Текст книги "Шрамы и песни (ЛП)"
Автор книги: Кристина Золендз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)
Грейс выкрикнула мое имя и вонзила ногти мне в спину, так сильно сжимая меня внутри, что я кончил, изливаясь прямо в нее. Ни одна женщина не заставляла меня кончать так, ни одна женщина не заставляла почувствовать подобное. Я просто не мог остановиться. После первого раза я набросился на ее тело, принимая все, что она могла мне дать. Грейс дарила мне всю себя, и каждый раз был ярче предыдущего.
За час до рассвета я попытался еще раз покуситься на нее, но она засмеялась и игриво отпихнула меня.
– Господи, Шейн. Я не могу пошевелиться – кажется, ты меня сломал, – засмеялась она.
Утомленный и с дрожащими мышцами, я обнял ее и накрыл нас одеялом. Она прижалась ко мне всем телом. Наши тела идеально дополняли друг друга, словно были созданы друг для друга. Я чмокнул ее в плечо и провел губами по затылку. Прижался лицом к ее теплой коже и улыбнулся. Аккуратно отведя ее волосы в сторону, я нежно шепнул ей на ушко:
– Теперь ты навсегда моя.
Сразу же она развернулась ко мне лицом.
– Но... как так произошло, что ты здесь, со мной? Ты ведь ушел, я это видела, – спросила она.
Я не мог рассказать ей, от чего отказался: слишком сильно меня пугала ее возможная реакция. Да, теперь я не просто нытик, теперь я трусливая жалкая нюня. Черт, да я превратился в Коннера. И мне вроде как это нравится. Я покрыл ее лицо легкими поцелуями, надеясь, что она забудет тему.
– Какой смысл жить прошлым? Я ведь сейчас здесь. Рядом с тобой.
Сразу же я почувствовал, как ускорилось ее сердцебиение, и ее захлестнула паника.
– Почему ты не отвечаешь? Что ты сделал? Что произошло? – Она подняла голову и оперлась на локоть в ожидании ответов. – Пожалуйста, расскажи мне, Шейн. Прошу тебя. Ты убедил Михаила вмешаться. Он спрашивал тебя про какое-то решение. Что ты сделал? – У меня внутри все рухнуло, когда ее чудесная бледная кожа приняла зеленоватый оттенок.
Твою ж...
– Я от всего отказался, – выдавил из себя я. – Я теперь просто человек. Смертный. Мы оба.
У нее увеличились глаза и замерло дыхание.
– Что? Почему? – выдохнула она.
– Ты была светом моей жизни, ты была всем для меня. – У меня на глазах выступили слезы, стоило взглянуть на нее. Господи, если я окажусь недостаточно хорош для нее, если она хотела ангела... если просто Шейн ей не нужен... – Правда в том, что душа ангела способна всего на одну чистую и настоящую любовь. И для меня это ты. И неважно, что ты была человеком. Поцелуй, первый раз, когда мои губы коснулись твоих... ад... я бы ничего не менял.
Она резко втянула воздух.
– Стоило мне тебя увидеть, а ты так сильно похожа на Селу, я уже думал только о том, чтобы быть с тобой. Не отталкивай меня теперь, Грейс. Я не смогу жить без тебя. Каждый момент своей оставшейся жизни я хочу провести рядом с тобой, показывая тебе, как сильно люблю. Я уже давно научился ценить момент, не теряя драгоценных секунд. Однажды я нашел вторую половинку своей души и провел последние 2000 лет в аду, а потом здесь, ожидая лишь того момента, когда смогу снова с ней воссоединиться. Неужели ты не подумала, что я готов отказаться от всего, лишь бы снова быть с тобой? – Пожалуйста, прими меня таким, пожалуйста.
По ее щекам в беззвучном рыдании потекли слезы.
– Не плачь, милая. Каждая проклятая слезинка, вытекающая из твоих серебряных глаз, разбивает мне сердце. Здесь, сейчас, рядом с тобой, я гораздо ближе к раю, чем когда-либо. Меня все устраивает, потому что ты и есть мой рай, Грейс. – Я смахнул ее слезинки. – Но если я не нужен тебе такой… – прошептал я.
