Текст книги "Госпожа сочинитель (СИ)"
Автор книги: Ксения Резко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
2
Даниэль проводил послеобеденные часы на скамейке в саду перед домом. Слуги то и дело сновали вокруг калеки: ему не нужно было звонить в колокольчик или кричать, чтобы тотчас получить желаемое. Но теперь Даниэлю вряд ли было что-нибудь нужно. Вот уже битых полчаса он неотрывно смотрел вверх – на окна кабинета Джоанны, где происходил решающий для него разговор. Господин Рэмбл начал добросовестно выполнять данное обещание. Он явился к хозяйке, чтобы уведомить, а если точнее – спросить у нее разрешения на поход Даниэля в ресторан этим вечером.
Даниэль хотел пойти и знал, что пойдет в любом случае. Да-да, именно пойдет, а не поедет в своей проклятой коляске. А Джой… Когда Дэни вспоминал обстоятельства знакомства со своей женой, его охватывало молчаливое возмущение собственной безвольностью; возмущение, которое он усиленно скрывал от других.
Два года назад совсем юная девушка каким-то образом прознала про неудачника и его горькую судьбу. Под видом сиделки она навещала Элинта каждый день, очаровывая его, уже отвыкшего от ласки. Через месяц после знакомства Джой огорошила Даниэля прямым намеком на свадьбу – ей требовалось срочно объяснить окружающим свои частые визиты к постороннему мужчине. Но восемнадцатилетний Даниэль совсем не представлял себе семейной жизни! Тогда он мечтал выздороветь, и эта малознакомая девушка рождала в его сердце одну признательность.
Джоанна не сдавалась. Она не выпускала его из своих сетей. Боясь получить окончательный отказ, она металась и плакала у постели Даниэля, заверяя в вечной любви. И Даниэль сдался. Его глубоко поразил уже один тот факт, что его наконец безвозмездно, самоотверженно полюбили. Он понял, что не простит себе, если жестоко откажет влюбленной. К тому же Джоанна успела наведаться к его родителям, и те, завороженные ее пламенными речами и возможностью сбросить с себя заботу о больном сыне, надавили на Даниэля с другой стороны.
Именно так, почти против воли, лишь на основании любви Джоанны был заключен их брак. Однако Даниэля ждал сюрприз. В первую брачную ночь Джоанна сбросила с себя притворную маску влюбленности. «Я обманула тебя, – бесстрастно объявила она, не глядя в сторону мужа. – Обманула ради твоего же блага. Я не испытываю к тебе ничего, кроме сестринской нежности. Я искренне хочу помочь тебе. Зная правду, из честолюбия ты бы отверг мою помощь. А так ты думал, что женишься из жалости, но на деле ты спас себя. Ведь ты пропадешь без меня! Пропадешь!» – с тем она сдержанно чмокнула его в лоб и вышла, пожелав спокойной ночи.
Подобным образом Элинт был вовлечен в кабалу – круговорот одухотворенных жертв и возвышенных целей. Присутствие Джоанны тяготило его, хоть он и не питал к ней неприязни. Скорее, он презирал себя за слабость, благодаря которой до сих пор оставался в подчинении у фанатички. Даниэль не подал на развод: он понял, что кроме Джоанны никому не нужен – даже родителям.
Всё в задумках Джой от начала до конца казалось Даниэлю слащавой игрой. Игрой в бескорыстие, игрой в показное супружество… Кротость помогала ему терпеливо сносить унизительные обстоятельства своего положения. Элинт с неугасимой надеждой глядел теперь на окна, ибо чувствовал, что этот вечер сильно изменит его жизнь. Как? Трудно сказать. Предчувствие всегда туманно.
Наконец появился Рэмбл.
