Текст книги "Не отпускай (СИ)"
Автор книги: Ксюша Иванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
26
26.
Я навсегда запомню этот удивительный вечер! Если у нас с ним и не будет общего будущего, я просто буду знать, что вот так хорошо может быть с кем-то рядом!
Нет, мы не посетили дорогой ресторан, не взрывали фейерверки, не пили шампанское... Мы просто были вдвоем в квартире. Так как Сергей был ранен в правое плечо, то я кормила его, как ребенка с ложечки, выслушивая лживые, конечно, но такие милые комплименты моим кулинарным талантам!
Потом мы сидели на диване и смотрели... не знаю, что там шло по телевизору... Я смотрела на экран, но не видела происходящего на нем. Спиной чувствовала его плечо, купалась в его запахе, в его нежности... Впитывала каждое прикосновение, каждое поглаживание. Вслушивалась в каждое его слово, в дыхание...
Потом я мыла его под душем. И это был, так скажем, опыт особого рода. С одной стороны, было трудно, ведь нельзя было ни дотронуться до правого плеча и руки, ни намочить повязку. С другой – интересно рассмотреть Сергея так близко и с незамутненным страстью рассудком. Хотя, к моему стыду, таковым мой рассудок оставался недолго.
Пока я раздевала его: снимала рубашку и брюки, все шло, как и следовало ожидать – Сергей шутил. Говорил, что давненько его не раздевали красивые девушки, что я теперь – его личный "раздеватель" и "одеватель" и так далее, в его репертуаре. Я молча рассматривала красивое мужское тело, как будто видела его в первый раз. Он сел на край ванны, чтобы я могла стащить брюки. Места в комнате было мало, пришлось встать на колени перед ним. Именно в этот момент все изменилось: сам воздух накалился. Сначала я думала, что он наполнился только моим желанием, ведь, Сергею же больно, ему сейчас точно не до секса. Но то ли обезбаливающие действовали на него, то ли адреналин выплеснулся в кровь еще во время, когда он получил ранение и до сих пор не ушел из нее, не знаю. Только когда он остался в одних боксерах, его желание стало очевидным. Он демонстративно проследил за моим взглядом и смолчать, конечно, не смог:
– Да, Мариночка, пуля, слава Богу, попала выше, а там...все, как и положено, работает!
– Но тебе же больно!
– Больно мне будет, если ты решишь поиграть в недотрогу! Я больше месяца ждал этого момента и копил ... энергию!
Почему, почему с ним я становлюсь такой пошлой, думала так, а сама уже произносила:
– И много ты накопил... энергии?
– О, поверь мне, тебе хватит...
Но за внешним его бахвальством я видела неуверенность – все-таки больно, очень больно. И, на мой взгляд, выход был только один... Когда я взялась за резинку его плотно облегающих бедра трусов, он положил сверху моей руки свою и сказал:
– Чтобы ты там себе не придумала – сначала ты меня помоешь.
Я улыбнулась. Тогда, Серёженька, держись... Пока он, самостоятельно избавившись от остатков одежды, переступал через край ванны, я быстро дернула молнию на халате и одним движением сбросила его с плеч. Бюстгалтер последовал за ним. Сняла трусы и только потом осмелилась поднять взгляд на Сергея. Он молча наблюдал за моим стриптизом.
– Что, Сережа, шутки кончились?
– Какие уж тут шутки, Марина, когда я с ума схожу от желания?
Я встала рядом с ним. Стараясь не смотреть на мужчину, начала регулировать температуру воды, повернувшись к нему спиной. Он, видимо, только этого и ждал. Мужская рука легко огладила спину, сжала бедро. Я услышала шепот:
– Маринка, зачем же ты наклонилась... Не могу...
Я почувствовала его член, упершийся мне в ягодицы. Сверху прямо на нас лилась достаточно прохладная вода, но мне вдруг стало жарко, будто я обливаюсь кипятком. Повернулась к нему, успев уловить разочарованный взгляд...
– Чтобы ты там себе не придумал, сначала я тебя помою...
