Текст книги "Последняя охота на ведьм. Дело Анны Гельди (СИ)"
Автор книги: Лара Ингвар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
– Маркус. А тетя твоя знает?
Парень, который порядком утомился от неудобных вопросов, ответил:
– Знает. Прикрывает меня иногда.
Дэниел не понял, к чему я веду. А я вышла из-за его спины, рассуждая:
– В тот день, когда мы пришли спрашивать о выпечке. Она же не пропала. Ее взяла твоя тетя… – я буквально ткнула пальцем в небо, желая и не желая оказаться правой.
– Да, – со вздохом ответил парень, после недолгой паузы. Мы с Дэниелом издали синхронный вдох – она не любит иностранцев, но перец – это перебор. Мы потом поговорили, она сказала, что ей показалось забавным вам перченого подослать. Вот не знаю, честно, чем вы ей так не понравились.
Маркус выглядел очень виноватым, а ведь он даже не знал, что дело было куда серьезней, чем перец. Словно пытаясь оправдать Анну, он пояснил:
– Моя тетя вообще многое не любит: иностранцев, молодых женщин, женщин в красных туфлях, высоту, когда пишут с ошибками, запах кофе. Она с причудами, но семью не выбирают. – парень пожал плечами. Мы с Дэниелом потрясенно глядели друг на друга. Значит, это была Анна! Мы не ошиблись, это именно Анна подослала мне испорченную выпечку. Я посмела задать еще один вопрос:
– Твоя тетя не знала, что ты дружишь с моим коллегой?
Парень почесал рыжую макушку:
– Знала, конечно.
Она еще говорила, что русским доверять нельзя. Я помню, попросил ее помочь прочитать тексты о потомках Чуди, Александр тогда их дерево составлял, так она раскричалась и отказалась.
Мне нужно было присесть, дыхание сбилось. Совсем недавно я глядела в глаза убийце Александра.
– Дина, все хорошо? – Дэниел заметил мое состояние, быстро схватил стул и поставил за мной. Боже… нельзя быть такой тряпкой. Я опустилась на сиденье, глубоко вздохнула. Маркус переводил взгляд с меня на моего напарника, хмурясь. Он не понимал, почему мы так себя ведем. От стресса я перешла на русский язык.
– Все в порядке, – промолвила я, беря себя в руки. – Нужно сообщить в полицию. Анна может быть опасна.
– Не раньше, чем я получу протоколы, – ответил мне Дэниел, кладя руку на плечо и нежно его сжимая. Меня должен был насторожить тот факт, что он не хотел вмешивать в это дело полицию. Но не насторожил.
– Тогда едем сейчас же. А затем позвоним в правоохранительные органы.
– Абсолютно правильное решение. Жди меня в машине. – А затем обратился к парню на швейцарском немецком: – Маркус, я должен рассказать тебе кое-что о твоей тете.
Я вышла из кофейни и села в машину, оставив Дэниелу возможность сообщить парню, что, вероятно, его тетя является убийцей. Странно, но ненависти к этой женщине я не испытывала. Меня скорее мучил вопрос: почему судьба допустила это? Почему пострадали хорошие люди, практически посторонние, которых объединял разве что интерес к поиску истины. Мужчина вышел через десять минут, он передвигался широкими шагами, сильно торопясь. Маркус стоял за прозрачной дверью, было видно, что он заметно побледнел. Перед тем, как тронуться, Дэниел посмотрел в лицо парню, тот кивнул, словно они о чем-то договорились.
Когда мы во второй раз за этот солнечный день остановились около старого дома, в котором проживала Анна Гурд, Дэниел посмотрел мне в глаза и взял за руку:
– Уверена, что готова? Анна может оказаться опасной, – я кивнула. Мне нужно было знать, убила ли она Александра, и почему она это сделала.
– Я буду с тобой, напарник! – тон прозвучал преувеличенно бодро, хотя ладони мои похолодели от нервов.
– Дина, я постараюсь отвлечь Анну разговорами, твоей задачей будет подняться в ее комнату и отыскать протоколы. Ты сможешь это сделать?
