Текст книги "Не отпускай (СИ)"

Автор книги: Ксюша Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

7

7.

   Поначалу спектакль показался захватывающим – смотрела, затаив дыхание, на сцену. Но потом что-то слева начало отвлекать... Рука, на подлокотнике моего (!) кресла. Расселся, развалился – все для него! Вон, генерал, и тот, телеса свои покомпактнее сжал! А этот! Но глаз косил на нее, на руку эту! Колечко-то снял, мерзавец! А ведь женат! Ирина только в последний раз у Авериных на празднике отсутствовала! Как все просто у человека – поругались, колечко в карман – и я свободен, словно птица в небесах!

    ... А пальцы красивые – длинные, сильные... Ага, ничего тяжелее ручки, которой показания записывает, и не поднимал, наверное, никогда! Мужик тоже мне! А еще иногда он пальцами обшивку кресла поглаживал. И эти простые движения почему-то вызывали мурашки где-то в районе моего позвоночника, холодок какой-то. Точно косоглазие заработаю – голову прямо держу, а глаза на руку эту, чтоб она провалилась, косятся. Скорее бы закончился спектакль... Ведь совершенно абсурдные мысли в голове крутятся – накрыть бы пальцы, потрогать. Моя ладонь на руке его, наверное, красиво смотреться будет...

     И момент не почувствовала, когда генерал активизировался. Потной маленькой лапкой  правую руку мою зажал! Чуть не подпрыгнула в кресле. Ужас-то какой! Подумала, может потерпеть немного, чтобы Пылёв момент этот наверняка просек. Но, как лошадь в старом анекдоте, не смогла...

   Руку вытащила, себе на колено положила. На генерала извиняющимся взглядом посмотрела. А он вид делает, что ничего не произошло – на сцену пялится. Фух, может, отстанет теперь!

    ... Спектакль закончился. Генерал меня до машины Серегиной проводил, все на ушко шептал, какая я красавица, но дальше этого дело не шло. Может, ему, как и мне, кислая физиономия его оруженосца мешала? Не знаю. Но Пылёв маячил в метре от нас, и генерал все время на него косился. Возле автомобиля открыл мне дверь и сказал:

    – Мариночка, когда я буду в вашем городе в следующий раз, могу ли я надеяться, увидеть вас еще раз?

  – Конечно, Всеволод Игоревич, я жду вас у себя в музее!

   Генерал, видимо, рассчитывал на что-то другое, потому что брови его поползли вверх. Но в этот момент Пылёв завел машину, и пришлось закрыть дверь прямо перед его носом.

   – А что так? Передумала генеральшей становиться?

 – Не все сразу. Знаешь, есть такая народная мудрость – чтобы генеральшей стать, нужно за лейтенанта замуж выйти. И вместе с ним расти, так сказать.

   – А расти... А я думал, ты помоложе предпочитаешь!

   – Ну, и это тоже, чего уж врать!

   – Значит, генерал слишком стар для тебя. Я, получается тоже?

  – Нет, ты – в самом соку. Только слишком наглый, ну, и совести нет.

  – Значит, я нравлюсь? – это его волнует больше всего, истину о себе он не слышит даже.

  – Ну, ничего так хорошенький.

 – Что-о? – ой, возмутился-то как! Обиделся, как мальчик! – Хорошенький? Ты мужикам всегда так говоришь?

   – Мужики обычно об этом не спрашивают, – сказала, как отрезала. Прозвучало, как "отстань от меня". Но этот товарищ намеков не понимает совсем.

   – А о чем тебя мужики спрашивают? А знаю... о бороде, наверное.

  – Почему о бороде?

  – Ну, ты ж так много об этом знаешь. Генералу сегодня полчаса втирала, про то как Петр I бороды мужикам брил!

  – Ой, а Сережа запомнил урок! Вот видишь, и таким как ты на пользу посещение музея идет! Не все потеряно, значит! А, вообще, знаешь, борода, на мой взгляд,  очень красит мужчину. Тебе тоже пошла бы!

    Посмотрел на меня искоса:

    – Я, и так, красивый! Зачем мне борода?

    – И правда, зачем при такой-то скромности?

