Текст книги "Вероника. Исповедь влюблённой"
Автор книги: Лариса Эвина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
Глава 12
– Алло, Люда, ты на работе? Я тут недалеко от тебя. Можно к тебе зайти? – кричала Вероника в мобильный телефон, потому что проезжавший рядом трамвай заглушал все слова. – Жди, минут через десять я буду у тебя.
Найдя дом, в котором находилась сауна, Вероника нажала звонок у двери. Люда открыла дверь сразу, как будто стояла и ждала её. В помещении было сыро и полутемно. Это и понятно – сауна находилась в подвале. Хозяин недавно сделал ремонт и экономил на всём: на отоплении, электричестве дровах и зарплате работников. После короткой экскурсии по сауне Вероника с Людмилой уселись за деревянный стол.
– Надеюсь, ты здесь не читаешь? – спросила Вероника подругу.
– Нет, в такой темноте сразу зрение потеряешь. Коньяк, виски, вино будешь? Можно и салатик организовать. У меня вчера бизнесмены гуляли – осталось много. Можем устроить продолжение банкета, – сверкая чёрными глазами, предложила Люда.
– От салатика не откажусь. А алкоголь не буду, я же таблетки принимаю. У тебя чая случайно не осталось? – спросила Вероника.
– Сейчас организую, как в лучших домах Лондона?
Люда тут же направилась к холодильнику и шкафчикам в свою маленькую каморку. Через пять минут стол был накрыт и подружки угощались остатками с «барского» стола, неторопливо ведя беседу. Сначала Вероника рассказала, как у неё идут занятия на курсах гидов. Удивила Люду, что в Латвии около двухсот туристических конкурирующих фирм.
– Знаешь, я такая умная буду после окончания этих курсов. Нас многому обучают. Я уже знаю, что значит «шайба», которую устанавливает водитель в пути и на отдыхе. Будем изучать основы риторики. Знаешь, кто будет преподавать? Телеведущий. А ещё научат отличать фальшивые евро – от настоящих. Это очень важно, аппаратов-сканеров нет в автобусе. Сейчас нам преподают основы истории религии. Я уже много узнала об исламе.
– Расскажи, я о нём мало знаю, – заинтересовалась Людмила.
– Это самая молодая религия. Приблизительно в 570 году в Мекке родился Мухаммед, он рано стал сиротой, и его воспитывал дядя. Подростком он был погонщиком верблюдов. Тогда через Мекку шёл транзитный путь из Индии в Египет. Потом он женился на вдове, и у него в браке родились четыре дочери. А в сорок лет у Мухаммеда начали появляться видения. К нему пришёл Архангел Гавриил (в Коране его называют Святым Духом). В первых стихах Аллах призывает Мухаммеда проповедовать. В мусульманстве только один Бог, в отличие от христианской религии, где Бог триедин. Ислам – религия, которую создал один человек. Коран записал Мухаммед. Коран предусматривает громкое чтение и заучивание стихов наизусть… Ты не устала меня слушать? Мне самой было так интересно узнать об этой религии, что я рада поделиться своими небольшими знаниями, – прервала своё повествование Вероника.
– Что ты, продолжай. У меня одна подруга за араба замуж вышла, поехала к его родителям знакомиться. Она присылала фото мечетей, где молятся: так красиво, всё в коврах.
– Хорошо, слушай дальше. Официальный текст Корана датируется 650–656 годами. Представляешь, верующие молятся Аллаху пять раз в день, лицом к Мекке, а пост у них весь священный месяц Рамадан. И обязательное паломничество в Мекку хотя бы один раз в жизни. Интересно, правда? – закончила Вероника. – В следующий раз расскажу об архитектурных стилях. Ещё не до конца выучила. Одно запомнила: «Рига – столица югендстиля». А теперь рассказывай, что у тебя происходит?
– Наш хозяин купил караоке. Я теперь здесь звезда. Пою под аплодисменты посетителей, – затараторила Людмила. – Иногда меня просят провести мероприятие, за это или ручку золотят, или дорогим алкоголем расплачиваются.
– Ты одна тут дежуришь? Не страшно? – спросила Вероника.