Я намыливала мочалку его гелем для душа, а длинные ласковые пальцы скользили по моей груди – медленно приближаясь, но не касаясь сжавшихся в предчувствии сосков.
– Я уже не хочу мыться. Тебя хочу.
И я хочу – безумно... Но не смогла произнести это вслух.
Стала намыливать здоровое плечо, шею, грудь, черные волосы на ней. Медленно спустилась на плоский подтянутый живот. Потом, стараясь выглядеть спокойной, обхватила рукой вздыбленную мужскую плоть. Медленно прошлась по ней мочалкой и посмотрела в его лицо. Блин, как же это... возбуждает! Вот именно такая картинка: чуть запрокинутая назад голова, закрытые глаза, сжатые зубы, напряженные плечи и шея, рука с побелевшими пальцами, вцепившаяся в кафель...
Он открыл глаза и посмотрел на меня. И я поняла, чего он хочет, о чем просит безмолвно... Положив мочалку на полочку, медленно опустилась на колени, ощущая, как струи воды льются не только на плечи, но и теперь – на волосы. Провела рукой по его возбужденному члену, освобождая головку от крайней плоти, и тронула ее языком. Сначала целовала, лизала, разглядывала его, получая удовольствие от самого факта, от странной реакции собственного тела – напряжение внизу живота было невыносимым, казалось, что кровь со всего тела собралась где-то там, между ног... Мне хотелось тереться об него, мне хотелось чувствовать эту плоть, что размеренно толкается в мой рот совсем в другом месте... И чтобы быстро и сильно, чтобы...
Он держался за стену здоровой рукой и поэтому был полностью в моей власти. Почти не влиял на процесс. И эта власть над моим мужчиной возбуждала получше любого афродизиака.
В какой-то момент он попытался отстраниться, но мне хотелось увидеть... Дожив почти до сорока, я ни разу не видела так близко, как это происходит. И да, я хотела попробовать его на вкус. Одной рукой стала поглаживать и сжимать мошонку, второй двигала по члену – равномерно, ритмично, в такт с его лёгкими толчками.
Я видела, чувствовала, что еще немного, чуть-чуть... Мужская плоть в моих руках напряглась еще больше. Рука, отпустив опору, легла на мой затылок. Он подался ко мне, удерживая рукой голову, входя в рот чуть сильнее, чуть глубже. Громкий стон и быстрые содрогания члена – рот наполнился вязким семенем, которое я непроизвольно глотнула.
От своей подружки Леночки я часто слышала, как это неприятно, но вкус моего мужчины отвращения не вызывал. И то, как он смотрел на мой рот, на губы, по которым стекало то, что не смогла, не успела... Под его взглядом я облизала губы, а потом облизала его влажную головку... Сергей застонал снова, прислоняясь к стене больным плечом...
27
27.
Какая жизнь несправедливая штука – после Такого удовольствия, Такая адская боль! Знатно к стеночке прислонился – совсем разум из-за Маринки моей потерял! Искры из глаз посыпались, чуть в очередной раз на глазах у нее в обморок не упал! Она испугалась, наверное!
– Сережа, ты плечом ударился? Давай из ванны вылезем!
Сцепив зубы от боли, придерживаемый голой Маринкой, я осторожно выполз из ванны. Она аккуратно вытерла меня, так соблазнительно крутясь вокруг с полотенцем, что боль постепенно начала затихать, а мысли возвращались в прежнее русло.
– Маринка, воду в ванной выключи и возвращайся – мы ещё не закончили с тобой.
– Что отпустило немного? – заулыбалась зараза моя.
– От вида твоего отпустило, представляешь? Будешь голая передо мной все время ходить – и обезбаливать не нужно!
Заворачиваясь на ходу в мое мокрое полотенце, она пошла закрывать воду, а я, разочарованно вздохнув, поковылял в спальню и улегся на кровать. Интересно, она презервативы надевать умеет? Одной рукой я, наверное, не смогу... А может, ну его, этот презерватив! Может, заделать ей ребеночка – чтобы никуда не свалила от меня? Как пить дать – не согласится! Если Ирка всегда говорила, что ей рано еще, в тридцать три-то года, эта, я уверен, будет говорить, что ей уже слишком поздно! Сколько ей лет-то? Если спрошу, обидится или нет? Та-а-ак, халат-то зачем напялила? Нет, мы так не договаривались!
