Текст книги "Последняя охота на ведьм. Дело Анны Гельди (СИ)"

Автор книги: Лара Ингвар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Фермер уверенно направился к коровам, игнорируя спешащего за ним Дэниела. Тот не растерялся и перелез через ограждение, сыпля вопросами к раздражению господина Муна.

Что могло заставить мужчину так болезненно реагировать на упоминание дяди? Есть истории, которые не попадают в семейные архивы и на фотографии, полные счастливых лиц. Дэниел, казалось, этого не понимал, пытаясь вывести разговор к теме протоколов, а надо было говорить о старике. Я замахала руками, привлекая внимание Вольфа. Тот не сразу повернулся и направился ко мне, он выглядел явно раздосадованным, вытирая подошвы дорогой замшевой обуви от коровьей лепешки. Мне же его раздражение доставило какую-то злорадную радость, так ему и надо, чистюле педантичному.

– Дэниел, – заговорила я тихо по-русски: – У него нет протоколов, неужели вы не поняли?

– У кого тогда они, черт возьми? Я начинаю думать, что вся эта затея с потомками Чуди была бессмысленной. – Ответил он мне, на красивом лице читалось недовольство.

Мы вернулись обратно к машине, солнце припекало, Дэниел сел в водительское кресло и тяжело вздохнул. Что ж, пора мне было выложить свои карты на стол:

– А я так не думаю. Послушайте, возможно стоило сказать вам раньше, но я нашла одну из тетрадей Александра, ту, где он вел записи по делу Анны Гельди.

Вольф развернулся ко мне, я думала он разозлиться и повысит голос, но он спросил совершенно спокойно:

– И что же вы обнаружили в этих записях?

– Имя Манфреда Чуди и его адрес. Мне кажется, Александр думал, Манфред и есть владелец протоколов. – Под его взглядом я чувствовала себя как нашкодившая кошка, в глазах его читался немой укор.

– Значит едем по адресу. Найдите в бардачке папку с именем Манфред Чуди. Я собрал на него досье на всякий случай, не знал – пригодиться ли.

Я достала папку, наполненную белыми листами и бегло просмотрела документы. В ней было все – адреса мужчины, места, где он работал, также история его болезни, Манфред умер от рака легких.

– Последний адрес указан в Моллисе, – я произнесла название улицы, Дэниел кивнул – странно…

– Что странно?

– Здесь написано, он жил в четырехкомнатных апартаментах.

– И что в этом странного?

Я посмотрела на мужчину и не смогла сдержать улыбки. Он – любитель открытого пространства не видел ничего удивительного в том, что одинокий старик жил в такой большой квартире. Я пояснила свои мысли, после чего Дэниел спросил:

– Вы думаете, он жил не один?

Я пожала плечами, хотя на самом деле была уверена в этом.

– Я думаю, нам нужно опросить соседей, узнать чуть больше об этом мужчине и о том, кто его навещал.

– Не будьте слишком самонадеянны, Дина, мало вероятности, что мы сможем найти кого-то, кто его знал.

Слова Дэниела немного остудили мой энтузиазм. Однако когда мы остановились возле четырехэтажного дома с тремя подъездами, острой крышей, построенного годов примерно в шестидесятых, я преисполнилась оптимизма. Дом выглядел слегка обветшалым, требующим реставрации – маленькие окошки, на которых пышно цвела герань в продолговатых горшках навевала на мысль о том, что возможно в этих домах жило много пожилых. Машин возле подъезда оказалось припаркован не много, что тоже показалось мне хорошим знаком. Старики любят поболтать, а уж тем более о соседях. И сомневаюсь, что менталитет играет в этом какую-то роль.

Мы вышли из машины, согласно досье Дэниела на Манфреда, тот доживал старость на первом этаже. Мы остановились у подъезда в нерешительности с чего начать: позвонить в квартиру и поговорить с новыми жильцами или сразу донимать соседей, когда дверь отворилась и к нам вышла дама глубоко за семьдесят, с пронзительными голубыми глазами и короткими рыжими волосами.

– Здравствуйте, вы к кому? – спросила она, подозрительно сузив глаза и я поняла, что судьба нам улыбнулась.