Я снова кивнула. Мы могли бы сделать это и позже, когда Анна будет схвачена полицией. Мне было не понять спешку Дэниела, но какие-то вещи он понимал лучше, чем я. Если Анна безумна, она может постараться уничтожить протоколы. Медлить было нельзя. Как бывает при стрессовых ситуациях, я мысленно оцепенела, будто со стороны наблюдая, как выхожу из машины, семеня вслед за размашистыми шагами Дэниела. Тот громко постучал в дверь, не пытаясь воспользоваться звонком. Дверь отворилась, Анна появилась в том же виде, в котором мы ее оставили, даже чашка чая в руке не изменилась:
– Вы что-то забыли?
– О да, Анна. Стопку бумаг восемнадцатого столетия.
Глаз ее заметно дернулся. А Дэниел вошел внутрь, грубо оттесняя ее с дороги.
– Я буду кричать, – сказала она. – Вызову полицию!
– О, полиция уже в пути. – Дэниел вдруг стал казаться массивнее и опаснее, чем был на самом деле. Или, быть может, он сбросил маску, которую носил все это время. Я затворила за собой дверь, провернула ключ и убрала его в карман. Анна глядела на нас словно затравленный зверь.
– Иглы, Анна. Иглы в выпечке – проговорила я медленно, надеясь, что мой немецкий не подведет, – Вы настолько не любите иностранцев? А Александр, тот, которого, вы сказали, не знаете. Он тоже подобрался слишком близко к протоколам?
– Не понимаю, о чем вы говорите. – Взгляд женщины метнулся к лестнице. Дэниел прав, скорее всего она хранила бумаги в своей комнате.
– Зачем все это? Подмена протоколов так, что ваша сестра была уверена, что владеет фальшивкой, нежелание их продать, убийства…
– Они мои! – громко закричала женщина, моментально переменившись. Куда подевалась спокойная, немного скованная женщина, которую мы встречали раньше, маска рациональности слетела с нее в мгновение ока. Анна с силой толкнула Дэниела и побежала вверх по лестнице.
Я проследовала за ней, Дэниел побежал за мной. Я уже была в этом доме, поэтому безошибочно отыскала комнату Анны, которую та успела запереть на ключ. Дэниел прыгнул на дверь, вышибая ее плечом.
Когда мы оказались в комнате, то застали в ней Анну, держащую в руках толстую пластиковую папку. Волосы женщины растрепались, в глазах сверкали всполохи безумия. Комната ее была безлика, узкая кровать одиноко стояла, прислоненная к стене, старый Она пыталась отворить окно, я понимала, что если ей это удасться, женщина сможет сбежать. Хотя с другой стороны, прыжок со второго этажа может закончиться вывихнутой лодыжкой или полноценным переломом:
– Не прыгайте, это может быть опасно, – сказала я так спокойно, как могла. – Полиция уже в пути, вы не сможете скрыться. – Почему эти бумаги так важны для вас?
– У меня больше ничего нет… – Рыдала женщина. А затем ее взгляд стал совсем безумен, она заговорила быстро, запинаясь, так что я могла понять ее через слово: – Они убили меня. Двести лет назад они обезглавили меня, я возродилась, я живу в этом безумном теле и жажду отмщения. Старик Чуди должен был умереть, он несет ответственность за грехи, текущие в его крови. Русский историк должен был умереть, он не был нужен никому в этом мире, профессор был слишком хрупкий, он разбился как стекло.
Голос ее понизился и стал невероятно хриплым, мне не верилось в то, что он издается из ее горла. Раздался голос Дэниела:
– Вы убили и Манфреда Чуди?
– Я помогла ему уснуть. Он слишком долго жил. – Сказала женщина. Черт возьми, на ее руках три убийства. А Александр просто случайно оказался слишком близко к разгадке тайны Анны Гурд.
– Зачем вам протоколы, Анна? Почему не продать их? Зачем так охранять какие-то бумаги – спросила я, за что была вознаграждена взглядом, полным презрения и гнева. Эта женщина и правда не любила иностранцев.
– Это мое наследие, это моя история. Она не продается! Она моя!
Анна сделала шаг к открытому окну, Дэниел подлетел к женщине, пытаясь перехватить ее, не дать ей упасть. Вдали раздался звук полицейских сирен.
