Текст книги "Последняя охота на ведьм. Дело Анны Гельди (СИ)"

Автор книги: Лара Ингвар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

– Абсолютная честность? – спросила я у Даниэла. Не хотелось больше неприятных сюрпризов, каким оказалось его знание русского.

– Не могу обещать, – сказал он, заглянув мне в глаза. Что ж, это было честно. Я пошла к гостинице, мужчина догнал меня и схватил за руку. Кожа его горела.

– Но я обещаю, что расскажу всю правду о том, что касается дела.

Я не остановилась, но замедлила шаг, позволяя ему себя догнать. Дэниел поравнялся со мной, он молчал, давая мне время на размышления. С одной стороны затея могла оказаться опасной, два трупа, может ли мой стать третьим? С другой, Антонов был пьян, когда его убили, профессор мог действительно упасть с лестницы. Дэниел не казался мне опасным, пусть его настойчивое желание работать именно со мной настораживало. Либо он подозревает, что я знаю гораздо больше, чем сообщила, либо…

– Напомните мне еще раз, зачем я вам нужна?

Мужчина сказал с улыбкой:

– Вы нравитесь людям и моментально располагаете к себе. Вам разве никто никогда этого не говорил?

Я покачала головой. По большей мере Ильич общался с клиентами, в моей работе возраст играл на руку, а отсутствие морщин сильно портило впечатление.

– Вопни пустили меня только потому, что я был с вами, Максим поделился информацией с вами, а не со мной. Да и сомневаюсь, что «ведьмы» согласятся вести со мной беседы.

Он произнес «ведьмы» с усмешкой в голосе. Святой Иосиф вырос перед нами, мягкий свет, льющийся из старинных окон на первом этаже гостеприимно приглашал внутрь. Поднявшись на ступеньку и остановившись, я развернулась и поглядела в глаза мужчины. Решение было принято молниеносно, говорят «дураков Бог бережет», ну так я в последнее время не блещу умом.

– Ладно, я с вами. Но не лгите мне по пустякам!

– Я не лгал, а умалчивал. Ваши комментарии казались такими смешными.

К моему удивлению мужчина прошел следом в хорошо освещенную приемную, где за стойкой сидела с трудом силящаяся не закрыть глаза девушка. Дэниел сказал что-то на немецком, протянул свою банковскую карточку, а сонная ресепшионистка дала взамен нее ключи. На мой удивленный взгляд он ответил:

– Я же сказал, что буду за вами приглядывать. Тем более, за руль сейчас лучше не садиться. Доброй ночи, Дина.

Сказал он, лишив меня возможности препираться и пошел впереди меня. Комната его оказалась соседней с моей, он быстро вошел в нее, оставив меня рыться в сумочке и размышлять, что сейчас, черт возьми, только что произошло…

Протокол дела Анны Гельди. Шестой акт.

Из обвинений, выдвинутых Анне Гельди:?«Из показаний против тебя ты можешь догадаться об именах свидетелей, а именно: дочь Йоханеса Чуди заболела после твоих слов ему: „Ты почувствуешь, что было бы лучше исполнить мою просьбу“. Твои поступки кричат, как свидетельства. Ты также знаешь, что о тебе идет дурная молва и что уж давно ты подозреваешься в наведении многих порч и вредительств».

В ответ на эти слова обвиняемая ответила: «Я признаю, что произнесла эти слова, но я не имела намерения вредить».

По следующим признакам: худая молва об обвиняемой, найденные в ее комнате травы и мази, заболевший ребенок мы признаем, что обвиняемая не подлежит оправданию и освобождению.

Свидетели утверждают наличие существенной опороченности обвиняемой, не имея возможности, однако, привести улик. Однако судья, при наличии вражды между свидетелем и обвиняемой, считает эти признаки достаточными для возбуждения против обвиняемой Анны Гельди сильного подозрения. В силу этого обвиняемая, оставленная под стражей, присуждается к троякому наказанию, а именно:

1) к каноническому очищению, вследствие общественной опороченности.

2) к клятвенному отречению, вследствие подозрения.