– Здравствуйте, мы пришли поговорить с соседями Манфреда Чуди. Возможно вы его не помните… – Начал Дэниел, но был прерван ее звонким голосом.

– Как же, как же, помню. Такого не забудешь, – женщина неодобрительно покачала головой на короткой шее. Бабушки! Вездесущие и всеведущие бабушки, кладезь любой информации и сплетен. – А вы то кто?

Дэниел не дал мне говорить, сказав:

– Мы психологи, пишем научную статью о феномене одиночества и бессменности среди мужчин в Швейцарии поколения, рожденного до Второй мировой войны.

Вот это загнул! Подумала я. И ни слова о протоколах. Дэниел умело скрывал свой личный интерес к этим бумагам, зачастую прикрываясь моей работой. Однако это был первый раз, когда он напрямую лгал. Но почему? Мужчина улыбался, и можно было заметить, как старушка тает под его взглядом. Женщина понизила голос:

– Где же вы были, пока он жив был? – спросила она неодобрительно.

– Пока грант получили, пока определились с фокус-группой, половина опрашиваемых и умерла. – Дэниел врал так натурально, что я сама ему поверила на секунду: – Моя коллега, Виктория, из Великобритании – представил он меня. Я дежурно улыбнулась. Еще одна ложь, но зачем?

– Госпожа Шток.

– Его родственники, по какой-то причине отказались рассказать о нем. – произнесла я на немецком, старательно имитируя британский акцент.

– О таком не рассказывают, – старушка фыркнула – Позор это.

Она задумчиво оглядела нас, решила что-то для себя и поманив нас вперед, уселась на деревянную лавочку под деревом магнолии. Я ее понимала, солнце слишком припекало, а старики особенно чувствительны к жаре.

– Не могли бы вы пояснить для нас отклонения в поведении Манфреда Чуди? – Дэниел даже достал телефон и включил запись, бабулька поджала губы, словно пытаясь сдержать поток слов, рвущихся из нее, но эта хлипкая преграда долго не продержалась:

– Отклонения, самые натуральные отклонения, – дама понизила голос, – Манфред водил к себе проституток. Уже одной ногой в могиле когда был.

Мои глаза округлились, Дэниел тихо пояснил по-английски.

– У нас проституция легализована.

Женщина пропустила его слова мимо ушей, явно в экстазе от того, что ей предоставилась возможность посплетничать.

– И все, как одна, худенькие, маленькие из Азии, – дама покачала головой, – Он конечно прикрываться, пытался, что сиделки. Но сиделка-медсестра к нему приходила одна, и она с этими девушками не имела ничего общего.

– То есть, Манфред жил один? – спросила я, понимая, что догадка о сожительнице, которой я так гордилась, оказалась ни к чему не ведущей.

– Один, все тридцать лет. Он тихий всегда был и каждый год в Тайланд ездил, я то догадывалась за каким делом, но разве о таком кому-нибудь расскажешь?

– Откуда у вас подобные догадки? – я слышала о любителях «помоложе» и как и любую женщину, меня настигал рвотный позыв, стоило подумать о секс-туризме в страны Азии.

– К нему приходил племянник и устроил скандал. Он увидел у него какие-то фотографии, называл его извращенцем и говорил, что позвонит в полицию. Видимо, так и не позвонил.

Мне от слов женщины подурнело. Дэниел оставался куда больше сосредоточенным на деле:

– Вы живете прямо над квартирой Манфреда, я так понимаю? Раз слышали слова его племянника.

– Да, в этих домах стены довольно тонкие. Поэтому все слышно. Манфред тогда сказал, что сделал в своей жизни много дурного, но и хорошее хочет сделать. Все про какие-то документы… протоколы говорил. Что за протоколы я так и не поняла.

Женщина немного расслабилась, откинулась назад на спинку лавочки. Высказав все, что было у нее на душе, она явно начинала чувствовать первые приступы вины:

– Вы же не станете писать ничего такого о Манфреде в своих исследованиях?

– Только с ваших слов не сможем – сказал Дэниел: – но этот феномен очень интересен. Вы не знаете, кто разбирал вещи вашего соседа после его смерти?