Остальное произошло в долю секунды, Анна упала на землю с тяжелым звуком, Дэниел остался в комнате, держащий в руках заветную папку с протоколами. На мгновение мне показалось, что я увидела на его лице удовлетворенную улыбку, несмотря на весь кошмар, и безумие, которые вылила на нас Анна.
– Дина, дай мне свою сумку, пожалуйста.
Я протянула сумку, которая чудом оставалась на моем плече, мужчине. Видимо московская привычка держать сумочку мертвой хваткой играла здесь свою роль.
Сама я бегом спустилась вниз по лестнице, с одной стороны надеясь, что женщина не пострадала слишком сильно, с другой, что она не сможет бежать в лес. Рыжий кот преступницы побежал следом за мной и скользнул в открытую дверь. Сомневаюсь, что его беспокоила судьба хозяйки. Анна сидела на траве, баюкая медленно опухающую ногу. Та выглядела так, будто была сломана. Ее взгляд совсем опустел от боли, а может от того, что злой призрак Анны Гельди покинул ее. Я встряхнула головой, не позволяя подобным мыслям осесть в моем сознании. Призраков не бывает, а вот безумие реально.
Полицейские машины остановились около дома. Два мужчины в форме подбежали к нам, отрывисто спрашивая что-то на немецком и крича известное «Хенде Хох». Я как не странно поняла команду быстрее Анны. Дэниел выбежал на улицу, объясняя, что произошло. Я тупо кивала в такт его словам, продолжая смотреть на Анну, хладнокровную убийцу и несчастную жертву судьбы, чей разум не выдержал испытаний. Дэниел вручил мне сумку, которую я повесила на плечо. В руках у него была папка с протоколами.
– Зло, это не осознанный выбор, Дина. – произнес Дэниел, в то время как Анну заталкивали в машину. Я понимала, что он имел ввиду. Анна не считала, что творит зло, она находилась во власти своих иллюзий и желании во что бы то ни стало защитить протоколы.
Два полицейских в безупречно отглаженной форме подошли к нам. Они так сильно походили друг на друга, что казались братьями. Мужчины начали задавать вопросы, на которые мой напарник отвечал с нотками усталости в голосе:
– Да, мы подозревали, что протоколы по делу Анны Гельди находятся в этом доме, но эта зацепка нас ни к чему не привела. – Пожав плечами Дэниел протянул полицейскому папку, которую Анна сжимала в руках прежде чем упала с балкона: – Вы можете спросить ее сестру. Эти документы фальшивы, и я как эксперт могу это подтвердить.
Полицейский кивал, мысленно с мучением заполняя отчет. Я тяжело вздохнула. Значит, у Анны все-таки были фальшивые протоколы. Меня немного, удивило, что Дэниел успел проверить бумаги. Видимо, пока я бежала вниз, чтобы не дать Анне скрыться, он раскрыл папку и проглядел бумаги. Полицейские задали нам еще несколько вопросов и пожелали нам доброй ночи. Анна кричала что-то из машины и вела себя не адекватно.
– Нас отпустят? Вот так просто? – спросила я Дэниела. Сумка, что висела у меня на плече казалась мне гораздо тяжелее, чем раньше. Я поправила ее, схватившись за широкий ремень.
– Мы же не совершили никакого преступления, – сказал Дэниел и обнял меня за плечи. День вышел тяжелый, поэтому я благодарно оперлась на него, чувствуя как тело медленно наливается усталостью.
– Поужинаем вместе? У меня? – спросил он, по темному блеску в голубых глазах я поняла, что Дэниел имел ввиду ужин, плавно переходящий в завтрак. Сегодняшний день доказал, что жизнь слишком коротка, чтобы отказываться от предоставленный возможностей, поэтому я согласно кивнула.
– У тебя.
Мы уехали в Цюрих, оставляя тайны протоколов и загадочных убийств позади. Сейчас как никогда мне хотелось забыться в тепле чужих рук и вкусе вина. Мне хотелось сбросить с себя тени чужого безумия и наслаждаться каждым мгновением жизни.
