Текст книги "Агнец"

Автор книги: Кристофер Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 15

Джошуа и Валтасар въехали в Кабул в такое время суток, когда по улицам бродят лишь головорезы и шлюхи (причем шлюхи после полуночи предлагают «головорезные скидки» для поддержания бизнеса). Старый чародей задремал, убаюканный верблюжьей размашистой иноходью. Поведение его сильно озадачило Джоша – примерно как и вся катавасия с демоном. Сам он в седле мог думать лишь об одном: как бы не сблевнуть. Это называют морской болезнью пустыни. Джошуа стегнул Валтасара по ноге болтавшимся концом поводьев, и старик, фыркнув, проснулся.

– Что такое? Уже приехали?

– Ты можешь контролировать демона, старик? Мы достаточно близко, чтобы ты его подчинил?

Валтасар закрыл глаза, и Джошуа решил, что он засыпает снова, – вот только руки чародея задрожали в каком-то невидимом напряжении. Через несколько секунд Валтасар открыл глаза.

– Не могу сказать.

– Но ты же мог сказать, что он вырвался.

– Тогда волна боли прокатилась по всей душе. У меня не получается близкий контакт с демоном постоянно. Вероятно, мы еще слишком далеко.

– Лошади, – сказал Джошуа. – Они быстрее. Давай разбудим хозяина конюшни.

И Джошуа повел его по улицам города к той конюшне, где мы оставляли верблюдов, когда приезжали исцелить ослепленного охранника. Лампы внутри не горели, но в дверном проеме соблазнительно позировала полуголая шлюха.

– Особое предложение для головорезов, – на латыни сказала она. – Двое на одну, но если старик не потянет – никакой компенсации.

Джош так давно не слышал римской речи, что сообразил только через секунду.

– Спасибо, мы не головорезы.

Они обогнули ее и забарабанили в дверь. Шлюха провела заточенным ногтем Джошу вдоль позвоночника.

– А кто же вы? Может, у меня найдется другое особое предложение.

Джош даже не оглянулся.

– Он – колдун двухсот шестидесяти лет от роду, а я либо Мессия, либо безнадежный жулик.

– Э-э, ну да – для жуликов скидка имеется, а вот колдуну придется оплачивать полный тариф.

Джошуа слышал, как в доме кто-то зашевелился, и чей-то голос велел ему придержать коней: хозяева конюшен всегда так говорят, если заставляют себя ждать. Джош повернулся к шлюхе и бережно коснулся ее лба.

– Ступай и больше не греши, – сказал он по-латыни.

– Ага – и как я тогда на жизнь буду зарабатывать? Навоз огребать?

И тут хозяин распахнул дверь. Он был коренаст и кривоног, с длинными усами, и вообще напоминал иссохшего сомика.

– Что у вас тут за важность такая, что моя жена не могла с ней разобраться?

– Твоя жена?

Проходя в дом, шлюха провела ногтем Джошу по затылку.

– Свой шанс упустил, – сказала она.

– Женщина, а что ты вообще тут делаешь? – спросил хозяин.

Радость выскочила стремглав на площадку и выхватила из складок халата короткий черный кинжал с широким клинком. Конец веревочной лестницы мотался перед ней как полоумный – монстр спускался к нам.

– Нет, Радость. – И я втянул ее обратно в пещеру. – Его невозможно прикончить.

– Не будь таким самоуверенным.

Она повернула голову и ухмыльнулась мне, а затем разок чиркнула по толстой веревке, не тронув лишь несколько волокон. Потом привстала на цыпочки и парой перекладин выше проделала то же самое со второй веревкой. Невероятно, как легко ей это удалось.

Радость отступила в проход и подняла кинжал так, чтобы на нем заиграл свет звезд.

– Стекло, – сказала она. – Вулканическое. В тысячу раз острее любого лезвия из стали.

Она спрятала кинжал и потянула меня за собой вглубь, но не очень далеко – чтобы можно было видеть вход в пещеру и площадку перед ним.

