Текст книги "Развод. Одинока. Свободна. Ничья? (СИ)"
Автор книги: Ксюша Иванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
15 глава
Ну, вот...
Теперь хотя бы я точно знаю, зачем я здесь. А то "выйти в свет", "появиться на мероприятии", "притвориться, что любишь"!
Мне хочется, сказать ему, что он – наглец и вообще скотина такая!
Но как тут скажешь, если наглый язык проник в рот и засунут туда практически до самого горла!
Упираюсь в его плечи, в ужасе распахивая глаза!
Встречаемся взглядами. Мне кажется, он вообще невменяемый! Зрачок такой большой, что радужка кажется совсем чёрной!
Отталкиваю его от себя изо всех сил!
Но попробуй с ним справься!
Кусает за нижнюю губу. Это больно!
Возмущённо пищу, брыкаясь.
Облизывает мой рот своим языком. Это неприятно!
Фу, пошлость какая!
Я от смущения и отвращения всего на мгновение закрываю глаза и...
Он нежно целует в верхнюю губу и втягивает её в свой рот. Горячо и несдержанно стонет. Подушечки пальцев пробегают по моему лицу, то ли изучая его, то ли лаская.
У меня отчего-то подкашиваются колени... И сердце сбивается с ритма.
Боже мой! Что происходит? Что...
Вжимается пахом в низ моего живота. Сквозь слои шёлка и его спортивных штанов я чувствую мощный напряжённый член, который явно не стеснен трусами!
На пол что-то мягко падает.
Чувствую, как с его ладони капает вниз куда-то в ложбинку между моих грудей.
– Хочу тебя, – шепчет на ухо, прижимаясь к нему губами.
– Господи, что происходит? Зачем ты...
Упирается лбом в мой лоб.
Дышит так, словно только что слез со своего турника. Хотя, кажется, когда он слез с него, то так не дышал.
– Я заплачу тебе. Сколько скажешь. Квартиру куплю.
В смысле? Зачем? С какой стати квартиру?
Толкается в меня своими бёдрами, вдавливая в живот член.
А-а-а-а! В этом смысле?
Я должна просто сейчас раздвинуть ноги?
Ну, логично! А ты, Ксюша, чего ждала? Думала, он благотворительностью занимается – всяких несчастных брошенных мужьями жён спасает? Ага! Сейчас же!
Толкаю обеими руками в грудь, отталкивая от себя.
Но его попробуй сдвинь с места! Стоит, как каменная глыба!
И меня такая злость берёт, что слов нет! Он совсем, чти ли? Он же обещал, что не тронет! Да я его толком только вчера и узнала – предыдущие короткие встречи на корпоративах не в счёт.
Или этот человек решил, что если я согласилась пожить у него, значит должна таким образом заплатить за проживание?
Размахнувшись, отвешиваю ему пощёчину!
Его глаза вспыхивают яростью. Даже, кажется, зрачки на мгновение сужаются, а потом резко расширяются обратно! Дёргается в мою сторону...
Присев, подныриваю под его локоть и несусь к лестнице, скользя голыми пятками по полу.
Я только наверху понимаю, что он за мной не гонится!
Залетев в комнату, запираюсь изнутри.
Где все люди? Где Анаит? Где парни? Может, покричать надо, чтобы меня уже начинали спасать?
Слышу, как в фильме ужасов, как скрипят деревянные ступеньки лестницы. Скрип-скрип, всё ближе и ближе к верху. И ко мне.
Воображение рисует мне картинку, как Алиев идёт сюда, наверх, зажав в кровавой руке тесак. И сейчас, разбив им дверь на куски, начнёт меня убивать.
Вдыхаю побольше воздуха. Открываю рот, готовая начать орать "Помогите!"
Из-за двери доносится.
– Бля, весь дом кровищей залил. Чо-то голова кружится!
А дальше грохот, как будто что-то большое и тяжёлое с размаху падает на пол!
Долго не решаюсь даже подойти к двери.
Вдруг это – уловка, чтобы меня выманить наружу?
Но за дверью тишина. А у него, действительно, сильно текла кровь. А что если ему стало плохо?
