Текст книги "Черный Волк, Белый Ворон (СИ)"
Автор книги: Ксения Стинг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
– Почему ты плачешь, Ява? – спросила Веда, склоняя голову набок.
– Потому что я умерла, – сухо сказала русалка. – Потому что мне больше нет места в этом мире, нет места среди людей, меня боятся, меня ненавидят.
– Это не так, – девочка тоже повернулась к русалке, их взгляды пересеклись. – Мы пришли сюда с бабушкой. Она сказала, что люди из деревни уважают вас, почитают и приносят дары. Вы можете жить в мире. Может быть, ты не умерла, может быть, ты просто переродилась, сменила свой дом с обычной избы на огромное озеро. Обрела сестер. Я тоже сменила свой дом, оставляя прежнюю жизнь позади. Думаю, у тебя тоже выйдет.
– Ты странная девочка, Веда, – похлопала практически прозрачными веками Ява. – Очень умная для своих лет. Пытаешься доказать мне, что жизнь русалки не так плоха?
Девочка кивнула, продолжая перебирать рукава своей рубашки. Она не знала, что еще сказать, только повторила слова своей бабушки.
– Если я тебя не боюсь. Остальные тоже могут не бояться. Но люди редко приходят к этому озеру, так бабушка сказала. Но здесь есть те, кто станет тебе родней, тебе следует попробовать, – продолжила Веда. – А я могу приходить к тебе, если ты захочешь.
Теперь кивнула Ява, на ее бледном лице вновь появилась улыбка. Она посмотрела на озеро, увидела хвосты русалок, что веселились под водой.
– Ты посмотришь на мой хвост? – спросила тихо мертвая девушка. – Я должна знать, как он выглядит в глазах человека. Но если он ужасен, ты скажешь мне. Обещай!
– Конечно! Я не лгу, – пообещала девочка.
Ява быстро вскочила на ноги, чтобы не передумать, и пошла к воде. Стоило ей ступить в озеро, ноги начали склеиваться, кожа менялась на чешую. Она нырнула, нутро русалки звало ее, тянуло к подводному веселью. Веда наблюдала за образом русалки, который виднелся на глубине озера, и улыбалась.
Вскоре Ява вернулась к берегу, подплыла как можно ближе и показала девочке свой хвост. Крупная чешуя отдавала зелеными и синими переливами, блестела, отражая солнечный свет. Два плавника в самом низу были широкими и длинными, с такими набирать скорость под водой не составляло труда.
– Какой красивый! – Веда по-детски захлопала в ладоши, впервые она так близко видела русалочий хвост. – Лучше и не придумать.
– Тебе правда нравится? – с надеждой спросила Ява.
– Конечно! – закивала девочка.
– Мне надо познакомиться с сестрами. Приходи ко мне, Веда. Ты всегда будешь моей единственной подругой. Хорошо? – попросила Ява.
– Я буду приходить.
Травница смахнула одинокую слезу с щеки, нарочно не поворачиваясь к бабушке, чтобы она не разглядела скорбь и вину на ее лице.
– И ты правда ходила к ней. Она стала твоей подругой, как и Мила, – сказала Радамира. – А потом ты оставила ее, Лес сказал мне об этом. Ты ходила у озера, но никогда не заглядывала к Яве.
– Да! Я решила, что оставлю прошлую жизнь позади. Что с меня довольно, – скривила губы Веда. Она знала, что ею двигала слабость в то время, двигала скорбь. Но уже ничего было не сделать.
– Ява была твоим первым заданием, и ты справилась. Смогла показать ей, что ее новая жизнь стоит того, чтобы бороться. Вот, что ты забыла, Веда. Ты забыла, что мы помогали тем, кто перешел из одного мира в другой. Теперь припоминаешь? – скептически спросила Радамира.
– Да…
* * *
– Твое запястье слишком напряжено, Веда, – ворчала Радамира, глядя, как девочка взмахивает перед ней руками, переставляя ноги, словно уходя от невидимых атак.
– У меня не выходит как у тебя! – заныла девочка, ей исполнилось десять на днях. На улице морозно. Стоило бы греться дома у печи и пить горячие напитки, но Веда уже битый час отплясывает перед бабушкой, стараясь показать, чему научилась.
