Текст книги "Девушка с Острова Ураганов (СИ)"

Автор книги: Ксения Лисица

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава четырнадцатая

Что-то мокрое и холодное ткнулось ей в лоб. Один раз, другой, третий. Афира с большим трудом открыла глаза и попыталась принять вертикальное положение. Получилось не с первого раза. Боль всё ещё грызла её, но притупилась и больше не пыталась захватить всё тело.

Афиру мутило. Она смогла сесть и прикрыла глаза. Даже полумрак подвала показался ей слишком ярким. Ощущения были как при сильном отравлении, если бы вдобавок её пару лет держали под землёй. Никогда в своей жизни Афира не чувствовала себя так отвратительно.

Что-то мягкое коснулось её щеки, и она заставила себя снова открыть глаза. Прямо перед ней была чёрная лисья морда с умными ореховыми глазами. Увидев, что Афира очнулась, лис радостно тявкнул. Она вздрогнула и тихонько шепнула:

– Не так громко.

Вместо того чтобы послушать её, Селки запрокинул голову и издал череду странных и громких лисьих звуков. Афира сообразила, что таким образом он пытается показать, что тут безопасно. И она догадывалась, кого стоит за это благодарить.

Она поднялась на ноги, держась рукой за стену. Лис выскочил из-под занавеса, и Афира услышала, как отдаляется и затихает стук лап по полу. Она откинула ткань и выбралась из своего сомнительного укрытия. О произошедшем она спросит у Алоиза позже, а сейчас нужно сосредоточиться на испытание.

Афира вышла из подвала, держась за бок, вернулась в коридор и выглянула в окно. Там она увидела всё тот же серый день и сплошную стену дождя. К счастью, она, похоже, провела без сознания немного времени.

В отдалении послышались шаги: лёгкие и уверенные. Целеустремлённые. Посетители музея, парочку которых она встретила внутри, ходили не так. Они медленно передвигались от витрины к витрине, читали сопроводительные надписи. У этого человека была цель, и он точно знал, куда идёт.

Афира быстро, но бесшумно двинулась в направлении звука. Он доносился откуда-то сверху, там она ещё не была. Поднявшись на третий этаж, она пошла осторожнее – шаги раздавались совсем рядом. Афира едва успела спрятаться между стеной и открытой дверью и замереть – даже дышать на несколько секунд перестала – когда мимо прошла Виктоир Локонте, сжимая в кулаке что-то тонкое и блестящее.

Дождавшись, когда девушка отойдёт достаточно далеко, Афира проскользнула в зал, откуда та только что вышла. Сейчас её волновал только один вопрос: что Виктоир несла в руке? Сам предмет, который нужно было отнести во Дворец Драконов или то что указывало на него? Только бы второе, тогда у неё ещё есть время.

Афира была рада, что её соперниками не стали Жюль, Северин или Дезире. Если первым двум она просто симпатизировала, то на Дезире у неё были планы. Было бы жаль, если бы возможная союзница стала её противницей. Афира надеялась, что все трое пройдут последнее испытание.

Зал, в который она вошла, почти ничем не отличался от других залов музея. Афира прошла вдоль витрин с экспонатами, не переставая вслушиваться в шаги Виктоир. Сначала они удалялись, но теперь внезапно прекратились – она остановилась, и Афира могла лишь догадываться почему. Но это давало ей дополнительное время.

Внимание Афиры привлекла одна из витрин: абсолютно пустая, если не считать двух табличек и одного предмета. Она поспешила туда. На красном бархате лежал тонкий золотой обруч с выгравированной надписью на лэтанском. Насколько Афира могла судить, это было имя. Не так давно Шаа рассказал ей об этой традиции: влюблённые обменивались такими обручами со своими именами, чтобы объявить, что они официально вместе. Тогда она не поняла, к чему он это вспомнил, но была рада узнать что-то новое о жизни лэтанов. Интересно, как объявляли об отношениях в её собственном народе?

Табличка под обручем гласила, что это «предположительно помолвочный шейный обруч». Рядом была точно такая же табличка, но место над ней было пустым. Афира попробовала поднять крышку витрины и так легко поддалась. Она забрала второй обруч и, закрывая витрину, услышала, как возобновились шаги. Виктоир поднималась по лестнице.

