Текст книги "Черный Волк, Белый Ворон (СИ)"
Автор книги: Ксения Стинг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
– Очень жаль, что я не успел с ней познакомиться, – честно сказал Влад, наконец ложась рядом с девушкой.
Она лишь странно хмыкнула, закрывая глаза. В голове тут же промелькнула мысль: будь Радамира жива, она бы никогда не пошла с Охотником.
Глава 10
Он бежал и все еще слышал шипение, с которым пламя охватывало мертвое тело его матери и сжигало кожу. Отвратительный запах стоял в носу. Его тошнило, но мальчик прикладывал все усилия, чтобы сдержаться и не опорочить ее честь еще больше. Никто за ним не пошел, отец лишь обвел его убегающую спину презрительным, ненавистным взглядом. Никто не видел сейчас, как он страдал, не видел и раньше. Единственный человек, кто действительно понимал его, – это мама. Но ее больше нет, и маленькому Владу отныне придется справляться самостоятельно.
Он не понял, как добежал до конюшен, пугая всех лошадей громким топотом и редкими, хриплыми всхлипами, которые ему не удавалось сдерживать. На ощупь отыскал нужное стойло, чудом не раня руки о висящие на стенах и дверях серпы и ножи, которые использовались для работы. Призрак, последний подарок матери, обеспокоенно вздернул голову и попятился назад, но Влада его предупреждающая стойка не остановила, он бросился на шею коня, желая спрятаться от всего мира в белоснежной, ухоженной гриве.
Конь перестал нервно всхрапывать, понимая, что мальчик ничего не сделает, что ему просто нужно побыть с тем, кто не обвинит его в слабости. Призрак покорно опустился вниз, подгибая ноги, позволяя Владу навалиться на него и громко рыдать.
Его мать умерла, проиграв недугу, с которым боролась больше месяца. А он ничего не мог сделать, просто смотрел, как силы медленно покидают ее. Влад не отходил от нее, как и она не отходила от него, когда он болел. Приносил книжки, чтобы ей не было скучно. Сначала она с радостью принимала их, даже читала ему вслух, а потом рассказывала истории, которые рассказывала ей ее мать. Но со временем становилось только хуже. Слабые руки были не в силах держать толстую книгу и переворачивать страницы, и тогда Влад читал ей сам, мысленно благодаря ее, что научила. Сам стал сочинять рассказы и небылицы, чтобы увидеть материнскую улыбку. И она правда улыбалась, только с каждым днем эта улыбка становилась все более слабой. Но он пытался не унывать, подглядывал за лекарями и травниками, которые один за другим прибывали в Велекамье, чтобы спасти его мать. Старики и старухи, мужчины и женщины, каждый из них лишь печально качал головой, давая отвары, что смогут унять боль и облегчить страдания.
Она ушла во сне, это спокойная смерть, даже поговаривали, что она и не страдала вовсе, когда Морана забрала ее в свое царство. Кто-то глупо, по мнению мальчика, благодарил богиню за то, что она наконец-то избавила его мать от страданий.
Влад успокоился, вывалил наружу все, что сидело внутри него в виде слез и крика, что вновь напугало остальных лошадей. И теперь смиренно перебирал короткую, белую шерсть, думая о том, что будет беречь Призрака не только как любимого коня, но и как память о матери.
Он вновь благодарно припал к его шее, вдыхая его запах, смешанный с запахом свежего сена, и поднялся на ноги, собираясь вернуться в свой дом. Знал, что теперь от него будут требовать больше, а наказывать еще сильнее. Его некому будет защитить. В груди было странно смирение, он был готов к этому. С грохотом запер стойло Призрака и развернулся, тут же налетая на тихо подошедшего Николая. Брат был выше него практически на две головы, а еще старше и просто сильнее. Влад, даже если захочет, не сможет сбежать от него. Ему только и оставалось, что пятиться назад, надеясь, что Николая пришел не за ним, а просто взять лошадь для дела или тренировки.
Но голубые глаза безотрывно смотрели на мальчишечье, зареванное лицо. И была в них лишь нескрываемая ненависть.