– Готовьтесь, Даниэль: вечер вы проведете вне дома! – торжественно объявил он, хлопая по плечу своего молодого друга, но тут что-то заставило его посмотреть вверх – у окна стояла Джоанна. Ее лицо, отягощенное противоречиями, белело за одним из оконных проемов. Спорить с этой женщиной было ох как трудно. Она противилась любой отлучке мужа из дома, однако Рэмбл был тверд. «Ладно, – устав, соблаговолила Джоанна. – Только пусть Даниэль обойдется без самодеятельности. Он еще очень слаб, ему вредны нагрузки. Он может потерять равновесие, упасть – тогда всё лишь усугубится». Самодеятельностью она, как правило, называла попытки мужа встать на ноги. «Не беспокойтесь. Всё будет исполнено в лучшем виде», – ответил Рэмбл, скрестив за спиной пальцы…
…– Джоанне нужно поскорее стать матерью, – совершенно серьезно заметил он Даниэлю. – Только так она перестанет вас опекать, словно малое дитя.
Даниэль густо покраснел.
* * *
Сегодня был особенный день, сегодня всё шло не так, как обычно. Вопреки своим принципам Рэмбл нанял автомобиль – черный, блестящий, похожий на большую игрушку. Именно в нем надушенные, облаченные в выходные костюмы, наши герои отправились в ресторан.
Присутствие Даниэля смущало Рэмбла. Этот взрослый мальчик глядел на него так, будто ждал какого-то чуда. А тот просто боялся его разочаровать, боялся убить в нем последнюю надежду на лучшее… Помимо обострения чувств на старости лет у господина Рэмбла выработался дар предвидения: обычно интуиция его не подводила. Вот и теперь он чувствовал, что этот вечер многое решит если не в его судьбе, то в судьбе Даниэля. Рэмбл брал на себя груз ответственности за инвалида. В случае чего Джоанна потребует у него объяснений, а, надо признать, даже он – пожилой человек – побаивался порывистой, эмоциональной Джой. Госпожа Элинт доверила ему самое дорогое – мужа, и Рэмбл знал наверняка, что она долго не усидит на месте. Джой отправится следом, чтобы своей властной рукой пресечь малейшее ослушание подопечного.
Ровно в половину восьмого вечера черный лакированный автомобиль преодолел мост через канал и мягко притормозил напротив сияющих россыпями огней окон ресторана «Три камелии». Это было уютное двухэтажное здание, которое располагалось в старой части города. Ресторан справедливо называли клубом: в просторном зале сочетались столики, сцена для музыкантов, площадка для танцев и бильярдные столы – в самом дальнем углу. Сюда Даниэль вошел на своих ногах, с одной стороны поддерживаемый другом, а с другой опираясь на трость. Больше всего он боялся, что в этот чудесный, сказочный вечер ноги подведут его – они дрожали и почти не сгибались в коленях, а если и сгибались, то неожиданно и резко, лишая равновесия.
Рэмбл с содроганием наблюдал за Даниэлем. Опасно шатаясь, словно былинка на ветру, юноша ничего не замечал вокруг и был целиком погружен в свои ощущения, но глаза его, исполненные праведной цели, лучились энергией и надеждой.
– Интересно, она уже там? – сказал старик, неизбежно вспомнив о виновнице грядущего заседания.
– Кто «она»? – спросил Даниэль, и Рэмбл понял, насколько тот далек от реального мира.
Пожилой джентльмен успокоился лишь когда Даниэль сел за столик и можно было не бояться, что он грянется оземь. По лицу юноши расползлись красные пятна, свидетельствующие о крайнем возбуждении нервов. Да, этот малый действительно легко впечатлялся: легко впадал в панику, легко обретал радость и восторженный пыл… В сущности, он был ребенком, которого хотелось взять под опеку и утешить. Было бы лучше, если бы Даниэль постепенно, через ежедневные тренировки возвращался к нормальной жизни. Позиция Джоанны скорее вредила больному. Истосковавшись по свободе, он отважился на рывок, не задумываясь о последствиях, которые могли затронуть не только его здоровье, но и совесть друга.