Я слышал, как чудовище сопит, спускаясь к нам все ближе, – и вот уже огромная когтистая нога возникла в устье пещеры, за ней – другая. Мы затаили дыхание, когда тварь добралась до подрезанной части лестницы. Массивная чешуйчатая ляжка виднелась уже почти полностью. Одна лапа потянулась к новой перекладине – и тут лестница лопнула. Монстр повис как-то боком, телепаясь на оставшейся веревке прямо перед входом. Он смотрел на нас в упор, и в желтых его глазах ярость на миг сменилась недоумением. Кожистые уши летучей мыши встопорщились от любопытства, и он вымолвил:

– Эй?

Вторая веревка лопнула, и чудовище пропало с наших глаз долой.

Мы выскочили на площадку и глянули за край. До дна – по крайней мере тысяча футов. Но в темноте мы могли разглядеть что-то лишь на несколько сотен, и эти футы были подозрительно лишены всяческих монстров.

– Мило, – сказал я.

– Надо бежать. Сейчас же.

– Ты не считаешь, что ему конец?

– Ты слышал, как что-нибудь ударилось о землю?

– Нет, – ответил я.

– Вот и я не слышала. Лучше нам двигать отсюда.

Свои курдюки с водой мы оставили на плато, и Радость теперь хотела захватить какие-то припасы на кухне, но я сгреб ее и потащил к главному выходу.

– Нужно убираться – как можно дальше и как можно быстрее. Смерть от жажды меня не так беспокоит.

В основных покоях крепости было светлее, и мы пробирались по коридорам без лампы – и хорошо, потому что я бы все равно не позволил Радости остановиться и ее зажечь. Свернув за круглый угол лестницы на третий уровень, Радость вдруг дернула меня назад, чуть не сшибив наземь, и я рассвирепел, как кошак на крыше.

– Ну что еще? Давай быстрее выбираться! – заорал я.

– Погоди. Это последний уровень с окнами. А я не собираюсь выходить в парадную дверь, не зная, поджидает меня там эта тварь или нет.

– Не говори глупостей, у всадника на быстрой лошади уйдет полчаса, чтобы добраться оттуда сюда.

– А если он не долетел до дна? Если он залез обратно?

– А на это нужно несколько часов. Пошли, Радость. Пока он доберется до двери, мы будем уже за несколько миль отсюда.

– Нет!

Она сшибла меня с ног, и я брякнулся спиной о каменный пол. Когда же я снова обрел под ногами почву, девушка уже добежала до окна и свесилась из него. Я подошел, и Радость поднесла палец к губам.

– Он внизу. Нас поджидает.

Я отодвинул ее и выглянул сам. Точно: тварь затаилась в темноте, лапы наизготовку, чтобы когтями выдрать дверь, едва мы откинем изнутри засовы.

– А вдруг он просто не может войти? – прошептал я. – Он же не смог открыть другую железную дверь.

– Ты не понял, какие в той комнате знаки были, да? Я покачал головой.

– Символы обуздания. И обуздывать они должны были джинна или демона. Тут их нет. Передняя дверь для него не преграда.

– Так почему ж он не войдет?

– Чего ради гоняться за нами, если мы сами к нему явимся?

В этот момент монстр поднял голову, и я отпрянул от окна.

– Кажется, не заметил, – прошептал я, обрызгав Радость слюнями.

И тут чудовище принялось насвистывать. Счастливую такую песенку, беззаботную – именно ее предпочтешь насвистывать, полируя выбеленный череп своей последней жертвы.

– Я никого и ничего не вынюхиваю, – сказал монстр – гораздо громче, нежели требуется, если хочешь поговорить сам с собой. – Не-а. Я? Да ни за что в жизни. Остановился тут на секундочку – только и всего. Ой, а дома-то, наверное, никого и нету. Ну что ж, пойду своей дорогой. – И он опять засвистал.

До нас донеслись шаги, они становились все тише и тише. Нет, они не удалялись – просто становились тише. Мы с Радостью выглянули из окна: огромная тварь изо всех сил исполняла пантомиму ходьбы, фальшиво сипя сквозь передние клыки.