– Там не много вещей то было. Что-то забрал его племянник, что-то Майя, но большая часть вещей отправилась на продажу. Манфред все свои деньги благотворительным фондам завещал.

– Кто такая Майя? – спросил Дэниел, взгляд его уже становился стеклянным как у ищейки на охоте.

– Это его сиделка. Очень хорошая женщина, но простая. Сына одна растит. Манфред к ней всегда тепло относился. Он даже пообещал ей что-то очень ценное оставить после смерти, она все гадала что, но он так и забыл, видимо.

– Спасибо вам за информацию, госпожа Шток. – Дэниел пожал старушке руку, мы направились обратно к машине.

– Вы только не пишите, что я вам это все рассказала. Может, я старая, напутала чего, а память хорошего человека порочить не хочу.

Было очевидно, что теперь старушка мысленно ругает себя за длинный язык. Мы же получили новую информацию, не самую приятную, но весьма содержательную пищу для ума.

– Плохой из меня детектив, – призналась я Дэниелу в машине, когда мы отправились обратно в горы, в ресторанчик, который мужчина заприметил для нашего позднего обеда.

– Почему же? – спросил меня он. Как же приятно пообщаться с ним по-русски.

– Я думала, окажется, что у Манфреда была подруга, гражданская жена, о которой никто не знал, а не это все. – Мне все еще было дурно при мыслях о старике, аппетит совсем пропал.

– Главное, что благодаря вашей догадке мы вышли на правильный след. Нам нужно найти Майю. Расспросить ее, что же старик хотел ей подарить. Возможно, благодаря вам, мы в шаге от разгадки тайны протоколов Анны Гельди.

Я тяжело вздохнула. Одновременно и хотелось и нет найти протоколы. Хотелось, чтобы эта история закончилась хорошо, преступники были наказаны, а убийца Александра найден. Не хотелось, потому что мне нравилась Швейцария, и хотелось задержаться здесь подольше.

– Но что если Майя окажется убийцей? – обеспокоено спросила я, когда мы на максимально-разрешенной скорости поднимались на гору по извилистой дорожке. – Разговор с ней может быть опасен.

– У этой женщины есть сын. Она мать-одиночка, а по моему опыту женщины с детьми не способны на убийство, если только они не защищают свое потомство.

Его слова заставили появиться на моих губах легкой улыбке, очень уж они были похожи на реплику ведущего «в мире животных».

– Поедем к этой Майе вместе завтра. В конце-концов, двоим нам бояться нечего.

– Будете прикрывать мою спину как в крутых американских боевиках?

– Скорее как в глупых российских комедиях. Но одного я вас не оставлю.

Сказала и почувствовала, что оставить его одного значит и самой остаться одной. А я такая трусиха.

Мы устроили поздний обед в ресторане, из окон которого открывался вид на Моллис. Дэниел заказал набор сыров и дыню с пармской ветчиной. Дыня считалась в Швейцарии прекрасным летним блюдом, мужчина уплетал кусочки за обе щеки, я же жевала сыр, с ужасом наблюдая за ним. Не люблю подобные сочетания: сладкий фрукт и бекон. Фу. Говорить о деле тоже не хотелось. Историю Манфреда Чуди я и вовсе бы с радостью вычеркнула из своей памяти. Дэниел каким-то образом чувствовал мое настроение, поэтому попытался перевести тему:

– Когда вы хотите поехать к Шильонскому замку, чтобы … похоронить Александра?

– Я не знаю, ваше предложение подвезти меня в силе?

– Конечно, но до женевского озера путь не близкий, может быть придется заночевать там. Давайте найдем протоколы и съездим к замку.

– Да, спасибо за предложение.

– Я уверен, что это хорошая идея. Думаю, Александру бы понравилось, – сказал Дэниел. Он заказал два бокала просекко. Я со вздохом приняла свой у официантки, размышляя над тем, кто вообще решил, что русские много пьют? В Швейцарии, насколько я могла заметить, все местные начинали пить вино уже во время обеденного перерыва и никто не считал себя алкоголиком.

– Если честно, я не знаю, что бы понравилось Александру. Такое ощущение, что после его смерти мы сблизились гораздо сильнее, чем при его жизни. Я все время думаю: что бы сделал Сашка, как бы он отреагировал на то или иное событие, поступил бы он также как я…

– Вы очень чувствительны. И, я думаю, вы все делаете правильно.

