Текст книги "Вероника. Исповедь влюблённой"
Автор книги: Лариса Эвина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Глава 15
Вернувшись домой, Вероника достала тетрадь, чтобы, по обыкновению, написать очередное письмо Георгию. У неё не было обиды на увиденное из автобуса. Она давно простила предателя. И Дашу тоже простила. Это их выбор.
После дурдома у Вероники резко сократилось количество друзей. Остались самые верные и близкие. Девушка понимала, что её диагноз многих пугает и возводит стену отчуждения между ней и бывшим окружением. И хоть болезнь была не заразна, она многих настораживала и заставляла друзей и знакомых вычёркивать телефон Вероники из записных книжек. Сначала её это задевало, но со временем девушка махнула на этот факт рукой и полностью погрузилась в свои новые увлечения. Глубоко в подсознании она жаждала добиться результатов, чтобы с триумфом вернуться на круги своя. Она была как та лягушка из притчи, которая, попав в кувшин со сметаной, с упорством безумца барахталась в ней лапками, чтобы потом по взбитому маслу выкарабкаться наружу. Фраза «никогда не сдавайся!» стала девизом Вероники.
Но общения девушке катастрофически не хватало, поэтому её спасали письма. Она взяла ручку и тетрадь, чтобы выплеснуть на бумагу свои эмоции.
Привет, привет!
Не было времени писать потому, что опять увлечена. На сей раз новая картина (краски, зеркала, кружева… короче, опять гламур). По уши увязла в поисках цвета, креатива и шика. Пока никому не показывала, но смысла в картине много. Я рисую двух бабочек. Но это не простые бабочки. Это ты и я. Я – атлас, ты – адмирал, так они называются. Я перерыла всю энциклопедию, прежде чем сделала выбор. Книгу дала мне Антонина, моя приятельница по «Золотому клубу» и его незаменимая ведущая. Но это в прошлом. Сейчас они с мужем занимаются эксклюзивными изделиями из дерева. Она показала мне фотографию деревянных ботинок длиной полметра, которые они сделали на заказ банкиру Каргину. Как бы из серии «Оставь свой след». Кто-кто, а владелец «Парекса» наверняка истоптал Латвию вдоль и поперёк.
А моя нога, оказывается, ещё растёт! Тоже мне перспектива – прочитать когда-нибудь о себе в газетных новостях: «Следы снежного человека идентифицированы. Это Вероника протопала на вершину успеха! А это отпечатки её задницы, она здесь поскользнулась!»
Я опять смеюсь. А что делать? Мне не хватает воды, секса и тебя (это не моё, это из рекламы). Но на данный момент мне это очень близко. Воду я экономлю, секс забываю, о тебе только мечтаю. Слава Богу, что мечты, оказывается, не стареют. Всё имеет свой возраст или срок, а вот мечты с каждым годом (в моём случае это точно) всё молодеют. Это я о том, что мечтаю о «первом» поцелуе с тобой. А еще я сделала для себя открытие, что мечты меняют цвет. Мои от ало-красных перешли в оранжевый. Удивительно, что вчера я увидела оранжевую зебру с чёрными полосками. Восприняла это как свой автопортрет, особенно он соответствует действительности, если вспомнить высказывание ребят из группы «Чайф», что оранжевый цвет – это цвет их группы. Цвет нездоровых психически людей, в моём случае – это попадание е десяточку.
Всё как-то не так,
Всё вдруг на излом.
Оранжевой зеброй…
Сафари – загон.
Законы убийства.
Сожжённой земли…
Меня отпускают —
Прощаемся мы.
Какое упрямство,
Вновь ставлю на ноль…
И снова в спирали
И слёзы, и боль.
Я вчера примерила на себя роль бомжа, территория интересов у которого – помойка. Кто-то выбрасывал секцию, а я как раз возвращалась от папы. Прошла только один квартал, и тут такая удача. И, что главное, нужные мне размер и материал – метр на полтора, картон. Грунтуй и работай. Я всё забыла от такого счастья. Короче, к папке пришлось вернуться с добычей и не раз. Ура, ура! Сделаю свои абстрактные картины, но это потом…
В первую очередь нужна картина на кухню. Идея созрела, материалы в наличии. Дело за малым: сотворение шедевра, ни больше, ни меньше.