– Маринка, сколько тебе лет?
Она вытирала волосы полотенцем. Халатик тоненький на груди красиво так натягивался!
– Тридцать восемь.
– Вот так просто! А как же любимая женская фраза: "А сколько ты мне дашь?"
– Ну, прости, что разочаровала!
– Не-е-ет, Мариночка, мне твой вариант больше нравится!
– А почему ты спрашиваешь?
– Вот думаю, такая большая девочка, а так плохо слушается взрослого дядю! Я же сказал – возвращайся ко мне, а ты зачем-то оделась.
– Дядя, мне недолго и раздеться. Если захочу.
– А ты захочешь?
Посмотрела с сомнением на меня. Что не так-то? Осмотрел себя тоже – ну, Пылёв-младший в боевой готовности! Все в порядке!
– А если снова плечо повредим?
– А мы осторожненько... Иди уже – иначе придется взять тебя силой!
Она засмеялась – не верит в мои возможности! Но халатик расстегивать начала. Медленно так молния расходиться в стороны стала – а она спокойно стоит передо мной и не смущается вроде бы! Сегодняшняя Марина очень мне нравилась, такая страстная, смелая, домашняя! Снова безумно хотел ее!
Халатик упал на пол, полотенце было брошено на стул и она шагнула ко мне. Легла сбоку, руку на живот мне положила.
– Нет, так не пойдёт. Поцелуй меня!
Приподнялась на локте и чуть губами губ коснулась.
– Детский сад какой-то! Прояви фантазию – поцелуй меня по-взрослому! Язык, в конце концов, в мой рот засунь!
– Давай, я тебе лучше кляп в рот засуну?
Смешно.
– Не смешно, Марина. Как я руководить процессом буду – одна рука не работает, рот закроешь? Слушай, выключи свет и поцелуй меня так, как бы хотела, чтобы я тебя поцеловал. Только, чур, без этих твоих штучек – не кусаться!
Ожидал сопротивления, но она именно так и сделала, и, забираясь обратно в кровать, почему-то шепотом спросила:
– Я могу делать все, что захочу с тобой?
Что? Послышалось? Или правда? Закивал головой, не сразу вспомнив, что свет выключен:
– Что угодно. Только чтобы тебе от этого было хорошо.
– Угу.
Что придумала? Не минет, точно. Было. А Мариночка у меня – девушка с фантазией! Я был заинтригован – даже плечо почти перестало болеть... Она залезла на кровать. Виден был только силуэт, но я ведь уже хорошо представлял себе ее тело! Горячие ладошки легли на мой живот....
И в этот момент, когда я совсем перестал дышать в ожидании, зазвонил мой мобильник! Какая сволочь так не вовремя? Может, не отвечать? Но Марина, которую одной рукой просто не успел поймать, уже несла мне проклятый телефон. Звонил полковник. Это надолго...
– Да, Иван Матвеевич! – ответил, как можно бодрее – переживает старик обо мне! Вон даже ночью звонит!
– Сережа, ты где сейчас? В больнице? – ого как, прямо по-родственному полковник обращается!
– Нет. Дома я. Что случилось?
– Тут такое дело, Сережа... Тут у нас Евгений Жарков, задержанный сегодняшний, в отказ пошел.
– Как в отказ? Он же на месте преступления взят? – просто нереально теперь отмазаться Евгению: киллера нанимали, сотрудника полиции при исполнении ранили, деньги передали.
– Да тут, понимаешь, какая ситуация. Когда ты с ним переговоры в кафе вел, наши запись не смогли сделать – аппаратура у нас, сам знаешь, не чета той, что у московских коллег, не тянет совсем. В общем на записи – так, невнятные отрывки. Не понять, о чем вообще речь идет. Не знаю, как он понял, что записи нет... В общем, бьет на то, что Алена его обманула, что попугать хотела Стригунова, а никак не убить. А Стригунов по рейтингам там всем – первое место держит, мэром скорее всего именно он станет. Он в отдел приехал, естественно. Так вот, представляешь, вместо того, чтобы требовать голову Коноваловой, убить его желавшей, он требует отпустить!