Рэмбл с удовлетворением разглядывал стол, сервированный на трех персон: Джой организовала всё как надо! Здесь, наравне с декоративным оформлением в виде живых цветов и фигурно разложенных салфеток, ждали своего часа бутыли с вином и шампанским. В стороне люди только начинали занимать другие столики. Несколько завсегдатаев играли в бильярд. Разморенные скукой музыканты брали первые аккорды. Звуки шагов, шорохи, глухие удары кия о шары… Сейчас здесь царит покой, но ближе к полуночи грянет разгул: польется музыка и хлынет в бокалы спиртное. Рэмбл боялся, что именно тогда его юный друг заскучает. Даниэль был очень рад своей вылазке в свет, но вместе с тем ему явно чего-то не хватало… Ему не хватало свободы. Напрасно глаза вновь и вновь рыскали в поисках отдушины – они ее не находили. Быть может, Элинт увидел среди присутствующих неприятно знакомые лица, а может, разочаровался в самом себе, но ему всё сильнее хотелось покинуть место, куда он только недавно стремился.
Судя по всему, Экла Суаль опаздывала. Рэмбл еще раз пожалел, что подробнее не объяснил ей дорогу, понадеявшись на таксистов. Очень может быть, что Экла заплутала. Однако на вопрос официант ответил:
– Госпожа Суаль уже здесь. Она прибыла час назад.
Рэмбл растерялся. Если гостья приехала раньше них, то куда же она испарилась? Оглядевшись и не найдя никого, подходящего под описание ее внешности, он впал в замешательство. Может, они разминулись? Может, просто не поняли друг друга? Однако, право, как нехорошо! Дама наверняка жутко обиделась. Вспомнив отзывы о старых девах, Рэмбл почувствовал себя так скверно, что залпом осушил бокал вина.
Даниэль тоже казался удрученным и уставшим. «Уйдем?» – взглядом спросил он. Рэмбл молчал. Ему стало безмерно жаль беднягу.
Вдруг от группы игроков в бильярд отделилась женщина. Рэмбл сразу ее не разглядел за широкими спинами мужчин, но она была здесь и сейчас направлялась именно к столику наших героев. Незнакомка шла, плавно покачивая бедрами, обтянутыми узким шелковым платьем, и каждый ее жест излучал спокойствие и благородство, чувство меры и такта. Это была дама средних лет небольшого роста, не худая, но и не полная. Она была просто «нестандартной» – отличной от всего, что мы привыкли видеть.
Да, она была далека от классической красоты. Лицо ее – яркое, резко очерченное, – надолго отпечатывалось в памяти, стоило только задержать на нем взгляд. Его черты выдавали крикливый характер: такой же крупный, как и скулы, нос с горбинкой; губы из-за выступающей вперед верхней челюсти придающие лицу улыбчивый вид; большие бледно-зеленые глаза под черными дугами бровей – в контраст светлым прядям.
Облик дамы выявлял человека, который устал упиваться достатком. На ней не было драгоценностей, а на лице почти отсутствовал макияж, что шло ей только на пользу, ведь всё это отвлекло бы внимание от чистой кожи шеи и плеч, щедро покрытых загаром. Конечно же, незнакомка без ума от пикников, верховой езды и загородных прогулок.
– Как я рада! – воскликнула Экла, и нельзя было заподозрить ее во лжи – слишком ярко сверкали притягательные глаза, а голос звучал сочно, словно от него исходила жизненная сила. Госпожа Суаль не походила на старую деву. Возникал справедливый вопрос: неужели она могла хотя бы минуту прожить в одиночестве? Неужели могла быть независимой, самой управлять огромным состоянием?..
– Приношу свои извинения. Я просто не смогла удержаться: джентльмены так заразительно играют! – проговорила Экла и широко улыбнулась, обнажая ряд крупных, ослепительно белых зубов. Кто-то бы назвал ее улыбку вызывающей, но и грации этой улыбки никто бы не отнял.