У меня большая мотивация творить. Я всё делаю к твоему приходу. Ты должен прийти, хотя бы, чтобы поговорить и увидеть эту красоту.
Большая несправедливость случилась с твоим уходом. Я со всеми мужчинами, с которыми была близка, в хороших дружеских отношениях. А ты, кого бы я хотела видеть, с кем с удовольствием общалась бы и просто помолчала, пропал. Я не верю, что так, в один миг, можно уничтожить всё, что нас связывало. Просто перечеркнуть, перешагнуть и наплевать. Это мог сделать только какой-нибудь подлец, неужели я так ошибалась в тебе? Мои чувства трансформировались в большую человеческую привязанность к тебе, и не хочется даже думать о том, что ты мог просто «оставить свой след» именно там, в моём сердце. Это не место для топтания в ботинках. Сердце – это место для поцелуев.
Я очень много думаю о тебе. Очень много. Я строю свои догадки, выстраиваю свои версии, предположения. Сегодня я видела тебя с Дашей. Всё тайное всегда становится явным. Я не упрекаю тебя – более того, я желаю вам счастья. Предателей иногда оправдывают и продолжают любить.
Ничего в своей жизни не строю.
Инструменты пылятся в углу.
Лишь в мечтах воздвигаю порою
Город-миф на морском берегу.
Там полно карусельных явлений.
Звёздным ливнем гуляют дожди,
А мой принц на доске объявлений
Написал мне: «Меня ты не жди».
Вот так я живу. Спотыкаюсь, падаю, но дышу. Лето уже закрывает свой пляжный сезон, а я так ни разу и не съездила на море. Ещё можно успеть в последний вагон, покинуть на время свой милый загон.
Уже ночь, обычное время наших встреч. Ты сова, я помню. Опять розовая мечта одела мне на голову розовый ночной колпак. Боже, как долго уже я в нём сплю без тебя!
Целую, Вероника.
Глава 16
Тетрадь, купленная Вероникой для писем Гоше, пополнялась. Она всё так же не отправляла их. Писала и прятала в тумбочке. Ни с кем не встречалась. Она поняла, что её любовь безответная, но также знала, что любит безусловно, не требуя ничего взамен. И любовь исцеляла раны в её сердце.
Вероника не могла ни с кем откровенно поговорить о Гоше, даже с подругами, которые были уверены в том, что клин клином вышибают. Она пыталась с кем-нибудь познакомиться, но её сердце и тело бунтовали от чужих прикосновений. Память рифмовала строки любви, и девушка испытывала благодарность за те чувства, которые выливались в блокноты, множились и требовали всё больше места.
Начиная писать новое письмо, Вероника обязательно перечитывала предыдущие. Каждый день ей приносил новое настроение. На многое в жизни она уже смотрела по-новому. И Веронике была интересна она сама в своих письмах. Она иногда не узнавала себя в отражениях, собственных переживаниях, которые описывала Гоше. Интересна была трансформация любовных чувств в каждый новый период её жизни. Вот и сейчас она открыла тетрадь и стала перечитывать письма, написанные ранее:
Привет, привет!
Я опять хочу тебе писать, скучаю, чувствую, не забываю. Опять мистическое настроение.
Сегодня день твоего рождения. Я решила подарить тебе идею, воплощение которой сотрёт нашу разницу в годах. Хочешь быть моим ровесником? Нет ничего проще! Что обычно говорят, чествуя виновника торжества? «Поздравляем с Днём рождения!» Важен День! Но если я буду поздравлять тебя девять месяцев подряд с днём рождения, прибавляя очередной год, – то за это время мы сотрём пропасть между нами.