Афира предполагала, что искать надо что-то связанное со свадебными обрядами лэтанов. Она пошла следом за Виктоир и обнаружила в конце коридора третьего этажа, перед лестницей, план музея. Значит, здесь её соперница остановилась, чтобы найти нужное место. Афира слышала, как та поднялась на самый последний пятый этаж и сразу же обратила своё внимание на эту часть плана. Нужный зал отыскался довольно быстро.

Поднимаясь, Афира думала, на какой именно предмет указывает помолвочный обруч. Самым очевидным вариантом были парные украшения, заменяющие его во время церемонии бракосочетания. Обычно, если верить Цан, их делали из самых разных тканей и украшали вышивкой. Но наверняка в зале, посвящённом свадебным обрядам, далеко не одно такое украшение.

Решив, что разберётся на месте, Афира прибавила шаг. Нельзя дать Виктоир найти нужный предмет первой и улизнуть с ним. Из дверей музея она должна выйти с нужной вещью и никак иначе.

С Виктоир она столкнулась в коридоре у «свадебного» зала. Афира не пыталась прятаться или скрывать своих намерений – она держала руку у кинжала. В руках у соперницы она увидела одно из тех самых шейных украшений, но необычайно красивое и сделанное не из ткани, а из белого металла и украшенное маленькими драгоценными камнями всех оттенков голубого и синего. Даже со своего места Афира видела насколько тонкая это работа.

Виктоир вытащила из ножен рапиру, как только заметила противницу. Афира пыталась вспомнить всё, что знала о ней, но сейчас это мало могло помочь. Жаль, что во время предыдущих испытаний они все действовали поодиночке, и она не видела своих противников в бою. И хотя в первом позволено было объединяться, Афира до выхода из лабиринта увидела только Селесту Паради.

Бок не переставал болеть, и ей показалось, что боль снова набирает силу. Она слишком торопилась и была дезориентирована, когда очнулась и потому забыла хотя бы попробовать подлечить его. Афира совсем не была уверена, что справится с раной, нанесённой магией некроманта. Хотя лечить те, что нанесены магией ведьм её (с помощью Иоланты) учили, а они не должны были сильно отличаться.

Афира сфокусировалась на украшении: ей нужно забрать его и поспешить во Дворец Драконов. Виктоир, похоже, тоже следовала правилу «дай противнику напасть первым». Валла часто говорила, что в открытом столкновении множество по-настоящему сильных и умных людских воинов предпочитали выжидать. Но сама наставница учила её, как извлечь максимум выгоды из любой ситуации, напав первой.

И Афира хорошо усвоила уроки.

Её удар был стремительным, и она вложила в него всю силу. Виктоир попробовала уклониться, но не смогла разгадать замысел противницы. Афира ударила её рукояткой кинжала по запястью, раздался хруст. Это удивило её, она не ожидала, что кость сломается так легко. Виктоир выронила украшение.

Этого было достаточно. Афира подхватила обруч и, развернувшись, бросилась прочь. Бок горел от боли, но она игнорировала её. Если она не сбавит скорости, то Виктоир её не догнать. Афира пробежала несколько лестничных пролётов, промчалась мимо удивлённого мужчины в холле и выскочила под дождь. Всё это время она слышала шаги и дыхание Виктоир за спиной – та не собиралась сдаваться.

Главной проблемой было то, что Афира очень примерно помнила путь до Дворца Драконов. Ей приходилось плутать по улицам, она постоянно сворачивала не там, где надо. Однажды даже забежала в тупик, но перелезла через стену. Зато где-то в лабиринтах Мертона она потеряла Виктоир.

Промокшая с ног до головы, Афира прижалась спиной к стене дома и попыталась перевести дух. Боль опять становилась невыносимой, и она боялась потерять сознание. Она прислушалась, но не услышала никаких шагов рядом. По крайней мере, у неё было время, чтобы немного передохнуть. Афира плохо ориентировалась в этой части Мертона и смогла выйти на знакомую улицу только спустя почти полчаса блуждания. Она едва передвигала ноги, а в глазах то и дело появлялись чёрные точки. Но даже в таком состоянии Афира не забывала внимательно вслушиваться в происходящее вокруг. Виктоир рядом не было.