Глава 13
Сказочная идиотка
Дэниел насвистывал, открывая бутылку с вином. На столе в гостиной располагались разные вкусности: сыр, мясные нарезки, свежий хлеб, немного овощей и оливки из которых торчали деревянные шпажки.
Я смотрела на город из огромных окон, свечи, что горели в комнате, делали ее уютней.
– За раскрытие дела! – сказал мужчина, разлив рубиново-алый напиток по бокалам. Я подняла бокал, с наслаждением ловя краем глаза отражение наших фигур в панорамных окнах.
– За то, что Анна больше никому не причинит вреда. – Добавила я с грустью в голосе.
Бокалы со звоном столкнулись, я сделала пару глотков. До моего рейса обратно оставался полный день. – Не обидно, что протоколы в конце концов оказались не настоящими?
Я вспомнила о папке, которую Дэниел отдал полиции. Тот махнул рукой и сказал:
– Я никогда не упускаю своего.
Глупо было тешить себя мыслью о том, что под «своим» мужчина подразумевал меня, однако в тот момент я позволила себе обмануться. Для меня самой никогда и не было важно найти эти бумаги. А вот то, что убийца Александра попалась внушало мне чувство справедливости в этом мире.
– Одержимость приводит к таким разрушительным последствиям. – Сказал Дэниел.
– Одержимость и одиночество. Может, если муж Анны не умер, она бы вела себя совсем по-другому.
– Одиночество не приводит ни к чему хорошему.
Дэниел подошел ко мне, медленно склонился, готовый принять мой отказ в поцелуе. Зря он думал, что я откажу. Последние миллиметры, разделяющие нас преодолела я. Преодолела с голодом и жаждой, с желанием, которое испытывала к нему с первого момента нашей встречи. Поцелуй вышел долгим и глубоким, я пробовала его на вкус, а он пробовал меня, тело наливалось жаром и я неловко облокотилась на него, проливая на светло-голубую рубашку вино.
– Черт! – воскликнула я, отстраняясь, – Нужно немедленно застирать.
Дэниел проворчал что-то на немецком типа «Да гори огнем эта рубашка» и попытался ее сорвать, но я настойчиво подтолкнула его в ванну.
– У тебя есть «Ваниш»?
Мужчина указал на кладовку недалеко от коридора. Рубашку он снял, заливая пятно водой. Я мельком взглянула на его обнаженный торс и подумала, что может и правда «гори эта рубашка огнем»? Однако к кладовке бросилась. По дороге я задела свою сумку, которая с грохотом рухнула на пол. Я подняла ее, снова поразившись тому, как она потяжелела. Компьютер я вроде оставляла в гостинице… Открыв в сумку я на перый взгляд ничего не обнаружила, но затем догадалась открыть молнию от крупного кармана для документов, которым никогда не пользовалась. В ней были… протоколы.
Вот же… лживый, хитрый мерзкий лис. Он никогда не намеревался выставить протоколы на настоящие торги. Он не хотел ничего заплатить Майе и Маркусу. Заветные бумаги лежали в моей сумке, грузом вины. Смерть троих людей, а может и больше была запечатлена на этих страницах. Скорее всего после того как я убежала вниз, посмотреть все ли в порядке с Анной. Дэниел подменил протоколы, которые хранила Анна у себя в комнате на те, что Майя держала в кабинете. Ему даже не пришлось создавать фальшивку, она уже была в доме. После чего он отдал бумаги полицейским. Даже если те покажут бумаги Анне и та скажет, что они не подлинны, и она об этом знает, ей никто не поверит после ее истории. Анна отправляется в тюрьму, что она в принципе заслужила, а Дэниел продает протоколы за крупную сумму, минуя налоги и обязанность заплатить Майе и ее сыну. А я отправляюсь в Россию, наивно ожидая, что этот мужчина который не имеет чести, не разобьет мне сердце.
Ну уж нет. Я не позволю им оказаться в закромах какого-то толстосума. Я быстро обулась, схватила сумку и поспешила вниз на лифте. Ближайшее полицейское управление, известное мне находится на набережной реки Лимат. Ничего не стоит добраться туда на троллейбусе.