Вот такое математическое озарение подтолкнуло меня тебе написать. И мне очень грустно, что это опять будет мой монолог. Хотя в глубине души я мечтаю о диалоге. Да к тому же я вижу знаки, которые толкают меня начать его незамедлительно, этот диалог. По всей квартире разбросаны ручки и карандаши. Они валяются парами и поодиночке, причём оранжевая ручка лежит одна. Я её ассоциирую с собой. Как там, в песенке поётся: «Оранжевое лето, оранжевое небо, оранжевое солнце, оранжевая я!» И мысли, и настроение у меня оранжевые!
Дальше мой мозг выстраивает несколько версий. Или мне надо писать неважно, что – стихи, письма, дневник. Или мне делают предложения деловые, если ручки с логотипами фирм. Или я получаю не руку и сердце, а пока только ручку от претендентов на моё сердце.
Представляешь, недавно я была с подругой на море. Недалеко от меня загорал парень. Он был не один, но меня это не смущало. На нём были боксёрки с черепом, а глаза прятались за чёрными очками. Он смотрел в мою сторону и улыбался… твоей улыбкой. А может, это на самом деле был ты?
Я косилась на «тебя», как старая загнанная лошадь на кусочек сахара. Я не посвящала подругу в то, что у нас с «тобой», наконец-то, случилось свидание. Прямо как у Штирлица с родной женой в кинофильме «Семнадцать мгновений весны». Я была связана с этим парнем ниточками информационного опознания. Мои глаза, тоже скрытые за тёмными очками, сканировали его от пяток до макушки. Он прошёл идентификацию, всё сходилось. Этот парень должен был быть тобой!
Мы пялились друг на друга достаточно долго. И тогда «ты», чувствуя, что «тебя» запеленговали радаром чувственной памяти, решил вдруг без видимых причин снять солнечные очки. Я увидела, что глаза у этого парня не карие. И профиль не твой. Я уже встала, чтобы подойти поближе и заговорить с ним, но он буквально испарился. Это заставило меня вспомнить о накладных носах и цветных линзах. Нет, меня так просто не проведёшь. «Мой нюх, как у собаки, а глаз, как у орла!»
Домой я возвращалась счастливая и окрылённая.
Боже, я тебе пишу письмо и вдруг почувствовала запах миндаля.
Ты рядом?!
Пойду за спичками, чтобы зажечь ароматизированную палочку. Она давно готова истощать своё благоухание для меня. Уводя или, наоборот, загоняя в воспоминания запах твоего тела. Вот зажгла, погружаюсь в мир тонкой, чувствительной неги. Задыхаюсь, хочу…
Запрягу я коня боронить.
В нашем поле по пояс трава.
Не смогла, не сумела забыть
Наши встречи и наши слова.
Красным маком ты был для меня.
Незабудки посеял в душе.
Все закаты, восходы забрал.
И осталась ни с чем я уже.
День резиною серой тягуч.
Лишь сирена звучит в высоте.
Я слагаю слова из туч.
Что дождями сигналят мне.
Я слагаю стихи из росы,
Не блестит она без тебя.
Умираю я, с каждым днём
Поджигая, гася себя.
Я ключи от стены держу
Про запас, вдруг открою я дверь.
Чтоб истлевшим листом вернуть
Всю любовь, только мне ты верь!
Отношенья сквозь горы вверх.
Я иду за тобой – держи,
Мой единственный человек!
За окном раннее утро. Неожиданно предрассветную тишину нарушает утробный звук мотора. Выхожу на балкон и вижу какой-то грузовичок со значком «мерседеса». Он для меня как знак – пора собираться в дорогу. И я действительно собираюсь ехать в Эстонию, правда, она об этом ещё не знает. Но я поеду, и ничто меня не остановит. У меня предчувствие, что там я найду ключи от тайны, за которой прячешься ты.
Играю снова с тайной,
Она в плите магнита.
И буквы в ней печальны.
Все строчки из гранита.
Она так неизбежна.
Как исповедь над гробом.
Но гаснет в ней надежде,
Все мысли как-то скопом.
Лишь звук протяжный гласный
Сквозь сухость глаз слезинки.
Вулкан страстей опасный.
Во снах кружат снежинки.
И снегом лягут фразы.