Рэмбл порывался пожать ее руку, потом заколебался: не поцеловать ли ее на старинный манер? Ему не пришлось делать ни того, ни другого, ибо Экла первой заключила его в крепкие, родственные объятья. Получилось это не совсем ловко, однако Экла сгладила заминку своим заразительным смехом, от которого на душе стало светло. После она то же проделала и с Даниэлем, даже не спросив его имени. Прежде пребывающий в состоянии полета, теперь юноша смотрел на странную особу во все глаза. Она же вела себя естественно; поведение мужчин ничуть ее не смутило. Помимо воли все они приободрились. «Вечер удастся на славу!» – с облегчением вздохнул Рэмбл. Экла совсем не изменилась за прошедшие десятки лет. Старик узнал в ней маленькую девочку, какой видел ее однажды.
Рэмбл помог гостье занять место за столом и кликнул официанта. На удивление вкусы миллионерши оказались скромнее запросов людей со средним достатком. Была ли она скупа? Вряд ли. Просто Экла устала от собственных денег. Они тяготили ее.
Ребячески передернув плечами, госпожа Суаль оглядела своих новых знакомых.
– Позвольте вам представить: Даниэль Элинт, мой друг, – сказал Рэмбл.
Женщина улыбнулась и, перегнувшись через стол, повторно схватила Элинта за руку и с чувством потрясла ее. Ей, такой энергичной, жадной на внимание, хотелось снова и снова как-нибудь соприкоснуться с людьми, дарованными ей встречей. Казалось, стоит Рэмблу еще раз упомянуть имя Даниэля, как Экла возьмется приветствовать его вновь (чего юноша и опасался, и смутно ждал). Появление этой женщины было подобно буре после затишья. Экла их обоих огорошила своей простотой.
Вскоре подали блюда, чему гостья обрадовалась, ведь с утра почти не ела. Не переставая улыбаться и щебетать, госпожа Суаль наполняла бокал в случае, если мужчины запаздывали ее обслужить, ловко орудовала приборами сервировки, ела проворно, но без спешки.
…Отпив очередной глоток бордо, Экла, уже успевшая поддаться чарам вина, пытливо взглянула на своих кавалеров: седовласого старика и застенчивого юношу.
– Значит, Даниэль ваш друг? – спросила она нараспев. – Странно, но я сперва подумала, что вы отец и сын.
– Я был бы счастлив, будь по вашему, – скорбно вздохнул Рэмбл. – Увы, судьба не наградила меня потомством.
– Не слишком ли быстро вы говорите «увы»? – лукаво улыбнулась Экла, встретившись с вопросительным взглядом пожилого человека. – Вы хотите, чтобы Даниэль являлся вашим сыном. Что мешает вам выдать желаемое за действительное? Отчего вы не решите для себя раз и навсегда, что он – ваш сын?
Повисла пауза.
– Признаться, я сама так делала, и не однажды. Так интересней. Например, своим мимолетным знакомым я говорила, что у меня есть муж… Что сейчас он в деловой поездке или ждет меня дома… И мне верили, даже я порой верила самой себе! Вы мои друзья, и вам я могу открыть свои секреты.
Рэмбл насупился.
– Я не согласен, – возразил он. – Самообман не выход, это лишь путь к помешательству на почве фантазий. Поверьте моему опыту: если вы не смиритесь с одиночеством, рано или поздно оно погубит вас, если, конечно, вы не пожелаете с ним бороться. Мечты уводят нас от реальной жизни, и в том нет ничего хорошего.
Госпожа Суаль пожала плечами и принялась за овощной салат. Она ничуть не обиделась расхождению во взглядах, но и не была переубеждена – просто отказалась от спора. Как и Джоанна, Экла сама создавала свою реальность. Одно было неясно: то ли госпожа Суаль действительно относилась к числу целомудренных дев, то ли предпочла одиночество в силу распущенности. Рэмбл силился это понять, ибо от истины зависело его уважение.