Она вытерла слезы.
– Я собиралась уехать сегодня... Габриэль угрожал мне...
– Тсс... Грейс. Габриэль пользуется страхом и ложью.
– Шейн, ты мне нужен в любом виде. Но Габриэль, он столько всего показал мне, – прошептала она. – Я так ему доверяла.
Столько всего показал? Единственная возможность для ангела показать кому-то свои мысли и управлять ими... это поцелуй. Все мое тело напряглось, мышцы стали твердыми как гранит. Я крепко сжал челюсть и проговорил сквозь зубы:
– Столько всего показал? То есть, он... он прикасался к тебе?
– Да, – прошептала она.
– Он прикасался к тебе своими гребаными губищами?
С широко распахнутыми, перепуганными глазами, она медленно кивнула.
– Да.
– Мать твою, я урою его.
Она медленно выдохнула и одарила меня зловещей улыбкой.
– Хорошо. Помощь нужна? – Этим она только снова завела меня, так что я посадил ее на себя и без предупреждения вошел. От того, как она посмотрела на меня и застонала, я чуть сразу же не кончил, но сдержался и насладился тем, как она двигается на мне. Я наклонил к себе ее лицо, намереваясь окончательно стереть любые следы или мысли Габриэля из ее памяти.
Глава 36
Когда утром я медленно разлепил глаза, меня сразу же охватило гнетущее предчувствие. Я осторожно приподнял голову, покоящуюся на прекрасном теплом теле, лежащем рядышком. Грейс лежала в моих крепких объятиях, наши ноги переплелись под одеялом, а ее обнаженная кожа была жутко горячей.
Нечто тревожное, казалось, просочилось из моего сознания и затопило всю комнату, тяжело опускаясь на мои плечи. Легкое движение моей ладони по ее изумительно мягкой коже заставило ее пошевелиться; сладкое мурлыканье сорвалось с прекрасных губ сквозь сон. Медленно я поглаживал пальцами ее неприкрытую кожу, пытаясь избавиться от тревоги, разбудившей меня.
Что-то глухо ударило в дверь, и я нахмурился, глядя в ее сторону и заставляя себя встать с постели. Часы на комоде показывали девять утра. Никого, кроме нас, не должно было находиться в квартире, потому что Коннер и Леа в это время уже были на работе. Предчувствие стало еще тревожнее, от него сдавливало в груди, и в крови заиграл адреналин.
Подхватив с пола джинсы, я быстро надел их и застегнул. Натянув вчерашнюю футболку через голову, я напряг руки, готовясь к самому худшему, и открыл дверь.
Стоя в коридоре, я заметил расхаживающего по гостиной Габриэля. Когда я подошел к нему, он остановился и перевел на меня взгляд.
– Пора тебе уходить, Шейн.
Я шагнул к нему, пихнув его в грудь.
– Я никогда не оставлю ее тебе. Она моя, – прорычал я.
Габриэль рассмеялся, шагнул в сторону и встал спиной ко мне. Положив руки на бедра, он снова усмехнулся.
– Я тут подумывал о том, чтобы приготовить Грейс завтрак. Знаю, что по утрам она предпочитает французские тосты. – Хренов-биполярный-ангелок-манипулятор.
У меня сжались кулаки, и все тело затрясло от ярости. В ушах застучала кровь, а глаза застилала пелена ярости, когда я рванул вперед. Я так и видел, как избиваю его до потери сознания. Как же глупо с моей стороны было забыть, что он ангел, а я простой человек.
Его ладонь мгновенно сжалась на моем горле, поднимая меня над полом. Мои руки вцепились в горло, отчаянно пытаясь облегчить удушающую хватку пальцев этого чертового придурка. Из-за его спины показались острые стальные перья. Злобная энергия исходила от его тела, а в зрачках заплясало Адово пламя.
В ушах отдавались замедляющиеся удары сердца, и я чувствовал, как мое человеческое тело отключается от нехватки кислорода. Легкие горели, а грудь конвульсивно содрогалась.