– Теперь ты остался один, да, Владик? – с насмешкой спросил Николай, делая шаг вперед, мальчик оказался прижат спиной к стойлу. Призрак вновь обеспокоенно заржал.
Николай умело натягивал грусть на лицо при посторонних, но на деле он не любил свою мать. Она учила его доброте, учила смирению, рассказывала, что помогать другим – это правильно. Но он с детства плевал на ее учения, наблюдая за жестокостью отца по отношению к тем, кто ниже и слабее, и именно это привлекало его. А когда родился Влад, Николай и вовсе забыл, что у него есть мать. Решил, что теперь у нее новая игрушка в виде нового сына, так сильно похожего на нее. Хотя она все равно продолжала пытаться быть рядом, пыталась помочь его сердцу не впустить зло.
Николай презрительно фыркнул, когда заметил слезу, стекающую по красной щеке Влада. Он так и вонял слабостью, а Николай ненавидел этот запах. Он сгреб мальчишку за ворот рубахи и приподнял над землей. Ткань затрещала, впиваясь в шею Владу, он захрипел, пытаясь сопротивляться, но у него не выходило.
– В твоем возрасте я уже держал меч в руках, Владик. А что ты? Просто немощный мальчишка. В тебе ни духа, ни воли. Просто смешно, что ты сын Михаила Гордеева. Такой же сын, как и я, – Николай встряхнул Влада и позволил его ногам оказаться на земле. Мальчик с трудом сделал вдох, начиная кашлять, давясь собственной слюной, а парень продолжил. – Ты тоже должен был умереть, избавил бы нас с отцом от необходимости тратить на тебя еду и воду. Уверен, сдохни ты тогда, мамаша долго бы не протянула. Померла бы вслед за тобой. Такая же слабая корова, как и ее любимый сынишка. Тошно от вас, никогда не понимал, что отец нашел в ней. Хотя ее кровь во мне тоже есть.
Влад не смог сдержать собственного гнева, когда Николай говорил такие слова в сторону его мертвой матери. Он кинулся на брата, чудом повалил его на землю и принялся избивать слабыми кулачками. Лупил по лицу, царапая ногтями кожу.
Николай еле смог оторвать его от себя. Голубые глаза налились кровью.
– Я покажу тебе, кто главный! – прорычал он, хватая мальчишку за руки. – Я покажу тебе, кто сильнее.
Он с яростью в глазах и жестокой улыбкой на лице взглянул на серпы, которые так и продолжали висеть на дверях в стойла. С силой подтащил к ним Влада.
– Запомни эту боль, Владик. В следующий раз будет хуже, – он прижал дрожащие руки мальчика к заточенным лезвиям. Они легко разрезали кожу, напитываясь кровью. Влад завопил, что есть мочи, боль была настолько невыносимой, что он практически потерял сознание, перед глазами сверкали яркие искры. Позади него бился о стойло Призрак, желая спасти своего хозяина, но не мог пробиться наружу.
Николай отпустил своего брата, лишь когда тот обмяк и замолчал. С покорным Владом было уже не интересно возиться, он и так получил, что хотел.
Сплюнув в сторону истекающего кровью мальчишки, Николай расправил плечи и покинул конюшню. А Влад так и продолжал сидеть на земле, глядя, как кровь течет из его рук и смешивается с пылью.
Его нашли нескоро, бледного, измученного, раны промыли, но попала грязь с серпов, поэтому остались длинные, грубые шрамы. Но сейчас Влад не был против такой отметки, она напоминала ему, кем является его родной брат.
* * *
– Граница, – выдохнул Владислав, сидя на спине Призрака. Они с получаса брели по полю, на котором росла пшеница, пока еще зеленая и пушистая, но вскоре она начнет колоситься, а народ сделает запасы на зиму, чтобы пережить холода.
Но теперь путники смотрели на выжженные земли, стоя прямо у их границы. За их спинами продолжал гулять теплый, летний ветер, птицы весело парили в небе и пели свои песни. Веда скривилась. Вот как выглядел Мор. Она думала, будет что-то иное, более зловещее на вид, на деле Мор лишь выжигал и высушивал все, к чему может прикоснуться. Каждую травинку, каждый расточек и каждое дерево. Люди тоже гибли, но медленно и мучительно, кто-то держался дольше, не идущая следом за Мором болезнь все равно рано или поздно начинала изводить их. И практически все знахари или травники были бесполезны.