Женщины любят комплименты, и я не исключение. Романтичность момента портили мои воспоминания о Софи и о том, как легко Дэниел с ней расстался. Я не могу позволить Вольфу обосноваться в своем сердце.

– Давайте выпьем за то, чтобы Майя стала последним недостающем кусочком в пазле о протоколах Анны Гельди.

Нежный звон раздался от касания наших бокалов. Весь вечер Дэниел то погружался в свои мысли, то был весел и даже игрив. Мы разговорились об образовании и студенческих годах, оба вспоминали их с легкой ностальгией. Дэниел, учился в московском и швейцарском университете одновременно, еще и работать умудрялся.

– И что, на девушек совсем времени не оставалась? – спросила я с улыбкой.

– С русскими девушками я никогда не встречался, – пожал он плечами, а меня сразу начал терзать вопрос «почему». Естественно, я тут же задала его вслух.

– Я так и не понял, чего они хотят. То, что я должен всегда платить в ресторанах и кафе, я понял. Но это в России норма. Но что сделать, чтобы показать, что я ухаживаю, осталось для меня загадкой.

Я рассмеялась.

– Цветы. Дарите девушкам цветы… – я не смогла вспомнить стихотворение, начинающееся с этих слов, но сомневаюсь, что Дэниел его знал.

– И только? – спросил он с какой-то лисьей улыбкой.

– И только.

Мы проговорили до вечера, попробовав почти все летнее меню ресторана. Когда мы отправились домой уже начинало темнеть, а я чувствовала, что очень устала. Все же редко удается провести целый день на свежем воздухе. Еще отчет Ромашковой писать…

Высадив меня у отеля, Дэниел пожелал мне хорошего вечера и попросил не принимать сомнительных подарков. Я похлопала его по плечу на прощанье.

– Дина… – сказал он, когда я уже подходила к старинной двери, ведущей в гостиницу.

– Да? – я обернулась, отмечая, что мужчине очень шел полученный за день легкий загар.

– До завтра.

– До завтра.

Дэниел уехал, а я заварила себе крепкого чая и забралась в постель, где принялась описывать произошедшие сегодня события. Где-то в одиннадцать часов вечера раздалось уведомление об СМС.

«Позавтракаете со мной завтра? Иван.»

Я на секунду почувствовала укол стыда за то, что встречаюсь с другим мужчиной за спиной у Дэниела, но тут же отвесила себе мысленную оплеуху. Нашла себе воображаемого бойфренда…

«С удовольствием. Там же, где в прошлый раз».

Протокол дела Анны Гельди. Девятый акт.

Второй день допроса Анны Гельди под пытками.

Как было издавна заведено, Анне Гельди были надеты на шею освященные вещи, а также и написанные на бумаге семь слов, произнесенных Христом на кресте.

Не прекращая увещеваний о необходимости признаться в своих злодеяниях, ведьму подняли на дыбах с земли. Пока продолжалась пытка, ей читались показания свидетелей с указанием их имен.

Судья:

– Вот видишь, твои преступления доказаны свидетелями.

Обвиняемая:

– Я не виновна.

– Насылала ли ты, Анна Гельди, порчу на ребенка Йоханнеса Чуди?

– Нет, не насылала.

– Вредила ли ты каким-либо способом обвинителю и его семье?

– Нет.

– Заключала ли ты сделку с дьяволом?

– Нет

– Отрекалась ли ты от Бога нашего во славу Сатаны?

– Нет.

Ведьма продолжает упорствовать, поэтому она освобождена от пут и помещена в другую камеру заключения. Обвиняемую принято хорошо кормить и следить, чтобы она не совершила самоубийства.

Глава 10. Это тупик, мой друг.

Впервые за время моего пребывания в Швейцарии утро выдалось ненастным. Мелкий дождик моросил, наполняя воздух запахом озона, небо было покрыто тучными облаками, а температура упала до двадцати градусов. Я накинула уютную серую олимпийку, что отлично подходила к моим глазам, нанесла легкий макияж и распустила волосы. Я не знала, во сколько за мной подъедет мой напарник, поэтому сразу оделась так, чтобы быть готовой к долгим прогулкам на улице.