Всю лаву чувств забелят.
Горячий пепел чёрным
Картину всю изменит.
Вчера я нарисовала пастелью наши отношения. Творила руками, втирая крошки в лист бумаги. Я находилась в глубоком погружении в свои мысли о нас и нашей любви. Получилось интересно. Голубая гамма динамично отображала мои поиски тебя и все препятствия, стоявшие у меня на пути. Я понимаю, что я запуталась в джунглях своих чувств. Я нанимаю, что живу в иллюзиях. Но я не хочу лишаться того островка любви, в котором я и безмолвный ты. А может, я тебя выдумала и этот островок заселён только мною? Можешь не отвечать мне. Моей любви хватит на нас двоих с головою.
Я сегодня буду писать маслом гимн нашей (или только моей, неважно) любви! На этот раз я буду в перчатках, но всё равно цветными лапами оставлю свои отпечатки. Пошла на дело… Обещаю вернуться…
Я собралась вновь с духом
Тебе письмо писать…
Поверь на слово, друг мой.
Умею долго ждать.
Тебя я нагадала
На картах в Рождество.
Любви твоей мне мало,
Мне нужно волшебство —
Приди ко мне однажды
С корзиною добра.
Со звёздами в конфетах.
Останься до утра.
Мы все твои подарки
Раздарим по домам.
Лишь ты один мне нужен.
Тебя я не отдам!
Пускай я буду жадной…
Да, сладкое люблю.
Ты будешь «Серенадой»,
Но я тебе спою.
Спою на струнах сердца,
Горящего в ночи.
Ты как щепотка перца.
Как специя… Молчи.
Пока, мой любимый!
Навечно твоя Вероника.
Стихи, стихи… Они множились, от них разбухали страницы тетрадей. Сны, сны… Они путали, восхищали и пугали одновременно. Их ждёшь и запиваешь снотворным. Но они прорываются из подсознания и будят цветными осколками по утрам. Они царапают память, напрягают разум и взрываются салютом фантазий и толкований. Вот и сегодня Веронике приснился сон, который ей ещё предстояло разгадать.
Большое заснеженное поле. Она идёт по нему, увязая по грудь, – так много намело. Она устаёт и решает притоптать немного снег, чтобы присесть отдохнуть. Все её действия вызваны протестом, желанием добиться чего-то по-своему, вернуть ей принадлежащее. В голове звучит назидательная речь: «Разве тебе это надо? Тебе надо что-то лучше!» И тут она понимает, что речь идёт о Георгии.
Она злится. Чувствует, что за ней наблюдают, что её мысли читают. Она уже не удивляется тому, что в её голову вдруг вкрадчиво просачивается чей-то голос: «Ты умная, взвесь всё. Ты заслуживаешь лучшего! Мы нашли тебе другого, более достойного. Он находится на высших вибрациях, как и ты. Тебе понравится…»
– Кто ты? – не переставая протестовать, кричит она в пустоту снежного бескрайнего поля.
– Я – Хранитель твоего рода, – слышит она голос. – Не бойся, ты меня не видишь. Чтобы преодолеть расстояние и встретиться с тобой, я давно уже вышел из физического тела. Сейчас я – невидимый сгусток энергии света. Поверь, я хочу тебе лучшего. Я наблюдаю за тобой и веду тебя. Всё должно подчиняться законам рода. Наш род древний, он берёт начало в те времена, когда выходцы из России, Тамбовской губернии, с войском Ермака пришли покорять Сибирь. В месте слияния реки Ульбы с рекой Иртыш был построен лагерь, который лотом вырос до города Усть-Каменогорск. Но род ослаб, потому что женщины рода стали выбирать себе слабых мужчин. Они рано уходили из жизни, оставляя слабое потомство. Суровые реалии Сибири, откуда начинался наш род, требуют сильных, здоровых потомков, нужна новая кровь. Твой выбор род не одобряет. И это неважно, что корни твоего избранника тоже из Сибири. Его предки заключили договор с дьяволом, выбрав не духовность, а материальное. Всё ради денег. Поэтому и твой возлюбленный стал таким. Однако мы не позволим тебе идти против рода. Смотри…
Вероника оглядывается и не успевает понять, как попала в турбулентный поток, состоящий из снега и хрустальных осколков льда и света в виде пламени. Вдруг неведомая сила опускает и ставит её на землю возле куполообразного сооружения.