– Я не понимаю, зачем она убивать его собиралась. Ладно бы мужа своего – изменил ей. А Стригунова, друга семьи – за что? Что с мужем из-за одной любовницы посрался?
– О-о, Сергей, тут просто "Санта-Барбара"! Стригунов-то наш, после расставания с секретаршей, как застукал ее с Коноваловым, с Маргаритой Коноваловой встречаться начал.
– А это еще кто? Сестра Коновалова, что ли?
– Бери выше, дочка!
– Что? Отомстить хотел?
– Да нет, серьезно у них все. Говорит, после выборов разводиться будет с женой, чтобы на девчонке жениться.
– Седина в бороду... c87cb9
– Вот-вот... Алена кричит, что Стригунов девчонке жизнь испортил – институт бросила, мальчика перспективного... Коновалов в запой ушел. А Стригунов, ушлый парень, тем временем еще и бизнес практически отжал – дело за малым! А Жаркова Стригунов, наоборот, наказать требует. Евгений у нас кто?
– Кто?
– Бывший начальник охраны нашего будущего мэра! А у нас на него – ничего! Если еще и об Алене забыть, то совсем ничего не приплетешь!
– Нет, ну вы даете! Как так забыть, а я? Меня-то она ранила, чуть не убила! Сотрудника полиции, как никак!
– Вот об этом-то и речь! Стригунов тебя требует. Прямо сейчас. Поговорить хочет.
– А московские коллеги? Они-то дело спустить на тормозах не дадут!
– Дадут. Уже дали. Более того, настоятельно рекомендовали забыть все, как страшный сон. Генерал наш, которого ты по музеям и театрам водил, родной брат Алены Коноваловой.
Я потерял дар речи! Ну, как же тесен мир! Но не давала покоя одна нестыковка. Пока полковник рассказывал и рассуждал, я ходил по спальне от окна к двери, и обратно, забыв, что из одежды на мне только тугая повязка на плече. Марина, догадавшись, видимо, что разговор затянется, куда-то убежала, вновь накинув свой многострадальный халатик...
28
28.
За Сергеем приехала машина – он срочно понадобился в отделе. Я осталась одна дома. Поужинала, хоть уже и к полуночи дело было. При нем есть боялась – вдруг тошнить начнет! Немного подождала, но его все не было, а завтра на работу. Решила лечь спать.
... Проснулась задолго до звонка будильника. Причин такого раннего пробуждения было две – сопение на ухо, иногда переходящее в негромкий храп и ставшая привычной по утрам тошнота. Вставать не хотелось – хотелось спать дальше. А-а-а, надо идти – иначе, придётся бежать. Осторожно отодвинулась, сняв с себя мужскую ногу – руку закинуть не мог, так хоть ногу примостил сверху! Несмотря на отвратительное самочувствие, от осознания собственнических замашек этого мужчины в отношении меня, хотелось улыбаться. Что я и делала, плотно закрывая дверь в спальню, а потом и в туалет.
Как обычно в момент, когда рвотные позывы становятся невыносимыми, и я непроизвольно склоняюсь над фаянсовым другом, я очень-очень жалею себя, так сильно и самозабвенно, что на глаза наворачиваются непрошенные слезы. Обычно вслед за слезами начинается...
Старалась делать все, как можно тише. Не знаю, то ли получалось, то ли просто Сергей очень устал и спал так крепко, что не услышал, только, когда я, держась за стеночку, выползла из туалета и заглянула в спальню, он все в той же позе лежал на кровати.
Будить, конечно же, не стала – раненый же! Нужно восстанавливаться человеку! Постояла над ним, полюбовалась – красавчик! Просто красавчик! Интересно, ребеночек будет на папу похож? Хочу, чтобы носик тоже такой – ровненький, аккуратный был, чтобы губки тоже пухленькие, как у девочки... Почему-то казалось мне, что непременно мальчик родится – почему, не понимала совершенно! Светлую кожу на подбородке и щеках покрывала чёрная щетина, и рука так и тянулась приласкать, погладить... Но нужно было спешить – маршрут до работы из его дома значительно удлиннялся.