Я спешила, не оглядываясь и не думая о том, что станет с Дэниелом, когда его поймают. Он преступник, а, значит, должен понести наказание. Югослав Максим назвал его «морально гибким», тогда я не поняла, что имел ввиду этот мужчина с руками-кувалдами. Сейчас же мне его слова стали предельно ясны. Формально Дэниел всего-лишь умолчал о настоящих протоколах, на самом деле он скрыл улику, солгал полиции, моментально создал мошенническую схему, в которой я волей неволей приняла участие. Солнце зашло, а от реки повеяло холодом. Старинное здание, в котором находилось полицейское управление было видно из-за угла. Я ускорила шаг, от стресса казалось, будто я не иду вовсе, а парю и что ноги не касаются мостовой.
– Дина! – послышался знакомый голос, и я оглянулась. Позади меня показался черный мерседес, в котором сидел Иван. Он замедлился, начав двигаться вровень со мной.
– Как я рад вас видеть.
– Иван, простите, у меня очень мало времени. Может быть потом встретимся?
Мужчина не унимался, в темноте улицы его глаза из ореховых стали черного цвета.
– Давайте я вас подброшу? Куда вы торопитесь? В гостиницу?
– Спасибо, но я уже почти пришла.
Я неопределенно махнула рукой вперед. Не вовремя мне встретился мой новый знакомый. Все не вовремя. Между тем Иван прижался к обочине, включил аварийные огни и вышел из авто. На нем была черная спортивная куртка и джинсы. Одежда, как известно, может изрядно изменить образ человека, в этой Иван выглядел высоким, опасным и лишенным той интеллигентности, которая, как мне показалось в первые дни нашего знакомства, была ему присуща. Следующие его слова заставили меня замереть, как оленя при свете автомобильных фар:
– Не стоит идти в полицию.
– О чем вы?
– Я знаю, что у вас в сумке лежат протоколы по делу Анны Гельди. Знаю, потому что Даниел позвонил мне и сказал куда вы скорее всего направитесь. Дина, ваш поступок лишен логики. Неужели вы не понимаете, что можете и сами угодить в тюрьму?
Я посмотрела на него в упор и сказала:
– Говорят, что в швейцарских тюрьмах не так уж плохо.
– В любых тюрьмах плохо, – сказал мужчина с уверенностью в голосе, будто не раз бывал по другую сторону закона. Иван сделал шаг вперед, я в сторону. Если сравнить наши размеры, случись нам поиграть в догонялки, он меня конечно же поймает.
– Я предлагаю вам отдать мне эти бумаги по-хорошему. Вы получите за них достойное вознаграждение, а мир никогда не узнает о том, что они существуют. Поверьте, так будет лучше для всех.
Я упрямо покачала головой и поспешила к полицейскому участку. Иван больно схватил меня за локоть.
– Я закричу, – прошипела я.
– Мой начальник хорошо заплатил за эти протоколы, так что, Дина, будте добры, передайте их мне, – вежливый тон и улыбка сопровождались дулом пистолета, торчащим из куртки и упирающимся мне в бок. Я чувствовала, как мое сердце тяжело громыхает в груди. Казалось, вся улица должна его слышать. Страх сковал меня липкими объятиями, разум спешно пытался взвесить возможность быть застреленной на улице. Как назло, прохожих было не много.
– Вы меня не застрелите. – смогла, наконец, произнести я. Голос звучал приглушенно и хрипло.
– Может быть вы правы… А может быть нет. Но даже если вы уцелеете сейчас, что помешает людям моего начальника найти вас? Встать между ним и его коллекцией может только безумец.
– Что помешает его людям найти меня потом? Я – свидетель того, что протоколы существуют.
Иван наклонил мощную голову, от него исходил запах дорогого одеколона.
– Мое слово. Я поручусь за вас, а может и вовсе не доложу о сегодняшнем инциденте.
«Как благородно», подумала я, но вслух не сказала. Кем бы ни был загадочный коллекционер, он очень опасный человек. Интуиция подсказывала мне, что Иван на самом деле отпустит меня живой и невредимой, если я отдам ему протоколы. Самым обидным было даже не то, что меня всю дорогу окружали одни лжецы, и не то, что я так и не взгляну на документы, которые стоили Александру жизни. Ужасало осознание, что отдав документы Ивану я встану на одну сторону с ним и Дэниелом. Стану гибче морально.