Зайдя внутрь. Вероника замечает, что строение буквально нафаршировано новейшей системой сигнализации. Лазерная модель – это детский сад, сканирование сетчатки глаза и отпечатков пальцев – прошлый век. Здесь так круто?
Со своим невидимым Хранителем рода она проходит сквозь несколько рамок, где считывают импульсы мозга и контуры ауры. Оказывается, когда ей прокалывали уши для ношения серёжек, внедрили две микросхемы. Вероника вспоминает, как она удивлялась, почему ей это делали под общим наркозом и почему воспалились лимфоузлы, а уши долго были в язвах. Теперь она понимает, что её организм так отторгал инородное тело.
– Осторожно двери открываются, – как в метро, звучит откуда-то голос.
Девушка видит, как правая стена автоматически начинает передвигаться влево, открывая кинозал, похожий на античный амфитеатр, который заполнен людьми в костюмах из фольги. Среди них много менеджеров из фирм, занимающихся продажей всякой ерунды: начиная от бытовых мелочей кончая одеждой и постельным бельём. В глаза Веронике бросается один из таких комплектов со знакомым логотипом ушастого зайчика фирмы Playboy. Она чувствует, что уже была тут. Дежавю.
Вместе с Хранителем рода она идёт не в зал, а по коридору в капсулообразный кабинет. Вероника присаживается на уголок кресла. Рядом с ней, на соседнем кресле, расположился Офицер. На нём нету формы, но это не уменьшает уверенности Вероники, что он действительно Офицер. Причём старший по званию. Ожидающим раздают шерстяные одеяла, потому что в помещении прохладно.
Офицер помогает ей укутать ноги одеялом, и неожиданно для себя девушка чувствует его горячее бедро, которое касается её бедра. Вдруг офицер дотрагивается дрожащими пальцами до её тела под одеялом. Страсть передаётся Веронике с лавой восторга. Их лица остаются невозмутимыми для всех присутствующих, но тайна вожделения делает их сообщниками.
В момент пика наслаждения Вероника слышит проникновенный голос Хранителя рода:
– Это он! Тот, кто должен быть рядом с тобой всегда! Запомни его!
После этих слов Вероника проснулась.
Глава 17
Между тем жизнь продолжалась. Вероника закончила курсы гидов и, получив документ, готова была искать новую работу. Но судьба как будто смеялась над ней. Однажды, прогуливаясь по старым улочкам Риги, она увидела в витрине одной турфирмы большое объявление с предложением посетить Эстонию. Внизу была указана цена экскурсии. Она была такой мизерной, что, произведя в своей голове несложные математические расчёты, Вероника поняла: платят в турфирме очень скромно.
Мозг напрягся, готовый опять решать насущную задачу: «Где заработать денег?» Финансы были необходимы в первую очередь для того, чтобы о них не думать. Пенсия по инвалидности не покрывала всех потребностей Вероники. За всё время творчества она продала только одну картину знакомому датчанину и несколько детских картинок. Но деньги от продажи утекли, как вода сквозь пальцы. Дошло до того, что папа принял к себе на работу подсобником её старшего сына. Юноша заканчивал школу и после занятий спешил в мастерскую, где помогал своему дедушке – шкурил наждачной бумагой деревянные черенки для лопат и граблей. По окончании работы дед выдавал внуку два лата. Гордый собой, парень нёс их маме, чувствуя себя добытчиком и кормильцем семьи.
Вероника не опускала руки и надеялась исправить положение. Она подала заявление в контору по найму рабочих по выращиванию шампиньонов в Голландии. В ожидании ответа продолжала рисовать и писать стихи.