До Чернолесья было недалеко. Целый день пути и ночь где-то рядом с ним, а завтра они уже будут на месте. Пальцы Веды в предвкушении сжимали поводья, скоро все закончится. Они отыщут то, за чем Влада послали Вороны. Скажут, что надо сделать с Мором, чтобы его победить, или хотя бы остановить. Или принесут столь важные сведения, что столичные ученые сами разберутся. Да, они обязательно справятся, а потом направятся в Велекамье. На девичьих губах заиграла недобрая улыбка.
Девушка первой толкнула пятками чернью лошадку и пересекла границу. Ожидала, что по телу прокатится дрожь или в нос ударит неприятный запах. Но ничего не произошло, просто все вокруг медленно умирало, теряя жизненные силы.
К ней присоединился Влад, и они двинулись дальше. Под копытами лошадей громко хрустела высушенная земля и сухая, черная трава. Там, где до этого росла пшеница, было лишь голое, темное поле.
Эта часть Замковья заселена намного меньше, чем та, что за Хребтом. Все дело в плодородных землях и близости мест, где обитает страшная нечисть. Здесь мало деревень и еще меньше городов. Не считая Верхнего Горьевска, было еще четыре города, два из которых находились вблизи Чернолесья, в его северной и южной сторонах. Они выступали в роли крепостей, которые первыми встречали опасность и всяких тварей, вздумавших напасть на людей. В эти города часто отправляли Воронов на их задания.
Все жители здешних деревень трудились в поле или пасли скот. На них держалась жизнь в Замковье, пусть на той стороне Хребта тоже были поля, но только не давали они столько урожая.
А теперь здесь все гибло, да так стремительно, что люди и опомниться не успели, как зимний голод стал неумолимо подступать.
Веда, немного подумав, притормозила Весну, принялась копаться в сумке, что висела у нее на поясе. Выудила два маленьких стеклянных пузырька, вгляделась в слегка мутную жидкость, а затем потрясла. Зелье в миг стало прозрачным, и она протянула одно Владу.
– Выпей, чтобы силы сберечь. Они будут не лишними, – сказала травница, прислушиваясь к звукам вокруг. Было ненормально тихо, из этих мест бежали не только люди, но и звери, и даже птицы.
Влад послушно опустошил бутылек, возвращая его девушке, она сделала то же самое. Дальше ехали в тишине, даже ветер не шумел в ушах и не трепал волосы. Здесь все будто замерло, ожидая спасения. Веда оглядывалась, недовольно поджимая губы. Здесь не пополнить запасы ее трав, не отыскать того, что могло понадобиться. У нее было достаточно всего в мешочках и баночках, но все же.
Охотник и вовсе смотрел только вперед, не оборачиваясь, не поворачивая головы. Он ехал и представлял, что случится с Замковьем, если Мор покроет все его земли. Голод и смерть. Кто-то умрет от недугов, другие протянут чуть дольше, но когда закончатся все запасы, даже Король начнет задумываться над тем, чтобы съесть ближнего своего. И тогда Замковье окончательно вымрет. Они все ехали вперед, а мимо мелькали одинаковые, мрачные пейзажи. Травница чувствовала, что где-то неподалеку, если смотреть налево, стояла деревушка. Похожая на ту, через которую вчера проезжали Влад и Веда. Но эта деревня определенно была пуста, девушка не ощущала ни одного привычного запаха, который сопровождает каждое поселение людей.
Сейчас она ощущала лишь запах оставленных домов и стремительно гниющей древесины. Время летело, путники, не останавливаясь, отобедали тем, что было в их сумках. Спешиваться не хотелось, лошади то и дело встревожено крутили головами, словно чувствовали то, чего не чувствовали их хозяева. Ведеслава вновь поежилась, по спине пробежали мурашки в сопровождении странного холода. Она тряхнула головой, отгоняя странное наваждение. Влад повторил ее движение, вдобавок поправляя волосы.
