не мой типаж. Я раньше на недалеких качков западала, а ты умный, да еще профессор. В общем, я решила выяснить, что со мной происходит и попросила отца узнать имя донора роговиц.

– Это все? – улыбнулся Матвей и погладил меня по щеке. – Ты выяснила кто донор?

– Выяснила. Кораблева Екатерина Александровна.

Профессор несколько секунд переваривал новую информацию.

– Мало ли сколько в мире совпадений, – он пожал плечами.

– Это не совпадение, – я покачала головой. – Моим донором стала твоя жена. Вот откуда странные дежавю с тарелками, неожиданные фразы на иностранном языке и знание Канта.

– И что это значит? – не понял Григорьев.

– Что моя привязанность к тебе началась не с симпатии, а с пересадки и поступления информации от донора в мою нервную систему.

Я замолчала, не зная, как на все услышанное отреагирует Матвей. Он молчит, наверное, шокирован. Выглядит расслабленным, но, возможно, я ошибаюсь. Не знаю, как переживу, если он примет решение расстаться, но я должна была сказать правду.

Вместо ответа Матвей крепко обнял меня, и мы сидели так несколько минут.

– Если все так, как ты говоришь, то это лучший подарок, который мне могла преподнести моя жена. После твоего рассказа я даже злиться на нее перестал. Обида просто улетучилась.

Он шептал мне на ухо, казалось бы, обычные фразы, а у меня сердце замирало от счастья.

– Я тебя люблю, – я уткнула лицо ему в грудь.

– И я тебя, – Матвей поцеловал меня в макушку. – Давай в душ, а потом поедем к тебе домой. Я должен доставить принцессу домой и позволить выспаться нашей охране.

Глава 19. Матвей

Люди Петрова не потревожили никого из членов семьи Ростовцевых. Возможно, это была заслуга охраны Игоря Валентиновича, а может Стас надеялся, что суд примет решение в его пользу.

В любом случае, суд он проиграл. Решающим моментом стали результаты ДНК-экспертизы и повторной экспертизы по запросу юриста Петрова, после ознакомления с которыми суд вынес решение в пользу Алины и одновременно заменил в свидетельстве о рождении отчество Артема.

Сергей и Алиной подали заявление и в конце лета должна была состояться их регистрация, на которую позвали только самых близких. Родители и мы со Снежаной были в числе приглашенных.

Снежка энтузиазм сестры не поддержала и на мое предложение руки и сердца попросила немного подождать. Мое предложение съехаться она тоже отмела.

– Хочу побыть немного в девушках, – она доверчиво прижалась ко мне и заглянула в глаза любящим взглядом. – Ты ведь не против?

Я был не против. Я слишком долго искал своего человека и готов был ждать ее хоть всю жизнь.

Мы продолжали все также шалить в постели и вне ее и гонять на байках. До августа мы наслаждались полной свободой и даже на неделю вырвались с компанией Снежаны на Селигер, а потом у меня началась работа, и наши встречи сократились до трех в неделю. Зато выходные все были наши.

В один из таких выходных Снежане позвонил отец и попросил нас приехать. Ростовцевы думали, что это я оттягиваю со свадьбой и очень были удивлены, что это дочь просит не торопиться.

– Игорь Валентинович, я хоть завтра готов жениться. Я люблю вашу дочь и желаю ей самого лучшего, – заверил я.

– Я знаю, – Ростовцев похлопал меня по плечу и предложил пропустить по стаканчику.

А еще спустя неделю в следующие выходные Ростовцевы неожиданно нагрянули в гости к моим родителям. Мы со Снежаной когда узнали, сразу помчались к ним. В голове всю дорогу крутилась мысль, что сейчас случится что-то плохое. Ростовцевы влиятельные и могут надавить на родителей и заставить нас со Снежкой расстаться.

Но ничего такого не произошло.

Когда мы влетели в квартиру как сумасшедшие, наше семейство мирно сидело за накрытым столом.

– А вот и наши молодые, – воскликнула моя мать и помахала рукой. – Идите к нам.

Так наши родители и познакомились. После этого я периодически замечал моих родителей у Ростовцевых и наоборот. Мать делилась секретами выращивания роз, которых у нее на даче было больше двадцати. Ольга, мать Снежаны, подсадила мою родительницу на косметические процедуры и теперь они вместе пропадали в салонах красоты.

На мои возмущения, что за процедуры всегда платит Ольга, будущая теща поделилась, что у нее никогда не было такой хорошей подруги, с которой можно поговорить по душам. И попросила меня не вмешиваться в их женские дела.

Рита с Рустамом снова увлекли Игоря Валентиновича экстримом и иногда он гоняет с ними на байке. Не удивлюсь, если Ростовцев скоро купит свой собственный байк.

– Они счастливы, – заметила Снежана, когда мы всем семейством проводили очередные выходные в доме Ростовцевых. Отцы установили мангал и жарили шашлыки, а матери обсуждали цветы. – Отец никогда не жарил мясо дома. Говорил, что пусть еду готовит повар, а он должен делать то, что получается у него лучше всего – зарабатывать деньги. А теперь он готовит и улыбается.

– Похоже, они все счастливы, – усмехнулся я, обводя взглядом щебечущих матерей и спорящих о политике отцов.

Как в самой обычной семье. И словно не было конфликта в начале.

– А мы будем счастливы? – Снежка прижалась к моей руке.

– Конечно! – с жаром ответил я. – Мы любим друг друга и обязательно будем очень счастливы. Через неделю свадьба твоей сестры, а еще через одну начнется новый учебный год.

– Не хочу учиться, – заныла Снежка, но я знал, что у меня девушка – умница. – Еще один год твоей философии просто мучения, – она деланно хлопнула себе по лбу.

– Я буду тебе помогать, – пообещал я, – целуя любимую в губы.

– Понатаскаешь меня в философии, – заигрывающе рассмеялась она.

– И не только в ней, – пообещал я, увлекая Снежку в дом, в ее комнату, где не было видеокамер.

Конец.