– Я передам ей, что ты просил передать ей прощание. Может быть, я даже оставлю ей парочку синглов на ее прикроватной тумбочке, чтобы она поняла, как много для тебя значила эта ночь, – прорычал он. В глазах плыло и темнело, но я видел, как Габриэль вытащил из своего плеча стальное перо, а после как вонзил его мне в грудь. Пылающее пламя проникло в мою кожу и обхватило неровно бьющееся сердце. Где-то под кожей запульсировали вены, отчаянно нуждающиеся в крови, которую жестоко и насильственно из них вырвали. Никогда я еще не испытывал такой физической боли, никогда. Мой мир затопила темнота, пока тепло человеческой жизни кровью вытекало на мою футболку и стекало по груди.
Я вернусь и буду убивать эту падлу, пока не отправлю его на тот свет.
Даже с помутневшим рассудком и с совершенно опустошенной душой во мне кружила жажда мести, оплетая кольцами мою сущность. Я больше не чувствовал своего тела, а слышал только медленное и сбитое дыхание, бульканье крови, стекающей с губ.
То теряя сознание, то приходя в себя, я разобрал крики Грейс, доносящиеся откуда-то сверху. Она плакала. Отчаянно. И звала меня. Слезы жгли мои глаза, тело покалывало от онемения; ослабленный и сломленный, снова, я не смог спасти ее.
Я боролся за каждый вдох, чтобы оставаться здесь и бороться с затягивающим меня небытием. Я понятия не имел, где находился или сколько времени прошло.
Сквозь узкое прямоугольное окно под низким потолком пробивался приглушенный дневной свет. Подвал – мелькнуло у меня в голове, когда я подавился металлическим привкусом крови, закашлялся, и, в конце концов, меня вырвало.
А потом наверху лестницы забрезжил яркий свет, и резкий смех Габриэля отразился от окруживших меня бетонных стен. Я слышал, как боролась Грейс, а потом раздались страшные звуки падения ее тела по бетонным ступенькам, и, тяжело приземлившись, она распласталась на полу передо мной.
У меня хлынули слезы, не давая мне ее видеть. Мне хотелось крикнуть ей, дотянуться и прижать к себе, но получился только хрип и кровавое бульканье. Мое сознание помутилось, меня затопили бешенство, злость, чистая ярость – мне было не добраться до Грейс. Кошмар. Настоящий, осязаемый, живой и неприкрытый. Мне оставалось только следить за тем, как она умирает на моих глазах, и прислушиваться к ее дыханию. Мне хотелось сорвать с себя кожу. Я молил об избавлении. Забери меня, но подари ей жизнь. Господи, возьми меня... делай, что хочешь... но пощади мою Грейс.
И тогда, в тусклом свете нашей темницы, она распахнула свои прекрасные глаза.
Лучше бы он меня убил. Ужас, застывший в ее глазах, стоило ей увидеть меня... я не мог пошевелиться, не мог ничего сделать, чтобы избавить ее от боли... полное и абсолютное отчаяние охватило меня, все быстрее выдавливая и выжимая из меня жизнь.
– НЕТ! ШЕЙН! – Она бросилась к моему искалеченному телу и обхватила мою голову своими кровоточащими ладонями, притягивая к груди. Она щупала мою грудь и шею, пытаясь отыскать пульс. Она звала меня, снова и снова, умоляя меня подняться, пошевелиться, умоляя жить. А мне оставалось только смотреть на нее сквозь слезы и мысленно кричать.
Сквозь ее крики прорвался хохот Габриэля. Он навис над ней, возвышаясь за ее спиной. А как на него отреагировала моя прекрасная Грейс? Она просто проигнорировала его.
– Останься со мной, Шейн, – повторяла она свою мольбу. – Прошу тебя, не покидай меня. – Слезы катились из ее серебряных глаз, капая на мое лицо; и хоть я не мог их почувствовать, они пронзали меня сильнее и глубже, чем сотворенное Габриэлем. Неспособность почувствовать ее, неспособность защитить ее, неспособность бороться за нее... мысли кружили, исчезая в темноте и в небытии, пытающихся затянуть меня.