До ресторана, в котором мы договорились встретиться с Иваном, было рукой подать, вот только сегодня погода не располагала к посиделкам снаружи. Я вошла внутрь, вертя головой и высматривая знакомого. Иван сидел возле окна в углу в одном из вечных своих костюмов. Он улыбнулся мне и поднялся с кожаного дивана. Я никогда не была внутри этого кафе, как оказалось, оно было выполнено в модных нынче черно-белых тонах с уймой зеркал на стенах и дорогими хрустальными люстрами под высоким потолком. Не мое, но красиво. Мужчина легко клюнул меня в щеку в знак приветствия и предложил присесть так, чтобы видеть улицу в высокие окна. Мы заказали традиционный европейский завтрак и много много кофе и принялись делиться новостями. Ладно, делилась преимущественно я.

Иван же решил показывать. Когда мы покончили с завтраком и расторопный официант убрал пустые тарелки, он достал несколько крупных изумрудов в простой оправе в кулонах и положил их на стол. Каждый камень был удивительного холодного оттенка, у меня, как и у любой женщины, сердце от такой красоты сжалось:

– Какие красивые! – воскликнула я, прерываясь в своем рассказе о Манфреде Чуди.

Да, знаю. Язык у меня без костей, но ведь с другой стороны, Ромашкова все-равно создаст роман из моей истории, поэтому почему бы и не поделиться своими размышлениями со знакомым? Тем более, что Иван оказался таким прекрасным слушателем.

– Эти образцы не прошли оценку качества. Недостаточно зеленые. Выбирайте. – Приказал мне Иван. Я же знала кое-что об изумрудах и их стоимости, поэтому покачала головой.

– Я не могу принять такой дорогой подарок.

– Я вам говорю, они не идеальны. Так что не волнуйтесь о стоимости. Или не нравятся? – Ореховые глаза Ивана немного сузились. Я же погрузилась в поиск. Как говорится, дают – бери, бьют – беги. В конце концов я выбрала камень, чей цвет застрял между зеленым и голубым, приближаясь к последнему.

– Вот из-за этого оттенка они и не прошли.

– А мне такие нравятся даже больше ярко-зеленых, – сказала я. На удачу, сегодня я надела простенький кулон на серебряной цепочке, который сняла и заменила на подаренное украшение.

– Спасибо! – сказала я с улыбкой. Подарок был приятным началом дня. Правда совесть немного грызла от того, что он такой дорогой. Да и опыт подсказывал, что если мужчина делает девушке дорогие подарки, он, как правило, на что-то рассчитывает

– Что вы делаете сегодня вечером? – Я рассмеялась, догадка подтвердилась. Но с другой стороны, лучше мне думать о нашем русском Ване, чем о всяких заграничных Дэниелах.

– Если честно, скорее всего я еду в Лозанну. Помните, я рассказывала вам о своем коллеге. Он мечтал отправиться туда при жизни, не вышло. Так что я решила осуществить его мечту после его смерти.

– Романтично, – сказал Иван с улыбкой. – Что ж, значит мне снова ужинать в одиночестве.

– Давайте завтра, – предложила я ему: – И если что-то произойдет, я вам обязательно напишу.

Я посмотрела на телефон и осознала, что мы просидели вдвоем больше часа, а последние двадцать минут Дэниел писал мне настойчивые сообщения. Черт, он, кажется, уже ждал меня. Сумочка мгновенно оказалась в моих руках, но прежде чем я сказала Ивану, что вынуждена откланяться, он произнес:

– Договорились. Дина, до завтра.

Проницательный мужик.

Уже покинув ресторан я оглянулась, почувствовав как кто-то настойчиво смотрит мне в спину. Как и ожидалось, это был Иван, он говорил по телефону, не отводя от меня взгляда. Я улыбнулась и помахала ему рукой, улыбка на его лице появилась спустя секунду и показалась мне какой-то натянутой.