– Я старше тебя в несколько раз, у тебя еще есть время, – хмыкнула Рада, призывая девочку заканчивать и идти в дом. Скоро к ним прибудут гости, точнее гостья. Им надо подготовиться, наготовить еды.
Девочка растерла ладони и подышала на них теплым воздухом. Затем подумала и побежала в натопленную баню. Пар окутал ее тело, ноги и руки погрузились в горячую воду. Она сидела так несколько десятков минут, ожидая, когда перестанет дрожать от уличного холода. Постаралась взмахнуть рукой еще несколько раз, расслабляя запястье, как и велела бабушка, но вновь ничего не вышло.
– Ты так усердно работала, Веда. Мне всегда нравилось это в тебе, – кивнула Радамира, вспоминая обучение своей внучки.
– Я помню день, когда все получилось. Это было прекрасно и ужасно одновременно, – улыбнулась травница, складывая руки на груди.
Девочка вышла из бани через час, но бабушка не стала браниться, только всучила ей в руки нож, показывая, что пора за работу. Она охотно резала овощи, бросая их в котелок, туда же Радамира до этого бросила мясо. По домику разлился восхитительный аромат, желудок девочки требовательно заурчал. Она ела на рассвете, да так увлеклась занятиями с бабушкой, что забыла о перекусе.
Ближе к вечеру, когда еда была готова и стол накрыт, снаружи послышалось лошадиное ржание и топот копыт. Девочка не выдержала и выскочила наружу. Улыбка расцвела на ее лице, хотя дневная неудача все еще терзала ее душу.
Высокая женщина спрыгнула со спины огромного темно-серого коня, хлопнула его по шее, сняла седло и отправила его гулять по лесу, где он сможет отыскать Серогрива.
– Ведеслава, как ты выросла! – воскликнула женщина, расставляя руки.
Девочка сорвалась с места, прыгнула в приветливые объятия. Ее прижали к себе сильные руки и закружили. Женщина погладила ее по спине и волосам, обхватила щеки руками, чтобы разглядеть лицо.
Веда всегда восхищалась ее большими голубыми глазами и переливающимися серыми волосами. Ей хотелось вырасти такой же прекрасной и сильной, как Мираслава, иногда приезжающая к ним. Если Радамиру она считала бабушкой, то Мира по возрасту годилась ей в матери, но так она никогда ее не звала. Обращалась по имени, но тем не менее всегда чувствовала себя любимой и родной для женщины.
– Вечно ты балуешь ее, Мираслава, – усмехнулась Радамира, стоя на пороге своего дома.
– Кто еще балует, Рада. В мои годы глаза у меня так не блестели, а щеки не румянились, – отмахнулась женщина, вручая Веде сверток со всякими сладостями.
Девочка смотрела, как бабушка для виду ворчит, впуская свою давнюю подругу в дом. Ей нравилось, что Мира иногда приезжала к ним. В доме сразу становилось людно, пусть и добавлялся только один человек. Это походило на праздник: море еды, терпкий запах напитков, которые неторопливо пригубляли две женщины.
– Ты так широко улыбалась, я думала, у тебя щеки треснут когда-нибудь, – хмыкнула Радамира, глядя, как растянулись губы у стоящей рядом Ведеславы.
– Это были хорошие дни. Как и все остальные. Но я была рада, что в мире целых два человека, кому я нужна, – качнула головой травница; это были теплые воспоминания.
Они вкусно ели, Веда уплетала пирожки и леденцы, привезенные Мираславой. Конфеты точно из города, возможно, столичные; в соседних деревнях подобных не сыщешь, это точно. А в города Радамира ходить не очень любила, оттого и подобных вкусностей в жизни Веды было не так и много.
Бабушка и гостья болтали о чём-то своём: обсуждали травы, болезни, какую нечисть встречали в лесах, сталкивались ли с кем-то необычным. Мира поведала, что в столице поселилась невиданная хворь, унёсшая жизни нескольких людей, одну даже из знатного рода; ничто не смогло с ней справиться. Она пыталась помочь, но оказалась бессильна. Хворь закончилась так же резко, как и началась. Радамира только пожала плечами: подобные случаи на её веку не редкость. Всегда найдётся зараза, которую тяжело приструнить. Обычно способ находится, когда она уже сбежала, прихватив с собой чужие души.