    Не скажу, что хотела побыстрее уйти домой, наоборот, интересно, весело с ним было! Хотелось и дальше припираться. Тем более, что дома, кроме привычного одиночества, меня никто не ждал. А он – живой, настоящий  – вот, рядышком!  А может, после театра настроение такое было? Не знаю... Только, когда остановились возле моего дома, я, не думая совсем о последствиях, сказала:

   – Пылёв,  поцелуй меня!

  Ох, как он посмотрел! Удивленно! Нет! Ошарашенно!

   – Что? Это глюки?

   – Нет, правда, поцелуй. Как ты там говорил, я – одинока, ты – почти одинок, давай соединим наши одиночества в одно целое?...

   – Трахнемся, что ли?

   – Говорю, поцелуй! А он – опять за свое!

   Вышла из машины. Дура! Какая же ты дура! Зачем? Зачем так позориться? Ему секс нужен и больше ничего... Кинулась к двери в подъезд, и уже когда взялась за ручку, сзади была обхвачена крепкими сильными руками.

   – Стой!  Я согласен!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍   – Уже поздно!

  –  Все равно теперь не отпущу!

   Развернул лицом к себе. Я была трезва, как стеклышко, но казалось мне в тот момент, будто я слегка под хмельком – голова кружилась, ноги ослабли, мысли путались. Единственная связная мысль в голове – и та бредовая! Какие у него ресницы длинные и черные! На них смотрела пока Серегино лицо быстро приближалось. В миллиметре от моих губ, когда я уже собралась было глаза закрыть и наслаждаться, он замер.

   – Точно не будешь кусаться?

   – Трус!

   Он хмыкнул, а я, положив руку ему на затылок, притянула к себе и поцеловала. Хм, пахнет приятно – не заметила, чтобы жевал что-нибудь – вишенкой! Языком лизнула нижнюю губу – он не шевелился. Не нравится? Конечно, за столько лет разучилась, наверное. Может, хватит, Марина, нацеловалась?  Но только я подумала об этом, теперь уже его рука легла мне на затылок. Его губы прижались к моим и его язык, нетерпеливо и быстро скользнул в мой рот. Ах, вот... как же... приятно. С Иркой своей натренировался! Точно! Ирка – спасение мое! Пыталась вызвать перед глазами закрытыми ее образ, но видела только его красивое лицо...

8

8.

     Дразнит меня. Издевается. Намехается. Почему терплю?  Почему ловлю себя на мысли, что хочу и дальше спорить с ней? И, вот ведь, поразила, так поразила этим своим: "Пылёв, поцелуй меня"! Жаль, что она сама себя в этот момент видеть не могла – такое лицо у нее было милое, невинное... Я просто из реальности выпал ненадолго. А когда очнулся, она уже у подъезда за дверную ручку схватилась.

    Нет, ну это – несерьёзно совсем! Я ж не усну теперь  – целоваться, так целоваться!

    Только, судя по ее несмелым движениям, Маринка давненько не практиковалась! И, глупость, конечно, но что-то приятное для меня именно в ее неискушенности было. Ведь и не пытается соблазнить, поиграть со мной. Прямо и четко говорит, что хочет. Только когда она язычком своим по губе моей провела, накрыло меня нехило! Думал, еще потерпеть – посмотреть, что она дальше делать будет, но тут она отстраняться стала! Как так? Мы же и не целовались еще!

   Стоп, Марина! Я еще не распробывал тебя. Я еще хочу! Понял тебя, дошло, – ласки хочешь, нежности! Так я могу! Стал ее язычок своим поглаживать, руку в волосы запустил.

     Теперь просто необходимо стало, поплотнее ее тело к себе прижать, чтобы поняла, почувствовала, как я ее хочу. Давненько не было такого, чтобы от поцелуя одного так возбудился!

    Ротик ее отпустил, посмотрел в лицо (перестраховался – мало ли, что она там ещё придумает?):  губы припухли, помаду я всю, похоже, съел, ресницы на щечках лежат... Хотелось, почему-то лицо ее целовать – такая она красивая была. Легонько коснулся губами щеки, скользнул по подбородку, вниз на шейку, мочку ушка, вместе с маленькой серьгой-гвоздиком в рот втянул и пососал... Какая она... Руки сами подол платья вверх тянуть стали – просто невыносимо хотелось кожу ее потрогать....

    – Ира...

    – Что? Какая Ира? – может, сзади кого увидела? Оглянулся – пусто.

  Момент был упущен. Платье она на место вернула. Волосы поправила.