Если обвиняемая признается в своем преступлении и обнаружит раскаяние, она не передается светской власти для смертной казни, но присуждается духовным судьей к пожизненному заключению. Анна Гельди отказалась признавать свою вину и не раскаялась.

Глава 7 Раз два три. Ведьма – гори!

Я с трудом открыла глаза и поднялась с кровати из-за того что, кто-то настойчиво стучался в дверь. Семь утра. Семь, блин, утра! Словно кикимора из русской сказки со спутавшимися ото сна волосами и размазанной по лицу косметикой, которую я поленилась смыть, я, спотыкаясь, отправилась к двери. Там я увидела Дениэла.

Свеженького, бодрого, сияющего словно начищенная монетка.

– Ох… вы еще спите? – спросил он меня по-русски, выглядев при этом очень удивленным. Я кивнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Больше всего хотелось послать его куда-нибудь подальше и забраться в теплую постельку.

– Вы что-то хотели? – спросила я.

– Позавтракать вместе. – с сияющей улыбкой сообщил он мне – Я уже подогнал машину на парковку, узнал кое-какую информацию о наших ведьмах. После обеда съездим в Моллис, хочу запросить копии последних документов, которые брал Александр…

– Я уже договорилась позавтракать кое с кем. – прервала я поток его быстрой речи. Спасибо тебе, данное раннее обещание!

– С кем? – Поинтересовался он у меня, со странными нотками в голосе. Вот какая ему разница, с кем я завтракаю?

– Со знакомым – ответила я, буквально крича мысленно «Уходи и дай мне поспать!».

– Хорошо. Тогда встретимся в полдень, я буду ждать здесь. Не опаздывайте.

Я закрыла дверь, чувствуя себя от чего-то виноватой перед Дэниелом. Но раз уж эта ранняя пташка меня разбудила, напишу отчет Ромашковой. Я угнездилась на кровати, открыла компьютер и увидела письмо от нее, пришедшее в два часа ночи. Как и все писатели она была совой:

«Вы не представляете, какую неоценимую помощь оказали мне. Ваша история завораживает, слог пронзителен. Разрешите ли вы мне заимствовать некоторые ваши слова для моей книги? С уважением, ваша Полина. PS: я обговариваю с вашим начальством возможность полноценной работы на меня в будущем».

Я присвистнула. Никогда бы не подумала, что мои измышления кто-то может счесть «завораживающими». Предложение Ромашковой было заманчивым, поэтому к своему отчету о проделанной работе, я добавила, что с радостью рассмотрю его при согласовании с начальством.

Оставалось еще немного времени, которое я посвятила тетради Антонова. Отчего его так интересовало семейное древо семьи Чуди? Той самой, что выступала обвинителями по делу Анны Гельди? Согласно его записям, последний потомок Чуди, проживающий в городке Моллис умер три года назад. Герхард Чуди не имел детей, умер в возрасте 67 лет. Я подумала о том, что можно было бы наведаться в его дом, адрес был выведен на полях, и расспросить новых владельцев о старике, если зацепка с «ведьмами» окажется неудачной.

Ведьмы… Кругом одни ведьмы. Могла ли подумать Анна Гельди, что ее имя будет оставаться на устах спустя столько лет? Что найдутся желающие подражать ей, оправдывающие и обвинители в двадцать первом веке? Как много для историков прояснили бы протоколы по ее делу, но если Дэниел их получит, он продаст их коллекционеру и протоколы никогда не увидят свет.

***

Когда я подошла к кафе, в котором мы договорились встретиться с Иваном, он уже ожидал меня. Я же думала, что проявлю чудеса пунктуальности, явившись на пятнадцать минут раньше обговоренного времени. Это было тоже самое в кафе, в котором мы встретились накануне. Напротив неспешно проехал трамвай, за которым словно утята за уткой пристроились велосипедисты. Мужчина прищурился из-за яркого утреннего солнышка и улыбнулся. Он убрал в сторону газету на немецком языке и дружески меня обнял. Сегодня на нем также был темный рабочий костюм, в котором к полудню наверняка можно было просто свариться.

– Ух, я рад вас видеть – сказал он, когда я присела на мягкую подушку напротив.