– Ой, что ты, у нас договор с охранной фирмой. Кнопка сигнальная есть. Мальчики приезжают через пять минут, – с гордостью ответила подруга.
– Ну, да… «Только бы нам ночь простоять да день продержаться!» Так, по-моему, Мальчиш-Кибальчиш говорил, – рассмеялась гостья. – А как ты держишься эти пять минут до приезда спасателей? – продолжала допытываться Вероника, искренне волнуясь за подругу.
– Если пристают ко мне лично, то я включаю «бедную овечку». Говорю на всё «ок», Я с тобой пойду в любой секс-поход, но стоить это будет дорого. Думаю, у тебя таких денег не будет, – засмеялась Людмила. – И пока он лезет в кошелёк и начинает считать свои гроши, вызванные мной телохранители уже стучатся в дверь. И о-ля-ля – моя честь спасена, а с сексуально озабоченным разбираются ребята из охранной фирмы, – закончила она свою историю.
– Я бы тут работать, признаюсь, никогда не смогла бы. Ты смелая, подруга, – сделала выводы Вероника.
– Да что мы всё о работе? Хочешь, я тебе спою? Сейчас песню выберу. Шансон любишь? – уже включая технику, спросила Людмила.
– А что будешь петь? Репертуар Михаила Круга?
– Нет, Правда, тоже Михаила, но еврейские песни Шуфутинского.
Включив караоке, крепко сжав микрофон в руке и покачивая бёдрами в такт мелодии, Люда начала петь.
Вероника была приятно удивлена тембром её голоса, манерой исполнения и чётким попаданием в ритм песни. У Людмилы на самом деле был талант, и она могла бы срывать аплодисменты в местах более солидных, чем эта сауна.
Тем временем песня закончилась и на экране победно высветилось сто процентов. Вероника попросила Людмилу спеть ещё что-нибудь. Певица раскраснелась от похвалы подруги и с удовольствием продолжила свой импровизированный концерт.
Потом девушки допивали чай. Вероника рассказала о том, как брала уроки у Юрия, показала свои новые работы и похвасталась, что встретила одного старого знакомого, который пообещал ей устроить выставку в дорогом мебельном салоне. Людмила искренне порадовалась таким новостям.
– Люда, а ты не хочешь заняться пением серьёзно? Взять несколько уроков у профессионалов, потом найти группу и петь в ресторанах и кафе. Не думала об этом? У тебя обалденный голос, – убеждала Вероника подругу.
– Ой, куда там, мне не восемнадцать лет, сына надо поднимать, и мама болеет. А потом… Я тебе не говорила ещё. Я познакомилась в сауне с таксистом. По-моему, мы понравились друг другу. Но я жутко ревнивая. Веришь, я бегаю на стоянку, где он «банкует». За углом стою и выглядываю, смотрю, на месте он или в кафе с девками развлекается. Он тоже ревнивый. Приезжает, проверяет меня. Слава Богу, что ещё помогает. Видишь, дрова нарубил. Хозяин на всём экономит, топор нормальный не купит, приходится пожарным топориком рубить. У меня потом так руки болят и трясутся, что посуда из них выскальзывает. Какое там учиться: любимый меня никуда не отпустит, – закончила о наболевшем Людмила.
– Ревнивый собственник – это диагноз, – подвела черту Вероника. – Или он сам гуляет и судит по себе, или у него комплекс неполноценности (другими словами, заниженная самооценка) и он не верит, что его можно полюбить со всеми его тараканами. И третий вариант: он просто не доверяет тебе. Впрочем, как и ты ему. Перефразируем пословицу; «Все пути ведут к психологу». Вы друг друга стоите, моя дорогая.
Глава 13
Допив чай, Вероника собралась уходить. Вечером к её свёкру должен прийти тот самый долгожданный поэт. В прошлом он служил в Военно-морском флоте, а дедушка Вероникиных детей тоже был военным. Этих двух офицеров в отставке по воле судьбы скрепляла многолетняя дружба. Вероника подготовила стихи, которые были написаны ею ещё до больницы, и заторопилась на встречу ветеранов.