Вот же бука голубоглазая, подумала я, слушая как Дэниел отчитывает меня за опоздание:

– И где вы вообще пропадали? – недовольно произнес он, сверля меня взглядом. Мужчина расположился в лобби в гостинице так, чтобы ему было видно окно. После того, как он рассказал мне о своей клаустрофобии, я начала отмечать мелкие детали, что выдавали его страхи с головой.

– Завтракала с другом.

– С каким другом? – спросил он.

– Не важно. Я готова. Едем? – сказала я, понимая, что говорим мы на повышенных тонах, а потому женщина на ресепшн начинает проявлять к нам интерес. Дэниел явно хотел сказать что-то еще, но вздохнул и сказал:

– Я не смог дозвониться по номеру, который получил в клинике, в которой работает Майя. Но они сказали, что она сегодня не работает, так что мы попытаем удачу и сразу поедем к ней. И еще… Вот.

Он протянул мне букет мелких розовых роз, перетянутых лентой. Все это время букет прятался за его спиной, поэтому я его не заметила.

– Что это? – спросила я, понимая, что наступает моя очередь злиться.

– Цветы, – было доложено в ответ.

– Зачем цветы? – я говорила сквозь стиснутые зубы, но букет нехотя приняла. Надо поставить их в вазу, розовые розы… Я развернулась спиной к Дэниелу и любопытной девушке на ресепшн, которая даже через стойку перегнулась, чтобы нас лучше видеть, и поспешила в свою комнату наверху. Ничего не понимающий Дэниел следовал за мной, объясняя:

– Ну как же. Вы же вчера мне сами сказали. Ухаживать за русской девушкой – это значит дарить ей цветы.

Железная логика! Кабелиная логика! Мысленно я просто кричала. Только с одной девушкой расстался, сразу принялся за другой увиваться. Да что он о себе думает? Прямо, как мой… Сергей. На глаза навернулись слезы, жгучая старая обида стала подниматься в душе. Маленькие розовые розы. Они стояли на столе в гостиной в тот злополучный день, когда я поймала своего жениха на измене.

– В чем дело? Я вас чем-то обидел? – Дэниел глядел на меня во все глаза, не понимая, что могло вызвать такую реакцию. Я же давилась слезами от обиды и стыда.

– Нет. – проговорила я, пытаясь справиться с дыханием и слезами. Он же мне нравится, чертов швейцарец с русскими корнями. Он мне очень нравится, но я не готова к еще одной ране.

– Тогда скажите в чем дело, – мужчина встал передо мной, упрямо глядя в глаза. Его женские слезы не пугали. Первый раз вижу подобное.

– Да потому что вы только что расстались со своей девушкой! – воскликнула я. Куда же убрать эти цветы? Наконец, я сообразила, вытащив из ванной подставку под зубные щетки, наполнила ее водой. Она, к счастью, оказалась достаточно глубокой.

– Ну и что. – Промолвил Дэниел.

– Ну и что? Да, то, что это не порядочно. А я не девушка на выходные.

– Разве я относился к вам как к девушке на выходные? – Дэниел нахмурился, от чего между его бровей залегла пара неглубоких морщин. Я же сжала зубы и постаралась сделать несколько глубоких вдохов. Но женская натура не унималась, мне хотелось крушить и ломать все вокруг себя, мне хотелось напасть на него, но я не знала, что ему сказать да и за что, собственно, нападаю я тоже понятия не имела.

Дэниел тоже не знал, а потому сделал несколько шагов в мою сторону и крепко обнял. Так, что затрещали кости, а я почувствовала себя маленькой и беззащитной. Вопреки своему обыкновению, я не разрыдалась навзрыд, а почувствовала, что расслабляюсь. Дэниел говорил со мной будто с капризным ребенком:

– Мы сейчас поедем к Майе, а следом направимся в Лозанну. Чтобы не опоздать, я предлагаю собраться прямо сейчас. Я подожду тебя в машине, Дина, а ты пока возьми все необходимое, хорошо?

– Хорошо.

– И не забудь Александра. Ради него едем.

Я кивнула, мельком взглянув на шкаф из-за плеча Дэниела. К шкафу было прикреплено зеркало, показывающее мой внешний вид. Ну и кикимора. Мне было стыдно за то, что повела себя как истеричка. Но с другой стороны, может это охладит его желание ко мне подкатывать.