Затем рассказала о встрече с одним из Воронов. Веда слышала о них раньше от бабушки. Те, кто убивают разбушевавшуюся нечисть. Но девочка никак не понимала, как надо относиться к охотникам: были ли они им друзьями или врагами. Мира же сказала, что Ворон ей помог отыскать лесную кикимору и позволил помочь. Значит, не такие уж и плохие эти избранные Белобогом люди.
– Веда, – ласково обратилась к ней Мираслава, – напои Грозу и овса насыпь. Ей будет приятно, что ты к ней пришла.
Девочка с радостью кивнула, схватила два ведра и выбежала на улицу. Последнее, что она увидела, когда захлопнулась дверь, – это как наклонилась Мира к Раде и начала что-то шептать.
Мороз защипал руки и лицо, но Веда, не обращая внимания, побежала к бочке с водой и сараю. Разбила лед, наполняя ведро, нагребла овес во второе. Кратко свистнула трижды и стала ожидать прихода Грозы.
Лошадка не заставила себя долго ждать, показавшись из-за деревьев, приветливо ткнулась девочке лбом в живот и заржала. Обнюхала ведро, ожидая, когда это всё достанется ей. Веда поставила воду перед ней, затем высыпала овес в корыто.
Пальцы стали коченеть; она бы с радостью постояла ещё рядом с серой лошадью, но холод неумолимо толкал её обратно к дому. Веда влетела в предбанник и стала скакать на месте, чтобы согреться, дышала на пальцы, хлопала по покрасневшим щекам.
Уже хотела войти в зал, как услышала приглушённые голоса Рады и Миры.
– У тебя ещё шесть лет, Радамира, не к чему спешить. Не требуй от Ведеславы слишком много, – покачала головой женщина, отпивая красную жидкость из бокала.
– Я чую что-то нехорошее, что-то тёмное. Я хочу, чтобы она была готова раньше срока, чтобы могла помочь себе сама, могла принять ношу, которую мы собираемся взвалить на неё, – Веде через щёлку в двери заметила, как поджались тонкие губы бабушки.
– Это старческое, – фыркнула Мира. – Девочка и так прекрасно справляется. Если у неё выйдет раньше шестнадцати, это будет уникальным случаем. Ты же понимаешь?
– Она уже уникальный случай. День и время её рождения, трагедия её рождения, трагедия первых лет её жизни, – прошипела Радамира. – Поэтому я хочу дать ей всё, чтобы не стало слишком поздно.
Девочка слушала, затаив дыхание, не понимая, о чём говорит её бабушка, почему Мира считает, что времени полно, а Радамира, напротив, бежит вперёд.
– У тебя вышло раньше срока, – усмехнулась Рада, глядя на ошарашенную внучку, которая и правда забыла, что подслушала этот разговор. – Ты же не думала, что мы не знали о твоём присутствии? Ты слишком громко отряхивала снег и топала ногами. Мы позволили тебе услышать.
– Что должно было случиться в мои шестнадцать лет? Почему уникальный случай? Объясни мне! – потребовала Веда, хватая бабушку за рукав платья. – И где сейчас Мира?
Когда Ведеслава сбежала из бабушкиного дома, она пыталась отыскать Мираславу, пыталась всё ей рассказать, чтобы они вновь объединились. Но не было ни следа, все места, в которых могла останавливаться женщина, пустовали. Так она искала несколько месяцев, а потом бросила это.
– Она умерла. Не так давно, прошу заметить, а до этого её держали взаперти, – огрубевшим голосом сказала Радамира, глядя на потерявшее цвет лицо девушки. – Поздно скорбеть, Веда. Моё время на исходе, слишком долго мы бродили по рекам времени и воспоминаний. Но мы ещё встретимся, я знаю, очень скоро встретимся, и я расскажу тебе всё, но прежде ты должна сама узнать об этом. Такова твоя судьба, такова воля Леса.