* * *
Чернолесье было настолько огромным, что, когда Травница и Охотник остановились на холме, то не увидели ни конца его, ни края. Веда заворожено выдохнула, будто впервые видела это место. Но это не так, когда-то давно они точно так стояли с Радамирой, только на другом холме. Сейчас она испытывала не меньший восторг, чем тогда.
Рядом с ней громко дышал Влад. Все сказания о Чернолесье меркли по сравнению с тем, как оно выглядело в живую. Мама часто ему рассказывала об этом месте, какие создания водятся в нем, прекрасные и опасные одновременно.
Травница с неохотой оторвала глаз от темных, покачивающихся на ветру деревьев и заметила последнюю на их пути деревушку. В подобные они приезжали с бабушкой, когда людям требовалась помощь, в похожей она познакомилась с Милой. В окнах домов горели огни, люди не покинули это место, должно быть, они больны, раз не смогли уйти.
Лошади с неохотой ступали вперед вниз с холма. Путники с каждым мгновением приближались к деревне. Влад уже готовился встретить кого-то похожего на Данилу и его друзей, готовился к битве.
Но когда они шли мимо домов, на них смотрели лишь изнеможенные временем и Мором люди. Те, кто был в силах, вышли встретить неожиданных гостей. Охотник первым спрыгнул вниз, но ближе не подходил, помня, что сказала ему в прошлый раз Ведеслава.
– Добрый вечер, – склонил голову старик, опираясь на ветхую трость. Он хрипло выдыхал, словно говорить ему становилось тяжелее с каждой секундой. – Кто вы?
Травница наконец-то присоединилась к Владу, чувствуя рукой его тепло.
– Мы… мы пришли помочь, – хрипло сказал охотник. – Я… – он скосил глаза на Ведеславу, словно спрашивал позволения, на удивление, она кратко кивнула. Старики не представляли опасности, разве что погонят их отсюда. – Я один из Воронов, это моя травница, – он жестом указал на девушку. – Мы идем в Чернолесье, чтобы остановить Мор.
– Охотник? – беззубым ртом переспросила старуха, слепо щуря глаза. – Знали мы Охотников, заходили они сюда. Только хорошим это не заканчивалось.
Влад виновато опустил глаза, не представляя, что могли здесь делать Вороны, раз даже старики этого места воротят от них нос. А Ведеслава напротив громко фыркнула, делая шаг вперед.
– Сидите здесь, не в силах шагу ступить из-за Мора, – прошипела она. – А теперь кривите лица, когда пришли те, кто в силах помочь вам. Столько лет ходите по земле, а ваши глаза по-прежнему слепы. Я прошла с этим охотником долгий путь, и, поверьте той, кто не любит Воронов сильнее вашего. Владислав Гордеев отличается от них.
Старики глядели на девушку с пустыми лицами. Но тут у одного из них по щеке скатилась слеза. Другой закашлял хрипло и тяжело. Мор отбирал и без такого заканчивающиеся силы, долго им здесь не прожить.
– Я могу помочь вам, если у вас есть запасы трав. Подарить вам время, пока мы не остановим погибель Замковья, – продолжила Веда, все больше удивляя Влада. Теперь он смотрел не на вышедших поглазеть на них жителей деревни, он смотрел на девушку, прикрывающую честь Ворона. Прикрывающую его честь.
– Складно говоришь, девочка, – проворчала старуха. – Но нам достаточно нашего горя, чтобы терпеть то, что принесете нам вы…
– Тихо, – шикнул все тот же старик, что заговорил первым. – Она не врет, и ты это знаешь. Пусть поможет, хуже нам не сделается.
Он слабо качнул головой, приглашая Влада и Веду пойти за собой. Они шли неторопливо, подстраиваясь под шаг старика. Он назвался Тихомиром и провел их в покосившееся от времени строение. Когда дверь отворилась, в нос девушке ударил стойкий запах трав. Она едва удержалась, чтобы не чихнуть, а вод Охотник не смог, только успев прикрыть нос и рот рукой.