Вот будет жесть, если этот ненормальный сейчас возьмёт и умрёт тут! А виноват будет кто? Ну, вариантов не так-то уж и много...
Подойдя к двери, чуть ли не шёпотом зову:
– Руслан! Русла-ан!
Тишина.
Реально в обморок грохнулся? Да мало ли... В кухне вся мойка кровью была залита...
– Руслан, тебе плохо?
Оттуда доносится тихий стон.
Да ладно!
Открываю дверь, ударяч ею его по ноге.
Лежит! Действительно, лежит на полу!
Видимо, руку пытался снова завернуть в полотенце. Но оно развернулось и теперь валяется, рядом. Тонкая дорожка кровавых капель тянется к лестнице прямо по белому ковролину.
Становлюсь рядом на колени.
Тормошу за плечо.
Никакой реакции,
Прикладываю руку ко лбу.
Лоб горячий у него.
Он вообще живой? Вдруг сердце взяло и остановилось?
Наклоняюсь и практически падаю головой ему на грудь в область сердца.
Прислушиваюсь.
Сердце стучит.
Зараза такая!
– Руслан, тебе плохо?
16 глава
Ответа нет!
Господи, что в таких случаях делают? Искусственное дыхание? Массаж сердца? На тех моих курсах было что-то такое. Но я, хоть убей, напрочь всё забыла!
– Анаит! – ору на весь дом. – Ваха! Кто-нибудь! Помогите!
Мне кажется, если бы Алиев был живой, мой дикий ор бы его точно привёл в чувство! А раз нет, значит, он уже мертв!
Мамочки! Что делать?
Неловко давлю на его грудную клетку в области сердца, сложив лодочкой ладони.
Потом, зажав его нос и приоткрыв за подбородок рот, вдыхаю в него воздух. И ещё раз, и ещё...
В голову приходит мысль, что нужно позвонить в скорую!
Пока делаю массаж, пытаюсь вспомнить, где мой телефон.
И страшно оставить его здесь – вдруг я всё делаю правильно и просто нужно больше времени! И, с другой стороны, мучит мысль, что я теряю драгоценные секунды, когда его ещё можно спасти!
Но мой массаж не помогает! И я решаюсь все-таки звонить!
– Руслан, я в скорую позвоню! – сообщаю зачем-то, хотя ему уже, наверное, всё равно.
– Да не надо. У тебя хорошо получается, – отвечает он.
Ошарашенно смотрю на него сверху-вниз, стоя рядом на коленях.
Глаза у него всё также закрыты.
А губы неожиданно расползаются в улыбке.
Он издевается надо мной, что ли?
Перескакиваю с вы на ты снова.
– Ах, ты не умер!?
– Нет. Пока. Считай, что воскресила своим поцелуем.
– Это было искуственное дыхание!
– Пусть будет дыхание.
– А что случилось-то? Почему упал?
– Хм... Самому интересно... В глазах потемнело и очнулся я уже от поцелуя.
Это всё очень странно, но... Сижу над ним, растянувшимся на полу, и думаю. Вот ведь он – обычный живой человек. От вида крови в обморок грохнулся. Даже смешно.
И не страшный он. Ничего мне такого уж жуткого и не сделал.
Но хотел!
Да может, и не хотел. Может, мне показалось?
А то, что поцеловал так это...
Ну! Что, Ксюшенька, не придумываются оправдания, да? Никак не получается что-то внятное сообразить?
А просто человек взял и поцеловал! И твоего разрешения на это ему не требовалось.
Но, с другой стороны... Смотрю на его губы... Это всё было не сказать, чтобы очень уж неприятно.
Поднимаю полотенце. Заматываю его руку снова. Из ладони почти не кровит. И осколок выпал. Нужно всего лишь промыть и перевязать...
Садится, опираясь на стену спиной.
– А зачем ты за мной гнался?
– Я не гнался. Шёл извиняться за то, что поцеловал.
– Не поцеловал, а напал!
– Не напал, а поцеловал. И мне понравилось.
Смотрю на него хмуро. Как же не напал? Именно что напал!