Люда, её подружка по несчастью, тоже решала проблему с работой. Сауна, которая её кормила и поила дорогим алкоголем, в один прекрасный день сгорела. Слава Богу, дело обошлось без жертв, но весы стабильности в жизни подруги пошатнулись. Она устроилась уборщицей и звала Веронику разделить ее участь. Но Вероника решила не изменять своему решению. «По силам и крест», – говорила она подруге.
В то же время девушка на уровне подсознания даже была рада тому, что денег катастрофически не хватало. Сложившаяся ситуация помогла её детям быстрее повзрослеть и не дать превратиться в эгоистичных потребителей. Кроме того, это сблизило всю семью, включая бабушек и дедушек. И пока Люда драила грязные полы и лечила по вечерам болевшую от тяжёлой работы спину, Вероника, поговорив с папой и заручившись его поддержкой, решила готовиться к персональной выставке и изданию первого сборника стихов.
Ожидание трудоустройства в Голландии затянулось и это раздражало Веронику. Кончилось тем, что она забрала свою заявку.
Слава Богу, что она никуда не уехала. Она чувствовала себя здоровой, когда неожиданно опять сорвалась. Наводя как-то раз порядок в квартире, девушка опять услышала голоса.
– Заметай следы, милочка, они придут за тобой.
– Что я должна сделать? Кто придёт? – в пустоту комнат задала Вероника свой вопрос.
– Те, кто наблюдает за тобой давно. Жизнь скоротечна, но Слово вечно. Ты сеешь Словом, а сможешь ли ты его сжечь? Вспомни Мастера… Он сжёг свою книгу’ Вспомни Гоголя… Он тоже не побоялся плюнуть бессмертию в лицо. А ты готова?
Вероника побежала в спальню и распахнула дверцы своей прикроватной тумбочки. Она поняла, что её проверяют на слабо. И сейчас необходимо сжечь в первую очередь дневники, которые она вела в четырнадцать лет. Три исписанные тетради уже выполнили ту функцию, для которой Вероника их хранила. Своему долголетию они были обязаны сыновьям Вероники. Ещё в юности она решила, что дождётся, когда у неё будут дети и им тоже будет четырнадцать лет, и тогда они вместе прочитают её дневник, самое сокровенное, в знак того, что в их семье нет секретов друг от друга.
И ещё дневники были для Вероники дорогой назад, в прошлое, чтобы окунуться в свой эмоциональный мир, чтобы лучше понимать сыновей. И действительно, все так и случилось: когда время пришло, она дала свои дневники прочитать детям. Мать распахнула свою душу и пустила сыновей в глубину своей подростковой жизни, с её первой любовью, первыми стихами и самоанализом. И не прогадала? После этого акта доверия отношения в неполной семье стали теплее, мать и сыновья превратились в одну команду.
…Взяв дневники в руки, Вероника побежала на кухню. Она открыла плиту и достала из неё противень. Поставив его в коридоре у входной двери, она начала рвать дневники, чтобы лотом их было легче поджечь.
Зажжённая спичка моментально воспламенила обрывки бумаги. Огонь охватил дневниковые записи с ненасытностью дьявола. Вероника словно расставалась со своей юностью.
Неожиданно из огня выскользнул один листок и. кружась, опустился у ног Вероники. Она развернула его, начала читать и расплакалась. Это было поздравление в стихах. Название гласило: «К 18-летию нашей старшей дочери»:
С совершеннолетием тебя поздравляем —
Порою юности, цветения, любви!
Огромного счастья тебе желаем,
Дорогой верной в жизни идти.
Восемнадцать – ещё не вершина.
Восемнадцать – начало пути.
Восемнадцать – та самая дата,
Когда счастье всё впереди.
Мы хотим, чтоб из жизни ты лучшее взяла.
Сохранила традиции нашей семьи
И нашим внучатам потом рассказала,
Как в совершеннолетие вступала ты.
А внизу подпись: «Папа, мама и сестрёнка».
Вероника читала это поздравление, и слёзы застилали ей глаза. Получалось, как будто с небес мама послала ей весточку, чтобы она была сильной и выдержала все испытания. «По силам и крест, доченька», – услышала она мамин голос. Дневники уже догорали на противне, копоть окрасила серым цветом потолок, когда в дверь начали нервно звонить соседи.