Безжалостный ливень разогнал людей по домам, и она одиноко шлёпала по улицам, сжимая в руке украшение так сильно, что изящное серебряное переплетение отпечаталось у неё на ладони. Зато теперь она точно знала, куда идёт. Афира чуть не рухнула на колени от облегчения, когда, наконец, вышла на площадь перед Дворцом Драконов.

Но она удержалась на ногах и даже заставила себя идти быстрее, чтобы поскорее добраться до безопасности дворцового холла. Стоит ей переступить порог и она – победительница. Если, конечно, у неё в руке верный предмет.

Поставив ногу на первую ступеньку, Афира внезапно почувствовала, как по спине побежали мурашки. Бок, вдобавок к боли, задёргало, а ноги свело судорогой. Она вскинула голову и увидела стоящую на крыше дворца фигуру в чёрном. Нет, не стоящую. То самое существо, что напало на неё в подвале музея, левитировало над крышей.

Ужас сковал Афиру. Неужели он отважится напасть прямо здесь?

– Афира?

Она опустила глаза и увидела выходящего из Дворца Драконов Северина. Когда она снова подняла взгляд на крышу, там никого не было. Афира задумалась, не спас ли Северин ей жизнь своим неожиданным появлением. Боль в боку немного успокоилась, и она решила, что чем дальше это существо от неё, тем меньше боль.

– Ты в порядке?

Она кивнула и кое-как поднялась на крыльцо. Он тут же подхватил Афиру и закинул её руку себе за плечо.

– Обопрись на меня.

У неё не было сил и желания спорить с ним. Она расслабилась, позволяя Северину помочь. Они вошли во дворец, и он повёл её в комнату, где ждали Эрика и Рафаэль. На полпути Афира почувствовала, что снова может идти сама. Бок всё ещё сильно болел, но она могла терпеть. Она осторожно убрала свою руку с плеча Северина и отстранилась.

– Спасибо.

– Кто был твоим противником? – Спросил он.

– Виктоир, – нехотя ответила она.

Афира боялась вопросов, которые он мог задать, но Северин промолчал. В молчании они дошли до нужной двери. Ей просто хотелось, чтобы всё это быстрее закончилось, и она могла пойти домой, заняться своей раной и поговорить с Алоизом.

Перед тем как зайти, Афира выпрямилась, игнорируя боль. Лучше бы всадники не заметили, что она серьёзно ранена. Хорошо хоть на глаз магические раны незаметны. Она покосилась на Северина. Его лицо снова стало непроницаемым. О чём он думал? Хорошо бы он держал все мысли при себе.

Внутри, кроме Эрики и Рафаэля, оказался Венсан. Значит, Афира третья. У Северина она не видела никакого предмета, да и если бы он торопился пройти испытание, то вряд ли бы остановился, чтобы помочь ей.

– С возвращением, – улыбнулась ей всадница. – Что там у тебя?

Стараясь не замечать заинтересованных взглядов Рафаэля, Афира протянула ей украшение. И испытала невероятное облегчение, когда Эрика кивнула.

– Верно, молодец. Поздравляю.

Она передала обруч Рафаэлю и положила обе руки Афире на плечи. Со стороны это должно было выглядеть очень смешно: из-за разницы в росте она едва до них доставала, ещё немного и всаднице пришлось бы встать на цыпочки.

– Должно быть, ты ещё не до конца осознала, что это значит, но теперь ты – уже точно – будущая всадница. Пока ещё неофициально, но и этого ждать недолго.

Афира выдавила улыбку.

– А теперь, – продолжала Эрика, – ты можешь ехать домой и как следует отдохнуть. Ни о чём не волнуйся, официальная церемония будет только первого июля. В июне начнутся тренировки, тебе пришлют официальное письмо со всей необходимой информацией.