– Я вас тоже. Что заказываем? – мой желудок начинало сводить от голода. Ведь ужин составил один несчастный бутерброд, который я перехватила с подноса закусок у Максима в клубе.

– Европейский завтрак, думаю, будет в самый раз. У них тут хорошая ветчина.

Я облизнулась, поздно спохватившись, как на это может отреагировать мужчина. Судя по внимательному взгляду на мои губы, неправильно.

– Как ваша работа? – поспешно заговорила я. Обманывать себя не хотелось, велика вероятность того, что Иван женат или состоит в плотных отношениях и ищет себе развлечение на время командировки. Я к девушкам, которые бы подошли для подобной роли, не относилась.

– Не жалуюсь. А ваша? Протоколы все еще у неизвестного убийцы?

К нашему столику подошел официант и принял заказ.

– По крайней мере я их пока что не видела.

Мобильный Ивана зазвонил, он коротко улыбнулся, взглянул на номер и нажал «отбой». При этом выражение его лица стало жестче, он явно был недоволен звонку.

– Расскажете, если удасться что-нибудь найти? – поинтересовался он после того, как завтрак оказался за нашими столами, жареные яйца, ветчина, сыр и тосты и бесконечное количество кофе, я схватилась за последнее – Очень любопытно.

– Обязательно расскажу, – заверила я его: – по правде говоря, сегодня мне предстоит интересная встреча с местным оккультным сообществом.

– Вот оно как. Ведьмы значит? – как и любой представитель сильной половины человечества, восторга Иван не показал. Он намазал хлеб щедрой порцией масла, положил сверху ветчину и сыр. Мои губы сами собой растянулись в улыбке от его таких обычный действий. Только салями заменить на докторскую, а швейцарский сыр на российский и идеальный бутерброд получится.

– Возможно одна из них имеет отношение к смерти профессора.

– Хорошо, если б оно так и оказалось – Сказал мужчина скорее себе, чем мне, откусывая от своего творения большой кусок.

– Простите, что?

Иван был прекрасным собеседником, когда не «проваливался» в себя. Прожевав и проглотив еду, он снова вернулся ко мне и улыбнулся:

– Тогда бы вы нашли убийцу и протоколы и имели больше времени.

Мы поговорили с ним о Швейцарии, в которой он оказался частым гостем, пожелали друг другу хорошего дня и разошлись. Иван выпросил номер моего телефона напоследок.

– Чтобы всегда можно было позвать вас на ужин, – сказал он мне на прощанье.

Я шла к гостинице в хорошем расположении духа, подпрыгивая и наслаждаясь ощущением волос, собранных в высокий хвост и касающихся голой спины. Сергей говорил, что мне очень идет, когда я стягиваю волосы в конский хвост, оставляя шею открытой. Скоро мне придется начать по-настоящему щелкать себя по носу, если я хочу перестать о нем думать. Машины Дэниела не оказалось на парковке, а значит у меня было достаточно времени на то, чтобы изучить оставшиеся взятые в библиотеке книги. Конечно, Ромашкину в последние дни все меньше интересовала история Анны Гельди и все больше Дэниел Вольф, но я хотела выполнить свою работу на все сто процентов, а для этого хотелось разобраться, за что же казнили бедную женщину.

Интересной оказалась фигура Руди Штайнмеллера – зятя Йоханеса Чуди, которого также посадили в тюрьму вместе с Анной, обвинив в пособничестве ей. Мужчина вскоре повесился, а его имущество было конфисковано. «Лес рубят – щепки летят»: подумалось мне. Могло ли оказаться, что истинной причиной заключения Анны в тюрьму оказалось желание Чуди прибрать к рукам наследство Штайнмеллера? Человеческая жадность часто становилась причиной нечестных судов. К сожалению, протоколы по делу Руди также не сохранились, а, значит, эта история окажется навсегда покрыта мраком. Я написала и отправила Ромашковой короткую заметку со своими размышлениями.

Вольф вошел в мою комнату, не стучась, и я бы не заметила его, если бы он не кашлянул. Этот мужчина постоянно смотрел на меня странными глазами и захотелось прикрыться, хоть я и была в одежде.