– Наш лекарь умер, стоило Мору прийти сюда, и никто больше не владеет травами, – тихо объяснил Тихомир, присаживаясь на скамью. – Ты вольна брать все, что видишь.
Девушка кивнула, принимаясь за дело. Она знала, чем может помочь, сделает то же снадобье, которое они выпили с Владом, когда зашли на выжженные земли. Для этого здесь были все ингредиенты.
Старик внимательно наблюдал за ее движениями, как и оставшийся Охотник. Травница практически закончила, осталось добавить последнюю щепотку одного из порошков. Она покрутила в руках баночку, стараясь открыть крышку, но тут заметила рисунки по кругу. Черные, красные и белые. Баночка выпала из ослабших рук и чудом не разбилась, а девушка так и продолжала смотреть перед собой, не в силах даже пошевелиться.
– Веда, – Влад тут же оказался рядом, дотрагиваясь до ее руки.
– Вы знали Радамиру? – прошептала травница, поворачиваясь к Тихомиру. – Я так давно не видела ее узоры.
– Знал. Она родилась в этой деревне. Но потом ее забрала женщина, и Радамира явилась сюда только через десять лет, когда стала настоящей травницей. Помогала нам, носила травы, но с годами это становилось все реже, – он внимательно рассматривал Веду подслеповатыми глазами, видел, как нервно тряслись ее руки, неспособные достать нужные травы. – В последний раз она привела к нам травника, и я не видел ее больше двенадцати лет. Но кто ты такая?
Травница покачнулась. Радамира оставила деревню, в которой выросла, когда забрала ее к себе. Она была в этом уверена, пусть в слух и не произнесла. Неосознанно прижалась плечом к груди стоящего рядом охотника, почувствовала стук его сильного сердца. Если бы его не было рядом, она бы точно не смогла стоять и осела бы на пол.
– Я ее ученица. Она меня всему научила, – тихо ответила она, рассматривая запачканную обувь Владислава.
– Что с ней случилось? – старик понимал, что будь Радамира жива, стоящая перед ним девушка не дрожала бы так.
– Она погибла, давно.
Тихомир тяжело вздохнул и больше ничего говорить не стал. Веда, постояв еще несколько минут, закончила отвар и разлила его по всем пустым баночкам, чтобы хватило на дольше. Старик благодарно кивнул, думая о чем-то своем, затем поднялся на ноги.
– Благодарим тебя, Ведеслава. Уверен, Радамира хорошо обучила тебя, – прокряхтел он, грустно улыбаясь. – У нас много свободных домов, оставайтесь, вымойтесь, отдохните. Еды у нас немного, но мы накормим вас в память о Радамире.
Веда кивнула, Влад поклонился, выражая уважение. Они вновь последовали за Тихомиром, но на улице уже никого не было, все разошлись по домам.
Старик провел их до дальней избы, говоря, что путники могут передохнуть здесь. Объяснил, что в погребе есть немного еды, а на заднем дворе достаточно дров, чтобы растопить баню и печь. Сказал, что в последние месяцы ночи здесь очень холодные, практически зимние, только без снега.
И, попрощавшись, Тихомир ушел, чтобы раздать варево травницы сначала больным, а потом и остальным.
Ведеслава проводила его грустным, задумчивым взглядом и вошла в дом. Он был маленьким, в один этаж, с большой печью посередине. Небольшая, покосившаяся баня была неподалёку. Но это лучше, чем спать на пустой, холодной земле. Был и небольшой амбар, в котором раньше хранили сено; там оставили лошадей.
– Я все сделаю, Веда. Посиди, отдохни, – Влад дотронулся до ее плеча и слегка сжал, а затем вышел из дома, чтобы набрать дров и натопить дом. Становилось зябко.
Он вернулся нескоро, огонь в бане никак не хотел разгораться, и Охотник успел промокнуть в душном помещении, а теперь дрожал от холода. Но все равно упрямо занес дрова внутрь и принялся разжигать печь.
Веда так и не шевельнулась, продолжала стоять на месте, глядя на невидимую точку на стене. Она очнулась лишь когда щеку обдало теплом, а Охотник подтолкнул ее к столу, призывая сесть.