– Ты не ранена? – Спросил Рафаэль, когда Эрика отошла. – Тебе не нужна никакая помощь?

– Нет, спасибо.

Она поспешила выйти и испытала почти что разочарование, увидев, что Северин всё это время ждал в коридоре.

– Сегодня ты не откажешься составить мне компанию? Я подвезу тебя до дома.

Афире хотелось отказаться, но она чувствовала, что своим ходом вряд ли дойдёт. К тому же вероятность снова встретиться с тем существом пугала. А надеяться на очередное появление Алоиза с каретой было глупо.

– Не откажусь.

Они прошли половину длинного коридора, когда дверь комнаты всадников хлопнула, и спустя несколько секунд мимо них стремительно пронёсся Венсан. Проходя мимо, он посмотрел на Афиру. Она вздрогнула, встретившись взглядом с его тёмными глазами. У людей она ещё не встречала глаз такого насыщенного и мрачного серого оттенка. А эмоции, клубившиеся в этих глазах, напугали её.

Афира остановилась. Северин рядом с ней тоже замер. Она смотрела вслед Венсану и думала: что, чёрт возьми, происходит у него в голове? Может быть, победив Виктоир, она нажила себе опасного врага.

Афира велела Северину остановить карету за пару улиц до дома. Боль в боку немного утихла и до квартиры она добралась без приключений. Стоило ей открыть дверь и сделать шаг за порог, как её опять подхватили под руки и усадили на диван.

– Я в порядке, – отмахнулась от Ксавье Афира, скидывая куртку и отжимая волосы. – Спасибо.

Последнее слово она адресовала Алоизу, сидевшему рядом с ней. Выглядел он не лучшим образом: вымокший, с растрёпанными волосами и длинной царапиной на щеке.

– Да уж, тебе есть за что меня благодарить, – фыркнул он.

Ксавье сходил в крошечную ванную и принёс им сухие полотенца. По пятам за ним следовал Селки, тоже насквозь промокший.

– Они тоже только что пришли, буквально за пару минут до тебя, – пояснил Ксавье, раздавая им полотенца. – И чертовски меня напугали своим рассказом.

Он сел в кресло. Селки тут же запрыгнул ему на колени, и Ксавье принялся вытирать его шерсть.

– Алоиз сказал, что ты встретилась с «настоящим творением некроманта» что бы это ни значило, и оно тебя ранило.

Афира повернулась к ведьмаку.

– Настоящее творение?

– Технически это такие же куклы, как и те, которых вы встречали до этого, только сделанные намного лучше. Их тела куда прочнее и больше похожи на человеческие. Они могут говорить. У них есть имена, свой характер, воля, желания, они могут действовать самостоятельно, но всё равно крепко связаны магическими узами с некромантом и не могут пойти против него. Проще говоря, это вершина магического искусства, к которому некроманты стремятся – воскрешённый человек, который сохраняет все присущие ему черты, а не становится бездумной куклой, которая может только выполнять прямые приказы.

– А магия? – Спросила Афира, вытягивая рубашку из-за пояса брюк и закатывая её, чтобы оценить ущерб. – Он использовал некромантскую магию.

Алоиз прекратил вытирать волосы и вздохнул. Руки комкали мокрое полотенце.

– Обычно некроманты используют свою магию для воскрешения. Они вкладывают её в того, кого собираются вернуть к жизни. Особо одарённые могут даже сделать так, чтобы он ею пользовался, но…

– Но? – Поторопил его Ксавье, потому что ведьмак замолчал.

Селки предостерегающе сжал зубами его пальцы.

– Это была только теория. Я никогда не слышал о том, что кому-то это действительно удалось.

– Значит, мы имеем дело с невероятно сильным некромантом, отлично. – Подвёл итог Ксавье.

Афира разглядывала тёмное пятно на боку. Выглядело оно безобидно – на пару тонов темнее кожи, не более четырёх сантиметров в длину, с чётким краем.

– Позволишь?