Попрощавшись с Людмилой, девушка пешком пошла к дому свёкра. Анита Францевна встретила её с улыбкой. Вероника разделась и вошла в гостиную. За накрытым столом, вспоминая службу и, конечно, свою молодость, сидели седые, но ещё бравые и крепкие, хоть и в отставке, офицеры. А, как известно, бывших офицеров не бывает. Свекровь подавала закуски, и рюмочки регулярно наполнялись дорогим армянским коньяком. Веронику попросили сесть за стол, так сказать, разбавить мужскую компанию. Смущаясь, она присела. Рядом положила тоненькую тетрадь со стихами.
Гость в это время рассказывал, как группу литераторов, которую он возглавлял, потчевали в монастыре. Вероника пропустила, в каком, но перечислением блюд просто заслушалась, так образно они были описаны. Потом гость попросил Веронику почитать свои стихи. Она очень волновалась…
* * *
Я по крышам домов шагаю,
Сажи чернь отряхну с копен,
Проводами я помогаю,
Мне полезен порою их плен.
Звук мотора рычит в моём сердце.
Тормозной уже пройден путь,
Я уже у заветной дверцы…
«Всё, что тянет назад, – забудь!»
Бабье лето, бабье лето —
Сокровенные слова…
Бабы строже бабьим летом —
Не кружится голова.
Зреет радостно рябина.
Сняты многие табу.
Мы мудрее, есть причина.
Не пеняем на судьбу.
Не пусты пороховницы,
И в глазах горят огни,
Знают ведьмы-чаровницы,
Чем опаснее они.
Опалённые пожаром.
Закалённые трудом.
Бабьим летом мы недаром
Думаем о молодом.
* * *
Я вернулась, вновь хлопнула дверью
Зачеркнула ненужный роман.
Сохранить хочу сердце и душу,
Не цепляет набитый карман.
За свободу плачу я по счёту,
И претит мне другая судьба.
Нет замены мечте и полёту —
Всё по жизни решаю сама.
* * *
Новый год через час наступает.
Вместо снега на улице дождь.
Слёзы льёт и прощения просит
Старый год, много мне не донёс.
Не донёс мне пути-дорожки,
С милым счастье идти под венец…
Может быть, это тяжкая ноша?
Потерял по дороге, стервец?
Пахнет елкой, и полны бокалы.
Конфетти на полу, словно снег.
Ну, входи же быстрее, обманщик,
Обещай мне любви навек!
* * *
В Калифорнии розы цветут…
А у нас набухают лишь почки
И дожди чередою идут,
Воробьи на асфальте как точки.
Я желанье в себе погашу
Первым рейсом исчезнуть из Риги,
Пропустить не хочу я весну.
Как футбольный финал
Первой лиги.
Цвет сирени мазком на холсте
Нарисую, озвучу всех птиц я
И в конверте отправлю тебе —
Пусть весенняя Рига приснится.
* * *
Рижская маршрутка, жду тебя, карету,
Двадцать за билетик, я куда-то еду.
Тайным соглашением, как в суде решение.
Номер у маршрутки – наше направление.
Надышали дружно, окна все в тумане.
ОРЗ и насморк – у меня в кармане.
Словно спотыкаемся, остановок точки…
Робко улыбаемся, здесь мы вроде гости.
Коллектив наш временный, не прощаясь, тает.
Выходя, друг друга быстро забывает.
* * *
Чёрно-белые оттенки, я в берёзовом лесу…
Я остатки чёрной жизни здесь под снегом хороню.
Разжигаю на могиле пламя алого костра:
Пусть сгорят мои печали в слезах снега навсегда.
Пусть зола в обнимку с ветром разлетится по земле.
Может быть, тогда навеки я забуду о тебе.
Может быть, сотрётся память, клавиш белых лишь мотив
Зазвучит в мажорной гамме и весной споёт мой стих.
Сквозь берёзовые листья лезет иглами трава.
Зелень свежей, новой жизни открывает мне глаза.
И берёзы, как подруги, в хоровод меня берут.
Новым танцем завершаю старой жизни чёрный круг.
* * *
Солнца луч сквозь жалюзи прищурился.
Дотянулся до подушки – лёг, как любовник.
В волосах запутался и. целуя, шепчет:
«Я любви осколок для тебя сберёг.