– Эй, – он улыбнулся, глядя ей в глаза. – Все хорошо, ты помогла им, как помогла бы Радамира. Ты справилась.
Травница благодарно улыбнулась и провела неприятно теплыми ладонями по лицу. Он был прав, пора прекращать издеваться над собой, поддаваясь воспоминаниям. Становилось жарко, Влад расстегнул ворот рубахи, показывая девушке метку. Она не стала отворачиваться, продолжая разглядывать парня.
– Ты не боишься заболеть тем, от чего спасаешь? – неожиданно спросил охотник, отрывая Ведеславу от размышлений. – Здесь все больны, а ты так просто решилась помочь. Хотя не позволила мне приблизиться к той девочке.
– Это обычная болезнь, усиленная Мором, Влад. А я не болела, ни разу, даже в детстве. Тебя бы смогла вылечить, можешь не сомневаться, – сказала девушка.
Он улыбнулся, вновь прикасаясь к ее руке, огладил ладонь, слегка щекоча. Веда не заметила, как сама стала улыбаться, вопреки той тьме, что очнулась в ее душе.
– Я тоже давно не болел. После долгих мучений, когда был ребенком. Мне говорили, что я мог умереть, не так, я должен был умереть. Моя мама сидела со мной днями и ночами, умоляла всех богов, чтобы я выжил. Я выздоровел чудом, но через несколько месяцев заболела она… Отец тогда обвинил меня в ее слабости, – прошептал охотник, и теперь уже его пальцы лежали в ладони травницы, и она осторожно их поглаживала.
– Ты знаешь, что не виноват. Ты просто был маленьким мальчиком, Влад. И все, – так же тихо ответила Веда. – Я скоро вернусь, хочу избавиться от липкости Мора на теле.
* * *
Влад хорошо натопил баню, вода нагрелась, и напряженное тело травницы стало неторопливо расслабляться. Она вдыхала влажный воздух с запахом мокрой древесины, было хорошо. Так и не скажешь, что за окном неумолимо бушует практически невидимый Мор, оставляя за собой черные следы.
Ей и правда вспомнилась деревня Милы. Шумные дети, бегающие между домами, улыбчивые жители, угощающие маленькую Веду в те дни, когда Радамира приезжала проверить, все ли в порядке. В баню Веда тоже ходила в той деревне, а потом они с Милой еще долго сидели на улице теплой летней ночью, ожидая, когда горячий воздух высушит их влажные волосы.
Болтали и хохотали, потом принимались за плетение кос. Сейчас Ведеслава уже поняла, бабушке не было надобности ездить в ту деревню так часто и оставаться так надолго, иногда на несколько дней, иногда на неделю. Все травы, за которыми они якобы направлялись в те места, можно было отыскать и около их дома. Но Радамира позволяла маленькой травнице узнать детство, которого у нее не было. Веда улыбнулась, обливая кожу горячей водой.
Ей даже захотелось поблагодарить охотника за то, что он заявился в Лесовье, подранный нечистью. И он должен поблагодарить того мертвеца, что так удачно исполосовал ему бок. Приди Влад в добром здравии и покажи метку Ворона на груди, она тут же выгнала бы его и слушать не стала.
Если бы не он, Ведеслава так и чахла в доме ненавистного отца, делая мази и настойки за монеты. Ей хотелось свободы, которую она ощущала рядом с Радамирой. Они проводили долгое время в дороге, видели красоту природы всего Замковья, но после ее смерти Веда решила, что лучше ходить далеко за порог. Влад, не осознавая, вернул ей свободу, вытащил из клетки, в которой она заперлась сама себя. Травница вновь видела красоты лесов и полей, ощущала сладкий запах трав, что не растут близко к Лесовью, слышала вой леших и других лесных духов. Это завораживало ее.
Она умылась напоследок, скрутив волосы так, чтобы они не мешались, и пошла обратно в дом, заходя с задней двери, как и выходила. Только девушка хотела что-то сказать, как задумчивый до этого Влад одарил ее доброй улыбкой и вышел. Веда недовольно поджала губы, думая, чем бы заняться, пока охотник будет греться в теплых парах.