    – Ира – это жена твоя, если вдруг забыл. Все. Спасибо за поцелуй. Всего хорошего.

    Открыла дверь и зашла в подъезд, пока я соображал, что сказать в ответ. Блядь, Маринка-зараза, я что мальчик тебе ... для поцелуев? Мне, вообще-то,  что теперь с членом своим делать? Динамщица!

      ***

    Как гром зимою, словно летом снег,

     Зачем, к чему, пугаетесь вы сами,

     Вдруг начинает снится человек -

      Чур, чур, меня с такими чудесами...  (1)

   Эти строчки утром набатом стучали в моей голове. И, конечно, неспроста. Всю ночь этот... нехороший человек провел со мной. Нет, он ночевал у себя, или... не знаю, где. Но и мне не давал покоя. И целовал... нет, совсем не так, как вечером у подъезда.  И не только целовал... Но я не раз слышала в доме моей сестры о похождениях друга семьи. Он был еще тот потаскун. На моей памяти только официальных жён было целых две. А сколько подружек?

    Стать одной из них? Боже, упаси! Хотя одна мысль все-таки не давала покоя: если с ним настолько приятно целоваться, то во всем остальном он, наверное, еще тот специалист! А мужика у меня не было очень давно. Может, как Леночка говорит, для здоровья и стоило бы попробовать. Но, не знаю, как другие, я так не привыкла: секс ради секса – не для меня. Под сорок уже, а все любовь подавай! И сама понимаю, что дура, да только  что тут поделаешь!

    Ладно, Марина, получила удовольствие – и забыла! Вот, кто-кто, а Серега – точно не твой вариант!

     С трудом,  но все-таки получилось переключить свои мысли в нужном направлении – завтра начинается мой отпуск. Правда,  первая  его неделя пройдёт весьма специфично для меня: Аверины улетают в отпуск, на этот раз в Египет. Каждый год на годовщину свадьбы они это делают – неделя отдыха без детей, только он и она – счастливчики!

   А дети, понятное дело, остаются на меня. Правда, я совсем не против – я перед Алькой в неоплатом долгу – за Лизу, за маму, за меня саму, в конце концов.  И это – такая мелочь, побыть с любимыми племянниками неделю. С утра собираю сумки  – и к ним. Вечером провожаем родителей и, насколько я поняла из телефонного разговора с детьми, у Анечки и Антона есть на меня далеко идущие планы.

    ***

    – Что? Я не обещала вам ничего подобного! Мама не разрешает аквапарк, а без разрешения, извините, я не могу!  Вот в кино, например, или в цирк – я с удовольствием!

   – Ну, Мариночка! Ну, ты у нас самая любимая!

 (1)– Юлия Друнина.

9

9.

     Дети могут быть очень убедительны. Все-таки мы побывали в аквапарке, потом в кинотеатре, причем совсем не на детском мультфильме. Потом в кафе, где наелись до отвала мороженого. Дома нас ждал бо-ольшущий сюрприз – Антон репетировал купания в аквапарке и набрал целую ванну воды. Так как вода должна подаваться постоянно – в аквапарке же именно так – кран никто выключать не стал... Нас ждал потоп... настоящий...

       Конечно, я очень хотела, чтобы Рома с Алей ничего не узнали – я не досмотрела, я виновата. Схватила ведро с тряпкой... и начала. Остановилась, когда услышала где-то за углом разговор Ани с папой или мамой. Ну, точнее, мне было слышно только то, что говорил ребенок.

   – А Марина воду убирает.

   – Из ванны.

  –   Мы играли в аквапарк.

  – Много, очень много. И откуда-то еще течёт.

  Я в ужасе осмотрела ванную, которая у Авериных была большущей и, действительно, увидела, что откуда-то вода прибывала. Откуда? Снизу. Но больше ничего понять было нельзя. Ноги мокрые, одежда мокрая... что предпринять?

   Минут десять я пыталась найти место протечки. Под ванной, стоявшей на красивых золотистых ножках, проходила пластиковая труба. В ее ответвлении, которое вело к самой ванне, а именно в месте соединения их, и была течь. Я что-то пыталась с этим сделать, но безуспешно.