Радамира не дождалась возражений внучки, обхватывая её лицо сухими, морщинистыми ладонями. Ведеславе показалось, что ей в груди с силой затолкали горячий воздух раскаленным прутом. Тело стало жечь, словно нечто разрывало её изнутри. Мир вокруг вновь приобрёл необычный оттенок, необычные цвета, запахи, вкусы. Она одновременно задыхалась и дышала полной грудью. Умирала и жила. Плакала и смеялась.
– Умница, Веда, я знала, что ты не отказалась от этого навечно, – Радамира хлопнула её по щеке и исчезла, всё вокруг погасло, превратилось в черноту.
Глава 13
Мальчик сидел на мягкой траве под тем самым деревом, где мама часто читала ему сказки или рассказывала истории. Её нет уже три года, а он продолжал ходить сюда, надеясь, что услышит её голос. Но единственное, что он слышал – крики отца о собственной никчемности, когда тот находил своего сына здесь.
Михаил Гордеев ждал, что с потерей мягкой руки матери, Влад наконец-то станет жестким, способным идти по чужим трупам, лишь бы добиться своего. Но он продолжал улыбаться этому миру, как мог, продолжал сидеть в саду, рассматривая цветы и растения.
Влад был умен, быстро учился, принимал всё, что ему давали приходящие учителя. Он уже умел держать меч, стрелять из лука, управляться с ножами. Но делал это больше из надобности, чем из большого желания.
Когда он вступал в поединок с Николаем, Михаилу и вовсе хотелось рвать волосы на голове. Николаю не так давно исполнилось двадцать лет. Он ходил бок о бок с отцом, перенимал часть дел, удостоился чести говорить с Королем несколько раз, а с недавних пор был приставлен к Вороньему Дому.
– Вставай, Влад, – хрипло сказал старший Гордеев, останавливаясь рядом с сыном.
Мальчик печально поднял глаза на отца, желая, чтобы ему позволили посидеть здесь еще немного. Ведь Вороний Дом и Белый Храм стоят на одном месте уже много веков, неужели не постоят еще немного?
Но терпеть неповиновение мужчина не стал, хватая Влада за руку и рывком поднимая на ноги. Мальчик скривился от боли, но противиться не стал, кричать или плакать тем более, знал, что будет только хуже.
Он успел смириться с тем, что теперь его судьба и жизнь связаны с Белыми Воронами. Когда его руки от порезов серпами зажили достаточно, Михаил объявил ему, что как только Владу исполнится тринадцать, его отправят на обучение, а пока он должен тренироваться, чтобы не сдохнуть в первые же дни.
Тогда мальчик подумал, что это не так уж и плохо. Он покинет дом, в котором его все ненавидели, оставит в прошлом постоянное напоминание о матери. Он сможет стать сильнее. Тем более, об этом мальчик всегда думал со слабой улыбкой, Вороны – герои. Они спасатели рода человеческого от тварей, что живут в тени. Это ведь то, о чем Влад мечтал всякий раз, когда мама читала ему новую сказку о сильном юноше, борющемся со злом.
Его вещи давно упаковали в мешки и сумки, отец и брат считали дни до того момента, когда ему исполнится тринадцать лет. Вчера этот день настал, а сегодня его уже отправляют в Вороний Дом.
Влада всегда укачивало в каретах, и вот и сейчас он практически вывалился из неё, бледный и взмокший. Держась за живот, он старался сделать всё возможное, чтобы его не вырвало. Его вышел встречать грузный мужчина средних лет, длинные темные волосы которого были заплетены в косу, а белая рубашка обтягивала широкие плечи. Это действительно было честью – редкого воронёнка выходил встречать сам Глава Воронов. Чеслав стал им совсем недавно после того, как прежний глава погиб на очередном задании. Влад так и не понял, кто его разодрал на части – просто не слушал.
Он вернулся в Вороний Дом несколько дней назад, ездил за Хребет, и когда отец говорил об этом, Влад невольно вспомнил Ивана. Подумал, как было бы здорово, если бы дядя забрал его к себе. Он бы не доставлял ему хлопот, учился бы, работал по дому, если бы потребовалось, но отец точно не позволил бы этого.