– И чего? – заорал я. – Ты что, надеялся, мы не заметим?

Монстр пожал плечами:

– Все равно попробовать стоило. Я понял, что передо мной не гений, когда ты еще ту дверь открыл.

– Что он сказал? Что он сказал? – затараторила Радость у меня за спиной.

– Ему кажется, ты не очень умная.

– Скажи ему, что я зато не просидела столько лет в каталажке, занимаясь самоудовлетворением.

Я отступил от окна и посмотрел на Радость:

– Как думаешь, он в это окно пролезет? Она оценивающе оглядела амбразуру.

– Думаю, да.

– Тогда я ему этого говорить не буду. Он может обидеться.

Радость оттолкнула меня, шагнула на подоконник, повернулась, задрала полы халата и пустила наружу струю. Поразительное чувство равновесия. Судя по ворчанию внизу, с меткостью у нее тоже все в порядке. Радость закончила и соскочила на пол. Я выглянул: монстр стряхивал мочу с ушей, точно мокрая собака.

– Извини, – сказал я. – Языковая проблема. Я не знал, как это перевести.

Тварь зарычала, и мышцы под чешуей на шее заходили, а затем монстр шарахнул кулаком в окованную железом дверь так, что пробил ее насквозь.

– Ходу, – сказала Радость.

– Куда?

– На утес.

– Но ты же лестницу срезала.

– Там разберемся. – И она потащила меня за собой, петляя во тьме, как и раньше. – Пригнись! – вдруг крикнула она – всего через секунду после того, как сенсоры у меня во лбу, настроенные на каменные потолки, сообщили, что мы действительно оказались в низком проходе.

Мы уже достигли середины коридора, когда я услышал, как монстр его тоже почувствовал и вознес хулу.

Затем повисла пауза, а за ней – такой жуткий скрежет, что от звуковой волны нам пришлось зажать уши. А потом донеслась вонь паленого мяса.

Когда взошла заря, Джошуа и Валтасар уже въехали в каньон, ведущий к крепости.

– Ну как? – спросил Джош. – Демона чуешь? Валтасар сокрушенно покачал головой:

– Мы опоздали, – и показал на бывшую круглую дверь. Теперь она превратилась в клубок искореженных и разодранных кусков, болтавшийся на остатках огромных петель.

– Что же ты, во имя Сатаны, натворил? – крикнул Джошуа.

Он соскочил с лошади и вбежал в крепость, оставив старика спешиваться и ковылять, как сумеет.

Шум в узком коридоре стоял такой, что пришлось кинжалом Радости отрезать полоски ткани с рубахи и заткнуть ими уши. Потом я зажег огненную палочку – глянуть, что делает монстр. И мы не поверили себе: этот урод бурил скальную породу. Когти его двигались с такой скоростью, что превратились в сплошной мазок, и только дым, пыль и осколки летели из-под них. Чешуя горела от трения и, догорев, моментально отрастала снова. К нам демон продвинулся не сильно – футов на пять, но было ясно, что в конечном итоге проход он расширит настолько, что вытащит нас отсюда, как барсук термитов. Теперь я понимал, как построили крепость и почему нигде нет следов инструментов. Эта тварь двигалась так быстро, что буквально стирала стены когтями и чешуей, оставляя за собой камень не только резаный, но и полированный.

Мы уже дважды пробовали подняться по остаткам лестницы на плато, но всякий раз монстр выскакивал, заходил с той стороны и сгонял нас вниз, однако к дороге мы тоже спуститься не успевали. А во второй раз он и подавно втащил лестницу наверх, после чего вернулся в крепость и возобновил свое адское глубинное бурение.

– Я лучше прыгну вниз, чем позволю этой дряни меня слопать, – сообщил я Радости.

Она посмотрела с обрыва в бескрайнюю тьму.

– Давай. Потом расскажешь.

– Хорошо, только я сначала помолюсь.