  Сколько возилась – не знаю, но скоро услышала звонок в дверь, а потом – восторженный детский крик и мужской голос возле входа. Может, Матвей приехал? С криком радости, ничем не уступающим только что услышанному детскому, выскочила из залитой по колено ванной и врезалась в Сергея.

     – О, как меня здесь встречают!

    Если бы от смущения можно было провалиться под землю, я бы точно провалилась. Отстранилась подальше, успев уловить аромат его одеколона. Он насмешливо смотрел на меня:

   – Что, Марина Николаевна, вы здесь натворили?

  – Слушай, Сергей, там внизу под ванной льется откуда-то. Наверное, труба протекла...

  Он заглянул в ванную и, как мне показалось, в ужасе, выскочил назад.

   – Где Ромкины инструменты?

   – Да кто его знает?

  – Ищи, Марина, ищи быстрее!

    Сам он начал набирать на телефоне чей-то номер, скорее всего Романа. Я бросилась в кладовку, где рядом с ведром и шваброй видела какой-то чёрный ящик, явно с мужскими принадлежностями. С трудом подняла его и, согнувшись в три погибели, потянула к месту протечки.

     Он уже шел навстречу. Выхватил из рук и, будто веса никакого в руках нет, легко зашагал в сторону наводнения. Какой сильный! Тфу, мужик и мужик, любому бы легко было! Чего восхищаешься им, как будто сроду не видела? Однако, смотрела, как он уверенно достает какие-то железяки из этого ящика, и думала о том, как несправедливо устроена жизнь: миллионы людей не имеют и в половину таких внешних данных, как вот этот один единственный представитель мужского пола. Восхищалась его красивым лицом с голубыми глазами и черными волосами, подчеркивавшими светлую кожу, которая, скорее всего, легко обгорает на солнце. Наблюдала за ним, хотя нужно было убирать воду...

   – Марин, подержи здесь.

   Где это здесь? Под ванной, что ли? Он нырнул именно туда, оставив в зоне моей видимости только обтянутые джинсами ягодицы, а я стояла и тупо пялилась на них, не замечая наводнения вокруг. Вот всегда была неравнодушна к мужской попе, особенно упругой на вид. Может, я – фетишистка... Да, я, однозначно, фетишистка, потому что осознала, что творю тогда, когда моя рука замерла в считанных миллиметрах от Серегиной задницы. Задница наглым образом исчезла, а озабоченное непривычной работой лицо появилось.

    – Ты чего тормозишь? Сюда залезай, говорю!

    – Под ванну?

  – Нет, блин, на люстру! Конечно, под ванну. Хорошо, что она у них такая – под старину.

   Пришлось встать на колени в воду и вслед за Сергеем опустить голову туда, куда мне было сказано.

    Мне в руку была сунута какая-то труба, которую я сжала и старалась держать ровно. Он что-то делал большими железными щипцами... Хорошо, что места очень мало, пялиться на него не могу. Но сам факт его присутствия, его близости, как-то странно влиял на меня – я волновалась, как девочка на своем первом свидании.

10

10.

     Ночь после спектакля прошла из рук вон плохо. И виновата в этом, конечно же, Марина, чтоб её, Николаевна. Все, как в той песне: зацепила, заманила... ну, и любви не дала. Пришлось ехать к Сонечке. Хорошая девочка Сонечка всегда ждет своего героя и совсем не против, чтобы этим героем был я. Периодически я им и бываю.

    Купил бутылочку шампанского, всякой ерунды к нему. Выпили, съели, присел поближе, потрогал... Какая-то Сонечка сегодня... пресная. Как-то от нее пахнет не так. И помада у нее жирная... И зачем она только раздеваться так пошло передо мной стала? Раздражала... Не смог. Хотя и хотел. Сонечка заметила и мое желание, и мое раздражение, и ... обиделась, когда вместо жаркой ночи я предложил поговорить.

   О чем говорить с Сонечкой? Это отдельная песня.

   – Соня, чем ты увлекаешься?

   – В каком смысле?

   – Ну, я вот, например, рыбалку люблю летнюю. Книжки иногда почитать могу – фантастику в основном. А ты?

    – Телек считается?

    – А еще?

   – В интернете люблю сидеть.

   – Фильмы какие любишь?