– Это невежливо. – сказала я ему, имея ввиду его вторжение.

– Я ждал вас внизу, но вы не пришли. Уже двенадцать.

Я взглянула на часы и вскочила, вечно заработаюсь и упускаю счет времени. Дэниел смотрел с улыбкой на то, как я спешно собиралась, закидывала в сумку необходимые вещи и проводила быструю инспекцию своего внешнего вида. Оставшись довольной последним, я поспешила за Дэниелом вниз по лестнице, где нас ждала открытая машина. Опередив его и не позволив галантно распахнуть дверцу, я угнездилась на кожаном сиденье. Тронувшись, Дэниел начал вводить меня в курс дела:

– Женщины, на встречу к которым мы едем, представляют собой группу виканок. Это неоязычество…

– Какой-то богине они поклоняются, знаю.

Я не имела ничего против философии викки. Богиня Луны, много всяких смешных ритуалов, чтобы занять свое время. Обычно виккане никому не причиняли вреда, большинство из них к тому же были убежденными вегетарианцами.

Мы поехали в Моллис по уже привычной дороге. Солнце припекало, ветер играл в волосах, я расслаблено рассматривала мелькавшие за окном пейзажи.

– Эта группа – феминистки до мозга костей. Говорить с ними будете вы, потому что мне они уже дали понять, что я не получу от них никаких ответов на свои вопросы.

– Все было настолько плохо? – спросила я с усмешкой. Доводилось мне встречать в своей жизни воинствующих феминисток. Не самые приятные дамы обычно.

– С трудом уговорил не бросать трубку. Сказал, что я ваш помощник, и с ними хотите поговорить именно вы.

– Что именно я должна у них спросить?

– Узнайте, чем они занимаются, почему отправились на эту лекцию, и попробуйте прочувствовать, способен ли кто-нибудь из них на убийство. Но главное, мне нужно знать, почему одна из них пошла за профессором. – Тон Дэниела звучал командно, он давал мне инструкции и рассчитывал, что я буду безропотно им следовать. Мне бы может хотелось заартачиться и продемонстрировать характер, но его слова звучали логично, и не инструктируй он меня сейчас, я бы поступила также.

– Где вы будете в то время, что я с ними встречусь?

– Исследую архив Моллиса. Насколько мне известно, ваш друг проводил в нем много времени.

Я подавила желание выдать ему информацию о тетради Антонова. В конце концов у девушки должны быть свои тайны. Только если зацепка с ведьмами окажется ни к чему не ведущей, я вытащу эту карту из рукава.

– На обратном пути не могли бы мы заехать в Гларус? Я должна… забрать прах своего коллеги.

Дэниел молча кивнул и включил радио. Звучала необыкновенно тоскливая мелодия, а воспоминание об Антонове и так заставило меня с трудом сглотнуть образовавшийся в горле комок. Что бы сейчас делал Сашка, будь он жив? Уже вернулся бы домой, пришел в офис и раздавал бестолковые магнитики с флагом Швейцарии и шоколад. Извиняющимся тоном сказал бы мне, что отдаст деньги после зарплаты, а я бы фыркала, и в который раз зарекалась не давать ему взаймы. Слезы на глаза все же навернулись, и уловив мое настроение, Дэниел выключил радио и поставил флешку в разъем. Зазвучал знакомый голос, я оторопело спросила:

– Вы слушаете Нюшу?

– Мне очень нравится, – признался мужчина серьезным тоном, не отвлекаясь от дороги, что вызвало во мне улыбку. После трека Нюши зазвучал голос Веры Брежневой, а потом Артура Пирожкова, и я убедилась, что вкус к музыке у Дэниела как у девочки-подростка:

– Вы прям человек контрастов. Никогда бы не подумала, что вам такая музыка нравится.

Все тем же серьезным тоном мужчина сообщил:

– Я люблю музыку, которая делает меня счастливым. Не люблю всю эту драму и лирику.

– А когда вам грустно? – Я лично любила погрустить под низкое пение Ланы Дел Рей, потягивая черный кофе и размышляя о жизни. Пол часика такого «страдания» обычно помогало выпустить пар.