Утром позвонила Лиза. Сказала, что сегодня приедет домой. Она училась в Москве – ехать больше четырёх часов, поэтому бывала на выходных нечасто – раз или два в месяц. Я пообещала встретить ее на вокзале.
К обеду Сергей позвонил. В небольшом перерыве между экскурсиями, а их в учебное время у нас великое множество, у меня было всего лишь несколько минут на разговор.
– Марина, – говорил он почему-то грустным голосом, как будто что-то случилось. – мне скучно! Ты приедешь сегодня ко мне?
– Сереж, что-то случилось? Ты какой-то на себя не похожий... Плечо болит?
– Болит. Нужно твоё обезбаливающее – приезжай, – такой голос тоскливый, что мне даже не хотелось говорить ему то, что я уже знала.
– Ты знаешь, тут Лиза вечером приедет – мне нужно ее встретить, поговорить. Я завтра приеду. Выходной как раз – на целый день! Ну, что ты молчишь? Обиделся?
– Нет. Да-а, обиделся! Ладно, завтра, так завтра. Буду ждать.
Слышала, что говорит он какими-то рубленными, чёткими фразами, что, в принципе, на него совсем не похоже – без шуточек своих. Но меня уже звали встречать группу детей, было некогда. Сказала в трубку, как можно ласковее:
– Не скучай! До завтра! – и отключилась.
.... Вечером встретила Лизу. С бабушкой наперебой кормили ребенка, поили чаем, слушали истории об учебе, о друзьях. Потом она, уставшая, отправилась спать. Я еще посидела рядом с ней на кровати. Она у меня – искренняя открытая девочка. С ней можно, как с подружкой поговорить. Спросила ее о мальчике, который еще летом частенько приезжал и звал ее на свидания.
– Нет, Игорь больше не приедет.
– Почему?
– Я сказала, что больше не хочу встречаться.
Чтобы не повторяться, я просто вопросительно посмотрела на дочь.
– Потому что все встречи рано или поздно переходят в поцелуйную сферу. Это с ним оказалось неприятным. У него влажные руки. И он... короче, не нравится он мне.
Ясно, дальше бессмысленно расспрашивать. Главное, что о Матвее она не заговаривает – может, переболела, перестрадала уже?
– Мам?
Очнулась от своих мыслей, Лиза в глаза заглядывает, руку гладит.
– Что, моя хорошая?
– Ты какая-то не такая – счастливая, что ли? Улыбаешься... И, красивая – постриглась? Не пойму!
Рассказать ей? Так и подмывало поделиться, посоветоваться.
– Лиза, я с Пылевым встречаюсь. И... я беременна.
Дочка подскочила на кровати.
– Что-О? Правда? Правда-правда? Да, ладно! Ну ты даешь! И как давно... Нет-нет, подожди, не говори. Тогда два месяца назад, когда я на каникулы приехала, и мы у Авериных шашлыки ели. Ты ушла, а он говорит: "Пойду брать неприступную крепость штурмом". Еще что-то про свое стенобитное орудие упоминал... Все посмеялись, ну, а он по-настоящему ушел. Правда, скоро вернулся. За тобой ходил следом?
Я кивнула. Она продолжила:
– Вернулся, стал напиваться. Потом Алька танцы объявила. Его Вероника пригласила, потому что Вербицкий в бильярд с Ромой пошел играть, а Сергей ей говорит... дословно не помню, но что-то типа: "Я люблю все натуральное – губы, жопы, сиськи... Уходи – ты мне больше не нравишься!" Ха-ха! Он просто на тебя тогда запал!
– Так и сказал Веронике? Она же, наверное, обиделась!
– Не о том думаешь, мама! У нее муж – пусть бы мужа приглашала на танцы. А она – чужих мужиков! А Серега – молодец! Выбрал, значит, выбрал! Не из тех, кому все равно с кем!
– Так ты не против?