– Приветствую, Михаил, – Чеслав добродушно расставил руки и хлопнул старшего Гордеева по плечу, как старого друга. – Слышал я, что ты решил отдать в наши когти своего младшего сына, – он оглядел маленького Влада злыми глазами. – Верное решение, если хочешь вырастить из него что-то путное. Если не помрет, то и дело выйдет. А если Белобог его не изберет, так не беда, силушка все равно останется.
Чеслав усмехнулся, усмехнулся и Михаил. Они ещё о чём-то поговорили, но мальчик потерял к ним интерес. Он пошёл к карете, отвязывать от неё Призрака – отец позволил взять коня с собой.
Влад поглаживал его, моментально успокаиваясь. Призрак уткнулся ему в плечо и утробно заржал. Мальчик улыбнулся.
Вскоре Чеслав и Михаил закончили свой разговор, и Ворон повёл мальчишку за собой. Новоиспечённый воронёнок не стал оборачиваться: он и так знал, что отец не смотрел на него; скорее всего, тот уже погрузился в карету и направился обратно в свой дом.
Мужчина быстро показал Владу Вороний Дом, особо выделил Белый Храм с горящим пламенем, рассказал, на каких этажах что находится, и провёл к месту, где жили воронята и Вороны. Скудные комнаты с простыми кроватями.
Дружбу с воронятами Влад так и не смог завести. Они гибли слишком часто, и каждый из них косился на другого с вызовом и презрением. Если Белобог избирал одного, остальным вечность приходилось ходить с клеймом того, кого обошел мудрый взгляд божества.
Тренировки были жестокими и тяжелыми. Влад проваливался в сон каждую ночь, а утром с трудом отрывался от кровати. Но это не значит, что ему это не нравилось. Он чувствовал, как укрепляется его тело, как с каждым днем он становился все менее похожим на щуплого мальчишку, живущего в тени своего старшего брата.
В перерывах между тяжелыми занятиями он читал толстые книги и выполнял четко и безупречно каждый приказ, за что его часто хвалил наставник. Влад чувствовал, что находится там, где должен быть. И когда на его груди вспыхнула белая метка, он особенно ощущал, что добился чего-то в своей жизни.
* * *
Ведеслава очнулась с хриплым кашлем, и Охотник, который тут же бросился к ней, мог поклясться, что ее глаза блеснули голубым.
– Ненавижу запах шалфея, – проворчала девушка, стаскивая с себя бинты, которые Влад старался менять почаще. Поспав ночью всего несколько часов, он сидел рядом с травницей, беспокоясь о ее состоянии.
– Веда! – Охотник с силой прижал ее к себе, поцеловал в лоб и щеку, которые были липкими из-за компрессов. – Ты очнулась, слава всем силам, ты очнулась.
Травница с улыбкой посмотрела на Влада и невольно прищурился, таким ярким и светлым он сейчас казался ей. Возможно, всему виной были долгий обморок и солнце, которое играло в его золотых волосах.
– Все в порядке, Влад, все хорошо, – ответила она на его объятия, чувствуя, как бешено бьются их сердца. Теперь Веда помнила все, что было в ее детстве, помнила все уроки бабушки. Ей хотелось спрятаться от этого, снова убежать или остаться сидеть на этой полянке и продолжить прижиматься к покачивающейся груди охотника.
– Я так волновался, Веда, – шептал он ей на ухо. – Так волновался.
Он не мог отпустить ее, не мог разжать руки. Ему казалось, что если он не будет прикасаться к травнице, то она вновь исчезнет, и его не выйдет ее отыскать.
Они просидели так несколько десятков минут. Влад то и дело начинал ее целовать, но потом вновь замирал, и девушка погружалась обратно в свои мысли.
– Пойдем, тебе надо поесть, – улыбнулся парень, когда услышал урчание требовательного живота девушки. Она с согласием кивнула, встала на ноги и сняла влажные бинты, стараясь не вдыхать неприятный для нее запах, который уже успел пропитать кожу.
Веда жадно накинулась на еду, откусывая огромные куски, немного их жевала и тут же глотала, запивая водой. Этот недолгий сон отнял у нее столько сил, что она с радостью ела бы еще два дня подряд, лишь изредка прерываясь на отдых. Но им пора двигаться дальше, и сейчас травнице было ясно, в каком направлении им следует идти.