– Я не грущу. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на грусть.

Что-то говорило мне, что мужчина не лжет. Он действительно не тратился на негативные эмоции, ставя цели и добиваясь их с какой-то животной упорностью.

– Мы почти на месте. Я высажу вас в кофейне, где назначил встречу с викканками. Не боитесь? – спросил он с усмешкой.

– Кого, ведьм?

– Все русские суеверны.

Пожив в России, он мог сделать такой вывод, взять хотя бы наш страх перед пустым бутылкам на праздничном столе. А множество суеверий, вроде «Не выбрасывать на ночь мусор. А иначе поссоримся»? Я лично думала, что последнее было выдумано ленивыми мужчинами, которых жены заставляли выносить мусор после работы. Он только расслабился, снял неудобные штаны, расстегнул ремень, сдавливающий пивное брюшко – а тут на…, мусор вынеси.

– Не верю я во всю эту сверхъестественную чепуху. Если бы что-то существовали люди с удивительными способностями, ученые бы давно их нашли.

Я говорила, а сама слышала в своем голосе легкую грусть. Всегда хотелось верить в чудо. А с другой стороны, разве мир вокруг уже не является чудом? Эти горы, по вершинам которых скользят пушистые облака, солнце, что нежно ласкает кожу и совсем не обжигает. Мужчина, сидящий рядом, от которого пахнет теплом и специями, даже несмотря на резвящийся в салоне ветер.

– Я забыл, что такое «чепуха». – поморщившись, сказал Дэниел, когда мы въехали в Моллис. Ох… я и забыла, что русский ему не родной.

– Ерунда, бессмыслица – быстро пояснила я, и он улыбнулся, довольный тем, что выучил что-то новое. Я ничуть не удивилась, когда мы подъехали к той самой пекарне, куда я заходила в первое свое посещение этого городка. Расценив это как хороший знак я вышла из машины, пожелав Дэниелу хорошего дня. Он посмотрел на часы, подсчитал что-то, спросил:

– Я приеду за вами через два часа. Хорошо?

– Да.

Собравшись с мыслями я оправила ярко синюю ветровку и вошла в пекарню, где меня уже поджидали три «ведьмы».

Итак, что мы имеем? Брюнетка, смотрящая на меня усталыми темными глазами – лидер этой группки. Хороший макияж, волосы, спускаются до лопаток, на руках помимо многочисленных колец – татуировки, изображающие кельтские символы. Взгляд нарочито скучающий, делает вид, будто оказывает мне одолжение. Скорее всего хариматична, и действительно верит в свои уникальные способности. Рядом с ней «правая рука», крашенная рыжая с отросшими русыми корнями волос, сидит, воинственно попивая латте и сверлит меня агрессивным взглядом. Третья – блондинка-божий одуванчик с испугом в голубых глазах. Выглядит так, будто попала в эту компанию вовсе случайно. Все три дамы, сбрось несколько лет и килограмм вполне могли подойти для проекта Виагра. Я улыбнулась им как улыбалась бы клиентам на встрече в офисе и протянула руку. Ее пожала брюнетка:

– Морена – представилась она. Ага, итальянские корни.

– Дина – спасибо, что согласились на встречу со мной – поблагодарила я ее, чувствуя, что умасливание чувства превосходства этой женщины станет идеальной тактикой.

– Ваш помощник рассказал, что вы пишете книгу по ведьмам Швейцарии.

Я кивнула, понятия не имея, что там Дэниел им наплел.

– В основном про Анну Гельди, эта тема сейчас очень актуальна в России, – солгала я. Уверена, девяносто девять процентов моих соотечественников плевать с высокой башни хотели на последнюю ведьму Европы.

– Юдит, – пожала мне руку рыжая.

– Барбара, – протянула холодную ладошку блондинка. Рука вздрогнула, будто она сильно нервничала.

– Я возьму кофе и начнем беседу, – сказала я женщинам и отошла к стойке, чтобы дать им время перемолвиться обо мне парой слов. За прилавком стоял молодой рыжий парень, с которым мы познакомились в мой первый день в Моллисе, и чье имя я уже благополучно позабыла.