Я села в машину, где играла извечная Нюша и пристегнулась ремнями безопасности. Дэниел решил сделать вид, что ничего не было и невозмутимо повез нас навстречу приключениям.

Однако приключения не спешили встречаться с нами. Мы замерли перед закрытой дверью, ведущей в небольшой, немножко обветшалый домик с бежевыми стенами на окраине Моллиса, где согласно адресу, полученному в больнице, проживала наша подозреваемая. Район даже при свете дня казался каким-то мрачным.

Из густого леса, подступающий сразу за домом, пахло хвоей и мхом. Я была готова поклясться, что пока мы выбирались из машины, мимо нас пронеслась пушистая, рыжая лисица и скрылась в лесу. Дэниел тоже заметил это размытое пятно и забурчал:

– Вечно их кто-то начинает подкармливать, вот они и лезут в город.

– Лисы?

– Да. Большая проблема, – я же улыбнулась, не видя в рыжей красавице никаких проблем. Под крышей на площадке перед домом было припарковано два велосипеда и скутер. Один велосипед фиолетовый, явно женский. Второй – чудовище с широкими шинами, скорее всего приспособленное для экстремального катания по пересеченной местности.

Постучав в дверь несколько минут мы было отчаялись, но она отворилась являя на пороге рыжего заспанного парня из кофейни. Я едва не вскрикнула, а Дэниел отодвинул меня себе за спину, буквально становясь живым щитом. Парень из кофейни широко зевнул, затем заметил меня и улыбнулся. Вел он себя точно не как одержимый протоколами психопат.

– Ой, Дина! Здравствуйте. Рад видеть.

Он смотрел на нас, мы на него. Первым опомнился Дэниел:

– Здесь живет Майя Корп? – напарник спрашивал на английском, продолжая разыгрывать из себя иностранца.

– Да, это моя мама. – Парнишка выглядел заинтересованным, но не испуганным. Город маленький, подобное совпадение могло произойти. Подумаешь, единственный сын возможной владелицы протоколов работает в кофейне, где общается с большим количеством людей, в частности с убитым ныне Александром. – Но она ночевала у своего парня, так что ее нет дома. – слово «парень» юноша произнес без удовольствия. Как же его зовут…

– Маркус, – вспомнила я – Мы здесь потому, что есть основания предполагать, что протоколы по делу Анны Гельди все это время были у твоей мамы. Парень хохотнул. А потом уставился на нас расширившимися глазами:

– Вы что сейчас серьезно?

Мы с Дэниелом серьезно кивнули. Парень тут же отошел в сторону, впуская нас в дом.

– Вы проходите в гостиную, – он как то смущенно засеменил на второй этаж. Я понимала его неловкость, все таки в одних трусах парня из кровати выдернули.

Дэниел возбужденно вертел головой, запоминая каждую деталь в этом доме. Я старалась не походить на него, хотя тоже старалась запомнить все предметы меблировки, в особенности шкафы и комоды, куда можно было убрать бумаги. В гостиной оказались чистенькие, но довольно старые шторы, удобный диван из рогожи. Всюду была заметна тщательно скрываемая если не бедность, то недостаток денег. Когда-то этот дом явно видал лучшие времена.

Маркус спустился уже в футболке и домашних штанах. В его руках был телефон, по которому он скорее всего пытался дозвониться до матери.

– Не берет, спит еще наверное.

Лицо Дэниела немного скривилось, ну конечно, сам ранняя птаха, он не одобрял, когда люди слишком долго спали. А стрелки часов были, о ужас, на половине одиннадцатого. Что мы можем без Майи? Не так много, учитывая как парень удивился нашему визиту. Дэниел, вероятно, думал о том же.

– Хотите, я кофе заварю. – прервал Маркус неловко повисшее молчание. Когда юноша вышел, я озвучила свои мысли. На них Дэниел мне ответил:

– Я думаю, нам нужно потянуть время. Когда она проснется, мы можем расспросить о протоколах.

Кофе парень принес вместе с вкусным миндальным печеньем. Я должна была признать, что несмотря на то, что атмосфера была не богатой, здесь было очень уютно и чисто.

– Ты знаешь что-нибудь о времени, когда твоя мама работала на Манфреда Чуди.