И я помолился. Молился я так истово, что капли пота выступили на лбу и скатились по зажмуренным векам. Я молился так крепко, что заглушил даже непрерывный скрежет и визг чешуи по камню. На какой-то миг я даже вроде бы осознал, что не осталось никого – только я и Бог. Ну и как обычно у него со мной бывает, Бог вел себя очень тихо. До меня вдруг дошло, какая досада берет Джоша, когда он выпрашивает у Бога хоть какую-нибудь тропу, хоть самый захудалый план действий, а в ответ ему – одно молчание.

Когда я снова открыл глаза, над скалами занимался рассвет и в проход сочились первые лучи солнца. При свете дня демон выглядел еще жутче – весь в крови и объедках убиенных девиц. Несмотря на скоростное бурение, над ним вились мухи, но стоило какой-нибудь на него присесть, она немедленно подыхала, шипела и угольком отваливалась на пол. Вонь гниющей плоти и горелой чешуи была невыносима, и от нее одной я чуть не сделал оверкиль с края утеса. До нас твари оставалось лишь три-четыре локтя. Каждые несколько минут монстр останавливался, чуть отпрядывал и тянулся к нам когтями.

Мы с Радостью прижались друг к другу на самом краю площадки. Мы шарили глазами по стенам, пытаясь отыскать хоть малейший выступ, за который можно зацепиться, поставить ногу, сбежать куда-нибудь от чудовища – вверх, вниз или вбок. Страх высоты вдруг показался детским лепетом.

Мое лицо уже овевали выхлопы чудовища и ветерок от его когтей – он совсем изготовился кинуться, – и тут из-за его спины раздался глубокий бас Валтасара. Монстр закрывал своей тушей весь проход, и я ничего не разглядел, но чудище вдруг повернулось, и его шипастый хвост хлестнул, едва нас не освежевав. Радость выхватила из халата свой кинжал и вонзила его в придаток, пробив чешую, но, очевидно, недостаточно глубоко, чтобы демон побеспокоился обернуться.

– Валтасар тебя окоротит, потомок ящерицы-говноеда! – завопила она.

И тут что-то вылетело из прохода, мы пригнулись, и какой-то ком вспорхнул в пространство и рухнул вниз, на самое дно каньона, вереща, как пикирующий ястреб.

– Что это было? – Радость сощурилась, пытаясь разглядеть в скалистой бесконечности то, что выкинул монстр.

– Это был Валтасар, – ответил я.

– Ой, – только и вымолвила Радость.

Но Джошуа уже схватил демона за шипастый хвост, и тварь, злобно зарычав, обернулась к моему другу. Держал Джош крепко, хотя перед самым его носом когти со свистом рассекали воздух.

– Как тебя зовут, демон? – спросил Джошуа.

– Ты не доживешь до конца моего имени, – проревел тот и занес лапу.

Джош еще раз дернул за хвост, и демон замер.

– Ответ неверен. Как тебя зовут?

– Мое имя Цап, – ответил монстр, и лапа его бессильно упала вдоль туши. Он сдавался. – А я тебя знаю. Ты – тот самый парнишка, да? Это про тебя в древности рассказывали.

– Тебе пора домой, – сказал Джош.

– А можно я сначала слопаю вон ту парочку на карнизе?

– Нет. Тебя Сатана заждался.

– Они мне на нервы действуют. А вон та меня обсикала.

– Нет.

– Тем самым я окажу тебе услугу.

– Тебе ведь уже не хочется делать им больно, правда? Уши демона прижались, и он склонил свою огромную башку.

– Нет. Больно делать я им не хочу.

– И ты больше не сердишься, – продолжал Джошуа. Монстр потряс головой. В узком проходе он и так уже скрючился чуть ли не вдвое, а теперь и вовсе распростерся перед Джошем ниц и прикрыл глаза когтями.

– Зато я еще сержусь! – раздался вопль.

Джош повернулся и увидел старого волхва. Валтасар был весь в крови и грязи от своего стремительного падения, все одежды его были изодраны сломанными костями, но уже через несколько минут после приземления он исцелился, хотя выглядеть лучше не стал.

– Так ты выжил?

– Я же тебе говорил: пока демон ходит по земле, я бессмертен. Но такое у нас с ним впервые – раньше он мне вреда не причинял.