– Рад вас видеть. Как дела? – спросил он у меня, принимая заказ.

– Довольно интересно, – ответила я ему с улыбкой – Как твои?

– Готовлюсь к поступлению в политехнический институт, – с гордостью изрек он.

– Уверена, все получится – сказала я ему, принимая кофе и улыбаясь, от чего его щеки и уши покраснели. Приятно знать, что так действуешь на противоположный пол, – я бы с удовольствием поболтала, но те дамы ждут меня.

Парень глянул на столик и с удивлением спросил:

– И зачем вам эта дьявольская троица?

– Ищу информацию для книги. Почему ты их так назвал?

– Они по кладбищам ходят, в лес по-ночам, в общем ведут дикий образ жизни. Но у Морены влиятельный муж, поэтому на ее дела здесь смотрят сквозь пальцы.

– Какие дела? – тихо спросила я парня, понимая, что это начинает выглядеть невежливо со стороны.

– Я бы не назвал это мошенничеством, потому что они сами верят в свои способности, но когда девушке в Моллисе нужно приворожить любимого, она идет к ним.

Я кивнула, принимая новую информацию, и с улыбкой вернулась к заждавшимся меня дамам.

– Вы долго, – произнесла Морена, недовольно поглядывая на часы. Вот не думаю, что у нее так много дел, помимо занятий йогой и обсуждений какой-нибудь сверхъестественной ерунды.

– Очень приятный у вас городок, все такие вежливые, – ответила я ей с широкой улыбкой и приготовилась задавать вопросы: – Я бы хотела начать с Анны Гельди…

– Невинная жертва мужского шовинизма! – эмоционально заговорила Юдит, она всплеснула руками с длинными ногтями. Так, главная феминистка определена.

– Не могли бы вы рассказать подробнее.

Я делала вид, что писала что-то в блокноте и слушала дикую историю о том, что Чуди был влюблен в Анну и потому желал ей смерти, что она заключила сделку с дьяволом, чтобы спастись от его притязаний на свою свободу и, что потом пострадала из-за того, что мужчина так и не принял ее отказа. Получалась красивая история, абсолютно лишенная какой-либо логики.

– Вы практикуете колдовство, насколько мне известно, – обратилась я напрямую к «лидеру группы»: – как к вашему хобби относятся в городе?

– Это не хобби – это стиль жизни, – пояснила Морена, отпивая, должно быть, уже остывший кофе. – Мы верим в древних Богов и Природу и не причиняем никому вреда.

Она говорила, воинственно вздернув острый подбородок, будто я на нее нападала. Подобная реакция скорее всего была обусловлена тем, что жители городка смотрели на троицу косо, шептались за спиной и выражали полное несогласие с их стилем жизни.

– Вы, наверняка не знаете, но у нас в России, к людьми с вашими способностями относятся нормально. У нас существует даже целое шоу, где ведьмы и колдуны со всей страны меряются своими силами.

После моих слов Морена немного расслабилась, она расспросила о Битве Экстрассенсов, я лично считала, что это шоу надо запретить, чтобы у людей мозг не размягчался, но троице о нем рассказала в приторно розовых тонах. Те, казалось, заразились желанием посетить мистическую Россию.

– И последний вопрос, тот вечер, что вы находились на лекции профессора – Матиаса Штукке, вы не почувствовали ничего странного?

Женщины переглянулись, словно размышляя, стоит ли им сообщать мне что-то. Но затем Барбара сказала:

– Матиас играл с миром мертвых, оскорбляя их память. Я думаю, его убил призрак Анны Гельди.

Я едва глаза не закатила, только призраков нам не хватало. Но мужественно сдержалась и спросила у Морены:

– А что вы об этом думаете?

– Пути Богини неисповедимы. Незадолго до произошедшего я делала расклад на своих картах Таро на этот день, и мне выпала перевернутая башня.

– Что это значит? – я теряла терпение, но эти женщины будут общаться со мной только если я стану играть по их правилам.