Алоиз протянул тонкие бледные пальцы с чёрными у основания ногтями к её боку. Поколебавшись секунду, Афира кивнула. Его кожа была ледяной, но через секунду ей стало абсолютно наплевать на это: с пальцев ведьмака соскочили тёмно-фиолетовые искры, и бок пронзила такая внезапная жестокая боль, что она не удержалась от вскрика. Алоиз убрал руку и, приходя в себя, Афира почувствовала, как Ксавье сжимает её плечо. Он переместился с кресла напротив на диван рядом с ней, с потрясающей для человека скоростью. Селки, с всё ещё влажной шерстью, выглядел недовольным. Алоиз встал, пересел в кресло, взял полотенце, оставленное Ксавье, и продолжил вытирать лису шерсть.

– Что ты сделал? – Требовательно спросил Ксавье.

– Это была твоя магия? – Одновременно с ним спросила Афира.

– Да, – ответил ей ведьмак.

Потом перевёл взгляд на сидящего рядом с ней юношу.

– Проверил, могу ли я вылечить эту рану простым способом. Обычно, если ведьму ранит другая ведьма, у нас нет проблем с тем, чтобы исцелиться. А так как некроманты – суть те же ведьмы только ещё меньше обременённые моралью, я подумал, что попробовать будет нелишним.

– Но не получилось?

Ксавье задавал вопрос Алоизу, но смотрел на Афиру. Она прислушалась к своим ощущениям. После резкой вспышки боль утихла. Она всё ещё пульсировала где-то в глубине, но теперь терпеть её было куда легче.

– Болит гораздо меньше. Спасибо.

Алоиз кивнул, явно довольный собой. Селки радостно тявкнул, и ведьмак потрепал фамильяра за ухо.

На этот раз Ксавье не разделял всеобщего оптимистичного настроя.

– Но как вылечить это полностью?

– Магия воды должна помочь, если Афира в этом достаточно искусна, – пожал плечами Алоиз. – Попробуй.

Но она уже и без его подсказки подтянула к себе влажную куртку и достала из кармана пузырёк. Вода покрыла тёмное пятно, и Афира увидела. Ощущение было такое, что она врачует глубокую рану, только эта рана ещё и сопротивлялась ей, отказываясь затягиваться. Она видела чёрные всполохи магии некроманта внутри тканей также отчётливо как могла бы видеть застрявший в теле наконечник стрелы. Однако её знаний хватало, чтобы исцелить рану. Афира почувствовала облегчение.

– На это уйдёт несколько дней, но я смогу это вылечить.

Ксавье тоже испытал видимое облегчение.

– Хорошо. А что насчёт личности нашего некроманта? Не появилось новых идей?

Алоиз скривился.

– По-твоему, это так просто? Если кто и остался в живых – а эти ребята умеют выходить сухими из воды – то скрывается куда тщательнее, чем я или любая другая ведьма на этих островах. Некроманты представляют для королевской семьи угрозу куда более существенную, чем кучка ведьм, которые просто пытаются потихоньку жить свою жизнь.

– Почему? – Спросила Афира.

Алоиз улыбнулся широкой, но мрачной улыбкой, демонстрируя свои заострённые зубы.

– Поверь мне, я достаточно знаю некромантов и готов поставить всю свою магию на то, что жить по-тихому они не собираются.

Афире показалось, что в его словах она уловила гордые нотки.

– Ладно, – прервал их Ксавье. – Давайте сосредоточимся на хорошем: все живы, Афира может вылечить эту магическую рану и, самое главное, она прошла испытания и станет всадницей. Всё идёт по плану, верно?

Селки издал радостный звук, словно поддерживая его. Алоиз вздохнул и столкнул лиса с колен. Тот обиженно забрался на колени к Ксавье. Афира повернула голову, чтобы посмотреть в окно. На улице было темно несмотря на довольно раннее время. Дождь всё ещё хлестал город, она слышала, как он барабанит по крыше.

Наверное, Эрика была права и ей нужно больше времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что она победила и теперь станет всадницей. Сейчас Афира не могла радоваться даже скорой встрече с драконами. Всё, чего ей хотелось, это лечь и проспать несколько дней.