Что-то внутри тянуло ее дальше в лес; оно желало показать невиданное нечто, что пожирает земли Замковья. Девушка задумчиво смотрела в одну точку, с силой обхватив кружку с водой.
– Веда, – охотник тронул ее руку, и травница вздрогнула от неожиданности. – Что произошло? Расскажи мне, прошу.
Она взглянула на Влада, вспомнила разговор с бабушкой о нем, поджала губы, осознавая, что время еще не пришло. Пока ее тайны должны оставаться секретом, известным только ей и двум мертвым женщинам. Она решила, что расскажет все после того, как они закончат свой путь, когда доберутся обратно до Велекамья, когда Влад покажет ей свой родной город, красивые улочки столицы. Тогда, когда она сделает то, ради чего вообще ввязалась в это. И, если охотник захочет услышать ее рассказ, она расскажет ему.
– Это был просто дурной сон, очень длинный сон, в котором я видела свои воспоминания, – тихо сказала травница. – У меня есть что-то важное, что я хочу рассказать тебе, но позже. Хочу, чтобы мы были в безопасности, ладно?
Влад кивнул и погладил её по волосам, решив, что может подождать и не имеет права требовать ответов немедленно.
Девушка закончила есть, и они продолжили путь. Если раньше их движение было случайным, то теперь они шли уверенно. Иногда травница останавливалась, словно прислушиваясь к чему-то, или глубоко вдыхала воздух, напоминая охотничью собаку. Но Влад предпочёл оставить это сравнение при себе, догадываясь, что оно могло бы ей не понравиться.
Путники углублялись в лес. Деревья становились всё выше и гуще, скрывая небо и облака. Охотник внимательно осматривал окружение, держа руку на рукояти меча. В один момент ему показалось, что с толстой ветки на него уставился черный кот с жёлтыми глазами и острыми зубами, но как только он моргнул, видение исчезло. Парень потряс головой, решив, что усталость даёт о себе знать, и подумал, что этой ночью ему обязательно нужно хорошо выспаться, чтобы быть полезным своей спутнице.
– Что ты сделаешь, когда вернёшься в Велекамье, Влад? – спросила девушка, переплетя свои пальцы с его.
– Явлюсь к главе охотников. Он заставит меня детально описать наше путешествие на бумаге для потомков. Это будет долгий и нудный процесс, уверяю тебя. А тебе придётся сидеть рядом, чтобы я ничего не упустил, – травница улыбнулась, а парень ответил ей широкой улыбкой.
Он часто видел, как его наставник документировал все свои походы. У Вереска всегда были пергамент, перо и чернильница. И каждый раз, когда они с молодыми охотниками покидали Вороний Дом, наставник тщательно записывал всё, что происходило вокруг, включая мелочи вроде того, сколько раз они останавливались по нужде.
– Я не это имела в виду, – буркнула травница, на ходу поглаживая шею Весны. – У тебя есть какой-то план, а может, желания? Думаю, мне предстоит долго спать. И даже если тебя снова отправят куда-то, всем придется подождать.
– Нет, Веда. Уверен, по возвращении нас ждут встречи и балы. Тебя опять нарядят в платье и заставят танцевать. И, что еще хуже, там будет толпа знатных людей, каждый из которых захочет познакомиться с травницей, спасшей Замковье.
При этих словах девушку передернуло, и это было абсолютно искренним чувством. Она представила, как на нее будут смотреть, трогать ее, задавать вопросы, на которые она не хочет отвечать. Охотник, посчитав это забавным, приобнял Веду за шею.
– Тогда я сбегу обратно в Лесовье, – фыркнула она наконец.
– И я последую за тобой. Охотник всегда следует за своей травницей, – продолжил улыбаться Влад. – Согласна?
Он посмотрел ей в глаза – такие яркие, зеленые, невольно сравнивая их с окружающей листвой. Веда гордо встретила его взгляд, и ее лицо стало менее строгим и отрешенным, чем раньше. Она кивнула в ответ на его последний вопрос. Идея вернуться в Лесовье, не ехать в столицу, ей понравилась. Прекрасная, но, к сожалению, несбыточная мечта.