Ты проснись, встряхни года, как капельки
Утренней чувствительной росы.
Не старуха ты на паперти.
Забирай любовь, а не проси.
И не надо думать то, что кончилось
Всё, чем молодость безумная полна.
Жизнь как море, вечное движение.
Набегает новая волна».
Вероника закончила читать и с вопросом в глазах, затаив дыхание, ждала оценки мэтра. Анатолий Михайлович взял тетрадь и стал внимательно читать стихи. В комнате повисла тишина. Потом он отложил тетрадь в сторону и произнёс:
– Вероника, не буду отрицать, что ты – начинающий поэт. Конечно, нужно работать над рифмой, исключить глагольные, типа «забрал», «прибрал», «собрал». Ритм кое-где страдает. Но это поправимо. Приходи к нам в «Русло» на занятия, будешь слушать других поэтов, читать свои стихи. Лучшие мы печатаем а одноимённом альманахе. Нужно заниматься, как говорят: «Тяжело в учении, легко в бою!» Придёшь?
– Обязательно? Спасибо, что нашли для меня время, – взволнованно ответила Вероника. – Когда проходят литературные собрания?
– По воскресениям. В Русском доме. Буду ждать.
Этот день стал точкой отсчёта её новой жизни. Сон, который она видела, постепенно сбывался. Да, надо было опять учиться, и учиться не только секретам поэзии, но и живописи. А параллельно ходить на курсы в турфирму, чтобы как-то зарабатывать деньги на жизнь. Но Вероника не унывала. Бег с препятствиями – такой ей показала себя судьба. И она не хотела сдаваться. Она почувствовала спортивный азарт. И хоть, образно говоря, она была только на старте, но мысленно сбрасывала с себя больничные тряпки и старые тапочки, в которые её обрядили при первом визиге в Центр психического здоровья.
«Я не сумасшедшая? Я будущая художница и поэтесса», – так про себя думала Вероника. И внутренний голос разделял её уверенность в своём будущем: «YES! Вероника! YES!»
…Посещение литературной мастерской «Русло» давало свои плоды, и стихи Вероники стали регулярно печатать в альманахе. Она впитывала в себя поэтические формы и чёткость рифм. Часто на литературных встречах выступали барды. Их песни под гитару зачаровывали Веронику. В коллективе «Русла» собирались поэты и писатели разного возраста. Но в большинстве это были зрелые люди даже участники Великой Отечественной войны. Слушать и читать произведения ветеранов войны было особенно интересно. Они были очевидцами страшных событий и писали о них. «Молодёжь» (так называли Веронику и тех, кто был чуть старше или младше) в основном писала о чувствах, о любви к своему городу, о природе. Анатолий Михайлович был самым плодовитым поэтом. Его стихи о моряках и море нескончаемым потоком лились на страницы всё новых и новых поэтических сборников.
Участники литературной мастерской дружно отмечали все праздники в месте, где нашли приют многие русские организации. Мероприятия проводились в Русском доме, основателем которого был Михаил Гаврилов. Он буквально по кирпичикам перестроил старое здание бывшей прачечной больницы. А потом его начали заселять разные творческие организации: русская писательская организация Латвии «Русло», ансамбль «Кривичи», хор «Перезвоны», «Театр Сна»… Тут собирались блокадники, старообрядцы и другие – более семидесяти коллективов.
Праздники отмечались весело, с застольем, под гитарные переливы бардов и новые стихи поэтов. На одном из таких мероприятий к Веронике подошла молодая поэтесса, Лена, и спросила её:
– А почему бы тебе не выпустить сборник своих стихов?
– Я ещё не готова. У меня мало написано стихотворений. И над многими ещё надо поработать, – ответила Вероника.
– А я уже отдала свои стихи в типографию. Скоро выйдет книжка, – с гордостью похвасталась Лена.
– Рада за тебя.
Вероника задумалась. Как бы было хорошо выпустить сборник стихов, который она сама бы проиллюстрировала. Картин у неё накопилось достаточно.