– И почему нельзя всегда играть по правилам? – спросила я Ивана, доставая из сумки папку с бумагами. Тот принял ее со нечитаемым выражением лица, оставив мой вопрос без ответа.
– Ах да… – сказал Иван на прощание, – Если хоть слово обо мне попадет в роман Ромашковой…
Он улыбнулся мне, совсем не дружелюбно. Как я могла проглядеть волка в овечьей шкуре? Он ведь и не прикидывался особенно.
– Я все поняла —, слова дались легко. Хорошо, что я не успела ничего сообщить писательнице о реальном деле, сосредоточившись на своих сердечных делах.
– Мне очень жаль, Дина. Вы мне действительно очень нравитесь. – Улыбнулся он мне на прощание, снова становясь Иванушкой из русской сказки.
Я осталась стоять на пустой мостовой, чувствуя как холод реки медленно распространяется, коварно щипая меня за лодыжки. Около полицейского управления включилась подсветка, от чего это здание, казалось, парило над водой. И ведь сидят в нем полицейские в своей наглаженной до хруста форме и не ведают, что где-то далеко на севере в России, скорее всего в замке сидит Кощей и ждет, когда Иван доставит ему протоколы по делу последней ведьмы в Швейцарии.
Я медленно брела в сторону отеля, размышляя над тем, как же я умудрилась уродиться такой дурой. С самого начала было очевидно, что Ивану что-то от меня нужно, также как было очевидно, что Дэниел сильно отличается от обычного торговца антиквариатом. Этот мужчина всегда балансировал между ложью и правду, недоговаривал, изворачивался. А еще он ненавидит или не чтит закон, взять хотя бы его манеру водить машину. Сердце болезненно сжалось, я то было думала, что Дэниел станет тем, кто заставит меня забыть о прошлом, кто преподнесет мне жизнь, полную волнующих приключений, что не заканчиваются тюремным сроком. Полная этих невеселый размышлений, я дошла до гостиницы. Пора было собирать вещи и готовиться к возвращению в Москву.
Я достала компьютер и начала набирать сообщение: «Дорогая Полина, сегодня мы нашли убийцу Александра. Ей оказалась смотрительница музея Анна Гурд…». Закончив письмо я осознала, что ничуть не лучше своего напарника. Оказалось, укрывать правду очень легко, когда дело касается твоей головы. Так Иван пропал из повествования, а протоколы в конце концов оказались фальшивкой, одержимость которой и привела к гибели стольких людей. Дэниел не пытался со мной связаться, ни тем вечером, ни на следующий день. Не знаю, к лучшему это было или к худшему. Прощать я его все равно не собиралась. Следующий день прошел в походах по магазинам, где я покупала сыр и вино и шоколад. Сомневаюсь, что родственники простят меня, если я не привезу сувениров. Ильич звонил утром, он еще раз похвалил меня, сообщив, что у Ромашковой накопилось достаточно материала и теперь она пишет днем и ночью. Нас ждал очередной шедевр уже через месяц, этот я обещала себе прочитать.
Поднимаясь на трап я мысленно прощалась с этой удивительной и прекрасной страной, мечтая вернуться сюда вновь. С поправкой, желательно без сомнительных мужчин и поисков убийцы своих друзей.
Глава 14 В пальто, в печали и в говно.
Москва встретила меня холодом, дождем и хмурым мужским лицом на паспортном столе в аэропорте. Это самое лицо я была готова расцеловать, как и каждый русский, возвращающийся домой. Всепоглощающая усталость, легкий налет отвращения и ненависти с которыми на меня посмотрел мужчина на паспортном контроле вызвали мою незамедлительную улыбку и трепет в сердце. Есть в этих лицах что-то родное, куда более ценное, чем фраза «Добро пожаловать Домой».