Глава пятнадцатая
Венсан

Мне было одиннадцать, когда я слышал, как убивали моего отца. Он тогда вернулся из рабочей поездки поздно ночью, и мы с Виктоир решили сделать ему сюрприз. Но в последний момент она струсила – испугалась темноты, и мне пришлось пойти одному. Честно говоря, я хорошо понимал сестру, мне и самому хотелось бы остаться, но я был слишком горд, чтобы признать, что мне тоже страшно.

В таком месте, как Локк было бы страшно любому ребёнку. Я с детства терпеть не мог наше загородное имение, а теперь оно напоминает только о смерти отца и опасности, которая нависла надо мной. Локк – это старинный замок, построенный нашими предками больше тысячи лет назад. В то время Сосновые Острова ещё не были такими безопасными как сейчас, и тех Локонте мало волновали внешний вид и убранство замка. Куда больше их заботили такие вещи, как защищённость, неприступность и толщина стен. Я нигде не видел таких толстых стен как в Локке. Из-за них внутри холодно даже в разгар лета.

Представьте, что вы крадётесь по тёмным и холодным каменным коридорам, снаружи завывает ветер, хлещет дождь, гремит гром и сверкают молнии. Ночь была самая подходящая для того, чтобы разыгралась трагедия.

Наш план был прост, и я не видел смысла что-то в нём менять, потому что сестра со мной не пошла. Мы с Виктоир подслушали разговор матери с прислугой и знали, во сколько отец должен приехать. За час до назначенного времени мы поднялись, оделись и тайком выскользнули из своих спален.

Виктоир продержалась несколько коридоров и три удара грома. После она расплакалась, сказала, что больше не может, и бросилась обратно к нашим комнатам. Я остался стоять, смотря ей вслед. Но оставаться на месте было ещё страшнее, так что я решился продолжить путь.

Мы направлялись в кабинет отца, который находился в другой части огромного замка. Мы знали, что отец первым делом идёт в свой кабинет, когда возвращается домой из поездок и неважно, что он приехал поздно ночью – всё равно пойдёт туда.

В кабинете стоял большой шкаф. Он был новым, его привезли, когда отец отсутствовал, а никто не имел права входить в кабинет, когда его не было. Даже горничные туда не заходили, отец всегда убирался сам. Поэтому шкаф пока что стоял пустой, и мама очень нервничала: не разозлится ли отец, потому что она позволила работникам, заносившим шкаф, войти на минутку, чтобы поставить его? Не стоило ли попросить оставить его в коридоре? Ах, ну почему она не подумала об этом?

Пока Виктоир слушала причитания матери, у неё возник план, которым после завтрака она поделилась со мной. Мы собирались спрятаться в этом шкафу и удивить отца своим неожиданным появлением. Мы знали, что он не будет злиться. Даже сейчас, сколько ни роюсь в памяти, не могу вспомнить ни одного раза, когда отец был зол на нас, груб с нами, или чем-то недоволен. Родителем, на плечи которого легла забота о нашем воспитании, была мать.

Часы на самой высокой башне замка пробили два, и я прибавил шагу, но не побежал, несмотря на то, что очень хотел это сделать. Я думал, как скажу с утра сестре, что она трусишка, а я вот ни капли не испугался призраков и хищных теней, которые, как мы были абсолютно уверены, живут в замке. Лучше бы я на самом деле встретил тогда полчище призраков и десяток хищных теней.

К кабинету я успел вовремя – Виктоир отдала мне ключ, который стащила – и спрятался в шкафу. Было очень удобно осматривать комнату через дырочку замочной скважины. Потекли минуты ожидания. На самом деле, должно быть, прошло не больше десяти-пятнадцати минут, но тогда мне казалось, что я сижу в шкафу чуть ли не час. Наконец, дверь открылась, и вошёл отец.

Я не стал сразу выпрыгивать из шкафа и теперь очень жалею об этом. Вряд ли это бы остановило охотников, но они бы дождались моего ухода. По крайней мере, я мог бы в последний раз обнять отца и поговорить с ним.