Глава 14
Уже через месяц Вероника начала готовиться к персональной выставке. Понесла свои картины в рамочную мастерскую. Пока она выбирала для них рамы и паспарту, в помещение зашёл мужчина средних лет. Небольшого роста, с волосами до плеч, в чёрном берете и коротком пальто, закутанный в шарф – всё в нём выдавало художника. В руках мужчина держал картину. Он явно был завсегдатаем этой мастерской, так как подошёл к хозяину и пожал ему руку.
Неожиданно мужчина обратился к Веронике:
– Девушка, вам крупно повезло: вы можете загадать желание, и оно обязательно сбудется. Вы стоите между двумя Игорями! Вы художница?
– Да, но, как говорят: «Я не волшебник, я только учусь». Меня зовут Вероника.
– Это ваши работы? Можно взглянуть? Только пастелью пишете? – заинтересованно расспрашивал мужчина. – А маслом пробовали?
– Да, сделала две работы. Я брала уроки у Юрия Фатеева. Он порекомендовал работать пастелью.
– А у меня не хотите взять уроки, поработать маслом на холсте? – заглянув в глаза Веронике, спросил художник.
– Соглашайся, Вероника, такие предложения не все получают. Сам Игорь Леонтьев предлагает быть твоим учителем! – вмешался в их диалог хозяин мастерской.
– Наверное, вы берёте дорого, – растерявшись от такого поворота событий, промолвила Вероника.
– С дам я ничего не беру.
– Я согласна! – радостно ответила девушка. – Где ваша мастерская?
…На следующей неделе Игорь показывал Веронике одну из комнат, в которой стоял мольберт для неё. В другой комнате он работал сам. Выставив композицию из медного чайника синей кружки с надписью «Рагех» и другой кухонной утварью, он дал Веронике задание написать натюрморт.
– Какую тебе поставить музыку? – спросил художник пепел тем, как уйти в другую комнату.
– Фуги Баха, – попросила Вероника. – Очень люблю орган.
– А кто тебе нравится из современных зарубежных исполнителей?
– Yellow, Sting, Madonna, Mercury… Это фавориты, которые в первую очередь приходят на ум, – ответила девушка.
Через несколько минут в квартире, которая была и мастерской Игоря, звучал Бах.
Сделав первые наброски, Вероника достала блокнот для стихов.
Мольберт, как живой,
Дрожит под рукой.
Звук баховских фуг
В рождении мук.
В кровь стёрты ступни,
Три года взаймы,
В дорожных смятеньях,
В твоих возращеньях.
Спустя час Вероника пригласила Игоря посмотреть, как она справилась с заданием. Добавив несколько мазков, живописец похвалил ученицу.
Урок закончен. Вероника, можешь не в службу, а в дружбу взять домой эти подносы и отмыть их от застывшей акриловой краски?
– Нет проблем, учитель, – отозвалась она и отправила подносы в пакет.
Время учёбы пролетело для Вероники быстро. Игорь преподал ей основы композиции, подарил кое-какие пособия по изобразительному искусству. Он не только учил работать маслом, но давал домашние задания написать портреты и натюрморты карандашом. Неожиданным для Вероники был урок когда художник попросил сначала затонировать белый лист бумаги карандашом, а потом резинкой высветлить образы, которые она смогла увидеть на листе. Работа увлекла её, и вскоре на бумаге обозначились и цветы, и портрет мальчика, и безобидный уж.
Игорь, как и Юрий, первый учитель Вероники, любил делать чайные паузы. Он был интересным собеседником в разных областях знаний. Вероника доверилась ему и рассказала, что лечилась в Центре психиатрии и наркологии.
– Какой тебе поставили диагноз? – участливо спросил Игорь.
– Шизофрения, – впервые откровенно призналась малознакомому человеку Вероника.
– Я видел шизофреников, ты не шизофреник, – убедительно высказал свою точку зрения Игорь.
– Я сейчас принимаю американские лекарства. Они проходят испытания на больных из разных стран. Мы с подругой попали в их число. Думаю, поэтому у меня ремиссия. Но эти таблетки очень плохо влияют на память. Неудивительно, что инвалидам с моим диагнозом дают латвийское гражданство автоматически, без сдачи экзамена по латышскому языку. Я русский стала забывать, восемь строк Есенина не могу запомнить. А это мой родной язык. Как говорится, одно лечим, другое калечим.