– Вероника, что ты там сжигаешь? – кричала Солвита.
Мы сейчас полицию вызовем!
– Не советую. Это моя приватная территорий. Что хочу, то творю! – в сердцах крикнула Вероника.
– Я звоню твоему сыну и в полицию, – не успокаивалась соседка.
– Чтоб вам пусто было! Звоните, – огрызнулась Вероника. Но, тем не менее, решила замести все следы несостоявшегося пожара. Она залила водой огонь и зашла в большую комнату, где было открыто окно. Вся сажа сквозняком осела на прекрасной вышитой турецкой тюли, которой Вероника очень гордилась.
Время поджимало. Сорвав грязную тюль, Вероника обернула в неё мокрые, не до конца сгоревшие тетради и вынесла всё это на балкон. И как раз вовремя. Дверь своим ключом открывал её старший сын, быстро приехавший по звонку соседей.
– Мама, что тут происходит? – взволнованно спросил юноша.
– Всё нормально, сынок. Всё под контролем, – не глядя ему в глаза, ответила Вероника.
В это время в дверь позвонили. Сын пошёл встречать наряд полиции, который, как и обещали, вызвали обеспокоенные соседи.
Объяснившись с полицейскими, сын попросил мать собрать необходимые вещи для больницы.
– Мама, это не обсуждается. Я везу тебя сейчас же к твоему доктору.
Вероника быстро собралась, и уже через полчаса они с сыном сидели в кабинете врача.
Рассказав о неадекватности поведения мамы, о чуть не случившемся пожаре, сын попросил врача понаблюдать Веронику в стационаре. В её жизни опять сыграла злую роль цикличность, закольцевав недуг в новый виток. Круг замкнулся…
Какая досада. Какая беда.
Вновь двери без ручек,
Вновь в клетке душа.
Вновь я спотыкаюсь,
Бреду в никуда…
На ощупь слагаю
Из знаков слова.
Клубок путеводный
Сжимаю в руке.
Он ниточкой тонкой —
Дорожкой к тебе.
В дневнике Вероника сделала запись: «Я опять попала в больницу. На выходные меня отпускают. Пишется тут плохо. Живу озираясь. Боюсь подставить спину. Чувствую себя кукушкой (от слова «ку-ку»), при этом улыбаюсь и дарю свою улыбку другим «кукушкам» Хожу в тренажёрный зал и на арт-терапию. Там душа отдыхает, и мозги замедляют свою сумасшедшую гонку».
Панцирь безумства соседних палат.
Вновь надеваю больничный халат.
Мысли вплетаю в косички волос
И замираю в предчувствии грёз…
Вероника бродила по коридору отделения, размышляя о зигзагах своей судьбы. Если бы ей кто-нибудь раньше сказал, что она попадёт в сумасшедший дом, она бы не поверила. Вспомнила о своём визите в гадальный салон много лет назад. Гадал ей мужчина на картах Таро. И первое, что он сказал, когда разложил триаду карт, звучало примерно так. «Какая сильная женщина пришла ко мне!»
Тогда Вероника улыбнулась, приняв это просто за комплимент. Но сейчас она поняла, что ей нагадали будущее. Она действительно стала сильной, пройдя испытания, которые многих бы сломили. Да, ей выдали жёлтый билет, другими словами, поставили клеймо сумасшедшей. Её пытались сломить, однако, как говорят: «Что нас не убивает, делает нас сильнее». Но почему с ней? Почему она? Словно кто-то проклял её. Через три дня православная церковь отмечает Прощённое Воскресенье…
– Кого я так обидела? Перед кем надо повиниться? – задавалась вопросом Вероника.
Память смиловалась над её терзаниями, и в голове возник образ одного крутого бизнесмена, на которого она обиделась за лживые обещания. Со злостью Вероника разразилась унизительными эпиграммами в его адрес, которые запустила в Интернет. Судя по лайкам, многие прочитали и догадались кому посвящён этот зарифмованный Вероникой яд.