Понравилось? Хм...
– Напал? – с сомнением. – Ты сочиняешь, женщина.
– Я съеду завтра.
– Нет. Завтра мы идём на ужин к губернатору.
В таком виде? С пораненной рукой?
Скептически рассматриваю его, помогая подняться.
– Угу. На ужин к губернатору! Как же! Завтра тебя в больницу положат.
– Не положат. Я сам кого хочешь положу.
– Не хвастайся!
– Не командуй.
Смотрим возмущённо друг на друга.
Посмотрите, какой он! То целует, то предложения пошлого характера делает, а тот вот, прикалывается надо мной!
Странный тип какой-то... Непоследовательный...
– А где Анаит и парни?
– Я всех выгнал, – оценив моё удивление, добавляет. – До завтра.
На кухне, пока я второй раз раскладываю на столе всё необходимое для будущей "операции", достаёт из шкафчика бутылку коньяка.
– Ты бы не пил после обморока.
Усмехается.
Делает глоток из горла.
– Скажи ещё раз!
Что сказать? Издевается он, что ли?
Это типа означает, что я могу говорить всё, что угодно, ему без разницы? Он будет делать всё равно то, что считает нужным?
А я тогда зачем буду нервы свои тратить!
– Непривычно, что женщина пытается мне указывать.
– Я не указывала! Просто это...
Сказать ему, что это – элементарная забота? Но с какой стати вообще Я должна о нём заботиться? Кто он для меня?
Беру его за руку.
Рука в крови. Кровь уже подсыхать начала. Смачиваю вату в перекиси. Вытираю.
Он нагло смотрит мне в лицо, делая ещё один глоток из бутылки.
– Натура у русских баб такая. Мужикам указывать. Моя жена даже глаз поднять на меня не смела.
Ох, я бы точно не смогла так жить! Чтобы молчать и быть служанкой при мужике? Да ни за какие деньги!
Заливаю рану перекисью. Перекись шипит там и пенится. Темнейшество на мгновение морщится – брови сдвигаются на лбу, между ними залегают вертикальные морщинки. Больно?
По инерции, потому что раньше раны обрабатывать мне приходилось только детям, не отдавая себе отчёта, склоняюсь над его рукой и дую на рану.
Потом соображаю, что творю и как глупо это выглядит!
Поднимаю глаза на его пораженное лицо.
Он от удивления, видимо, даже бутылку не донёс. Так и сидит, держа её на полпути ко рту.
– А где она сейчас? – экстренно перевожу тему.
– Кто?
– Жена твоя?
– Умерла.
Начинаю бинтовать, стараясь не сделать больно.
– А что случилось?
– Несчастный случай.
Не знаю, как это происходит, но я вдруг мгновенно ощущаю, как он закрывается. И понимаю, что бессмысленно дальше спрашивать. Он больше ничего мне не расскажет.
Ну, да ладно! Я и сама в интернете посмотрю!
– Я завтра рано уйду. Тебе оставлю карту с деньгами. Купишь себе наряд для ужина. И Ваху дам с машиной, чтобы свозил в магазины, в салоны там. Он утром будет ждать у ворот.
Открываю рот, чтобы возразить.
– Можешь платье и всё остальное, что надо, в прокат взять. Потом отдашь обратно. А причёска и макияж – это, считай, чтобы мне не стыдно было с тобой там появиться. И в половину шестого будь готова.
Обалдеть!
Задохнувшись от возмущения, даже на знаю, с чего начать, чтобы высказать ему всё, что я сейчас думаю!
Но он встает и, прихватив бутылку, салютует ей, уходя.
– Ещё какие-то указания будут? – кричу в след.
– Да. Никогда больше не смей поднимать на меня руку...
Так бы и запустила вслед чем-нибудь тяжёлым!
17 глава
– Вы очень здорово выглядите! – Ваха, который, наверное, лет на десять меня моложе, не сводит восхищенного взгляда пока я иду от салона к машине.
Но мне что-то не радостно от такого откровенного любования! Наоборот, думается, что парень просто немного выслуживается перед... Перед кем? Кем он меня считает? Любовницей хозяина? Тогда, получается, перед ним...