  – Ой, ну, не знаю... Чтобы прямо любить... –      Сонечка, похоже, не поняла, что я не хочу секса с ней сегодня. Потому что стала вспоминать о своем последнем походе в кинотеатр с подружкой (название фильма, правда, от нее все время ускользало), при этом подсела поближе на диван и пальцем по штанине водила, все выше и выше... Эта игра потихонечку начинала приводить меня в боевое состояние. И, может быть, я даже смог бы... Поиграла бы она еще немного, но нет же, в штаны полезла. И все...

    Приехал домой, спать лег. И снился мне жуткий кошмар. Будто смотрю я в кинотеатре ужасник. Джунгли  на весь экран, пантера на ветке лежит. Мартышки с дикими визгами по деревьям скачут. И тут анаконда вдруг откуда-то сверху появляется, телом своим длинным по ветке прямо ко мне через экран тянется. И вижу я, что вместо змеиной морды у анаконды  Маринкино ухмыляющееся личико. И подмигивает она, и говорит томным голосом: "Всё, Серёженька, теперь или только со мной, или ты – импотент!"

   Бля, проснулся в холодном поту. Такого ужаса не видел никогда. Потрогал... слава Богу, хозяйство на месте – не откусила... Глаза б мои ее не видели! Даже не прикоснусь к этой змее больше!

    Но вечером позвонил Роман. Сказал,  что у него дома потоп. Сам он в Египте. Матвей недоступен. Я еще не спросил, но уже догадался, с кем дети. От кого ещё может начаться головная боль даже тогда, когда я нахожусь в нескольких километрах? Но при всем при этом ощущалось еще и легкое волнение, как перед кабинетом стоматолога.

     А самый большой конфуз случился со мной непосредственно в Ромкиной ванной. Процесс ремонта подходил к концу – временно до приезда хозяина течь была устранена. Уже собирая инструменты, я обратил внимание на мокрые маринкины лосины (или это колготки? Но тогда почему без юбки?) Полосочка шва ровно посередине четко делила попку на две одинаковых половинки, которые так и манили меня: "Потрогай! Потрогай!"

   И как не потрогать, если она воду собирает тряпкой, а значит руки заняты, ну, а зубы вообще с другой стороны?  Аккуратно захлопнув крышку ящика, я на несколько секунд сжал пальцы в кулаки, пытаясь сдержаться, и... обеими ладонями накрыл ее задницу! Успел даже слегка помять в руках.

    Когда она молча выпрямилась, ждал чего угодно, даже удара тряпкой по лицу. Но она медленно повернулась, сдула прядь волос с лица и сказала:

   – Я тоже в восторге от твоей задницы, однако это не повод лапать!

  Правда? Как я рад, словами не передать!

   – Мариночка, отомсти мне! Я повернусь?

  – А давай! Только, чур, джинсы спусти!

   Не подозревая подвоха, я повернулся. И спустил штаны... Идиот. Полный ковш воды был тут же вылит на мою задницу. Как я мог поверить? Как мог повестись?

   Она, ожидаемо, рванула к выходу из ванной, обдавая меня брызгами, но, тут уж просто дело чести... Поймал. Закинул на стиральную машину и втиснулся между ее ног.

   – Зараза ты, Маринка! Какая ж ты зараза!

   – Ты тоже,  Серега, ничего так парень!

   –  Вот что мне с тобой сделать?

    – Понять... и простить!

   Смешная. Мокрая. Руки холодные. Волосы растрепанные. Тушь потекла. Классная. Живая. Пахнет, опять же, приятно. Чем только? Придвинулся поближе, вжимаясь в развилку ее ног моментально затвердевшим членом и, как какой-то извращенец, буквально обнюхал ее за ушком. И от удовольствия даже глаза прикрыл!

    Не вырывается. Что-то замышляет?  А-а, плевать! Все равно поцеловал там, потом в щеку, потом, как голодный к миске супа, припал к губам.

11

11.

      Конечно, после моей выходки я ждала ответочку, как говорят мои племянники. Но то, что он делал... даже не поцелуй, а то, как Сергей прижимался ко мне, его возбуждение, упирающееся мне между ног... Просто не могла удержаться. Вцепилась в его плечи, обхватила ногами бедра и еще сильнее прижала к себе. Он хрипло застонал мне в губы. Хотелось запустить пальцы в его волосы, но мои руки были зафиксированы за спиной. А свободная Серегина рука уже заползла мне под футболку и нащупывала застежку лифчика сзади. Попыталась вырвать руки, но он сжал сильнее.