До своей квартирки я заказала такси, поездка по ночной Москве всегда была для меня настоящим удовольствием. Пробки, что сковывали дорожные вены столицы рассасывались, транспорт двигался легко и свободно, словно вода в реке. Дождь, барабанящий за окном ставил под вопрос необходимость покупки кондиционера, ради которого и начиналась моя поездка в страну озер и гор. Таксист попался неразговорчивый, что и хорошо. Мне и самой не хотелось говорить о своих приключениях. Глядя на стекающие по стеклу дождевые капли, искрящиеся в свете неоновых огней, я размышляла.
Когда-то меня преследовала романтическая мечта о том, что после исторического я стану настоящей охотницей за сокровищами. Эдакая русская Лара Крофт. Я представляла себе саркофаги и мумии, тайные ходы под Москвой и катакомбы Парижа, древние замки, полные секретов. Жизнь быстро доказала мне, что приключения ждут далеко не каждого, и что большинство мумий уже раскопано, а саркофагов вскрыто. И как бы я не злилась на Дэниела, и на его моральный компас, я чувствовала, что, возможно, моя поездка в Швейцарию стала тем приключением, о котором я буду рассказывать внукам.
Я вышла на работу через два дня после возвращения, Ильич тут же подкинул мне несколько не сложных дел, которые предполагали долгое сидение в архивах. Взявшись за новую партию генеалогических деревьев я поняла, что делаю это без особенного энтузиазма. Очередной мул пытается доказать, что его предками были скаковые лошади, а я ему в этом потворствую. В итоге мне предстоит скормить ему порцию лжи вперемешку с редкими фактами. Получается и чем это отличается от того, что делает Дэниел? Голос совести завопил: «Тем, что я не нарушаю закон». Этот голос, бесспорно, был прав.
В обед в компанию пришел курьер с букетом роз. Я оторвалась от переписи необходимых мне документов, чтобы принять цветы. На записке к букету значилось «От Дэниела. Прости». Розы я поставила в вазу, записку смяла и выбросила. Каждый день всю следующую неделю меня посещал тот же самый курьер, неизменно с букетом цветов и тем же текстом. Ильич, заметивший такое положение дел, и бесконечно растущее количество букетов, постоянно повторял:
– Да прости ты уже парня! Он тебе уже целый цветочный магазин скупил.
На его ремарку я только фыркнула. Знал бы Ильич, кого просит простить, не тратил бы слов. К моему удивлению, начальство не спешило покинуть мой кабинет:
– Ромашкова написала на корпоративную почту. Роман почти закончен, требуется только вычитка, как она сказала.
Я кивнула, желая вернуться к своим бумагам, но начальство никуда не спешило:
– Ты бы почитала, что она пишет. Ромашкова просит твоего одобрения.
Я раздраженно повела бровью, сказала:
– Напишите ей, что я полностью одобряю ее восхитительное произведение.
Не хотелось мне снова возвращаться мыслями к своим переживаниям, хватало и того, что удушливый запах роз напоминает мне о них с утра и до вечера. Выбросить цветы рука не поднималась, слишком они были красивы. А Дэниел наверняка скоро сам обо мне забудет. Может он и цветы присылает только для того, что меня, дурочку романтичную, молчать заставить.
– Как знаешь, Дина. Но потом не жалуйся – Ильич, наконец, ушел. Я же собралась и направилась в архив, где мне предстоял увлекательный поиск дальних родственников одной российской певицы.
Уже вечером, возвращаясь домой, я как вкопанная остановилась возле подъезда, приметив знакомую машину.
Своей Шкодой Сергей очень гордился, он никогда бы не пустил меня за руль своего сокровища, непременно ворча даже если я слишком громко хлопала дверью. Может быть он вспомнил, что забыл что-то и решил забрать это? А может захотел повидаться? Я зашла в лифт, прикрыла глаза, пока тот с тихим скрежетом поднимал меня вверх. Судьба действительно смеялась надо мной, подкидывая одно потрясение за другим. Как начать разговор? «Привет, Сережа. Как дела? Все еще встречаешься с той шваброй?».
На удивление, в моей душе не шевелилось ничего даже от осознания грядущей встречи. Дверь оказалась не заперта. Свет на кухне горел и уже при входе атмосфера царила гнетущая. Я отправилась на свет.