А у меня такой нервяк, что руки трясутся!
Потому что я никогда в своей жизни не ходила не то, что на приём к губернатору, а никуда круче корпоратива на работе у Бориса и школьных вечеров!
Откуда мне знать, как туда надо одеваться!
Ваха подаёт мне руку, открыв дверь машины.
– Спасибо, – берусь, усаживаясь, потому что элементарно боюсь зацепиться за что-нибудь тонкими длинными каблуками.
Он едва заметно сжимает мои пальцы.
Поддержку так выражает? Наверное, видно, что я трясусь от страха, как осиновый лист!
Голая спина касается кожаного сиденья.
Господи, зачем я повелась на уговоры продавщиц и согласилась выбрать платье с обнажённой спиной?! О чем я думала? Теперь все будут пялиться на неё! Мамочки!
– Да вы не нервничайте так, – парень улыбается мне в зеркало заднего вида. – Всё будет хорошо!
– Как дела у Сурена? – перевожу разговор, просто чтобы хоть чём-то отвлечённым занять мысли.
– Доктор ему там перевязку сделал, примочки какие-то. Отлеживается. Вместо него у нас пока Егор. Увидите его потом. И Руслан Усманович приказал ещё охрану усилить. Так что не пугайтесь – по периметру ещё пара парней бродит.
Да мне что пугаться?
А вот Темнейшество Бориса что ли побаивается, раз охрану увеличивает? Хмм... Борис, конечно, способен на подлость, но вряд ли в открытую пойдёт войной на Алиева! В такое даже поверить сложно...
Ваха привозит меня к самому дорогому ресторану в городе. Останавливает машину. А Темнейшества нигде нет!
Мне туда, что, одной идти?
Ой, мамочки! Я вообще не в курсе, как себя там вести, к кому подходить, что делать!
– Руслан Усманович, мы приехали! – докладывает по телефону хозяину.
К крыльцу подъезжают машины. Из них выходят мужчины в строгих костюмах и женщины в нарядных платьях.
Всё это как-то слишком уж помпезно и дорого – платья в пол, сверкающие клатчи, тонкие шпильки, мужчины, как с иголочки...
Теперь мне думается, что моё платье слишком простое. И наверное, нужно было что-то подороже выбрать! А оно одноцветное и практически без украшений!
Ваха выходит из машины. Открывает мне дверь. Подаёт руку.
Вцепляюсь в неё, как в спасательный круг.
– Ваха, как мне туда одной идти? Пойдём со мной!
Я имею в виду, что хочу, чтобы он хотя бы проводил меня к Темнейшеству!
Смотрит мне непонимающе в глаза.
– А Ваху туда пока не приглашали, – раздаётся за нашими спинами холодно.
Откуда он взялся?! Как из-под земли, честное слово! Одним словом – Темнейшество!
Ваха резко опускает глаза и, кивнув Алиеву, уходит в машину.
Смотрим друг на друга. Я, наверное, испуганно. Он с прищуром. Медленно сползает взглядом по мне. Оценивает, не много ли потратил?
Или всё плохо?
Вид явно очень недовольный!
И это он ещё моей, спины не видел...
Достаю из сумочки его карту. Протягиваю.
– Платье и сумку я взяла в прокат. Туфли и всякие мелочи мои собственные. За прокат заплатила вашими деньгами.
– Оставь пока себе, она тебе ещё пригодится.
Вот только мне ещё этого не хватало! Чтобы все думали, что я его содержанка!
Стою с протянутой рукой, не решаясь положить карту в сумку.
– С парнями моими чтобы больше не заигрывала! – неожиданно выдаёт он.
– Да я не... – начинаю оправдываться я.
Хотя, собственно, во-первых, у меня и в мыслях не было заигрывать! А во-вторых, почему, собственно, я должна оправдываться, если бы и было?
– Просто я тут никого не знаю! – зачем-то говорю глупости, сама понимаю это и краснею, как школьница!
– Ты тут знаешь меня. Этого достаточно.