– Ивар, прости меня. Я не ведала, что творю. В твоём лице я приобрела сильного врага. Как аукнется, так и откликнется! – шептала Вероника, пытаясь распутать клубок причинно-следственных связей в её драматической жизни. Она даже представления не имела, какой бумеранг прилетит ей за содеянное.
«Интересно, – думала Вероника, – я на самом деле сошла с ума (как сходит с рельсов поезд) или меня хотят заставить поверить в это мои родственники? Думаю, второе».
Забавная штука жизнь! Вероника вспомнила свою юность. Оказывается, она была интересным человеком для многих окружающих. К ней многие обращались за советом, и она оправдывала их ожидания. По большей части это были девчонки. Сейчас Вероника была уверена: если бы спросила одну из них о своей сегодняшней ситуации, что делать с её сумасшедшей любовью, услышала бы очень логичный ответ: «Тётенька! У вас двое детей, по утрам мешки под глазами, если вовремя не ляжете спать… Какая вам нужна любовь? Стакан кефира на ночь, плюс свежий воздух, прогулка днём. В крайнем случае купите себе какого-нибудь бобика и выливайте свою патологию на животного. Не мучайте, не загоняйте в угол молодых парней, ненасытная вы наша».
И этот совет был бы актуален, если бы не убеждение Вероники, что всё, что с ней происходит, неслучайно. Она инструмент в руках провидения, Господа, высших сил или судьбы. Жизнь била её по щекам, поливала помоями, грела на солнышке, ласкала вниманием, морила голодом и закармливала до отрыжки. Закономерный кармический синусоидальный цикл – потому что после каждого падения следовал взлёт. И важно было в этот момент появиться с улыбкой, желательно в белом, и, раскинув руки для объятия мира, весело сказать: «Ап!» Как говорят, неважно, сколько раз мы падаем, – главное, сколько раз мы потом встаём.
Даже попав в больницу, где предусмотрительно были сняты дверные ручки, пройдя через ужас фатальности жизненной ситуации, Вероника должна была сказать: «Ап!» И это в первую очередь необходимо было как поддержка для неё самой, чтобы не потерять квалификацию, вовремя сделать стойку, когда опять ждали её выхода. Жаль, что сейчас нет возможности сделать статистический опрос её окружения. Интересно, кто действительно думает, что она сумасшедшая?
Если бы это было возможно, месяца два ушло бы у Вероники на обдумывание результатов своего рейтинга у родных-друзей-знакомых. Но, если честно, многие из них, после того как она попала в клинику, проголосовали ногами. Испарились. Результат не проведённых статистических исследований можно считать очевидным.
Однажды вечером она читала письмо подруги из Америки. Та писала, что розыгрыш лотереи «Грин карт» скоро завершится и надо бы успеть прыгнуть в уходящий поезд, как сделала она. Вероника задумалась над этой информацией. Но ясно почувствовала, что никуда не хочет уезжать от своей сумасшедшей жизни.
Её глубокие размышления прервало появление в дверях соседней палаты молоденькой девушки с мокрыми от слёз глазами. Увидев Веронику и поняв, что она в коридоре не одна, девушка села на краешек кресла и закрыла лицо руками. Вероника подошла поближе.
– Что случилось, милая? – обратилась она к плачущей девчушке.
– Я хочу домой. Я не выдержу всего этого.
Вероника участливо, по-матерински обняла её.
– Ты сильная. Ты справишься. Верь в себя, – шептала она девушке.
И Вероника вспомнила себя в первые дни нахождения в психиатрической клинике. Она вспомнила свой, можно сказать, животный ужас от осознания того, что от неё в данной ситуации ровным счётом ничего не зависит. Оказалось, ой как зависит! От воли, от желания вырваться из этих ужасных стен победить болезнь.
– Никогда не сдавайся! – как спортсмены одной команды передают эстафетную палочку друг другу, так и Вероника наполняла своей уверенностью, надеждой на лучшее эту малышку с мокрыми от слёз глазами. – Мы в одной лодке, прорвёмся.