– Это значит, что произошедшая трагедия была уже вписана в ткань бытия. Я пыталась поговорить с профессором, убедить, что ему стоит быть осторожным, но вы же знаете мужчин. Не многие из них открыты тонкому миру. Мой муж, например, всегда советуется со мной и моими картами перед важными встречами, поэтому Богиня ему благоволит.

Я кивнула, а про себя подумала, это ж надо так мужа запугать, что он без расклада на картах Таро из дома не выходит?

– То есть вас не было рядом с ним на момент несчастного случая?

– Нет, я была с Барбарой и Юдит.

– Нас видела женщина, что работает в музее. Она искала Матиаса, – сообщила мне Юдит. Рыженькая была самой недоверчивой из троицы, но что же, может интуиция у нее и правда была развита лучше, чем у обычных людей.

Я глядела на этих женщин и понимала, никто из них не способен на убийство. Они ведут чудной образ жизни, но чем только женщины не занимаются со скуки. Одни книжный клуб организовывают, другие по несколько раз в день перемывают кости соседям, третьи вот магией балуются.

– Хотите, я вам погадаю? – спросила меня Морена, когда между нами тремя повисло неловкое молчание, – Я вижу, что вас что-то беспокоит.

Людей всегда что-то беспокоит. Нет ни одного, который бы сказал «Нет, в моей жизни все настолько прекрасно и предопределено, что я не нуждаюсь ни в каких картах и мистике». И я так сказать не могла, поэтому произнесла:

– Если вас не затруднит.

Женщина с явным удовольствием достала из сумочки обернутые в черный шелк черно-золотые карты, смотрящиеся неуместно в светлой кофейне с мятными стульями и изображением сладостей на стенах. Она размешала карты и попросила мне вытянуть три. Я схватилась за глянцевую поверхность, с легкостью вытаскивая карты из разных частей колоды.

– Кубки, Любовники, Дьявол. Редко встретишь такой интересный расклад, – сказала она внимательно глядя на картинки, ничего мне не говорящие. Две ее подруги тоже смотрели на карты с любопытством. Барбара сказала тихо:

– Два старших аркана в таком коротком раскладе.

– Что это значит? – не выдержала я.

– Кубки и Любовники – это карты, указывающие на мужчин. Один из них может стать вашим суженым, вечным спутником. Другой – это минутное увлечение, ничего не значащая интрижка. А карта Дьявола – это карта лжеца, вечно носящего маску и зачастую обманывающего самого себя.

– Кто из них лжец?

– Один, другой, оба? А может быть дьявол – это вы. – Морена говорила с легкой усмешкой на красивых, но тонких губах, – Вытащите еще одну карту, проясняющую суть?

Я кивнула и нетерпеливо потянулась к колоде. Карта будто-бы выпрыгнула сама собой, и упала на стол, перевернувшись.

– Колесница – сказала Морена, глядя на картинку, изображающую четырех, несущихся лошадей, – Что бы не случилось. После произошедшего ваш мир уже не будет прежним.

Колокольчик, оглашающий о приходе нового посетителя, зазвенел и мы синхронно уставились на дверь, в которую вошел Дэниел. Он уверенно направился к столику, коротко поздоровался с женщинами. Юдит тут же растеряла весь свой боевой запал, принявшись отчаянно строить глазки моему «помощнику». Вот тебе и феминизм.

– В архиве нет ничего стоящего – сообщил мне Дэниел по-русски недовольным голосом, – Здесь вы что-нибудь узнали?

Он еще раз оглядел «ведьм», из всех троих только Морена встретила его взгляд.

– Они не имеют отношения к убийству. Если оно было таковым, в чем я начинаю сомневаться. Все выглядит так, будто профессор и правда упал с лестницы.

– Я жду вас на улице, а вы во всех подробностях перескажите мне ваш разговор. Возможно вдвоем мы заметим что-то, что вы упустили.

Он еще раз кивнул присутствующим женщинам и вышел.

– А вот и первый претендент на роль возлюбленного – сказала Барбара, глядя на меня своими васильковыми глазами. – Удачи вам Дина.