– Мама! Ты с ума сошла! Я против? Я рада! Очень рада! А ты ещё не знаешь, кто будет – мальчик или девочка?
– Лиза, он не хочет детей, кажется.
– Он так сказал?
– Нет. Я из разговора с Ирой так поняла.
– Ой, кого ты слушаешь! Ирку! Я вообще удивляюсь, как он с ней жил! Она ж ему вечно мозг выносила своими эзотерическими штучками!
– Лиза, разве можно так говорить?
– Мама! Ты, как маленькая! Скажи ему – он нормальный мужик. Может, с ней он не хотел детей, а с тобой – захочет! – она мечтательно подняла к потолку глаза. – Так и представляю себе, тебя в белом платье с Сергеем рядом! Вы даже лучше, чем Аля с Ромой смотреться будете!
Невольно, слушая ее, тоже представляла себе...
– Ма-ам, а почему ты дома?
– А где я должна быть?
– У него, наверное?
– Я обещала завтра приехать.
– Вот я бы на твоём месте и на минутку не рассталась с любимым! Он тебе нравится?
– Очень.
– Влюбилась! – Лиза приложила ладошку к своему лбу. – Не пойму, почему сидишь здесь? Только десять часов – вечер! Такси вызови и поезжай! И до воскресенья не возвращайся!
За пять минут собралась, такси вызвала. Пирожков маминых в контейнер, чтобы не помялись, сложила. Ехала и мечтала о том, как Серёжа будет рад. То ли под влиянием разговора с Лизой, то ли просто момент такой наступил – так мне было хорошо, так радостно, что решила все-таки рассказать ему о беременности. А вдруг? Да, собственно, если и не понравится Сергею эта новость, я уже все решила – так ему и скажу. Преисполненная решительности я протопала по ступенькам на четвёртый этаж, не дожидаясь где-то застрявшего лифта.
Хотела позвонить, но вдруг дверь не заперта? Нажала на ручку – открыто. Прошла тихонько в прихожую. Прислушалась у порога – тишина, телевизор не работает. Но ведь открыто – значит, дома он! Разулась, не включая свет, шагнула дальше и наступила на чью-то, брошенную как попало, обувь. Женские босоножки на высоком каблуке? Ира вернулась? Я даже не расстроилась сначала. Подумала, что она могла снова приехать пожить к Сергею по старой памяти, так сказать.
Смущала только абсолютная тишина в квартире. Должны же они разговаривать друг с другом? Как поступить? Уехать домой – пусть сами со своими отношениями разбираются? Или пройти и посмотреть, что тут без меня происходит?
Но тут я подумала о том, что бы мне сказала сейчас моя дочь. Зная Лизу, я была уверена, что услышала бы от нее такую фразу: "Мама, за свое счастье нужно бороться!" И правда, Ира-то уже знает, что мы с ним встречаемся – значит, нужно пометить свою территорию! Даже в мыслях это звучало смешно. Поэтому, улыбаясь, как дура, я прошла дальше.
В зале никого не было. На маленьком журнальном столике – следы недавнего пиршества – тарелки с колбасой, моими котлетами вчерашними, помидорами и, почему-то, дорогими шоколадными конфетами. А еще – две пустые бутылки из-под водки и шампанского! Вот тут меня и охватили сомнения. Но теперь уже было поздно отступать, и я шагала в сторону спальни...
Дверь была прикрыта. Несколько секунд я простояла, не решаясь войти, как ребенок под кабинетом директора. Но потом протянула внезапно задрожавшую руку и толкнула дверь. Сразу на кровать посмотреть не смогла – уже знала, что именно там увижу! Глаза уставились на красное платье и черные кружевные трусики, лежащие на полу возле входа.
Как в замедленной съёмке подняла взгляд.... Мой красавчик Серёжа лежал на спине, раскинув в стороны руки, полностью одетый, с задранной футболкой и расстегнутым ремнем на джинсах... Ира, совершенно голая, примостилась сбоку – голова на его плече, рука лежит поперёк груди... Спят голубки.... Размечталась дурочка – ребенок, муж! С такими кобелями, как "мой" Сереженька в этом плане никаких вариантов.