Все небольшие запасы, что остались в этом доме, Владислав уже вынес из погреба. Несколько видов засоленных грибов, вяленое мясо, крупы. Девушка увидела варенье, губы растянулись в улыбке. Она покопалась в сумках, доставая все, что есть у них. Решила, что можно устроить небольшой пир, они этого заслужили.
Что-то неясное внутри неё заставило её выйти на крыльцо. Уже стемнело, маленькую деревушку освещала только небольшая луна и множество звёзд. Хотя бы небо Мор не посмел тронуть, а может, просто не смог.
Она взглянула туда, откуда холодный, злой ветер приносил шум деревьев. До огромного Чернолесья было рукой подать. Кроме окружившего девушку шума, она ощутила его запах. Он пах так же свежо и необычно, как и прежде. Ни запаха гнили, ни запаха зла. Не Чернолесье хочет убить Замковье, а тот, кто поселился в нём не так давно. Ведеслава была уверена в этом.
Признаться, она никогда не понимала, почему жители прозвали весь лес именно так. Ведь она знала, первые несколько верст Чернолесья были светлыми и приветливыми. Деревья не росли плотно, лишь изредка облизывая налитыми силой солнца листьями щеки гостей. Было несколько шумных ручейков с прозрачной и чистой водой. Радамира использовала её для своих отваров.
Но чем дальше идёшь вглубь, тем сильнее сплетались ветвями деревья с черными стволами, а солнце не могло пробиться сквозь густую крону. Только там и начиналось настоящее Чернолесье, но простой народ редко заходил так далеко, только по незнанию или заблудившись среди похожих деревьев.
Ведеслава всё стояла и смотрела туда, куда они направятся завтра с Владом. Ей не было страшно, всё тело и душа так и жаждали переступить границу леса и ощутить его спокойную, мудрую силу.
Она обхватила себя за плечи, ежась от холода, капельки воды с волос прокладывали неприятные влажные дорожки по шее, вызывая мурашки. Из-за мыслей девушка не заметила, как на крыльцо вышел Влад.
– Ты заставила меня поволноваться, Веда. Не стоит сейчас покидать дом одной, – тихо сказал он, чтобы не нарушать ночной покой.
Травница подняла на него глаза, замечая румянец на щеках. Его мокрые волосы были зачесаны назад, но несколько прядей всё равно прилипло к лбу.
– Пойдем, не стоит мерзнуть, – вновь сказал Влад, щекоча прикосновениями пальцев ладонь Веды.
– Я хочу постоять еще немного. Мне нравится смотреть на лес, – ответила девушка, ненароком сжимая чужие горячие пальцы, по телу разлилось тепло. – Можешь постоять со мной, если хочешь.
Парень несколько секунд удивленно рассматривал её макушку, а потом кивнул, пряча небольшую девичью ладонь в своей руке. Они стояли и просто смотрели на Чернолесье, Влад немного напряженно, словно ожидал, что из темноты выскочит целая орава нечисти, Веда умиротворенно.
– Редкий травник заводит дружбу с охотником, – неожиданно сказал парень, продолжая глядеть вперёд. – Их связывает всего лишь договор. Травник обещает сделать всё возможное, чтобы спасти жизнь охотника. А охотник, в свою очередь, обязан оберегать травника, если тому грозит опасность. Всё. Это выгодный обмен. Когда у Воронов нет заданий, они сидят в Вороньем Доме, а травники живут в замке и занимаются зельями. А после этой ночи мне кажется глупым предлагать тебе защиту.
Он хмыкнул, смещая взгляд вниз, туда, где две руки сплетались воедино. Это заставило его улыбнуться. Веда ответила не сразу, она раздумывала над словами охотника. Травника и охотника редко связывает что-то сильнее простой службы. Ей показалось это странным. Когда вас объединяет общее дело, нельзя вечно оставаться чужими.
– Я всего лишь слабая девушка, Влад. Попадись мне кто-то сильнее, или не будь в моей руке ножа, – она поджала губу, вспоминая чужие влажные от пота руки, желающие сорвать с неё мокрую рубашку. Казалось, охотник вспоминал тот же вечер, с силой сжимая челюсть. – Мне не справиться одной. Только не сейчас. И твоя защита не будет лишней, если ты хочешь, чтобы я исправно готовила тебе отвары, и мне не мешало отсутствие руки или глаза.