С резким порывом воздуха Габриэль схватил ее, с силой оттаскивая и прижимая к себе. Его губы потянулись к ее уху, но глаза его смотрели на меня.
– Грейс, любовь моя. Ты еще можешь спасти его. – Его язык скользнул по ее мочке, и она тут же вся сжалась. – Идем со мной, и тогда я позволю ему жить. – Она крепко зажмурилась и изо всех сил попыталась вырваться из его хватки.
Внутри меня забурлила ярость, вспыхивая пламенем.
Распахнув глаза, она посмотрела на меня, словно пытаясь сказать что-то. Я, изо всех пытаясь держаться, моргнул и из быстро наполнявшегося кровью горла выдавил шепотом:
– Нет, Грейс, не слушай его.
– Время уходит, Грейс, – прорычал Габриэль, оттаскивая ее подальше от меня.
Мое тело затрясло, когда рот так наполнился кровью, что она начала стекать по губам густой струйкой, заливая пол. Сделав последний неглубокий вдох носом, я прошептал на выдохе:
– Твое сердце принадлежит мне.
Габриэль, касаясь губами ее шеи, обнял ее крепче.
– Тогда смотри, как он умирает, Грейс.
Она согнулась, содержимое ее желудка выплеснулось на пол.
У меня потемнело в глазах и в ушах загудело. Где-то вдали, словно из сна, до меня донесся вопль Грейс:
– Я ВСЕГДА БУДУ ПРИНАДЛЕЖАТЬ ЕМУ, ГАБРИЭЛЬ, И НИКОГДА НЕ БУДУ ТВОЕЙ!
Не смерть, а лажа какая-то.
Глава 37
Говорят, когда умираешь, вся жизнь пролетает перед глазами. Все твои воспоминания, свершения и прегрешения возводят на чашу весов и взвешивают. Они проигрываются как фильм, фильм твоей жизни. Думаю, многие люди представляли свою жизнь как кинофильм, в сценарии которого правильно разложены все сюжетные перипетии. Если тебе везло по жизни, ты мог бы стать создателем красивому, вошедшему в историю, абсолютно эпическому, Голливудскому романтическому фильму. Мой явно не из числа таких. Мой фильм – это второсортный фильм ужасов с низкобюджетными спецэффектами. Но вот картинка в фильме сменяется на кровавый пейзаж, и все с воплями выбегают из кинозала и разбегаются по своим жизням. На экране крупным планом появляется прекрасное лицо Грейс, преследуемой Габриэлем. Габриэль вечность ждал и таился в тени, отчаянно пытаясь учинить хаос и разжечь войну.
Я отчетливо увидел, что происходило с каждым и по какой причине, благодаря мелькающим сценам. Габриэль стоял у истоков всего. Испокон веков он любил Селу и завидовал нашей с ней любви. Он предал меня и забрал Селу, скрывал ее в телах уже почивших людей, разрешая ей проживать их жизни, не позволяя ее душе отправиться на небеса. Каждый раз, когда она умирала, он заключал ее в другом теле, а она даже не сомневалась в его непричастности. Она считала, что такова ее кара за любовь ко мне. Ужасное существование. Непостижимое. Жестокое, мерзкое и прискорбное. Однако оно только закалило Грейс и усилило ее любовь ко мне.
Габриэль пытался сломить ее любовь. Он пытался разорвать узы, за которые она держалась – единственное, что было положительным в ее существовании, и пытался влюбить ее в себя. Просто потому, что если бы она полюбила и зачала ребенка от его злобной-ангельской-задницы, появились бы Нефилимы. А потом миру и всему человечеству снова пришел бы конец. Но не от Всемирного потопа, его причиной стал бы хаос и зло, учиненные Нефилимами, и люди истребили бы самих себя. Габриэль вышел бы победителем в войне, и не стало бы рая. Не стало бы ангелов.
Однако Грейс никогда бы не полюбила его. Не позволила бы коснуться ее, потому что только меня одного она любила. Мелькающий перед глазами фильм о моей жизни был дерьмовым, и мне захотелось потребовать вернуть деньги за этот сеанс.
Но потом все просто исчезло, и я остался стоять в кромешной тьме. Один.