– И больше не будет.

– Ты имеешь над ним власть? Потому что я – нет. Джошуа повернулся и возложил руку демону на лоб.

– Эта злобная тварь некогда узрела лик Господа. Этот монстр служил на Небесах, стремился к красоте, купался в милости, ходил осиянный. А теперь стал орудием страданья. Он ликом отвратен, а природа его погана.

– Эй, за языком-то следи, – обиделся демон.

– Я вот что имею в виду: его нельзя винить за то, каким он стал. У него отроду не было того, что всегда имелось у тебя и прочих людей. Он не наслаждался свободой воли.

– Как это грустно, – сказал демон.

– Еще секундочку, Цап, и я позволю тебе вкусить то, чего ты никогда не знал. Лишь на один миг я подарю тебе свободу воли.

Демон всхлипнул. Джошуа снял руку с его башки, отпустил хвост и вышел из узкого прохода в крепостной коридор.

Валтасар стоял рядом, дожидаясь, когда демон вынырнет из прохода.

– Ты действительно так можешь? Дать ему свободу воли?

– Поживем – увидим.

Цап выполз в коридор и выпрямился, хотя вобрать голову в плечи ему все же пришлось. По чешуйчатым щекам, по челюстям катились огромные вязкие слезы, падали на каменные плиты и шипели там лужицами кислоты.

– Спасибо, – прорычал он.

– Свобода воли, – произнес Валтасар. – Ну и какова она тебе?

Демон схватил старика, будто тряпичную куклу, и сунул себе подмышку.

– А такова, что хочется метнуть тебя с этого ебаного утеса еще разок.

– Нет. – Джошуа подскочил и коснулся демоновой груди.

В тот же миг в воздухе хлопнуло – на месте демона сомкнулась пустота. Валтасар рухнул на пол.

– М-да… Свобода воли – не очень хорошая идея, – простонал он.

– Извини. Сострадание одолело.

– Мне что-то неможется, – слабо произнес волхв. Он приподнялся и вздохнул тягостно и сухо.

Мы с Радостью вышли из прохода и увидели, что Джошуа склонился над Валтасаром: тот ветшал на глазах.

– Ему же двести шестьдесят лет, – сказал Джош. – Цапа больше нет, и годы берут свое.

Кожа волхва посерела, как пепел, а белки глаз пожелтели. Радость присела рядом и нежно прижала голову старика к груди.

– Где чудовище? – спросил я.

– В аду, – ответил Джошуа. – Помоги мне донести Валтасара до постели. Потом объясню.

Мы внесли волхва в его опочивальню, где Радость попыталась напоить его бульоном, но старик уснул, не донеся чашку до рта.

– Можно ему помочь? – спросил я, ни к кому в особенности не обращаясь.

Радость покачала головой:

– Он не болен. Он просто стар.

– Ибо записано: «Всему свое время», – вымолвил Джошуа. – А я над временем не властен. Время Валтасара наконец пришло. – Он посмотрел на Радость и приподнял бровь: – Ты обсикала демона?

– Ему грех жаловаться. Перед тем как я сюда приехала, у меня был знакомый в Хунане – так он за это хорошие деньги платил.

Валтасар продержался еще десять дней и к концу больше напоминал обернутый лохмотьями кожи скелет. Он умолял Джошуа простить его за тщеславие и то и дело призывал нас к своему одру и талдычил одно и то же, поскольку забывал, что говорил несколько часов назад.

– Гаспара вы найдете в Храме Небесного Будды, в горах к востоку отсюда. В библиотеке есть карта. Гас-пар вас научит. Он – поистине человек мудрый, а не шарлатан, как я. Тебе, Джошуа, он поможет стать человеком, которым ты должен стать, чтобы совершить то, что должен. А ты, Шмяк… ну, из тебя тоже что-нибудь не слишком ужасное может получиться. Там, куда вы пойдете, очень холодно. По дороге купите себе меха, а верблюдов сменяйте на шерстяных таких, с двумя горбами.

– Он бредит, – сказал я.