Я не знаю, конечно, что в голове у этого человека. Я вообще его слишком плохо знаю.
Но ощущение такое, что он... ревнует!
– Надеюсь, ты меня услышала? Пошли! Нас ждут, – обвивает мою свободную руку своей. Неожиданно переплетает наши пальцы. И так ведёт по ступенькам.
А мы с Борисом за ручку только в самом-самом начале, ещё до свадьбы ходили... И это неожиданно приятно, когда мужчина берёт за руку, потому что куда-то исчезают страх и неловкость. Темнейшество, конечно, наглец, но... здесь с ним не страшно...
Когда мы поднимаемся к зеркальной двери, и я вижу наше отражение, я даже не сразу понимаю, что это мы!
Он просто, как с обложки журнала – шикарный! Костюм и рубашка – чёрные. Наглажен, и, кажется, даже свеже пострижен.
И я на его фоне... Как светлое и тёмное, как день и ночь – он в чёрном, я в светлом, он высокий и мощный, я – стройная и какая-то маленькая...
На крыльце сталкиваемся с представительным бородатым мужчиной.
– Руслан, рад видеть. Как дела, дорогой?
Темнейшество подаёт ему левую руку, взмахом правой показав, что там у него ранение. А я даже не додумалась спросить, как он себя чувствует! Да и... Не смогла бы это произнести, когда он на меня нападал! А когда он не нападал? Он всегда нападает!
– Познакомишь со своей спутницей?
– Да. Моя невеста Ксения. Арам Дворновский – замминистра лесного хозяйства и экологии.
Ого! Ничего себе!
Не знаю, что больше режет мой слух, то, что я теперь знакома с самим замом какого-то министра, то ли то, что я – невеста самого Темнейшества...
– Очень приятно, – выдавливаю из себя.
– Невеста? – ошарашенно смотрит на меня замминистра таким взглядом, как будто я – это не я, а восставший мертвец.
– Ладно, давай, Арам, нам пора! – уходит от ответа Алиев.
Идём в ресторан.
В дверях, пропуская меня вперёд, Темнейшество вдруг проводит пальцами по моей голой спине!
И я от неожиданностм сбиваюсь с шага, цепляясь каблуком за покрытие в холле. Лечу в стеклянную дверь руками вперёд.
Подхватывает за талию, каким-то чудом разворачивая к себе.
Замираем в проходе в нелепой позе лицом друг к другу...
18 глава. Ничего не бойся. Я с тобой
Я думал, что это хорошая идея – заставить её жить у меня и выходить со мной в свет. Так она привыкнет ко мне и...
Ну, что, Алиев, что?
Трудно самому себе признаться в том, что впервые в жизни женщина ради тебя и твоих бабок не была готова сразу раздвигать ноги?
Нет, дело не в этом. Трудно оказалось признать то, что мне вдруг захотелось от неё чего-то другого. Нет, и постель, конечно, тоже! Но "чего-то другого" больше, чем постель...
И меня швыряет из крайности в крайность. То я готов убивать своих же парней только за то, как они смотрят на неё. То меня переполняет гордость – потому что она такая красивая, что от неё глаз не отвести, и теперь она – моя, и идёт со мной рядом!
И вообще впервые в своей жизни я переполнен эмоциями. Мне то убить её хочется, то прижать к стене, стащить штаны и трахать так, чтобы забыла и о своём мудаке-муже и обо всём вообще!
Пропускаю её в ресторан.
Краем глаза замечаю заинтересованный взгляд Арама, брошенный ей вслед. Да, конечно, это может быть простое любопытство – Руслан Алиев ещё никогда не бывал на официальных мероприятиях, подобных этому, в сопровождении женщины.
Но мои инстинкты ревут во мне, требуя заявить свои права! Хищнику во мне физически необходимо, чтобы все остальные мужики знали, что эту самку трогать нельзя, и даже смотреть на неё нужно аккуратно. Потому что она моя.
А она не моя.
Вот такое противоречие.
Я даже трогать её опасаюсь – потому что шарахается в сторону и смотрит так, словно я – чудовище!