Но я остался в шкафу. Было волнительно смотреть, как отец ходит по кабинету, снимает плащ, перебирает какие-то бумаги на столе и не подозревает о том, что я здесь. Вот он подошёл к шкафу, и я приготовился прыгнуть прямо к нему в руки, когда он откроет дверцу, но отец только посмотрел на шкаф и отошёл. Я смотрел, как он садится в кресло, спиной к зашторенному окну и уже протянул руку, чтобы открыть дверцу и с криком выскочить наружу, когда прямо за спиной отца появилась человеческая фигура.

Я отпрянул вглубь шкафа и прижался спиной к задней стенке – совершенно инстинктивно, не успев ни о чём подумать. Только что в комнате нас было двое и вот незнакомец, закутанный в плащ так, что не видно лица, появился, словно из воздуха.

Отец тоже заметил его присутствие, хоть и сидел к нему спиной. Он вскочил, обернулся, вскрикнул и бросился к двери. Но у двери уже стоял второй человек в плаще – выше и шире в плечах, чем первый. Он ударил отца, тот налетел на низкий столик посередине комнаты и пошатнулся, но устоял на ногах.

Я следил за ним через замочную скважину, умирая от страха. Какой-то тонкий голосок в голове твердил, что я должен выйти и помочь отцу, но ужас сковал мои мышцы, я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Отец переводил взгляд с одного незнакомца на другого.

– Что вы от меня хотите? – Спросил он надтреснутым голосом, какого я никогда у него не слышал.

Заговорил незнакомец, стоящий у окна и я понял, что ошибся. Голос был женский, это была незнакомка.

– Ты знаешь, почему мы здесь, Людовик.

– Я предполагаю, – осторожно ответил отец.

Высокий незнакомец хмыкнул. Это, похоже, был мужчина.

Женщина вздохнула.

– Тут нечего предполагать, Людовик. Твоя родословная предельно ясно обо всём говорит.

– Может быть, – согласился отец, чей голос явно выдавал страх. – Но я никогда не делал ничего противозаконного. Никогда не использовал свою магию.

Магия.

Это слово шокировало меня, ведь отец не был магом крови, костей или плоти. А другой магии, кроме запрещённой, быть не могло. И даже если бы захотел, где бы он её выучил? И что имела в виду женщина, упомянув его родословную? Насколько было известно мне, отец происходил из семьи богатого торговца, но дворянином не был. Он взял фамилию матери, происходившей из уважаемого дворянского рода – Локонте – когда женился на ней. Может быть, об этом она и говорила? О том, что он не дворянин?

Но ведь за это не убивают. Я уже был достаточно взрослым, чтобы понять, зачем могут тайком прокрадываться в дом два вооружённых человека, с ног до головы закутанные в плащи. Да, я знал, что говорят о моей матери, связавшей свою жизнь со «столь недостойным мужчиной», как выразилась одна пожилая дама. Виктоир за это подложила ей таракана в суп. Хорошо, что не попалась. Узнай мать, что это её рук дело, сестре бы ни поздоровилось.

(Хотя теперь, оглядываясь назад, я подозреваю, что она прекрасно поняла, что это сделала Виктоир и возможно даже почувствовала гордость за дочь, таким образом заступившуюся за родителей).

Но даже если кто-то из родственников или бывших воздыхателей матери хотел таким образом избавиться от отца, то зачем ждать двенадцать лет? Нет, дело было не в этом.

Конечно, в тот момент, наблюдая за загнанным в ловушку отцом, я не думал столь пространными предложениями, все эти мысли оформились позже. Тогда мой разум затопил страх – за отца и за себя. Что я буду делать, если моего любимого отца не станет? А что, если эти люди найдут меня и убьют? Я попытался придумать способ, которым могу помочь отцу. Даже хотел ощупать заднюю стенку шкафа: вдруг найдётся потайной ход? Но не мог сдвинуться с места от страха. Ну и, конечно, никакого хода там не было и быть не могло.

Женщина рассмеялась, но теперь, вспоминая тот смех, мне кажется, что звучал он печально.

– Я знаю, Людовик. Но боюсь, это не имеет значения.