У Даниэля тем временем были совсем иные заботы. Появление Эклы перевернуло весь его намеченный путь, его отношение к самому себе и к жизни. Мысленно юноша сравнивал госпожу Суаль с Джоанной, смущался, досадовал и недоумевал, однако не подавал вида. Экла часто обращалась к нему, но он отвечал ей односложно: «да», «нет»… И она понимала… Общительные люди зачастую имеют склонность относиться к замкнутости других с большой долей снисхождения. Между тем угрюмость задевала Эклу, поэтому она осмелилась растопить лед.
– Даниэль, почему вы такой грустный? Почему всё время молчите, всё о чем-то думаете?
Когда над самым ухом Даниэля прозвучал сопереживающий голос, он вздрогнул – Экла сидела совсем близко. Ее бледно-зеленые глаза смотрели в упор, изучая. «Она еще не видела, она еще не знает! – мрачно подумал Элинт, стискивая под столом ручку трости. – Сейчас она увидит. Посыплются ахи-вздохи, тщетные соболезнования…» Как жаль, что в глазах этой жизнерадостной женщины он не будет выглядеть достойно! Почему-то именно близость госпожи Суаль, ее дружеское обращение, ее искреннее желание помочь – пробуждали в безвольном человеке стремление к тем качествам, которые делают мужчину мужчиной. При ней ему хотелось быть лучшим…
– Позвольте пригласить вас на танец. Пусть я уже не молод, я постараюсь быть достойным кавалером, – вмешался Рэмбл, спеша выручить друга.
Экла обернулась, кивнула, затем опять обратилась к Даниэлю. На сей раз в ее взгляде сквозила тревога.
– Не грустите. Я скоро. Потом и мы с вами будем танцевать, – мягко сказала она. – О, вы такой бледный!
Он не успел оглянуться, как ее теплая сухая ладонь нежно потрепала его по щеке…
3
К тому времени в зале стало оживленнее. Музыка играла громче, люди приободрились, послышался смех… «Танцевать!» – в ужасе подумал Даниэль, посмотрев на свои непослушные ноги. Нет, сейчас он еще не готов, еще слишком рано! Своей попыткой пуститься в пляс он лишь опозорит Эклу. Быть может, выполняй он упражнения регулярнее, дела обстояли бы лучше, но строгие приказы Джоанны лишили его возможности вернуться к нормальной жизни.
– Он грустит, потому что очень несчастен, – пояснил Рэмбл, глядя в глаза внимательно слушающей его партнерши. – Не знаю даже, кому из нас пришлось хуже, ведь я, по крайней мере, свое отжил и… был свободен. А быть под каблуком у собственной жены – участь не из приятных.
– Даниэль женат? – воскликнула госпожа Суаль, и по ее лицу скользнула едва заметная тень сожаления.
– Да, – сдержанно кивнул Рэмбл.
– Но он так молод и… совсем не похож на семейного человека!
– Ну, знаете ли, можно состоять в браке, но семейным человеком не быть, – хмыкнул тот.
– Почему же тогда он один? Почему сейчас с ним нет его жены? – продолжала недоумевать Экла.
– О, это странный брак, весьма странный! – вздохнул старик. – Скорее Джоанна не жена Элинту, а его опекун. Но не тревожьтесь, она еще посетит нас сегодня. Джой не оставит Даниэля без присмотра надолго!
Казалось, слова Рэмбла укрепили непонимание Эклы. Она озадаченно хмурилась, покусывала губы. Юноша не на шутку заинтересовал ее – понял Рэмбл. Скучающая дама не отступится, пока не удовлетворит свое любопытство.
– Вы сказали, что Джоанна является опекуном Даниэля, – проговорила Экла. – Но почему опекуном? Разве он ребенок?