Пока девушка задумалась, Влад поцеловал ее, и она тут же ответила на поцелуй. Они были невероятно разными: он – спокойный и нежный охотник, она – резкая и колкая травница. Он всегда теплый, она вечно холодная. Две противоположности, идеально дополняющие друг друга.
Парень гладил ее волосы, спускаясь к шее, осторожно обводя линию челюсти, проводя большими пальцами по ее щекам. Он почувствовал, как ее пальцы скользят по его пояснице, сминая рубашку, слегка царапая ногтями.
– Я могу стоять так целую вечность, – прошептал охотник, прижимаясь к девичьим губам и сжимая ее талию.
Веда, стараясь скрыть смущение, опустила взгляд, уткнувшись лбом в мужскую грудь. Что-то пробурчала, но Владу не удалось разобрать ее слова, и она отступила назад, вырываясь из приятной пелены солнечных эмоций и теплых объятий.
– Идем, – кивнула головой девушка, указывая верное направление.
– Идем, – согласился охотник.
* * *
Хотя они шли не так долго, но уже наступили ночные сумерки. Часы Влада говорили, что до заката еще далеко, но погруженный в темноту лес предвещал приближение ночи. Впрочем, охотник и травница упрямо продолжали свой путь вперед.
Веда повела их вглубь, словно снова услышав зов и мольбы Леса. Она чувствовала, как Лес молится, чтобы она скорее пришла и избавила его от напасти, что поселилась в его сердце. Каждый ее шаг, каждое движение и вдох были пронизаны решимостью. Она знала, что все получится. Не зря бабушка желала встретиться с ней, напомнив обо всем, что было. Теперь Веда снова была сильной, готовой к борьбе и победе.
Однако теперь она не была одна, как пять лет назад, брошенная девочка, сбежавшая из дома, который когда-то был ей родным. Рядом с ней был Охотник, с которым их связывала не только общая цель.
Влад наблюдал, как травница сжимает кулаки, видел, как мысли и чувства мелькают на ее лице, но не вмешивался. Он тоже чувствовал, что они уже близко. Белобог усиливал не только его тело, но и все его чувства, открывая те, которые обычным людям недоступны. Поэтому Влад был быстрее, сильнее, изворотливее, умел слушать и слышать. И подобно Веде, он чувствовал приближение чего-то неправильного.
С каждым шагом тени становились все более густыми, а воздух холоднее. Влад ощущал, будто погружается в один из своих кошмаров. Тот самый кошмар, который он видел в лесу, пока его не разбудил пришедший волкодлак.
Темнота, обнаженные деревья и страх. Он схватил Веду за руку, притягивая ее к себе.
– Я уже видел это во сне. Мне не нравится то, что я чувствую, Ведеслава, очень не нравится, – прошептал он, приближаясь к ее уху. Он боялся, что его могут услышать невидимые враги и атаковать первыми.
– Мне тоже, – хрипло ответила она, сжимая его ладонь крепче.
Веда глотнула слюну, ощутив странный металлический вкус во рту. Но она не позволила страху овладеть собой, лишь поняла, что битва близка и кровь неизбежна.
Впереди показался свет, но он был обычным. Полумрак, проникающий между ветками, имел сероватый оттенок с примесью красного. Перед глазами Влада потемнело, но он сдержал подступающую тошноту. Веда, напротив, сузила глаза с злобным прищуром. Кто-то развел огонь в самом сердце Чернолесья, и это было вызовом, непозволительной дерзостью.
Они замерли, но вокруг было тихо. Необычайно тихо, словно весь лес затаился. Эта часть Леса пуста, и Веда надеялась, что нечисть и другие звери просто ушли, не желая вступать в конфликт с неизвестным врагом.
Охотник и травница медленно и бесшумно подкрались к зарослям, отделявшим их от источника странного света. Лошадей оставили позади, не желая, чтобы они участвовали в возможной битве. Влад извинился взглядом перед Призраком, обнял его за шею, молча обещая вернуться. Веда лишь похлопала Весну по плечу.