– Чуди?? – парень, знакомый с Александром, знал эту фамилию. – Это который умер примерно три года назад?

Я кивнула. Парень почесал рыжую макушку.

– Мама к нему хорошо относилась, ей было его жалко. Помню, она плакала, когда он умер.

Я могла представить. Ты привязываешься к человеку, когда видишь его несколько раз в неделю. А потом, пуф, он исчезает. Пусть прошлое Манфреда и было весьма сомнительным.

– У нас есть предположение о том, что протоколы все это время находятся у вас и вашей мамы. Что Манфред Чуди передал ей их перед смертью.

Парень хохотнул, а потом его большие глаза, обрамленные бледными ресницами широко распахнулись:

– Да вы серьезно!

Мы кивнули.

– Ну, я не знаю… Хотите, я с вами покопаюсь в наших бумагах. – Пожал плечами Маркус – До мамы все-равно пока не дозвониться. А сколько они могут стоить, эти протоколы? – запоздало спросил он, в голубых глазах загорелся интерес. Дэниел назвал пятизначную сумму во франках. Хотя я сильно сомневалась в том, что это была хотя бы половина из того, что уплатит моему напарнику анонимный коллекционер. Юноша присвистнул.

– Я просто обязан вам помочь!

Он показал нам все возможные тайники для документов, сам с энтузиазмом перерывая бумаги. Большинство хранилось в кабинете его мамы на втором этаже дома, скрупулезно разложенных по полкам. Парень явно не боялся того, что мы можем их ограбить, был тот случай, когда у этой семьи нечего было взять, кроме долгов.

– Дом высасывает огромные суммы! Я давно говорю маме, давай переедем в квартиру, но она не хочет. Он в нашей семье двести лет. – Жаловался парень, смущенно убирая бумаги с просроченными счетами. Он пока еще не понимал, что семейный дом, передающийся из поколения в поколение – это большая ценность. Его мама, видимо, понимала.

Мельком я взглянула на стоимость реставрационных работ этого, казалось бы, простенького домика с черепичной крышей и поняла, что в у нас в Москве строители берут очень по-божески. Мы искали везде, но никаких бумаг, похожих на протоколы восемнадцатого века так и не обнаружили. Неожиданно мы услышали, как кто-то открыл дверь, раздался женский голос.

– Это мама пришла. – Парень тут же собрал документы и побежал вниз. Мы осознали, что со стороны ситуация, когда два незнакомца роются в семейных бумагах может выглядеть, мягко говоря, необычно.

– Я буду говорить. Я вы молчите, – сказал мне Дэниел. Он поднялся из-за стола, на котором просматривал бумаги, оправил голубую рубашку. Когда невысокая, немного полноватая женщина неопределенного возраста со светлыми волосами вошла в комнату, ее встречал серьезный продавец антиквариата Дэниел Вольф. Было очевидно, что в отличие от сына, Майя не питала такой доверчивости к людям и что она заметно побледнела и занервничала от осознания, что в ее доме находятся два незнакомца.

– Дэниел Вольф. Простите за вторжение, – мужчина протянул ей руку, женщина робко ее пожала. Я же от неловкости готова была сквозь землю провалиться, нужно было ее дождаться, а не копаться в чужих бумагах. – Моя коллега, Дина.

Я тоже пожала ей руку и замерла как олень в свете фар.

– Мой сын сказал, что знаком с вами, – сказала она на швейцарском диалекте, но я уже наловчилась понимать его на слух.

– Да, он также знал покойного коллегу Дины.

– Помнишь, я рассказывал об историке по имени Александр? – Маркус взирал на мать своими голубыми глазами, умудряясь смотреть на нее снизу вверх при том, что был выше ее на голову. – Он книгу о Анне Гельди приезжал писать.

– Ох уж эта бесконечная история с Анной Гельди – женщина улыбнулась, а я выдохнула. Видимо наша выходка с проникновением в ее кабинет, пусть и с разрешением ее сына не была расценена ей слишком серьезно. – Ты, – она обратилась к сыну – Иди, завари нам кофе, – Маркус поспешил ретироваться: – Я так понимаю, вы пришли поговорить о протоколах.