– Нет, – ответила Радость. – Шерстяные верблюды с двумя горбами правда существуют.

– Ох, ну извини.

– Джошуа, – позвал Валтасар. – Но главное – помни о трех алмазах. – После чего старик закрыл глаза и перестал дышать.

– Он умер? – спросил я.

Джош приложил ухо к груди волхва.

– Умер.

– А что это было – про три алмаза?

– Три алмаза Дао: сострадание, умеренность и смирение. Валтасар говорил, что сострадание приводит к мужеству, умеренность – к щедрости, а смирение – к превосходству.

– Звучит хиленько, – сказал я.

– Сострадание, – шепнул Джошуа и показал глазами на Радость, беззвучно рыдавшую над Валтасаром.

Я обнял ее за плечи, она повернулась и захлюпала носом мне в грудь.

– Что ж я теперь буду делать? Валтасар умер. Все подруги погибли. А вы уезжаете.

– Поехали с нами, – сказал Джошуа.

– Э-э, ну да – поехали с нами.

Но Радость с нами не поехала. Мы задержались в крепости Валтасара еще на полгода – ждали весны, чтобы перевалить через горы к востоку. Я смыл кровь и прибрался в покоях девчонок, а Радость помогла Джошу перевести кое-какие древние тексты волхва. Ели мы вместе, а время от времени мы с Радостью кувыркались в подушках, как в старые добрые времена, но ощущение было такое, что жизнь это место покинула навсегда. Когда настала пора уезжать, Радость объявила нам свое решение:

– Я не могу ехать с вами искать Гаспара. В монастырь женщин не допускают, а обретаться в захолустной деревушке по соседству у меня нет никакого желания. Валтасар оставил мне много золота и всю библиотеку, но в горах от этого проку мало. Я не желаю сидеть в этой гробнице, где единственное общество – призраки моих подруг. Скоро здесь будет Ахмад, он приезжает каждую весну, и я попрошу его помочь перевезти все сокровища и свитки в Кабул, а там куплю большой дом, найму слуг и заставлю их отыскивать мне молоденьких мальчонок, которых можно совратить.

– Вот бы у меня был план, – вздохнул я.

– И у меня, – вздохнул Джошуа.

Мы втроем отпраздновали восемнадцатилетие Джоша традиционной китайской едой, а на следующее утро навьючили верблюдов и приготовились выступить на восток.

– Ты уверена, что с тобой до приезда Ахмада ничего не случится? – спросил Джошуа.

– Ты обо мне не беспокойся – ступай и учись на Мессию. – Радость поцеловала его в губы. Очень крепко. Джош поежился и попробовал вырваться, а когда садился на верблюда, краска с его физиономии еще не сошла.

– А ты, – сказала она мне, – навести меня в Кабуле на обратном пути в Иудею, или я нашлю на тебя такое проклятье, от которого ты никогда не избавишься. – И Радость сняла с шеи свой флакончик инь-яна – яда и противоядия – и надела на меня. Кому-нибудь такой подарок показался бы странным, но я же был учеником колдуньи, и для меня он был в самый раз. В мою котомку она сунула кинжал из черного стекла. – Сколько бы времени ваше странствие ни заняло, обязательно возвращайся меня навестить. Я больше не буду красить тебя в синий. Честное слово.

Я пообещал, что вернусь, мы поцеловались, я залез на верблюда, и мы с Джошем отчалили. Я снова старался не оглядываться на женщину, укравшую мое сердце.

Ехали мы в полуфарлонге друг от друга и оба раздумывали о прошлом и будущем нашей жизни, о том, кем были мы и кем нам суждено стать, и только два часа спустя я нагнал Джоша и нарушил молчание.

Я вспомнил, как Радость учила меня читать и говорить по-китайски, смешивать снадобья и отравы, жульничать в игре, показывать фокусы, правильно трогать женщину – и где, и как. Все это – ничего не ожидая от меня взамен.

– Неужели все женщины сильнее и лучше меня?

– Да, – ответил Джош.

В следующий раз мы заговорили только через день.