В ожидании.
Ну, со мной не сработает. Да ни за что на свете я не стану торчать во тьме кромешной, пока Габриэль вредит Грейс. Нифига.
Поглотившая меня тьма начала бледнеть, и вдали засиял яркий свет. Вы что, стебётесь? Что за клише со светом в конце туннеля?
Темные фигуры вышли из столпа света, пуская причудливые сверкающие тени. Михаил и Рафаил.
Все словно замедлилось: время, движения, даже мои мысли. По телу хлынул раскаленный добела адреналин. Все разумные мысли разбежались, и я не услышал ничего из того, что сказал мне Михаил.
Каждую частичку тела затрясло от бушующих внутри ярости и неистовства. Рванув вперед и остановившись в паре сантиметров от лица Михаила, я прорычал:
– Верните меня обратно, чтобы прикончить его. Я должен помочь Грейс, она и так многое перенесла.
Меня схватили за руки и заставили отступить. От их ладоней исходило странное спокойствие, пытающееся проникнуть в меня, но я отмахнулся от него. А потом я очутился в гостиной Грейс, с крепко удерживающими меня Михаилом и Рафаилом.
Прямо перед нами был Габриэль во всей своей демонической красе, с широко распахнутыми крыльями, он с безумным хохотом нависал над Грейс. Глаза его излучали холод и беспощадность, пальцы сжались в кулаки, готовые наброситься на нее.
Грейс медленно выпрямилась перед ним, ее лицо краснело с каждым сделанным шагом.
– Ты со своей славной компанией можешь разорвать меня в клочья, Габриэль, но я все равно буду сражаться. Ты можешь получить мое тело, когда оно превратится в хладный труп, но тебе никогда не заполучить мою душу. – Голос ее был мрачным и пропитанным чистой ненавистью.
Мышцы под кожей напряглись, пытаясь вырваться от ангелов, чтобы защитить ее. Мне было плевать, сколько раз я должен буду восстать из мертвых или от чего придется отказаться ради нее, я всегда вернусь за ней. Габриэль НИКОГДА не получит ее.
Стоило этой мысли всплыть у меня в голове, как Габриэль бросил взгляд за спину Грейс и заглянул прямо в мои глаза. Он громко зарычал на меня, и его глаза вспыхнули ярким пламенем.
Я услышал, как ахнула Грейс, когда повернулась и увидела меня, но я не мог отвести взгляд от Габриэля. Я дернулся к нему, попытался высвободиться из захвата.
– Притронься к ней хоть пальцем, Габриэль, и я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!
– Брось ты, Шейн. Нам же с тобой прекрасно известно, что я уже к ней прикасался, и не только пальцем. – Его голос резал мою кожу как острое стекло. Насмехаясь надо мной, он обошел Грейс.
Закричав, я попытался вырваться, все мое тело просто сотрясало. Воззвав к каждой крупице своих сил, я дернулся вперед, пытаясь наброситься на Габриэля. Михаил и Рафаил забормотали, стараясь удержать меня, но не смогли, и им пришлось отступить назад.
С буйным ликованием я вдавил Габриэля в стену с такой силой, что гипсокартон треснул и посыпался на пол. Габриэль отпихнул меня, и вокруг меня закружили темные тени, маленькие демоны Габриэля. Раньше я не обращал на них внимания, но теперь они сновали вокруг нас, принюхиваясь и рыча, как бешеные псы.
– НЕТ! – Грейс подскочила к Михаилу, и ее крики пронзили меня. – Михаил, сделай же что-нибудь!
Когда Грейс отвлекла своим криком Габриэля, я сжал кулаки и начал избивать его по лицу. Я продолжал обрушивать удары на его голову до тех пор, пока маленькие монстрики не оттащили меня и не отбросили к стене.
Гребаные-рогатые-черто-гоблины. Боль растеклась по плечам и рукам, спинной мозг горел, словно объятый пламенем. Оторвавшись от стены, я хватался за все, что только мог, чтобы устоять.
Заметив, что я ослаб, Габриэль ринулся на меня, но Грейс рванула вперед и выставила руки, останавливая его.