Мы с женщинами обменялись телефонами и договорились, что если они все-таки решат посетить Россию, я проведу им экскурсию по мистической Москве. Когда я направилась к выходу из кофейни, Морена бросила мне в спину каким-то холодным голосом:

– Ваш погибший друг говорит, чтобы вы не забрасывали поиски. Разгадка куда ближе, чем кажется.

Эти слова заставили воздух застрять в моих легких, и выдохнуть я смогла только когда покинула кофейню, так и не попрощавшись с милым парнем за стойкой. Откуда Морена могла знать об Александре и протоколах? Или она просто произнесла первое, что оказалось у нее на уме и попала в точку? Запрыгнув в машину к Дэниелу я, не спрашивая, схватила его за руку. Мне нужно было что-то реальное, что-то со скверным характером и желанием все контролировать. Словно почувствовав мое состояние, Дэниел наклонился ко мне и обнял, легонько погладив по спине.

– Их не просто так раньше сжигали на кострах, – сказал он мне тихо, – кому угодно душу вытрясут. Поедем в Гларус. Вы подождете в машине, а я заберу прах вашего друга.

– Сама, – сказала я, вытирая непрошеную слезинку. Меня воспитывали так, чтобы я не перекладывала на других ответственность. И раз мне выпала доля забрать прах Антонова, я это сделаю: – давайте лучше поговорим о протоколах.

Дэниел поддал газу и во время нашей короткой поездки рассказал все о безуспешных поисках.

– Я не могу понять, отчего Александр так интересовался семейной историей Чуди. Не может же быть, что протоколы передавались в их семье столетиями.

Я хлопнула себя по лбу и воскликнула:

– Или может?! Матиас Штукке приводил в своей книге в пример письма, где говорилось, что после закрытия дела, протоколы были переданы на хранения уважаемой семье города. Какая семья была более уважаема в Моллисе, чем семья Чуди? Да их предком был первый картограф Швейцарии. – Вспомнила я семейное дерево, нарисованное в блокноте Сашки и прикусила язык, потому что не хотела, чтобы Дэниел заподозрил, будто я располагаю еще одним источником информации.

– Не знал, что вы тоже успели изучить семейное древо семьи Чуди, – светло голубые глаза сузились, язык мой враг мой. Я уставилась на окружающий пейзаж, пытаясь успокоиться, глядя на все эти цветущие луга и огромные горы вдали.

– Только в общих чертах, Дэниел. Спасибо вам еще раз за то, что помогаете мне с прахом Александра.

– Вы повезете его обратно в Россию?

– Не думаю, что этого бы хотел Александр. Он думал посетить Шильонский замок в Лозанне, и я бы хотела развеять его останки там.

– Замок на воде, хорошая идея. Если нужна будет помощь, я вас могу туда отвезти.

Меня наклонило на резком повороте, и я почувствовала приятный холодный запах от Дэниела. Люблю хороший мужской парфюм.

– Почему вы так добры ко мне?

Он пожал плечами и ничего не ответил. Мы съехали с трассы на узкую дорогу и быстро приблизились к городу, находящемуся в объятьях гор. Там, петляя по узким улочкам, мы остановились у неприглядного серого здания, которое пыталось быть столь непримечательным, что невольно выделялось среди небольших ярких домиков.

– Я подожду, а вы заберете останки. Мое предложение о том, что я могу все это сделать все еще в силе.

Я покачала головой, вышла и отворила тяжелую деревянную дверь. Дальше происходящее я помнила как сквозь пелену. Лысый, высокий служащий со скорбной улыбкой интересуется моим именем, протягивает кипу бумаг на подпись. Меня спрашивают, какую урну я бы желала и я с ужасом думаю, что наверное сейчас Сашка лежит в каком-нибудь пластиковом пакете. Вышла я с разукрашенной синими полосами урной и бережно держа ее перед собой опустилась на нагретое солнцем сиденье.

– Вы голодны? – спросил меня мужчина, озираясь в поисках ресторана. У него явно не было никаких душевных терзаний из-за того, что я держала в руках.

– Не очень. – Ответила я. Мысли о том, что содержимое керамической урны когда-то было человеком, не давали мне чувствовать такие потребности, как голод.