Кусты, хоть и пропускали свечение, но были довольно густыми, мешая разглядеть все, что происходило за ними. Охотник протолкнул девушку между собой и листвой, приложил палец к губам и осторожно отодвинул самую объемную ветку в сторону. Теперь им была видна вся картина.
Тут и там проходили фигуры в серых капюшонах, явно люди, но может быть и нечисть. Но сильнее всего поразил огромный костер с черно-красным пламенем. Лес, соприкасающийся с огнем, чернел и умирал, как и земля вокруг него. Здесь была истинная причина гибели Замковья.
За костром вырисовывалась арка, на первый взгляд высеченная из дерева. Но когда Ведеслава пригляделась, поняла, что это кости – множество костей. Девушка сдержала удивленный вздох, а Влад так же тяжело дышал ей в затылок.
Но что-то было не так. Травница чувствовала это. Все звуки были странно тихими, как будто подавленными, доносившимися из глубокой пещеры. Они среагировали слишком поздно. Враг нанес первый удар, застал их врасплох.
Парня кто-то с силой дернул назад. Он завалился на спину, тут же получая несколько ударов. Два – по лицу, отчего перед глазами заплясали ненавистные звезды, остальные – по телу, в основном в живот, мешая Владу даже вздохнуть.
Травница шипела от боли, пытаясь вырваться, но незнакомый мужчина грубо держал ее за волосы.
– Веда… – прохрипел он, поднимая на нее расфокусированный взгляд. Кем бы не были те, кто схватил их, но обладали они нечеловеческой силой, раз смогли в несколько ударов справиться с охотником.
– Все хорошо, – еле слышано прошептала она. Ей определенно было не так больно, как ему, хотя кожу головы саднило и тянуло от чужой хватки
Их повели куда-то. Сначала травнице показалось, что их уводят подальше от черного костра, но затем они свернули, оказываясь прямо перед ним.
Ее волосы отпустили, но теперь крепко сжимали предплечья, не давая вырваться, Влад немного пришел в себя, сплевывая кровь, смешанную с слюной, ему разбили не только нос, но и губу. Они могли бы попытаться вырваться и сбежать, возможно, им бы удалось спрятаться в лесу, а потом отправить письмо в Велекамье, или куда-то ближе, в Верхне Горьевск к Ивану Молотову. Но чтобы трубить об опасности, им нужно было узнать кто стоит за ней, кого обвинять.
– Ну наконец-то! – прозвучал знакомый для них обоих голос. – Я уж было подумал, мы вас и не дождемся. А вы пришли. Не зря мы доверились тебе, Влад. Ты привел нам травницу, – девушка почувствовала холод по всему телу. Тот, кто говорил, еще не вышел из тени, но она уже знала, кто это. Тот, кого она ненавидела всем сердцем. И он обращался к Владу, хвалил его, благодарил за то, что молодой охотник привел ее сюда.
Вдруг захотелось кричать, требовать, чтобы говорящий явился, показал своё лицо. Но она молчала, молчала и думала о том, что именно Влад привёл её сюда. Он виноват в том, что они здесь. Проклятье.
Сам охотник ничего не говорил, и она не могла понять – почему? Ему нечего сказать, он не хочет ничего сделать, ничего объяснить? Неужели он так хорошо притворялся, неужели охотников учат не только убивать, но и так искусно лгать? Веду тошнило от нахлынувших чувств.
– Привет, Ведеслава, давно не виделись. Как дела у бабушки? – говорящий вышел на свет. Его изуродованное тремя длинными шрамами лицо искажала кривая, самодовольная улыбка.
– Чеслав, – прохрипел Влад то ли удивлённо, то ли с уважением, из-за шума в ушах травница разобрать не смогла. Стоило охотнику договорить имя другого ворона вслух, как девушка решилась на свой шаг. Плевать, что будет дальше. Ей выпала возможность, и она не может упустить её.
Держащий её мужчина завыл от боли, Веда врезалась затылком ему в нос. Он от неожиданности разжал хватку, и травница рванула вперёд. В её руках блестел меч, выкованный в лучших кузнях Велекамья, она ловко выхватила его из ножен другого мужчины, того, что держал Влада.