    – Отпусти меня.

    – Драться будешь.

    – Нет, я тоже хочу...  Клянусь, только потрогаю!

    Он недоверчиво посмотрел мне в глаза, но руки из захвата выпустил. И, правда, потрогаю... Хотела под футболку ему ладони запустить, но почему-то погладила по щеке,  рассматривая так близко красивое мужское лицо. Не знаю, что он увидел в моем взгляде, только вдруг поцеловал ладонь, потом приложился горячими губами к запястью... И это было так... приятно, так сладко, так трогательно, что мне тоже, впервые, захотелось сделать и ему также хорошо,  как было в тот момент  мне.

    Я не думала ни о воде в ванной, ни о ламинате в коридоре, ни об Алькином гневе за испорченный ремонт... Я видела перед собой мужчину, особенного, вызывающего у меня море самых разнообразных эмоций:  мне иногда хотелось ударить его, иногда я была готова наорать, но в каждый из моментов, проведенных рядом с ним, я отдавала себе отчёт в том, что он мне очень нравится.

     Повинуясь своему желанию, я прижалась губами к его коже за ухом. Как же он пахнет! Целовала крепкую мужскую шею, подбородок... Его рука, справившись с застежкой, почему-то остановилась на полпути к груди. Глаза закрыты, дышит тяжело, легонько потирается об меня – какой-то он спокойный сегодня. Ждет от меня инициативы, что ли? Зачем расстегнул-то? Хотелось, чтобы потрогал. Самой сказать? Приподняла его футболку и запустила руки под нее, скользнула по плоскому животу, чувствуя как сжимаются мышцы. А в тот момент, когда накрыла руками его соски, он втянул воздух через сжатые зубы.

    Мне и самой это все начинало нравиться – особенно власть над таким мужиком – красивым, сильным... Нравилась его реакция... Стала задирать футболку выше, желая попробовать на вкус. Совсем не хотелось, чтобы он что-то говорил – поругаемся  вновь. Но он все-таки прошептал:

  – Сними ее!

   Поднял вверх руки. Я снимала так, чтобы при этом скользить по его телу, по рукам. Бросив на машинку рядом, тут же губами втянула в рот маленький, сжавшийся коричневый сосок.

  – Маринка, я хочу тебя, – прошептал на выдохе.

    Его руки, наконец-то, сжали под одеждой мои груди...

   – Антоха, смотри, они у мамы с папой научились!

  – Нет, своих мы на стиралке еще не ловили, только на кухонном столе.

    Серегины руки в мгновение ока выскочили из-под моей футболки. Я одернула свою одежду – хорошо хоть не оголил меня.  Несколько  секунд он явно расстроенно смотрел мне в глаза, потом тяжело вздохнул и громко сказал:

    – Выходим и строимся!

  Я было рванулась выполнять полученную команду, но он придержал меня, ухмыльнувшись и отрицательно покачав головой. Как ни странно, дети тут же выскочили из-за двери и встали рядом с ним. Я потихонечку сползла со стиралки. Он повернулся ко мне спиной, одной рукой натягивая штаны прямо на мокрые трусы. Вторую протянул ко мне.

   – Что?

   – Футболку! – скомандовал строгим голосом, как будто не он сейчас... Это звучало смешно, но я молча положила предмет в протянутую руку.

  – Марина, давай тряпки, у нас появилась бесплатная рабочая сила.

   В один голос дети закричали:

    – Нет! Мы не хотим!

   Сергей посмотрел на них, и ледяным тоном сказал:

   – Кто устроил потоп?

    Двойняшки синхронно опустили головы и носками домашних тапочек стали шаркать по полу.

   – Хотите наказание? Могу, как полицейский, оштрафовать вас, например.

   Снова в один голос:

   – Не-ет!  Мы будем убираться!

  – Ну и замечательно! Марина Николаевна, командуй!

  – Ты просто гениальный педагог!

  – О, я во многом гениален! Хочешь, продемонстрирую?

  – В другой раз когда-нибудь!

   Стала показывать детям, как собирать воду, как отжимать тряпку. Думала, что Сергей, выполнив миссию, уйдет. Но он тоже отыскал тряпку у Альки в кладовке и начал помогать, присев на корточки. Явно намерен продемонстрировать свои умения прямо сегодня! Прыткий какой!