Владислав несдержанно прыснул и наклонился вперёд, чтобы рассмотреть лицо травницы. Она тоже улыбалась, даже глаза были довольно весёлыми и блестели, отражая свет луны. Девушка неожиданно полезла в карман, пытаясь что-то там нащупать. И наконец выудила часы на цепочке, которые когда-то дал ей охотник.
– Всё хотела отдать, но забывала, дорогая вещица, – она протянула часы Владу, внимательно глядя в тёмные глаза.
Он, даже не посмотрев на руку девушки, отвёл её вниз.
– Я очень рассеянный, постоянно что-то теряю, пусть побудет у тебя до конца нашего пути, – тихо сказал он.
– Ты врёшь, рассеянные охотники долго не живут, – фыркнула Веда.
– Ты права, я просто хочу, чтобы у тебя была часть меня, – сказал Влад, подаваясь вперёд.
Травница не успела ответить, даже не успела открыть рот или подумать. Охотник поцеловал её, аккуратно сминая чужие губы. Сам не знал, как наконец решился на это. На шаг, который может принести ему облегчение или новую тяжесть. Он чувствовал холод её кожи и губ, его руки осторожно прошлись по шее, чувствуя вздымающиеся от его прикосновений мурашки. Он мог поклясться, что девушке приятно, что ей нравится.
Ему еле хватало холодного ночного воздуха, чтобы продолжать дышать и не прерывать поцелуй. Неторопливый и нежный. Он чуть наклонил голову, несколько раз целуя её в угол губ и щеку. Собирался зайти чуть дальше, притянуть девушку к себе, обнять за талию, прижать как можно ближе к себе. И когда он практически сделал это, когда вновь коснулся её губ, Веда отшатнулась, словно вместо пальцев Влада к её коже приложили раскалённый прут.
Часы, лежащие в её ладони, безвольно выскользнули, падая на деревянный пол, и только чудом не повредились. Но Влад не обратил на громкий звук удара внимание, с отчаянием в глазах глядя на травницу. Не мог понять по её лицу, что она чувствует сейчас, и это тревожило его сильнее всего. Ему не стоило этого делать, у них ещё долгий путь вперёд, поиски сердца Мора, дорога назад. Он всё испортил.
– Веда, послушай, я… – начал было Влад, но девушка грубо мотнула головой и исчезла за тяжёлой деревянной дверью.
Охотник остался один в темноте, даже луна и звёзды словно стали более тусклыми, когда травница ушла.
Он обреченно уселся на крыльцо, не желая заходить в дом. Там так мало места, что им придется пересекаться взглядами, придется быть рядом. А Влад думал, что сейчас он последний человек в Замковье, которого Веда хочет видеть.
Охотник не знал, целовал ли кто-то девушку до него, ему было не важно. Она была у него первой. Той, кому он не побоялся сказать правду, открыться. Привязанность в Вороньем Доме приравнивалась к слабости. Но он все равно слепо хотел быть тем, кого любят, когда желают, кого не предадут.
Влад сидел так очень долго, рискуя застудить даже усиленное Белобогом тело. То и дело запускал пальцы в волосы, словно собирался вырвать их. Когда стало уже невыносимо холодно, он все же решил вернуться. Надеялся, что девушка уже уснула, и ему не придется смотреть ей в глаза.
Охотник тихо пробрался внутрь, в лицо тут же ударил натопленный огнем воздух, кожу приятно закололо. На столе осталась еда, часть девушка съела, а теперь лежала на теплой печи, повернувшись к стене. Не было ясно, уснула она, или просто лежит, утопая в собственных мыслях, но все же шуметь Влад не стал. Быстро поел, только сейчас понимая, каким голодным он был. Стало немного легче. Подумав, он поднялся на ноги, собираясь пойти спать в баню. Там должно быть все еще тепло, а здесь есть место только около Веды, а он сомневался, что она ему позволит.