Идёт вперёд. Я только тут замечаю глубокий вырез на спине. Обнажённую кожу, тонкую линию позвоночника, маленькое родимое пятнышко на левой лопатке.
С трудом сглатываю ставшую вязкой слюну.
И вижу свою руку, которая сама, без моего на то приказа, тянется к этой нежной розовой коже... Кончики пальцев пробегают сверху-вниз, ощущая, какая она нежная, тёплая, и как моментально покрывается мурашками...
И мне становится похрен, что Дворновский, вероятно, смотрит нам вслед. И даже похрен, что секретарь губера уже звонил и спрашивал, приду ли я.
Спускаюсь пальцами до самой поясницы.
В голове мелькает картинка... Она на коленях, спиной во мне. Мой член входит в неё сзади. Держа под грудью, целую её спину, заставляя насаживаться на себя...
Меня ослепляет на мгновение и я едва успеваю среагировать и поймать ее, когда споткнувшись, начинает падать!
Разворачиваю, прижимая к себе.
Дверь, которую я открыл для неё, с силой припечатывает мне по спине.
Интуитивно сжимаю сильнее, боясь уронить, выпустить из рук.
Замираем в дверном проёме.
Ее лицо совсем рядом.
Испуганные огромные глаза. Сочные распахнувшиеся в немом крике губы.
Её ладони, прижатые к моей груди. Их жар я ощущаю даже через рубашку!
И моё сердце... Которое неожиданно пропускает удар, а потом начинает барабанить так, что перехватывает дыхание.
– Простите... – шепчет она, снова переходя на вы. – Чуть не упала.
Я бы не позволил упасть.
Но я даже не могу произнести это! Потому что... У меня, блять, дыхание перехватило! Как у пацана сопливого... И я гипнотизирую её губы, невольно склоняясь к ним.
И она, не отрываясь, смотрит в моё лицо. Не вырывается. А её ладони на моей груди едва заметно двигаются, чуть съезжая вниз... Как будто она меня трогает. Как будто ей хочется меня трогать...
– Проходите немедленно! Вы перекрыли вход! – доносится за моей спиной сказанное знакомым голосом с такой нескрываемой ненавистью, что хочется потянуться за оружием – так и кажется, что он сейчас кинется в драку.
Выпрямляюсь сам. Ставлю её рядом, отпуская.
Нет, я, конечно, умом понимаю, где нахожусь. Ну, точнее, наконец-то вспоминаю об этом. Но ещё секунду назад мне было откровенно на это плевать.
А сейчас хочется убить за то, что этот козёл так невовремя здесь оказался!
– Борис, – ахает Ксюша.
Ефимов стоит рядом с нами, изображая из себя обманутого и оскорбленного мужа, который чуть ли не за изменой застукал свою жену.
Ну, Борис, и что?
Мой юрист вообще-то, уже документы на развод подготовил. И Борис со своей стороны их успел подписать. Когда остальное по нашей договорённости подписывал.
Так что с его стороны вот это показательное выступление уже незаконно. И меня от того, чтобы ему это не напомнить останавливает только тот факт, что я не так и не здесь хотел об этом сказать Ксюше. Есть мысль, что она будет недовольна, что я решил этот вопрос за её спиной.
Борис здесь в качестве охраны находится. И он сам, и его ребята.
– Ты забываешься, Борис, – чеканю ему. – Ты здесь на работе. И не имеешь права указывать гостям.
Его лицо покрывается пятнами, но он отступает в сторону, пропуская нас.
Беру её за руку. Переплетаю наши пальцы.
Мне нравится ощущать её тонкие пальчики в своей руке. Когда мы идём, они легонько двигаются, создавая ощущение, что она поглаживает мою кожу.
Казалось бы – это такая мелочь! А я почему-то чувствую...
– Ох! – выдыхает она. – Я жутко испугалась!
– Чего?
– Что он кинется в драку!
Не кинется. Мы всё решили.
Кошусь на неё. Мне чудится, что, опасаясь Бориса, она жмётся к моему боку. И я, исключительно для того, чтобы ей не было страшно, обнимаю её за талию...
– Ничего не бойся. Я с тобой.