Ужас сковал мою грудь.
– Нет, Грейс! Спрячься за мной! – Я попытался задвинуть ее себе за спину, но когда мои ладони коснулись ее, она упала в мои объятия и, рыдая, прижалась. Мои руки сразу же обняли ее, крепче сжимая. Я быстро нагнулся, поцеловал ее в лоб и сказал: – Я просто благоговею от твоей силы и чести. Но ты должна отойти от меня, милая. – Затем я посмотрел на Михаила, и он перехватил мой взгляд. – Видишь, вот в чем суть, Михаил. Вступи и борись с нами, – шепнул я.
Габриэль бросился на нас, выставив свои стальные когти, целясь в нас. Грейс замерла в моих объятиях и попыталась прикрыть меня. И вдруг, без какого-либо движения или звука, перед нами появился Михаил, не позволяя Габриэлю напасть. Крылья архангела заполнили собой всю комнату, возвышаясь над всеми, а Габриэль со страхом в глазах отшатнулся назад.
Маленькие монстрики Габриэля сбились вокруг него в страхе, пятясь в противоположную от нас сторону.
Михаил обернулся к нам с Грейс и осторожно обнял ладонями ее лицо. Заглянув ей в глаза, его глаза расширились, а губы приоткрылись.
Грейс подняла к нему подбородок и обхватила его ладони своими, прижимая к своему лицу.
– Да, Михаил. Вглядись в мою душу, посмотри на то, что мне пришлось вынести по вине Габриэля за последние две тысячи лет. Взвесь и сделай выводы, Михаил. Мы с Шамсиилом не совершали ничего дурного.
Михаил выпрямился, словно собираясь отойти. Но Грейс крепко вцепилась в его руки, подходя к нему и склоняясь.
– Самые раскаленные места в аду предназначены для тех, кто во времена великих моральных испытаний хранил нейтралитет.
А теперь моя девочка принялась цитировать Данте Алигьери. Ну разве хоть одна цыпочка смогла бы так?
Губы Михаила изогнулись в легкой улыбке.
– Ты так похожа на Иова, Грейс. Ты никогда не колебалась в поисках, ты никогда не теряла веры, и ты никогда не сомневалась в нем. – После чего он направил свою улыбку мне. – И ты. Ты отказался от своего пристанища в раю, лишь бы быть с ней. Я восхищен вами.
Развернувшись к Габриэлю, он оскалился, обнажая зубы.
– Габриэль, твои зависть, вожделение, жадность и все беды, вызванные тобой, – преступления гораздо страшнее простого поцелуя. Простого поцелуя, стоит добавить, давным-давно прощенного и забытого. Если мне не изменяет память, а я уверяю тебя, она мне не изменяет, ты должен был сопроводить Селу в рай, прощенную за ее легкое прегрешение. А Шамсиилу вынесли КРАТКОЕ пребывание в заключении, после чего они должны были воссоединиться.
– НЕТ! – прогремел голос Габриэля. Он сотряс пол под нашими ногами и вынудил Грейс зажать уши. – Я не отдам ему ее. ОНА МОЯ!
Когда лицо Габриэля исказилось и покраснело от злости, комнату охватил успокаивающий теплый ветерок. Он быстро перерос в нечто возвышенное, осязаемое кожей. Глядя на окружающих, мне стало очевидно, что не только я его почувствовал. Каждый, кроме Габриэля, который по-прежнему стоял с искаженным от ярости лицом, и его армии, все это ощутили. Всем своим сердцем и душой я осознал чье это присутствие.
– Довольно, – тихий музыкальный шепот ворвался в наши мысли. Он прозвучал тихим перезвоном, словно ветерок, задевший колокольчики. Тепло охватило мое тело, наполняя его глубочайшей любовью, и я сжал ладонь Грейс, показывая ей, что все хорошо.
Когда он осознал, что мы слышим и чувствуем то, что он не может, его полная ярости гримаса расслабилась от шока и страха. Его лицо побледнело, приобретя оттенок крыльев, которые когда-то он носил. Замотав головой, он отступил к противоположной от нас стене, склонив голову, чтобы прислушаться к словам Господа. Судя по слезам в его глазах и сжатой челюсти, я понял, что он ничего не услышал. Посланник Божий, Габриэль, могущественный архангел, оставленный своим создателем. Великолепно. Ублюдок получил по заслугам.