Медленно повернулась и вышла из квартиры.
***
Нет, ну что за безобразие такое! Человек ранен, устал. В конце концов, столько дней не видел свою женщину – едь, на ночь глядя, на работу! Нет совести у нынешних избранников народных – пальцами щелкнут, любой прибежит и поклонится! Блядь, как же сдержаться и скандал в отделе не устроить? Так ехать не хотел! И полковник тоже хорош – обещал ведь мне двухнедельный отпуск, да и больничный никто не отменял!
Ехал злой до безобразия! В кабинете полковника сидел слуга народа – Стригунков, собственной персоной! Встал мне на встречу, левую руку мою потряс! Такой весь лощеный, вылизанный! В костюме дорогом, несмотря на ночное время – спит он в нем тоже?
Рассмотрев его в живую, понял, что чисто внешне он, действительно, красив. Не удивительно, что бабы к нему, как мухи на говно, слетаются!
– Сергей Николаевич, простите, что в такой поздний час выдернул вас из дома! Но разговор не терпит отлагательств! Уже сегодня нужно решить, как поступить с задержанными, потому что, сами знаете, завтра с утра – дело либо есть, и о нем нужно отчитаться, либо – его нет.
– Это разве я решаю? – ответил грубовато, но, честно говоря, от его слов был просто на взводе – вот-вот взорвусь!
Ничего, что я в рамках операции почти два месяца жизни своей потратил – в гостинице обшарпанной сидя? Опять же, меня чуть не убили! Вдруг бы эта ненормальная попала мне в сердце или голову? Да я на нее сам заяву накатаю – за покушение на сотрудника полиции при исполнении! А это, между прочим, на особо тяжкое потянет! По статье 317 УК РФ – вплоть до пожизненного!
Видимо, вся гамма моих чувств отражалась на лице, потому что Стригунков, пытаясь поймать мой взгляд, продолжал:
– Поймите, Сергей Николаевич, в нашей семье случилась беда – Алёна Коновалова, моя будущая теща, она... в общем, не в себе. Плохо у нее с головой – ей в тюрьму нельзя, ей лечиться нужно!
Да, ясно все! Должность у тебя высокая намечается – родственники с такой статьей – совсем не в тему! Тут либо на младшей Коноваловой вообще не женись, либо "тещу" будущую спасай!
– Я понимаю, – продолжал он. – Что это все – наши семейные, так сказать, проблемы! Но и вы меня поймите – вы же мужчина.
Он бросил многозначительный взгляд на полковника, и Иван Матвеевич, к моему удивлению, встал из-за своего стола и покинул собственный кабинет, пряча от меня взгляд! Я понял, что все уже решено и сейчас мне попросту заткнут рот!
Стригунков продолжал, вдруг перейдя на "ты" – Ну, правильно, чего со мной церемониться :
– Послушай, майор, я – человек небедный, да и Коновалов готов за жену прилично заплатить. Вот, смотри, я тебе половину той суммы предлагаю, что ты мог бы получить, как... как киллер. Просто за физический и моральный ущерб! На море, куда-нибудь в Египет бабу свою с детьми свозишь! Здоровье поправишь! Или машинку новенькую прикупишь...
Я понимал, не первый год в органах работаю, что следом за предложением денег, обычно следовала угроза, чтобы проникся человек, что будет, если он вдруг вздумает взьерепениться. Так и произошло:
– Эта дура, Алёнка, своей дебильной выходкой чуть не испортила мне карьеру и жизнь. Если бы не ее братец, генерал этот – просто, не знаю, что и делать! А тут, понимаешь, невеста моя беременна – мальчик у нас будет. А у меня, ведь, от жены – две дочери, я о сыне всегда мечтал! Короче, это я так... чтобы ты, майор, прочувствовал, чтобы понял, что рука у меня волосатая имеется, что сор из избы выносить я не могу и не хочу, ну, и ради семьи своей готов на многое.
– Ладно, переходи уже к главному, – решил хоть таким же беспардонным обращением немного "вернуть" ему его же хамство. – Чего яйца мять?