Поразило меня не то, что мой бывший изрядно набрал в весе, не то, что он воинственно поглядел на меня так, будто я ему нож в спину воткнула, а то, что Сергей был не один. Напротив него, сложив на коленях пышный букет роз, сидел Дэниел. Гад бессовестный, и ведь наверняка опять прикидывается, что русского не понимает. Я оказалась права, когда он заговорил по-английски:
– Я тут мимо проезжал, дай, думаю, заеду, – с лисьей улыбкой на красивом лице сказал он. Казалось, его забавляло, как побагровел Сергей, – Думал застать тебя у подъезда, но увидел свет и зашел буквально десять минут назад.
Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, решившись, наконец, задать вопрос:
– Сереж, а ты что тут делаешь?
– Твоя мама сказала, ты все еще меня любишь. – Пробурчал мужчина. Вот люблю я свою матушку, как всегда своевременно она решила помочь мне наладить личную жизнь. Иногда она напоминала мне комичного персонажа мамы главной героини из «Гордости и предубеждения», вот только я у нее единственная дочь.
– Честно, Сереж. Не люблю. Ты зря проделал такой путь.
– Меня снова переводят в Москву. Я думал…
Я улыбнулась. Ну конечно, теперь ему было удобно снова иметь меня под рукой. Очень сильно его раздражало, что я не смогу работать в Петербурге, «повисну на его шее», а теперь он снова в Москве, а у меня здесь квартира, да и готовлю не плохо. Хотя, быть может, я была о нем слишком плохого мнения. Всегда так, когда розовые очки слетают.
– Спасибо, что принес ключи.
– Ты меня на этого иностранца променяла? – спросил Сергей гневно. Дэниел тем временем старательно смотрел в окно, претворяясь, будто его и вовсе не было в комнате.
– Дэниел, зачем ты ко мне приехал? – произнесла я на английском, оставив вопрос Сергея без ответа.
– Хотел сказать, что Маркус с Майей неожиданно выиграли в лотерею. Им этих денег хватит, чтобы полностью отремонтировать дом и сделать хороший вклад на будущее. Плюс, выигрыш не облагается налогом.
Я не смогла сдержать улыбки, этот лис все-таки думал не только о себе. Сергей хмурился, но, кажется, куда сильнее его беспокоили цветы в руках Дэниела, чем то, о чем мы говорили.
– Почему ты не сказал мне ничего об Иване? – продолжала я допрос. Наличие моей «прежней любви» на кухне вовсе меня не смущало. Возможно из-за праведного негодования от того, что он вошел в мою квартиру как к себе домой. Пусть теперь терпит.
– Помнишь, я говорил, что Максим только прикидывается опасным? – я вспомнила о широком мужчины с руками-кувалдами, тем, что бил себя в грудь и напоказ хлестал водку: – Так вот Иван не прикидывается. Если бы я попытался продать или скрыть протоколы, в обход интересов его хозяина, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
В это я верила. Я и сама не могла подумать об Иване без охватывающей меня дрожи. Этот человек умел внушать страх.
– Вижу, я здесь лишний. – Не выдержал, наконец, Сергей, он встал и размашистыми шагами направился к двери.
– Дэниел тоже уходит, – сказала я.
– Все еще злишься? – тихо спросил меня он.
– Я знаю, что нырнув в кроличью нору уже невозможно оставаться прежней. Но дай мне хотя бы претвориться, что этого ничего не было.
Мужчина пожал плечами, положил цветы на стол, подошел ко мне и поцеловал в щеку. От него исходил приятный запах дорогого одеколона и мужского тела:
– В мире много кроличьих нор, нераскрытых тайн и удивительных загадок. Ты можешь стать частью этого мира, если захочешь.
– А если не захочу? – спросила я его. Дэниел лишь пожал плечами и отправился вслед за Сергеем. За столь короткое время мужчина понял меня куда лучше, чем я сама себя знала. В букете лежала неизменная записка, которая не ограничивалась сегодня двумя словами:
«Я не преступник и не злодей. Со временем ты поймешь, что буква закона не всегда говорит о справедливости. Взять хотя бы историю со смертельным приговором Анны Г. Скоро мы снова встретимся. Я никогда не упускаю своего»