Стоящая рядом со мной Грейс судорожно выдохнула и опустилась на колени. Я опустился рядом с ней, встав на колени, и притянул ее к себе.
– Бескорыстная, душою чистая, смогла познать истинное целомудрие и пыл страстный к другой душе, не подвластный силе времен. И каждое проявление лучшего в сущности истинной складывается воедино во сердцие вечное и в вечную душу единую, – пропел нам глас. Когда он смолк, тишина была столь болезненной, и пустота от желания услышать голос вновь. Я крепко зажмурился, когда сей голос раздался прямо в моих мыслях: «Шамсиил, какое чудо, эта любовь. Сын мой, когда-то ты был среди преданных мне верующих, а ныне ты преданный мне человек веры. Живите прекрасной жизнью вместе, а после возвращайтесь домой, ко мне. Место на небесах уготовано для вас. Береги ее, никому не дано любить так, как ей.»
Габриэль отполз еще дальше, его мерзкие мутировавшие дружки пытались спрятаться за ним.
Михаил направился к нему и громко объявил:
– Убирайся восвояси, Габриэль. Твоим злодеяниям не запятнать их историю, написанную самими небесами.
Армия падших ангелов Габриэля медленно растворялась в тусклых тенях, извиваясь и уползая от нас. Габриэль, растворяясь вслед за ними, задержал взгляд на Грейс. Его голос мягко прошептал:
– Я действительно люблю тебя, об этом я никогда не лгал. – Он встретился взглядом со мной, и зловещая улыбка затанцевала на его губах. – Мы еще встретимся, Человечишка. – Затем он опустился на колени, разжал кулаки и уронил ладони на пол. Его грудь вздымалась от неглубокого дыхания, и он постепенно начал терять свои очертания, наконец исчезая.
Я притянул Грейс себе на колени и крепко обнимал, пока не выровнялось ее дыхание. Вдвоем, окровавленные и избитые, мы дышали через боль, пронзившую наши тела. Она крепко вцепилась в мои руки и разрыдалась:
– Я видела, как ты умер.
Болезненно хмыкнув, я нежно провел по ее спутанным окровавленным волосам и прижался лбом к ее лбу. Приблизившись к ней, я поцеловал ее сквозь боль.
– Даже смерть не разлучит меня с тобой.
Вскинув голову, я посмотрел на Михаила и Рафаила. Они оба стояли над нами и улыбались. Прочистив горло, Михаил спросил:
– Ты по-прежнему хочешь остаться пребывать здесь, брат?
Я снова взглянул на Грейс, ее серебристые глаза смотрели выжидающе. Сердце сдавливало в груди, все его разбитые кусочки возвращались и склеивались воедино, заставляя кровь циркулировать по телу.
– Нет, Михаил. Мне необходимо пребывать здесь, и долго. Столько, сколько нам будет отведено, а потом и всю вечность.
Рафаил опустился на колени возле нас, положив ладони на наши плечи.
– Габриэль будет сброшен в бездну, из которой он выполз, а вам двоим потребуются недели на выздоровление. – Наклонившись вперед, он приложил губы к моему лбу, затем сделал то же самое с Грейс.
Образы были ужасными, болезненными, но, в конце концов, я знал, что ангелы делали все возможное, чтобы спасти наши человеческие тела.
Не могли же они оставить на земле полудохлых человечков, пообещав им насыщенную жизнь и местечко в раю? Им пришлось придумывать сценарий, чтобы сокрыть нашу небольшую стычку с демонами. Они не могли просто оставить нас посреди гостиной Грейс с тяжелыми повреждениями и заявить, что к нам пробрались злоумышленники и спустили нас с лестницы. О нет. Только не мои замечательные братья. Они посадили нас на мотоцикл Грейс. Слишком сильными были наши с ней травмы, но ангелам все же пришлось обставлять все в худшем свете: на то они и ангелы – такова их работа.