В этот момент я нашёл в себе силы двинуться, чтобы лучше разглядеть происходящее, и увидел лицо отца. Тогда я не до конца понял его выражение, но теперь могу с уверенностью сказать – это было отчаяние. Вокруг него появились синие искры и ринулись к мужчине. Тот отшатнулся, но часть искр всё равно его задела. Он не закричал, хотя позже я узнал, что раны, нанесённые магией, очень болезненны. Молча схватившись рукой за стену, мужчина сполз на пол. Даже в шкафу мне было слышно его тяжёлое дыхание.

Женщина не осталась в долгу: она подняла руку и с неё сорвались оранжевые искры. Отец пытался защититься, и несколько атак у него получилось отбить – маленькие искорки сталкивались в воздухе с небольшой вспышкой и исчезали. Не самая впечатляющая магическая дуэль: два неподвижных человека и носящиеся, сталкивающиеся, взрывающиеся оранжевые и синие искры. Это могло бы быть красиво, не будь они такими маленькими.

Но, конечно, тогда мысли о красоте или зрелищности мне и в голову не приходили. Я никогда в своей жизни не был так напуган, потому что видел, что случилось с мужчиной, когда искры коснулись его и догадывался, что отцу придётся ещё хуже. В тот момент я, с присущей счастливому ребёнку верой в победу добра над злом, верил, что отец может выйти из этой схватки победителем.

Но в какой-то момент он пропустил одну искорку, потом ещё несколько и вот он уже стоит на коленях, уперевшись руками в пол и дыша так же тяжело, как мужчина перед тем, как потерять сознание. Но отец сознание не терял. Женщина продолжала осыпать его оранжевыми искрами, он поднял руку, пытаясь защититься, но с пальцев соскочило всего несколько искорок, и они быстро погасли. Его рука упала, и он застонал.

И в этот момент женщина спросила:

– Твой сын, Людовик. Он унаследовал твою магию?

Когда она произнесла «твой сын» я чуть не обмочился от страха, потому что подумал, что она каким-то образом узнала, что я сижу в шкафу. Смысл второй фразы не сразу дошёл до меня. Если мне от отца передалась магия, значит, я тоже могу пускать эти странные искорки? Не успел я как следует подумать об этом, как услышал слабый голос отца.

– Нет. Он не унаследовал мою магию. Оставьте мою семью в покое.

Женщина вздохнула.

Стоны отца сменились криком. И он всё никак не прекращался. Я и думать забыл о том, что и сам, возможно, владею магией. Я был слишком напуган. Этот звук был самым ужасным из всех, что я слышал в своей жизни. Он до сих пор иногда стоит у меня в ушах.

Я больше не хотел смотреть. С закрытыми глазами я прижался к задней стенке шкафа, отчаянно жалея, что он пустой и ничего не приглушает звук. Я зажал уши пальцами так сильно, что стало больно, но всё равно слышал, как кричит отец.

Не знаю, когда звук прекратился. Казалось, что прошло несколько часов. В какой-то момент я понял, что сижу в тишине. Сначала я подумал, что что-то сломал в ушах и оглох, но я всё ещё слышал своё дыхание и сердцебиение. Отняв руки от ушей я, так бесшумно как только мог, подполз поближе к дверце и выглянул в замочную скважину.

Женщина и мужчина в плащах исчезли, а отец лежал на полу. Я подумал, что он, должно быть, потерял сознание от боли. Подождав ещё немного, чтобы убедиться, что незнакомцы точно ушли и не вернутся, я выбрался из шкафа и подошёл к отцу.

Он лежал на животе, лицом вниз. Я присел около него и неуверенно дотронулся до его плеча. Потом потряс.

– Папа?

Никакого ответа. Его тело было совершенно безвольным. С трудом, но я всё же смог перевернуть его на спину. И тут же отшатнулся, стоило взглянуть на его лицо. Глаза открыты, приятные черты исказила гримаса боли и страха. На лице я успел заметить светлые пятна, едва различимые на его коже.

Тогда я понял, что отец не просто без сознания – он мёртв. Странно, но за этой мыслью пришло полное опустошение. Я не заплакал, не закричал, не бросился будить мать или искать слуг. Во мне как будто вообще не осталось никаких чувств, словно я абсолютно лишился способности чувствовать.