– Как, я разве еще не сказал? Это мое упущение, госпожа Суаль. Вряд ли Даниэль сможет составить вам пару в танце… Дело в том, что после аварии он утратил способность передвигаться. Ему очень трудно ходить. Реабилитация проходила бы скорее, если б не упорство Джоанны. Она запрещает мужу вставать с кресла, потому что опасается осложнений. Понимаете ли, властная женщина завладела волей столь кроткого и слабого существа, как Даниэль. Джой явится сегодня сюда, и вы сами всё увидите. Бедный мальчик всецело подчинен ей, а она чувствует власть в своих руках, и это ей нравится.
Рэмбл был вынужден говорить без умолку, потому что реакция Эклы превзошла все его ожидания. Она побледнела, и лицо ее исказило такое явственное выражение боли, как если бы теперь ей сообщили о злоключениях очень близкого человека. Экла взглянула туда, где по-прежнему сидел Даниэль, и послала ему улыбку.
– Это неправильно, – решительно сказала женщина, повернувшись к Рэмблу. – Он должен жить, должен радоваться! – запальчиво воскликнула она, и в ее поведении не осталось и следа былой беспечности.
– Наверное, вы правы, но семейные дела не терпят вмешательства посторонних, – рассудил Рэмбл.
Она как-то странно улыбнулась. Напрасно он старался разгадать смысл этой улыбки.
Тем временем плавная мелодия вальса сменилась ритмами танго.
– Боюсь, для этого танца я слишком стар, – остановившись, сказал Рэмбл.
– Боюсь, для этого танца я слишком устала, – вежливо поправила Экла.
Она торопливо подошла к одному из официантов. Перебросившись с ним парой слов, Экла возвратилась к столику со стаканом воды.
– Ничего. Я просто слегка запыхалась, – предупредила она вопрос Рэмбла, который успел заметить перемену в поведении дамы. Едва ли теперь она казалась опечаленной, просто былая подвижность сменилась в ней каким-то иным оживлением. Госпожа Суаль вплотную подсела к Даниэлю и протянула ему обе своих руки. Недоумевая, он скорее в силу инстинкта вложил в них свои ладони, которые были стиснуты крепко и горячо.
– Я научу вас танцевать иначе, – ласково сказала женщина. – Сплошь и рядом люди танцуют, совсем не подозревая, что не умеют этого делать. Они двигаются, семенят ногами, но при том совсем не чувствуют музыку, не сопереживают ей. А ведь это так просто! Вы только расслабьтесь, забудьте обо всём и повторяйте за мной… Доверьтесь мне! – Зеленые глаза Эклы казались такими проникновенными, а от ее рук исходило пульсирующее тепло.
– Не знаю, получится ли у меня, – смущенно шепнул Даниэль. – Я попытаюсь…
Она ответила ему лучезарной улыбкой. Он еще не ведал, что последует дальше. Он до замирания сердца боялся угодить впросак, вызвать усмешку… Однако почему-то именно эта чужая женщина казалась ему близкой и родной. Ее внимание доставляло ему ничем необъяснимую радость, ее прикосновения были нежны и приятны. Отчего-то сейчас Даниэлю вспомнилось, как однажды в порыве упоения собственной властью Джоанна нагнулась и быстро коснулась своими губами его губ. Тот черствый, безжизненный поцелуй не шевельнул в душе Элинта никаких чувств, кроме гнетущей неловкости. Он до сих пор представлял себя отдельным от Джоанны, ибо она была ему кем угодно, но только не женой.
Экла закрыла глаза. Ее руки, по-прежнему крепко сжимающие руки Даниэля, начали двигаться в такт музыке; они будто порхали – то подавленно сникая, то вновь обретая силу. Ее лицо раскраснелось, его выражение стало упоенным и мечтательным; в тот миг она была далека от реальности, как далеки от земли облака. Ее тело слилось с духом танца. Плечи трепетали, сама она то подавалась вперед, то неистово отклонялась, слегка запрокинув голову. Пример госпожи Суаль оказался так заразителен, что Даниэль действительно почувствовал себя полноценно танцующим на середине зала… Пару закружил вихрь страсти, который в мгновение ока отгородил их ото всех. Они остались наедине в ином, чудесном мире, где на пути простого понимания не существует преград…
Рэмбл с грустью смотрел на «детей», не смея прервать их самозабвенного порыва. Пусть этот вечер станет для них радужным островом среди серых будней, ведь уже завтра всё вернется на свои места.