– Не переживай, из всех болезней психические не самые изученные. Это как чёрные дыры на Млечном Пути. Одно знаю твёрдо, что среди больных много талантливых и одарённых людей. Тебе знакомо имя японской художницы-авангардистки Яёи Кусама? Ей под девяносто. С детства у неё психическое расстройство, она практически не вылезает из дурдома, но галеристы скупают её работы за миллионы и устраивают выставки мирового масштаба.
На следующий день у Вероники была назначена медкомиссия. У Людмилы этот день тоже был отмечен в записной книжке как особо важный.
Подруги договорились встретиться на территории клиники у здания, где проходила переаттестация больных. Они пришли довольно рано, но каково было их удивление, когда, зайдя в приёмную, они обнаружили её заполненной людьми. С трудом найдя пару свободных стульев, подружки присели, переведя дух. Вероника оглядела присутствующих, и её глаза остановились на парне без ноги, сидевшем в соседнем ряду. Она толкнула локтем Люду и шепнула ей на ушко:
– Видишь парня без ноги? – Людмила закивала в ответ. – Я такого абсурда даже в плохом сне не видела. Врачи из комиссии думают, что у него нога через год сама отрастёт?
Инвалидность продлевали на год, и этому бедолаге приходилось каждый год приходить сюда. Вероника не помнила, кто из юмористов сказал: «Инвалидность надо давать тем, у кого нет чувства юмора». У этого парня с терпением и чувством юмора, наверное, было всё а порядке. Он постоянно улыбался.
Через час девушки получили инвалидность второй группы на год и поднялись в отделение. Вероника зашла в кабинет врача первой. Ей предстояло подписать договор о продлении её участия в испытании новых препаратов. Внимательно читая страницы договора, она дошла до описания побочных эффектов. Поразил тот факт, что в документе была отдельным пунктом выделена причина для срочного прекращения приёма лекарства: «Если у испытуемого появится навязчивая идея покончить с жизнью, иными словами, возникнет непреодолимое желание суицида». Вероника не на шутку испугалась за свое здоровье.
– Доктор, я отказываюсь подписывать соглашение, – уверенная в правильности своего решения, заявила она.
Слова Вероники вызвали панику.
– Ты срываешь нам договор о сотрудничестве! – увещевала её врач.
Но Вероника стояла на своём. Не сумев прийти к компромиссу, она покинула кабинет.
Девушка ожидала, что за её решением последуют репрессии, но они оказались на удивление мягкими. Веронике лишь прописали лекарства и оставили один укол в месяц.
Именно в это время девушка получила удар в спину.
В один солнечный погожий день Вероника ехала в автобусе и неожиданно для себя обратила внимание на парочку влюблённых, которые в обнимку неспешно прогуливались по центру Риги. Девушка не сразу узнала в парне Гошу, а в его подружке – когда-то свою близкую знакомую, Дашу.
Пазлы в голове моментально сложились. Вот на кого променял ее Георгий! Получается, Даша не смогла смириться со счастьем Вероники и жестоко отомстила сопернице…
Вероника давно не видела Дашу: жизнь развела их, и каждая пошла своей дорогой. Даша «варилась» в своём бизнесе и, судя по слухам, искала себе надёжного компаньона. Оказывается, она его нашла. Гоша, падкий на деньги, вероятно, согласился на перспективы стать и счастливым, и богатым одновременно. Когда-то он уже стоял перед выбором и тогда отдал предпочтение любви, теперь же…
Автобус свернул на другую улицу, оставив позади парочку влюблённых. Вероника прикусила верхнюю губу от обиды, но потом взяла себя в руки и со словами «все, что ни делается, всё к лучшему» достала блокнотик и углубилась в написание нового стихотворения.
Уложила я волосы,
Раскрасила страстью глаза,
Обвела контуром алчные губы…
Я тебя, так желая, ждала,
Ты не спутал мои волосы…
Не утолил взглядом глаза…
Контур губ остался не стёртым —
Просто ты не увидел моего лица…
Дождь стучал барабанною дробью:
Это небо рыдало всю ночь.
Лишь луна полным ликом овала
Ухмылялась: «Блудная дочь».