Он удивленно поднял бровь, но ничего не сказал.
– Короче, либо ты соглашаешься на уже озвученную сумму, к которой Коновалов еще от себя немного накинет, восстанавливаешься – отпуск тебе полковник даст. Либо вылетаешь из полиции, и в моем городе другой работы для тебя не будет.
Сука!.... Как так получается-то! Все отмылись, очистились – по закону нашему грязными сапогами, образно говоря, потоптались, а виноват у нас кто остался? Дурак Пылёв! Ну как так? В рожу ему съездить, просто чтобы на душе не так мерзко было? Но ведь в его руках – власть! А полковник мне ясно дал понять, что он сам умывает руки – помогать мне не будет!
Я задумался, нагло уставившись в лицо Стригункову. Он, давая мне время, молчал.
Бля-ядь, только в нашей стране такое творится или в других тоже? Так, это со мной, сотрудником полиции, при звании достаточно высоком, при многолетнем стаже работы – всю жизнь в этом отделе, так поступить могут! А что говорить о простом человеке, у которого нет никакой поддержки? Вот до глубины души задело...
Отказаться, что ли, от денег? Послать его на хер? И остаться бедным, но гордым? Или взять? Что гордость-то моя – буду считать компенсацией за временную потерю трудоспособности! Устрою на эти деньги Маринке шикарную свадьбу! Как говорится, Бог любит троицу! Вот и я в третий, и надеюсь, последний, раз женюсь на ней! Или, и правда, в Египет с нею – пускай мне там экскурсию по пирамидам проведёт!
Подумал о ней, спящей в этот момент в моей постели, и безумно захотел побыстрее свалить отсюда.
– Окей, Стригунков, я согласен. Деньги не пахнут, так говорят?
Он вновь пропустил мою наглость мимо ушей, улыбнулся фирменной депутатской улыбкой (мэровской не звучит как-то!) и сказал:
– Завтра мой человек домой тебе привезет наличкой всю сумму! Иди, майор, отдыхай, выздоравливай! Я думаю, что тебе не нужно объяснять, где нужно язык держать?
– Не нужно.
Я встал и направился к двери, понимая, что аудиенция окончена. Стригунков проговорил мне вслед:
– Полковнику там скажи, чтобы зашел!
Ох...ть! Как у себя дома распоряжается!
Полковник, правда, топтался неподалеку. Шагнул ко мне навстречу:
– Ну, что, Сереж, согласился?
Я кивнул, стараясь не смотреть на него.
– Ну и молодец! Я со своей стороны премию выпишу! Ну и отпуск, естественно! Сейчас тебя дежурка домой отвезет!
Я уже собрался двигаться к выходу, но он взял за локоть здоровой руки:
– Сергей, не расстраивайся! Может, оно и к лучшему – все довольны, каждый рад! А женщина твоя – красавица и умница, очень переживала о тебе в больнице! Считай, что ты – везунчик, такую бабу отхватил! Любит она тебя, поверь мне. На свадьбу, надеюсь, меня позовешь... несмотря на эту гадкую ситуацию?
Ну что тут скажешь? Я кивнул, понимая, что, может быть, и у полковника, как у меня, никакого выбора не было. Он похлопал меня по руке и пошел в свой кабинет.
Но как же гадко на душе у меня было – словами не передать! Дежурный водитель – молодой лейтенант Лёша Сафронов, поначалу все разговор завести пытался. Но потом понял, что не настроен я разговаривать и отстал.
Маринка спала, уткнувшись носом в мою подушку. Полюбовался ею – красивая, домашняя, моя женщина! Хорошо с ней – спокойно, уютно. И в постели – просто замечательно!
Плевать на все! Плевать и забыть, как страшный сон! Вот сейчас Маринку обниму и спать! Кое-как стащил джинсы и лег, футболку снимать не стал – слишком больно! Как же обнять ее хочется... но на здоровое плечо лег, а раненной рукой двигать слишком больно. Закинул ногу на нее, чтобы обязательно проснуться, когда она на работу уходить будет. И провалился в сон без сновидений.