Старик отвернулся и поднес к губам бокал вина. Он бы ушел, если б не ответственность за Даниэля. Да и для того, чтобы устраниться, нужно приличия ради известить своих спутников, а отвлекать их друг от друга ему хотелось меньше всего.
– Простите: господин Рэмбл?
Старик поднял близорукие глаза и увидел перед собой официанта.
– Да, это я…
– Вас к телефону. Очень срочный звонок.
– Звонок? Не иначе Джоанна. Наша неутомимая благодетельница звонит проверить, не украли ли ее мужа, – усмехнулся он и засеменил в направлении аппарата. Честно говоря, Рэмбл был рад возможности отлучиться из-за стола.
…– Алло! Говорите! Я слушаю вас! – Он кричал несколько раз, но в трубке молчали. – Алло!..
Послышались короткие гудки.
– Сорвалось? – участливо осведомился официант.
Рэмбл с досадой кивнул.
– Подождите. Может, звонок повторят, – посоветовал тот.
– Что означает ваше имя? – спросил между тем Даниэль у своей новой знакомой. Его всё откровенней восторгала эта удивительная женщина. Она казалась ему образцом душевности и простоты.
Утомленные пережитым, они сидели плечом к плечу, не в силах отвести друг от друга глаз. Маленькие руки Эклы теперь мирно покоились на коленях, но Даниэль до сих пор не мог забыть упоительной страсти, какой недавно был охвачен каждый ее пальчик. Даниэлю хотелось прикасаться к этим волшебным рукам вновь и вновь.
– Мое имя? Не правда ли, оно кажется вам странным?
– Немного. Оно интересное, как и вы…
Он потупился и покраснел.
– Вы не менее интересны, – с улыбкой заметила она. – Хорошо, я удовлетворю ваше любопытство. В переводе с французского мое имя означает «осколок». Помню, мама в детстве говорила, что я однажды «засяду» в сердце полюбившего меня мужчины осколком, который уже ничем не удалить. До сих пор ее пророчества не сбылись.
– Они сбудутся, уверяю вас! – искренне воскликнул Даниэль, ибо сам не представлял женщины прекрасней, чем эта. Он говорил что-то еще, пытаясь выразить полноту своей симпатии посредством путанных фраз.
Вдруг Экла резко подалась вперед и схватила его руки.
– Вы хотите уехать? Сейчас, сию минуту? Хотите обрести свободу? Ответьте скорее. От вашего желания зависит всё.
Ее горячий тон туманил разум. Она говорила быстро, возбужденно, неистово. Даниэль даже не сразу постиг смысл ее слов – до того они были фантастическими, особенно если учесть его образ жизни.
– Уехать? Сейчас? – переспросил юноша, и растерянность в его взгляде сменилась отчаянием.
– Да! Уехать! – заговорщицки прошептала Экла. – Сегодня ночью я еду в провинцию близ Бель-Канты, где проживают мои родственники. Я не видела их раньше. По сравнению с ними вы будете мне гораздо роднее и ближе! Мы погостим там с месяц, а потом вы вернетесь домой, а я – в свой город. Вы не пожалеете! Мы станем друзьями!
Ее взгляд умолял, ее руки судорожно ласкали его ладони.
– Это невозможно, – ответил он, кивая на трость. – Я инвалид. Моя жена…
– Доверьтесь мне, – как всегда ласково настояла она. – Мы объясним ей позже. Мы всем всё объясним позже, когда уже никто не сможет нас удержать.
– Я…
– Всё будет хорошо, – прервала его госпожа Суаль.
Они воровато оглянулись на Рэмбла, который, ничего не подозревая, дежурил у телефона.
– Ну – что?!!
Даниэль терзался. Угрызения совести, страх перед будущим и стремление к мечте разрывали его пополам. Он то ощущал себя гадким и жалким, то досадовал на свое промедление. Почему он никогда не может что-то решить всерьез? Почему так слаб и телом, и волей?!
– Я согласен, – выдохнул он, прикрывая глаза.
Через секунду заговорщики украдкой пробирались к выходу. Женщина шла очень быстро, поддерживая Даниэля под локоть, а он едва поспевал за ней. Порой ему думалось, что он волочится следом, словно тряпка. От волнения стучало в висках, лихорадочное возбуждение разливалось по телу.
– Быстрее! Быстрее! – в беспокойстве торопила его Экла.
И Даниэль спешил, как мог. Что будет, если Рэмбл остановит их при попытке к бегству? О, это было даже страшно вообразить! Дело попахивало скандалом.
Наконец – успела пройти целая вечность – пара достигла лестницы, вверх по которой Элинт взбирался с таким трудом. Разве думал он тогда, чем обернется его «вылазка» в свет?
– Быстрее! – вновь повторяла Экла, увлекая всё дальше и дальше в пучину невозможности. Весь этот головокружительный побег был подобен смерчу, вырвавшему тихого человека из его тихой жизни. Даниэль не чувствовал под собой ног. Кругом всё кружилось и мелькало… В один такой миг удерживающая его рука Эклы рванула сильнее, и он, потеряв равновесие, полетел в пустоту. Сквозь грохот ударов собственного сердца Элинт слышал чей-то вскрик, видел, как раздаются в стороны чьи-то фигуры. Боль, смятение и отупелый страх. По инерции упавший силился подняться, и спутница предпринимала отчаянные попытки помочь ему в этой нелегкой задаче.
– Тебе больно? Потерпи… Еще немного… У дверей нас ждет автомобиль. Ну же! Поднимайся!
В глазах Даниэля помутнело. Лишь голос, вселяющий надежду, звучал громче и громче:
– Поднимайся!
Он послушался. Прилагая неимоверные усилия, он пополз к дверям – не было сил думать об унижении.
– Молодец! Умница! Еще! Еще! – откуда-то сверху звучал голос Эклы.
Они оказались на улице. Госпожа Суаль бросилась к машине. Шофер дремал за рулем, уткнувшись в развернутую газету.
– Густав! Скорее!
Низкорослый полноватый мужичок, вскочив, ошалело протер глаза тыльными сторонами ладоней.
– Да, госпожа! – вытянулся он по струнке.
– Помоги этому человеку. Как можно скорее подними его с пола и перенеси в машину.
Густав отогнал от себя вопросы и проворно подскочил к распластанному на крыльце Даниэлю. Совместными усилиями они перетащили несчастного под кров автомобиля.
– Теперь в гостиницу, да поживее! Надеюсь, Люси не распаковывала мои вещи.
Устроившись на заднем сиденье, Экла положила голову юноши себе на колени и накрыла сверху своими руками. Он тяжело дышал, ибо еще не пришел в себя после пережитого.
– А это?
Густав сомнительно повертел в воздухе тростью, которую подобрал рядом с Даниэлем.
– Дай сюда, – потребовала Экла и жадно схватила вещь, словно это была драгоценность.
Шофер плюхнулся к рулю. Прежде чем тронуться в путь, он еще раз оглянулся на своих странных пассажиров. Госпожа Суаль помогала Даниэлю поудобнее устроиться на мягких сиденьях.
– Всё будет хорошо. Не жалей о принятом решении. Мы что-нибудь придумаем. Обещаю, тебе больше не будет больно.
Автомобиль поехал по городу, окутанному плотными сумерками. Скоро остались позади и ресторан, и мост через воды канала. Подняв ворох листвы, машина умчалась в неизвестность, и ворчание мотора стихло вслед за только что звучавшими здесь голосами…
